Не верь ему

Музыкальная рекомендация на время чтения главы, с целью погружения в атмосферу истории и персонажей: No way back - jung jaeil

***

До-Ён ясно ощущала, как сильно давит на её мировоззрение этот разговор с Ин-Хо. Каждое его слово пробивалось сквозь душу, разбивая её прежние представления о морали и справедливости. Её мир, который она видела прежде, медленно разбивался вдребезги, как стекло, оставляя острые осколки, которые резали её внутри. — «Я думаю, ты прав, Ин-Хо. В этом месте нет абсолютно ничего нормального...» — вымолвила она, словно это откровение застряло в её горле. Выражение его лица смягчилось. — «Тогда поверь мне - некоторые из этих людей пойдут на нечто худшее, чем просто убийство, если это будет означать победу», - произнёс он, его голос стал ещё более тихим и плотным. Он сделал паузу, позволяя своим словам затонуть в тишине спящей комнаты. Он не договорил свою мысль, но она уже знала, о чём он говорит, понимала, что за его словами скрываются жуткие отголоски их ситуации. До-Ён опустила голову, пряча свои глаза от его пронизывающего взгляда. Её сердце сжималось от внутренней боли, и на её щеках выступили слёзы. — «Я буду скучать по Чжон-Ли. Я уверена, что у него и мысли не было убивать кого-то из нас...» — её голос дрожал. Ин-Хо мягко положил руку ей на плечо, успокаивая и согревая её присутствием. Его движение было нежным и обволакивающим, как теплый плед в холодную ночь, и она почувствовала, как его ладонь несёт в себе какую-то искренность. — «Я знаю. Он казался... достаточно добросердечным», — произнёс он, его голос был полон сочувствия. — «Но это место способно менять людей. Заставлять их делать то, чего они обычно не делают». Его большой палец нежно поглаживал её плечо, и в этом простом жесте она искала утешение, пыталась найти связь с человеком, который может понять её боли и страхи. Но вместе с тем, его слова укоренялись глубже и вызывали в ней внутреннюю борьбу: страх потерять ту часть себя, которая всё ещё верила в человечность, в доброту. Она не могла позволить себе падение в пучину тьмы, которая уже покрывала их мир - и в этом пространстве она стремилась найти ниточку надежды, хоть и хрупкую. До-Ён вздохнула, и в этом мгновении ей захотелось прижаться к Ин-Хо, сидя на кровати. Она искала тепла. В этом мрачном, чужом месте её мысли о том, что произошло в последние дни, становились всё тяжелее и невыносимей. Принять всё, что она пережила, было невозможно, и ей не хотелось ещё больше себя угнетать. Поэтому, смахнув прочь мрачные эмоции, она переключила своё внимание на него - человека, который казался единственным источником относительного комфорта. Ин-Хо обнял её за плечи, притягивая ближе, и она почувствовала, как его сила и уверенность обвивают её, как защитный кокон. Это было странное ощущение: с одной стороны, она вновь почувствовала прилив тепла, но с другой - внутри неё шевельнулось лёгкое беспокойство. Ин-Хо был далеко не простым, и эти тёмные стороны его личности, которые она лишь начинала осознавать, запугивали её. Но, несмотря ни на что, ей было невыносимо приятно, что она может просто сидеть рядом с ним, забыв на секунду о хаосе, разрывающем её душу. Он смотрел на нее сверху вниз с непроницаемым выражением лица. В его глазах можно было прочитать нечто большее, чем просто интерес — он пытался понять, осознаёт ли она, насколько опасно сближаться с кем-либо в этом месте, включая его. — «О чем ты думаешь?» — нарушила тишину До-Ён, её голос был сонным. Слегка улыбаясь, он провел пальцами по её волосам. Он нежно прошептал, как будто это могло помочь ей успокоиться: — «Просто думаю о том, какая ты... уязвимая». Его голос был мягким и спокойным, но в нём, как всегда, таился некий замысел. — «В таком месте, как здесь, это может либо покорить сердце... либо оказаться смертельно опасным». До-Ён почувствовала, как его слова ткутся с её собственными страхами. Она задумалась на мгновение, словно искала в них свою истину, и тихо ответила, почти зевая от усталости: — «Я такая, какая я есть... но, возможно, ты прав, и однажды это причинит мне огромную боль». Её слова произнесены были лёгким тоном, кажется, она старалась придать им легкость. Ин-Хо наклонил голову, и его взгляд оказался устремлённым на макушку девушки. Она всё ещё сидела, уютно устроившись, облокотившись на его плечо, и смотрела куда-то в бесконечную темноту комнаты. Этот момент подтолкнул его к нежным жестам - его пальцы осторожно поглаживали её предплечье, пытаясь успокоить и подарить ей комфорт, показывая, что он может быть непринужденным, добрым. Он старательно развивал этот образ, этот маскарад, укрепляя в ней доверие. Но за этой маской скрывалась тьма - его собственные глаза, которые она не могла видеть, впились в неё, как в хрупкую и беззащитную добычу. Ин-Хо чувствовал, как его нездоровый интерес к ней растёт с каждым мгновением. Он задавался вопросом: догадывается ли она о той опасности, с которой связана её наивность? Каждый день в этом мрачном месте он сталкивался с ужасами и насилием. Она не понимала, насколько неосмотрительно доверять такому человеку, как он. И с каждым тихим мгновением, с каждым нежным прикосновением он чувствовал, как клинок между его желанием жестоко уничтожить её душу и необходимостью защитить её от опасности этого места становится всё острее. Он нехотя признался себе, что уже не совсем хотел, чтобы она стала его следующей жертвой, хотя глубоко внутри ощущал, что может не удержаться, если его собственная тьма возьмет верх. Он знал, на что способен. Он не раз уже нарушал правила, забирая чужие жизни, как будто это было нечто обыденное. Каждый его жест был продуман до мелочей - он умело создавал иллюзию безопасности вокруг неё. Но в то время как он дарил ей тепло и заботу, внутри него разгоралась борьба: сможет ли он удержаться на грани между защитником и хищником? Каждый миг с ней приближал его к опасной черте, за которой находилась его истинная сущность. И пока До-Ён искала утешение в его объятиях, он понимал: их судьбы переплетены так крепко, что однажды это может привести к катастрофе — как для неё, так и для него. Наклонившись ближе, он позволяет своему дыханию щекотать ей ухо, и шепчет с тихим, но уверенным тоном: — «Уязвимость - это слабость, но она также может оказаться и силой. Поверь мне, я знаю по своему опыту». До-Ён улыбается, и в этот момент её внутренние тревоги словно исчезают. Ей нравится, как он воспринимает её слабость, и она наслаждается его вниманием, чувствуя, как уязвимость становится силой. В его объятиях она чувствует себя защищённой и в безопасности, словно их маленький мир ограждён от всей остальной жестокой реальности. Вспышка доверия отражается в её глазах - она знала, что прямо сейчас он не посмеет сделать с ней ничего плохого. Девушка тихо вздохнула и не заметила, как её мысли унесли её в далекие края мечтаний. Она погрузилась в своё представление о жизни вне этого мрачного места. В её воображении пронеслись картины тёплого света, уютных переулков и запахов уличной еды. Она мечтала о том, как они с Ин-Хо покинут это место вместе, оставив за спиной воспоминания о кошмаре, который их окружал. Она представляла, как они идут по освещённым улицам, и ему совсем не обязательно говорить что-то особенное. Главное — это компания друг друга, возможность просто быть рядом. В её мечтах они играли в игры, как дети, и смеялись, а окончанием их приключения была бы уютная кофейня, накрытая яркими огнями фонарей. «Мы закажем кимчи или омук», - мечтала она, представляя, как вместе пробуют эти простые, но сытные блюда. Она улыбнулась, когда мысленно видела, как они сидят за маленьким столиком, делясь смехом и историями о том, как им удалось выжить в этом безумном испытании. Ей было интересно увидеть Ин-Хо в обычной жизни. Она представляла, как он, раскрывшись, рассказывает о своих увлечениях, делится своими надеждами и мечтами. В её удивительно наивном и беззащитном взгляде он был просто Ин-Хо, чутким и внимательным. До-Ён верила ему, искренне верила в то, что он не способен на убийство или любые другие ужасные вещи. Она считала, что это просто влияние этого места, где они сейчас пытались выжить. — «Ин-хо...» — тихо начала говорить девушка, не поднимая на него головы и всё ещё смотря куда-то вдаль, — «откуда ты знаешь так много про это место? Про то что люди здесь меняются?» Несколько мгновений тишины. Ин-Хо, казалось, погрузился в свои мысли. Девушка обратила внимание на его лицо, искаженное легким напряжением, как будто он подбирал слова. Наконец, он заговорил: — «Я очень наблюдательный. Мне нравится смотреть за людьми и пытаться их понять». Слова его звучали спокойно, но в них ощущался холод, словно они были облечены в оболочку нечувствительности. До-Ён вдруг почувствовала, как её охватывает любопытство. Она с трудом думала о том, кем мог работать этот наблюдательный мужчина с его острым умом. Мысли заполнили ее сознание, и она не удержалась от вопроса: — «Значит, наверное, ты работаешь психологом-криминалистом?» В ответ она услышала простосердечный смех Ин-Хо. Он явно был поражён её предположением о его профессии, как будто она поймала его на чём-то предельно абсурдном. — «Почему ты так считаешь?» — его голос сохранил дружелюбный тон, но в нём звучала легкая ирония. — «Не знаю», — произнесла она в ответ, пожав плечами, но в её глазах было тепло, которое, казалось, позволяло им общаться на каком-то более глубоком уровне, чем просто слова. Между ними вновь повисло молчание. Ин-Хо осознанно попытался отвлечься от нарастающего дискомфорта, но его взгляд невольно задержался на лице девушки. Свет тусклой лампы мягко освещал черты До-Ён и впервые в эти долгие часы нахождения вместе он заметил маленькие веснушки, разбегающиеся по её щекам и носу — едва заметные, но такие живые. Каждая веснушка казалась ему маленьким индивидуумом, частью её сущности, напоминанием о том, что она не просто фигура в этом безумном мрачном спектакле, а настоящий человек - живой , со своими мечтами. Человек, который хочет жить. Ин-Хо нервно сглотнул. Он всегда внимал эту иллюзию власти, наслаждаясь тем, что его самые мрачные желания подавляют и управляют другими. Но веснушки — это не только милый элемент. Они вдруг стали символизировать его собственное безумие и равнодушие к человеческим жизням. Внезапно он вздрогнул, когда мрачные мысли стиснули его сознание. «Кто я на самом деле?» — задался он вопросом, который казался неуместным в этой атмосфере. Ранее он без усилий проводил параллели между своей сущностью и другими, как будто управляя шахматной доской. Ин-Хо остро осознал, что в этот момент он не просто охотник, но и жертва. Вопрос, который раньше не тревожил его, настойчиво завладел его разумом: кто же в этой комнате на самом деле «сильнее»? Кто был «вооружен»? Он сам или же… она? Он снова взглянул на До-Ён и в этот миг она показалась ему каким-то неведомым существом, ослепительно светлым и полным жизни, а он сам — мрачным и тёмным. В этом неожиданном свете её веснушки, ставшие символом её человечности, наложили тень на его собственную природу. Ин-Хо вдруг осознал, что, возможно, именно она держит власть — власть быть настоящей, чувствовать и переживать, в то время как он погружался в бездну своего холода. Вопрос о том, кто сильнее, стал не просто игрой разума, а занял центральное место в его душе. Внезапно, недалеко от них послышался скрип кровати - кто-то из игроков, возможно, проснулся раньше времени и решил пройтись по комнате. Реакция Ин-Хо была моментальной. Он быстро, но тихо выскочил из её кровати, отряхивая от себя недавний момент близости. До-Ён, уже почти что заснувшая на его плече вздрогнула от его внезапных движения, удивленно уставившись на него. — «В чем дело, Ин-Хо?» Ин-Хо наклонился к ней, его сердце колотилось в груди, когда он едва слышно прошептал: — «Кто-то из игроков проснулся и шёл в нашу сторону. Я его услышал». Как будто на подтверждение его слов, издались знакомые скрипы и звук шагов, которые постепенно становились всё громче. Всё больше людей начинали пробуждаться, их шёпоты и шорохи создавали атмосферу нарастающего напряжения. Он сочувственно посмотрел на До-Ён: — «Я думаю, мне пора возвращаться на своё место. Будет странно, если нас увидят вместе. Люди решат, что мы строим против них планы». В его голове всплыло осознание: в процессе их беседы они так и не обсудили важные детали предстоящих действий. Все его задумки о том, как разжечь в её душе искры страха и побудить её к нужным действиям, унесло в сторону. Всё это время они говорили о чем угодно - от дурацких воспоминаний до пустяков, которые их не заботили. Его план стал жертвой бессмысленного трёпа. «Черт», - выругался он про себя. Он почувствовал, как разочарование давит на его грудь, напоенное пониманием, что такие откровенные разговоры могут отвлечь от настоящей цели. К нему пришло осознание, что их ранее непринужденное общение может быть использовано против него. Он понимал, что До-Ён обладает уникальным даром вызывать чувство комфорта и расслабленности, но в этом же лежала и опасность. Чтобы вернуться к первоначальному намерению, нужно было найти способ задать подходящие вопросы, растормошить её желания и страхи. Ин-Хо медленно побрел от неё, стараясь бережно направлять свои шаги, чтобы не нарушить хрупкое спокойствие в их маленьком укрытии. — «Увидимся перед новой игрой, хорошо?»— шепнул он еле слышно, надеясь, что девушка уловит смысл его слов. Но ответа не последовало. Ин-Хо посмотрел на До-Ён: её лицо стало спокойным и расслабленным, как будто она наконец-то отключилась от всех ужасов этого мира. Он осознал, что она окончательно заснула, оставляя его в одиночестве. Девушка выглядела такой беззащитной, что его собственные мысли о планах и манипуляциях на секунду отступили на второй план. Внутри него нарастал конфликт: он понимал, что в сложившейся ситуации ему нужно быть безжалостным, но перед ним была живая личность, которая не заслуживала боли и, уж тем более, смерти.