Больше не враги

      — Вот же заноза в заднице! — ругнулся Рон, когда Гарри в очередной раз жаловался на Тома. — Даже после смерти никакого покоя от него нет!       — Сам ты заноза в заднице, Уизли, — фыркнул Реддл, а Гарри показал ему фак. — И ты, Поттер, та еще задница.       Вообще, Том не так уж плохо себя вёл, если сравнивать с теми днями, когда они оба были наедине дома, — все-таки угроза хоть чуть-чуть да подействовала. Изначально Гарри дергался каждый раз, когда Волдеморт ходил по кабинету, трогал вещи, передразнивал преподавателей, но он всё же не мешал особо учиться, а это был какой-то прорыв. Ну и Гарри предполагал, что Реддл всё же ценит знания, поэтому порой и сам спокойно сидел и слушал внимательно лекции, особенно от старичка Слизнорта: видимо, в какой-то момент Том и сам себя начал чувствовать студентом и прилежно отвечал на вопросы, даже если его никто и не слышал, кроме Гарри, который пользовался случаем.       А ещё трудно было его воспринимать тем самым Волдемортом, которого Гарри убил в битве, так как Том вёл себя порой по-детски, обижаясь и вредничая, а затем выдумывая всякие шалости, — он зачастую стоял над душой, когда Гарри пытался заснуть, или же внезапно появлялся, когда он задумывался. Гарри даже начал предполагать, что внешность Реддла и его поведение сохранилось от того момента, когда его душа была всё ещё цельной. Обычно призраки остаются в том же возрасте, в каком и умерли, и, наверное, едва Том начал делить душу на части, это и стало первой смертью его личности. Может быть, звучало криво, но вполне правдоподобно, что Гарри охотно верил именно в эту теорию и даже был рад тому, что с ним был именно молодой Том, а не его взрослая и пугающая версия.       Тогда бы Гарри сразу сдался бы целителям разума, не раздумывая.       И как хорошо, что рядом с Гарри были друзья, которые верили ему, пытались помочь, поддерживали, выслушивали каждый раз его нытьё по поводу проделок Тома, — в эти моменты ему переставало казаться, что он ненормальный псих и его срочно нужно изолировать от людей, потому что контролировать себя постоянно не всегда получалось. Гарри даже стал замыкаться, поменьше появляться среди людей, приходя только на пары, в библиотеку, чтобы позаниматься, и на приёмы пищи, чтобы совсем с голоду не умереть, а в остальное время предпочитал находиться в Выручай-комнате: так надёжнее.       В принципе, жить можно было.       Конечно, ходили некоторые слухи, что Гарри после войны изменился, стал холодным и отстранённым, но для людей это было всё объяснимо, поэтому и не лезли к нему с вопросами: хоть и на этом спасибо. Кстати, Тому очень нравилось находиться в Выручай-комнате, а не в общей гостиной, где Гарри не мог даже слова ему сказать, ведь он очень любил внимание. Он даже привык и к Рону, и к Гермионе, — конечно, они ему абсолютно не нравились, ему же никто вообще не нравится, — и при них вёл себя почти адекватно. Ключевое слово: почти.       — А ещё вы кучка недоразвитых индивидуумов, которым просто чертовски везёт, ведь у вас вместо мозгов ни черта нет, — иногда Гарри поражался тому, что Реддлу не надоедало говорить на одну и ту же тему постоянно. Словно он зацикливался, и ему больше ничего было не интересно.       К примеру, Почти Безголовый Ник тоже часто ныл о том, что его не принимают в Клуб обезглавленных охотников, хотя прошло пять веков со дня его смерти. Забавно, что Гарри вспомнил о юбилее дня смерти Почти Безголового Ника, ведь именно тогда, на втором курсе, было первое нападение Тома Реддла, а точнее его воспоминания из дневника. С того момента прошло всего лишь шесть лет, а казалось целая вечность.       — Реддл, заткнись, ради Мерлина, голова уже болит от тебя, — Гарри кинул в призрака Жалящее заклинание. Да, это не работало, но от этого почему-то становилось легче.       — Да уж, та ещё проблемка, — грустно проговорила Гермиона, вытаскивая книгу. — Я тут кое-что нашла, но я не знаю, поможет ли тебе данный способ по борьбе с призраком. Смотри, — она открыла книгу на нужной страницы, с помощью закладки и сразу принялась читать. — Призраки питаются человеческими эмоциями. Пока они помнят, что такое быть человеком, каково это — ощущать весь спектр чувств, они и остаются привязанными к этому миру. И к тому же, настроение окружающего мира так же может влиять на сущность призрака. Если же вокруг него только хорошая атмосфера, призрак сам по себе будет добрым и безобидным. Но если напитывать призрака негативными эмоциями, то он будет злобным, противным, вредным и всё тому подобное.       — Что за чушь, — высокомерно фыркнул Реддл.       — Это что получается, Гарри нужно хорошо относиться к Волдеморту, чтобы тот не выпендривался? — высказался Рон.       Приехали, в общем! То есть, Волдеморт испортил всю жизнь Гарри, а тот должен с ним любезничать? Да нахрен!       — Или просто игнорировать его, чтобы оставлять без подпитки энергии. Гарри, Волдеморт привязан к тебе, значит, и питается за счёт тебя, с этим, думаю, можно работать, — Гермиона захлопнула книгу. — Я ещё что-нибудь поищу, обязательно.       Ну, это было уже получше, да.       — Что ж, в этом есть какой-то смысл, — потер переносицу Гарри, осмысливая услышанное. — Что ж, придётся не просто, но это не самое сложное, с чем нам приходилось сталкиваться.       — О, да брось! Думаешь, это сработает против меня? — саркастически протянул Том. — Ничего у тебя не получится, и у меня с каждым разом получается контролировать свои силы.       Гарри пропустил реплику мимо ушей, настраивая на себя на то, что Волдеморта не существует. И кстати, может быть, поэтому в Хогвартсе так много призраков? Ведь здесь очень много детей, которые излучают из себя разнообразные эмоции. Внезапно ему подумалось о Плаксе Миртл: она ведь тоже может питаться хорошими эмоциями, как Почти Безголовый Ник, к примеру, но почему-то предпочла спрятаться в туалете, куда многие приходили погрустить о жизни, плакать, побыть наедине. И поэтому, она постоянно плачет?       Вот Гарри никогда не думал, что сущность призраков так интересна. Когда, а не если он разберется с Волдемортом, то возможно стоит поглубже изучить эту тему?       — Поттер, ты не сможешь меня игнорировать постоянно, даже не надейся. Мелкий сосунок, возомнивший себя невесть кем: на самом деле ты не стоишь даже ломаного кната, уродец со шрамом. Который я тебе и оставил. Твои мамочка и папочка не смогли устоять перед мной, перед…       Не злиться.       Это всего лишь слова. Это уже было и прошло. Гарри его убил, и всё уже хорошо. Это всего лишь мелочи.       — Что, Волдеморт бесится? — спросил Рон, глядя на Гарри: видимо, у него лицо, как открытая книга. — Да нассы на него с Астрономической башни! Всё, что он говорит, неправда.       — Рональд, не выражайся! — Гермиона легонько стукнула его книгой по плечу, и Рон обиженно насупился, а Гарри весело рассмеялся. — Но ты прав, не слушай его. Если заклинания не работают на нём, то мы можем навести оглушительное заклинание на тебя, чтобы ты спокойно мог поспать ночью. Утром придём и снимем с тебя заклинание.       — А это чертовски гениальная идея! — обрадовался Гарри. Ночь без мерзких завываний призрака, что может быть лучше! — Давай прямо сейчас, а то я уже устал слушать его.       — Нет, нет, нет! — затараторил Том, бросаясь к Гермионе, но ожидаемо, прошёл сквозь неё, а она благополучно произнесла заклинание, и все звуки мира пропали.       Идеально.       Гарри радостно помахал ребятам, прощаясь, и тут же лег в кровать, чтобы поскорее уснуть. Том, конечно же, что-то кричал ему в лицо, нависая сверху, но теперь это выглядело весьма забавно. Вот, пусть помучается. Может быть, даже пожалеет, что так и не смог умереть нормально, когда была такая возможность.

***

      Дни текли незаметно и снова пахли головокружительной свободой: осенним ветром в волосах, тёплыми, звёздными ночами, шёпотом студентов, скрипом перьев на пергаменте в библиотеке, долгими беседами с друзьями и… пристальными взглядами Драко Малфоя.       — Он снова на тебя смотрит. Отвернулся. Опять смотрит. Нахмурился. Покусывает кончик пера. Что-то записывает. Опять смотрит, — Том уже не знал, как привлечь внимание Гарри, ведь на его провокации он почти не вёлся, а вот когда дело касалось Малфоя, Гарри так или иначе попадался.       Сейчас они сидели в библиотеке, дожидаясь Рона и Гермиону, и Гарри от скуки даже взялся за Зельеварение, читая рецепт какого-то непонятного и жуткого зелья, а Том сидел рядом с ним и следил за Драко, который расположился за ними через два стола.       — Кажется, он хочет к тебе подойти. Встал с места. Постоял. Передумал и сел обратно.       — Прекрати комментировать каждое его действие, Том! — шикнул Гарри и не сдержался, оборачиваясь назад.       Малфой, заметив его взгляд, сразу же схватил первую попавшуюся книгу, чуть сползая по стулу, и попытался сделать умный вид, утыкаясь в неё невидящим взглядом. И, может быть, это выглядело бы естественно, если бы книга не была перевёрнута вверх ногами, а сам Драко не выглядел таким смущенным.       Гарри еле сдержал улыбку: почему-то это действие очень сильно позабавило его и даже умилило. Черт возьми, этот мир сошел с ума, — Том Реддл восстал из мертвых и таскался за ним, Малфой казался ему милым, а сам Гарри по своей воле читал Зельеварение!       — Он явно что-то от тебя хочет. Он следит за тобой уже который день, — Том скорее всего обрадовался, что Гарри пошёл на контакт, и решил вести себя вполне дружелюбно. — Разве тебе неинтересно, что он замышляет? Это же Малфой. Вот ему доверять я точно не стал бы.       — Пффф, — фыркнул Гарри, закатывая глаза и поворачиваясь обратно к унылому учебнику. — Скорее всего Малфой просто хочет сказать мне что-то ещё, но не решается подойти. Он уж точно ничего не задумал.       — Откуда ты это знаешь?       Просто чувствовал. Гарри всегда чувствовал где-то на интуитивном уровне, когда Малфой собирался провернуть что-то плохое. Да, может, и сейчас он что-то задумал, но это не было чем-то плохим, как к примеру, на шестом курсе: тогда Драко был совсем другим.       Хм, странно — он чувствовал Малфоя.       — Знаю, и всё. Потому что все мои проблемы связаны с тобой, тупая ты голова, — проворчал Гарри недовольно, но не злобно, что Том даже посмеялся. — Может, подойти к нему?       — Я на твоём месте давно уже прижал бы к стенке и вытряс из него, всё, что надо и не надо, — ну кто бы сомневался, конечно.       — Мы с ним больше не враги, — тихо шепнул он, почти доверительно. — Не после того, через что мы прошли.       Сразу вспомнился Малфой-мэнор, где Драко стоял перед ним и старательно делал вид, что пытается узнать Гарри, но у него ничего не получается. Серые глаза-льдинки разбили Гарри сердце моментально, ведь тогда впервые они глядели на него жалобно, сочувственно и ещё с какой-то неопределённой эмоцией, о чем Гарри так и не догадался. Он часто вспоминал этот момент, можно даже сказать немного романтизировал, ведь тогда Драко показался ему совсем другим человеком: самоотверженным, раз решился соврать не только своему отцу, которого боготворил всё время, но и своей психанутой тетушке, а тем самым и Волдеморту; понимающим, ведь сдал бы Драко Гарри Поттера тогда, то они проиграли бы войну в тот же момент, и да, Гарри осознавал, что у Малфоя была тогда своя выгода, но почему-то было приятно, что он поставил именно на него; сильным духом, Драко отлично знал, что его ждало, когда обман раскроется, и всё равно на это пошёл. К тому же, в Малфое были скрыты многие хорошие качества — палочка ему об этом сказала. У Драко была такая палочка, какая совершенно не могла быть у тёмного волшебника.       Драко Малфой — неординарная личность, со своими тайнами и загадками, и если честно Гарри очень хотел бы узнать о нем всё как можно больше, но…       Пусть они больше не враги, — друзьями им тоже уже больше не стать.       — Снова смотрит. Может, он пытается выжечь в тебе дыру? Это не нормально — столько уделять времени всего лишь одному человеку, — проговорил Волдеморт, и Гарри не сдержался, громко захохотал от иронии судьбы.       — Ой ли, кто об этом говорил бы, Реддл, — Гарри заставил себя успокоиться, понимая, как его неожиданный смех может быть расценен, и тут же уткнулся в книгу: ничего такого, просто зелье смешное, бывает же? А потом уже добавил, еле шевеля губами. — Ты меня преследовал почти всю мою жизнь.       — Это другое, — тут же зашипел Том, меняясь в лице. — Ты испортил все мои планы, сучонок! Я сейчас мог бы быть уже министром Магии и править всей магической Британией, если даже не Европой. Только один лишь ты…       — Бла-бла-бла, — перебил его Гарри. — Опять за старое? И если логически подумать, если бы ты не гонялся за мной всё это время, а направил силы на захват Министерства дальше, усилил армию, налаживал связи, и, что уж там говорить, перепрятал крестражи, а не разбросал их как попало, что даже я, несчастный школьник, смог их найти, то тогда да, тогда я уже был бы мертв, а ты чесал своё огромное и раздутое эго, сидя в кресле министра.       На это Волдеморт не нашёл что сказать, задыхаясь от возмущения: он обязательно выскажется потом, но сейчас Гарри был рад, что смог заткнуть призрака хоть на немного, и вновь повернулся к Драко, раздумывая о том, что стоит все-таки подойти к нему и спросить в чем дело: может, ему нужна помощь, а он стесняется попросить её у Гарри? Гордость не позволяет? Но Малфой внезапно встал с места и стремительно бросился к стеллажам с книгами, будто там разгорелся пожар, и нужно было срочно его потушить.       Ладно. Значит, не сегодня.       — Эй, старик, как дела? — Рон плюхнулся за стол напротив него и вздохнул. — Прости, что мы так долго, просто Гермиона сцепилась языками с Браудером, обсуждая невероятно интересную книгу какого-то там опять же невероятно интересного старика.       — Рональд, — за ним появилась и Гермиона, сразу садясь с ним. — Как можно быть такой невежливой свиньей?       — Да этот Браудер только морочит тебе мозги, разве не понятно?       — Профессор Браудер. И он очень умный и образованный, прекрасно знающий свой предмет. Тебе следовало бы слушать его, а не хлопать ушами.       — Эй, вы чего? — попытался влезть Гарри в их разговор и немного успокоить, как они тут синхронно на него накричали:       — Гарри, не лезь!       — И правда не лезь, — вдруг проговорил Том. — Кажется, Уизли просто ревнует, а Грейнджер в упор этого не видит и считает, что он — просто несерьёзно настроен к учёбе, и её это раздражает.       — В психологи заделался? — шёпотом спросил Гарри, растерянно наблюдая за перебранкой своих друзей.       В последнее время они очень стали часто ругаться по поводу и без, но ни Рон, ни Гермиона не делились своими чувствами, не желая его беспокоить.       Да и Волдеморт был прав: профессор Браудер, новый преподаватель по ЗоТИ, был совсем молодым специалистом, недавно выпустившись из Ильвермонии. Помимо того, что он был общительным, отлично подавал материал, совмещал практику с теорией, помогал всем и каждому, так еще он был высоким, статным брюнетом с глубокими карими глазами и лукавой полуулыбкой. Девочки в Хогвартсе все с ума по нему сходили, говоря о том, что у него очень сексуальный американский акцент и сумасшедшая харизма: да, Гарри настолько опустился, что готов был выслушивать все сплетни, чтобы отвлечься от Волдеморта.       Ну, может быть, акцент профессора Браудера и правда был необычен, и казался приятным на слух за счет низкого баритона. Вот, у Малфоя был такой же низкий голос, вкрадчивый, чуть-чуть с хрипотцой, что слушать было приятно.       — Я столько всего повидал в своей жизни, — усмехнулся Том, а затем похлопал по плечу. — Оставь их, пойдём лучше к себе, поболтаем.       И о чем только Гарри только что думал, черт возьми?       — А, решил воспользоваться ситуацией? Отвали, — вяло отмахнулся он и вновь приступил к учебнику, стараясь серьёзно настроиться. Это, конечно, всё интересно, но Реддл ему домашнюю работу не сделает. Гарри уже пробовал договориться, — не получилось. Волдеморт, он и есть Волдеморт: никакого толку, а вреда хоть отбавляй.       И Том послушно заткнулся, внимательно наблюдая за ним.       А Рон и Гермиона тем временем полностью поругались и просто уткнулись в свои учебники, старательно делая вид, что просто читают. Гарри усиленно придумывал в голове общую тему, цепляясь за ровные строчки в учебнике, но там была откровенная ерунда, которая была совершенно неинтересна, да и влезать в отношения друзей он не особо спешил. Все ругаются — это нормально, и может быть, Гарри только все испортит, если влезет, так как они будут ожидать от него, что он выберет какую-нибудь сторону, а этого он сделать, естественно, не мог.       Сложно, в общем.       Наверное, он поэтому и с Джинни расстался: Гарри просто не способен на какие-то теплые и нежные чувства, кажется. Уж точно не после войны. Порой, ему казалось, что умерев тогда, Гарри и подрастерял часть эмоций, — они казались ему блеклыми, неполноценными. Да он даже на Реддла злился-то вполсилы, если честно. Никто из адекватных людей не был бы даже в половину так спокоен, как Гарри. А Гарри просто… устал? Или просто выгорел к этой жизни. В принципе неважно, его все устраивало. Даже ворчащий Волдеморт под боком. Зато, по крайней мере, он не пытался убить Гарри, уже хорошо, а весь мир был в безопасности, — разве не прекрасно?       Гарри с хлопком закрыл гребаную книгу, чувствуя дикую усталость.       — Я пойду, немного отдохну, — проговорил он, складывая свои учебники в сумку. — Зельеварение всегда вгоняет меня в депрессию.       — А еще я, — самодовольно произнес Том, радостно собираясь за ним идти. — И эти двое тоже не самые приятные люди на земле, с ними любой в депрессию впадет.       Реддл указал на злобную Гермиону, которая яростно перелистывала учебник, и на Рона, который пытался убить пергамент пером. И они даже не обратили на Гарри никакого внимания, поэтому он поспешил поскорее свалить. Где-то в глубине души проскользнуло чувство вины, что он так сбегает, не может поговорить с друзьями и пользуется их ссорой, чтобы избежать их общества, но…       У него просто нет сил ни на что. А друзья его поймут, обязательно.