Не верь ему

Музыкальная рекомендация на время чтения главы, с целью погружения в атмосферу истории и персонажей: Idfc (instrumental) - Blackbear. Приятного прочтения!

***

      На следующее утро До-Ён открыла глаза и с ужасом осознала, что проспала сигнал сирены. Паника охватила ее, когда она поняла, что все остальные игроки уже давно находятся внизу, столпившись у выхода из комнаты-общежития, готовые к началу нового испытания. Она быстро откинула одеяло, чуть не запутавшись в нем, и вскочила с кровати. Её волосы выглядели как неопрятное гнездо, а глаза, красные и опухшие от беспокойства, излучали только желание вернуться в мир сладкого сна. За всю ночь ей удалось отдохнуть лишь пару часов, что не способствовало её хорошему настроению. Сквозь сонливость она громко зевнула, пытаясь собрать мысли в кулак.       Спустившись по лестнице и вбирая в себя подавляющее напряжение обстановки, она вдруг почувствовала, как кто-то из толпы резко толкнул её в бок. Результат оказался катастрофичным: её ватные сонные ноги не выдержали, и она, теряя равновесие, с глухим ударом приземлилась на пол. В ту же секунду раздался тихий, но четкий звук хруста. Её пальцы столкнулись с полом неудачным образом, и боль пронзила её безымянный палец. Вскрикнув от боли, она автоматически зажала рот рукой, стараясь не привлечь к себе лишнего внимания. Она взглянула на своего обидчика с гневом, в душе вспыхнула искра возмущения и обиды. Перед ней стоял игрок под номером 267 - крупный, грубоватый мужчина с большим шрамом на правой щеке. Его черные волосы разрослись, торча в разные стороны клочьями, создавая впечатление полной неопрятности. Такое ощущение, что он не заботился ни о своей внешности, ни о том, как его воспринимают окружающие. Это лишь подчеркивало его дикий, почти первобытный характер. Нижняя челюсть слегка выпирала вперед, придавая ему угрожающий вид, словно он постоянно был готов к нападению или, как минимум, к агрессивной защите своей позиции. Он явно наслаждался её смятением. Увидев, как жалко выглядит девушка, лежащая на полу, он расхохотался, его смех раздался по комнате, словно ядовитая стрела. — «Ха-ха, ты только посмотри на себя, чучело. Только проснулась, а уже умудрилась споткнуться о собственные ноги?» — его слова были полны насмешки, и они пронзили ее, как холодный острый нож. До-Ён ощутила, как внутри закипает ярость. Несмотря на боль, она подняла голову, стараясь встретить его взгляд, хотя её руки всё ещё держали сломанный палец. Кровь стучала в висках, её разум боролся между желанием ответить и страхом перед масштабом неожиданного конфликта. Этот мужик был одним из тех игроков, что грозили ей суровостью мира вокруг - грубым, неумолимым и лицемерным. Судорожно сжав зубы, она встала на колени, а затем и на ноги и, слегка пошатываясь, подошла вплотную к наглому игроку. Она осознавала что делает фатальную ошибку и может сейчас нарваться на ещё один перелом, но её желание ответить своему обидчику сейчас было сильнее: — «Эй, ты, думаешь можешь так относиться к беззащитной девушке?» — произнесла До-Ён, пытаясь сдержать дрожь в голосе, — «То что ты находишься в таком месте как здесь не означает, что ты можешь вести себя как полное животное» Игрок 267 на мгновение опешил, его интерес к забаве был нарушен. Он не ожидал столь смелого ответа от этой «малявки», которая, по его мнению, лишь могла принять оскорбления и молчать. — «Эй ты, малявка, полегче с этим. Я тебя даже пальцем не тронул», — прорычал он, в его глазах вдруг вспыхнул хитрый огонек, как будто внутри зажигалась новая мысль. Он наклонился ближе, и в его голосе послышались угрожающие нотки: - «Но не против это исправить». В один миг он нахально схватил её за талию, притянув к себе своей массивной рукой. До-Ён почувствовала, как ее сердце забилось быстрее от испуга. Она была не готова к такому повороту событий. Его дыхание, полное зловония и нечистоты, ощущалось слишком близко. Его рот расползся в наглой усмешке, обнажая гнилые зубы — символ его жестокости. Стремление вырваться и бороться нарастало, но её тело, ещё перегруженное недосыпом и болью в пальце, как будто не слушалось. Окружающие игроки замерли в ожидании, поглощенные произошедшим, и всё их внимание сосредоточилось на конфликте между До-Ён и Игроком 267. Разнообразие эмоций отразилось на их лицах: кто-то тихо хмыкнул, явно находя ситуацию забавной; кто-то с интересом приподнял брови, усматривая в этом конфликте неожиданное зрелище, а кто-то просто наблюдал, как если бы это было шоу. Но для До-Ён эта сцена была не театром. Её сердце обрывалось от растерянности. Лихорадочные мысли метались в голове: неужели никто не заступится за неё? Этот вопрос не давал покоя, как словно она кричала в бездну, а никто не слышал её призыва о помощи. В её груди зазвенело отчаяние, когда она поняла, что в этой большой комнате, заполненной более чем двумястами игроками, нет ни одного благородного человека, готового выступить против домогательств. Где же Ин-Хо? Мысли о нём пронзили её сознание как острый шип. Они прошли через многое вместе, но сейчас его отсутствие ощущалось особенно остро. В голове пролетали вопросы: неужели он не желает вмешиваться, наблюдая за её мучениями? — «Отпусти меня, гад!» - вырвалось у неё, её голос оказался громким и резким, в то время как он тонул в ряде шёпотов вокруг. Игрок 267 не обратил на её слова ни малейшего внимания. Вместо этого он только крепче сжал ее в своей грязной, почти что облезлой руке. Он наклонился к ней ещё ближе, так что его дыхание ударило её в лицо, и она невольно закашляла от вонючего запаха — смесь пота, табака и чего-то разлагающегося, что заставляло её нос зажиматься от отвращения: — «Мы с тобой ещё не закончили. После игры… я тебя найду и мы ещё поговорим», — он подмигнул. С этими словами мужчина грубо отпустил её, с довольной ухмылкой отшагнув в сторону к своим дружкам. Его смех раздался в комнате, и у До-Ён заколотилось сердце от стыда и ярости. Стиснув зубы, девушка быстро закрыла своё лицо руками, пытаясь скрыть слёзы. Боль от сломанного пальца оказалась ничем по сравнению с тем, что взгляды окружающих не вызвали даже оттенка поддержки. Никто не подошёл заступиться за неё, никто не осудил Игрока 267; все лишь увлечённо наблюдали за разыгравшимся грязными спектаклем. Внезапно, До-Ён ощутила легкое касание - чьи-то руки легли на её плечи, когда кто-то подошёл к ней со спины. Горькие слёзы всё ещё текли по ее щекам, но она вытерла их рукавом, пытаясь вернуть себе хотя бы минимальное достоинство. Повернувшись, она встретила взгляд Ин-Хо. Он смотрел на неё, будто бы пронизывая своим взглядом насквозь. Его брови слегка приподнялись в удивлении и он спросил: — «Чт... что произошло?» Она открыла рот, готовясь рассказать о своей боли и унижении, но слова застряли в горле, словно тяжёлые камни, которые не желали покидать её уста. Она чувствовала, как глубоко внутри они превращались в немой, отчаянный крик: «Где ты был?» Словно читая ее мысли, Ин-Хо заметил боль, отражающуюся в её глазах. Без промедления он шагнул вперёд и заключил её в свои объятия. Его лицо не выражало абсолютно ничего — ни сочувствия, ни сопереживания, ни даже понимания. Он просто стоял с ней, в этом молчании. До-Ён прижалась к нему. В его руках она почувствовала некоторую защиту, но в то же время не могла избавиться от ощущения, что эта защита слишком хрупка. В его молчании она снова ощутила ту пустоту, что нарастала в её сердце после инцидента с Игроком 267. Она хотела услышать утешительные слова, но, вместо этого, оставалась с нарастающим чувством одиночества, даже в его объятиях. Ин-Хо отпустил ее через мгновение, было очевидно, что такие долгие объятия принесли ему дискомфорт. Он сделал шаг назад, глядя на неё. — «Ты расскажешь мне, что произошло?» - произнес он. До-Ён открыла рот, собираясь изложить всё, начиная с того горького момента, когда Игрок 267 схватил её, и заканчивая детальным описанием своего чувства предательства, охватывающего её, когда вокруг стояли безразличные игроки. Но не успела она произнести ни слова, как внезапно раздался громкий звук сирены, пронзивший напряжённую атмосферу. В тот же момент в комнату вошли розовые солдаты в своих характерных униформах. Они выстрелили в потолок, и этот громкий треск ознаменовал призыв всех игроков к новой игре. Ин-Хо ободряюще посмотрел в глаза девушки. Он быстро произнёс: — «Расскажешь мне тогда после игры, хорошо?» — Он понимал, что времени для объяснений сейчас нет. Он бросился к остальным игрокам, присоединяясь к их строю. До-Ён хотела остановить его, задать самый важный вопрос: «А что, если кто-то из нас не выживет?» Эту мысль она на мгновение крикнула в своих внутренних глубинах, но прикусила язык. Слова не произнеслись, потому что она знала, что сейчас не время для таких вопросов, которые могли бы поколебать и без того хрупкую уверенность в том, что они с Ин-Хо снова встретятся. Её тело содрогалось от душевной боли, которую она пережила за минувшие пару дней, и сама идея о смерти, которая могла стать освобождением от страха и стресса, казалась чем-то даже… притягательным. Вздохнув, она медленно двинулась в сторону общего строя, чувствуя, как её ноги движутся, будто под тяжестью отдельных цепей. У неё не было другого выхода, кроме как присоединиться к остальным. Девушка находит глазами Ин-Хо и догоняет его, продолжая игнорировать боль в своём сломанном безымянном пальце. Осторожно приблизившись, она прервала тишину, вздохнув глубоко, чтобы успокоить нервы. Тихо, почти шепотом, она произнесла: — «Мы… мы же будем вместе в игре, да?» — она до последнего надеялась что он не откажется от своих слов, которые дал ей в первый день. Он в ответ спокойно кивнул, его темно-карие глаза встретились с её полными тревоги: — «Конечно, даже не сомневайся в этом. У нас всё получится и мы оба будем в порядке, слышишь?» До-Ён не разделяла его уверенности, но его успокаивающие слова оказали своё действие и она слегка расслабилась. Они были произнесенные с таким спокойствием, как будто он был единственным, кто знал, что делать в этой адской ситуации. Розовые солдаты повели игроков на новую локацию, проводя их через пугающие лабиринты из розовых лестниц и балконов. С каждым шагом в сердце До-Ён рос страх перед неизвестностью, но она старалась не отставать от Ин-Хо. В конце концов, их привели в обширную голубую комнату, удивительно напоминающую детскую площадку. Голубые стены были украшены яркими, матовыми иллюстрациями с милыми воздушными облачками и радужными фигурками, которые создавали впечатление радости и беззаботности. Это был жестокий контраст с реальностью, которую они столкнулись - тот мир, где их жизнями управляют на каприз. Игроки медленно заполняли пространство, оглядываясь по сторонам в смятении. Послышался голос из толпы: — «Мы будем играть в догонялки?» — «Нет, эта игра будет явно называться Царь Горы»… Ответные крики множества голосов смешивались в хаосе. До-Ён огляделась по сторонам. Нарисованные на стенах милые голубые воздушные облачка давили на её психику, создавая жесткий контраст с реальной атмосферой того, где они находились. Ей было противно, что такие милые изображения могут существовать в таком ужасном месте. Её внимание привлекли изображения фигурок на дверях. На первой двери был треугольник, на второй круг, на третьей звезда и, наконец, на четвертой - зонтик. Каждый символ был в своей палитре, нарисованной в ярких цветах. Она ощутила, как в её сердце растёт новая волна тревоги: Что значили эти фигуры? Куда они могут её привести? Каждый выбор мог стать фатальным. В это время Ин-Хо стоял рядом, слегка сжимая руку До-Ён в своей ладони, его уверенное прикосновение придаёт ей чувство безопасности. Однако, несмотря на этот тёплый жест, глубоко внутри Ин-Хо разгорался конфликт. Он стоял перед моральной дилеммой: должен ли он осторожно помочь До-Ён выбрать самую легкую фигуру из доступных или же промолчать и позволить ей самой решить свою судьбу? Он внимательно смотрел на ее лицо, где смешались страх и надежда, и его сердце, уже давно закрывшееся на замок, вновь заставило его задуматься. Внутренний голос шептал ему, что он не имеет права вмешиваться. Он знал, что никто не должен получать преимущества. В этом месте царило лишь одно правило: «Равенство. Все равны, пока играют в эти игры. Здесь каждый игрок ведет честную игру на одинаковых условиях. Эти люди пострадали от неравенства и дискриминации во всем мире, и мы даем им последний шанс бороться честно и победить». Эти слова звучали в его голове как мантра. Поэтому, решив, что не имеет право вмешиваться в выбор девушки, он выбрал промолчать. «Третья игра называется Сахарные соты. Игрокам необходимо выбрать одну из фигур - круг, треугольник, звезду или же зонтик. На выбор отведено 2 минуты. Просим всех игроков определиться с решением и встать напротив выбранной ими фигуры» — «Какую фигуру ты выберешь, Ин-Хо?» — спросила До-Ён. Её голос звучал тихо, она продолжала разглядывать изображения. Ин-Хо посмотрел на неё и заметил напряжение на её лице, которого никогда не замечал прежде. Он не хотел отвечать на её вопрос первым, он хотел сначала узнать что выбрала она. — «А ты что выбрала?» — спросил он. До-Ён подняла на него глаза, и в её взгляде блеснула искра, словно солнечный свет пробился сквозь облака. В тот момент её глаза светились чем-то по-детски веселым и искренним, как будто она всё ещё оставалась верной тому детскому наивному восприятию мира, которое обычно теряется в условиях жестокой реальности. — «Я выберу звезду! Когда я была маленькая я мечтала о том, что однажды полечу в космос, соберу там полное ведерко звезд и вернусь с ними на Землю…» Сердце Ин-Хо, неожиданно для него самого, слегка дрогнуло. Он даже на секунду будто зажмурился от столь неведомого ему ощущения. Он понял, что при таком отношении, при такой её детской непосредственности и, тем более, при выборе такой фигуры она не выживет. Это была не самая сложная фигура, но чтобы её вырезать из сахарной соты, необходимо было приложить навыки и усилия. В выбранной фигурке были сложные детали, которые требовали внимательности и сосредоточенности. Успех зависел от умений, которых она, как он ясно понимал, никогда не имела. — «Почему звезду?» — «Звезда — символ мечты! Она напоминает о том, что всё возможно, если верить в себя! Даже если я не смогу поймать настоящую звезду, я могу всегда мечтать о том, чтобы однажды осуществить это» При этих словах гнев и недоумение внутри Ин-Хо начали разгораться всё сильнее и сильнее. Смятение охватило его: как можно быть такой наивной в таком жестоком месте? — «А ты? Какую фигуру ты выберешь?» — она вновь задала свой вопрос. Он отвел взгляд, чтобы скрыть внутреннюю борьбу, которую только что испытал. В конце концов он просто покачал головой, как будто сбросив тяжесть схватки внутри себя, и ответил: — «Я выберу треугольник». Эту фразу он произнес с холодным расчетом. Он знал, что треугольник — это самая лёгкая фигура, и нужно быть очень глупым и неосторожным, чтобы не пройти именно её. Нехитрая форма, ни о чем не говорящий символ, скрывающий за собой простоту и даже безопасность. Услышав его выбор, До-Ён весело усмехнулась, и ее смех звучал, как приятно знакомое мелодичное звяканье: — «Почему треугольник?» Ин-Хо ничего не ответил и лишь быстро отвёл глаза, пряча их в пол. Он не мог и не хотел отвечать на этот вопрос. Не мог объяснить, что выбор треугольника - это самый легкий способ выжить в игре. Не мог сказать ей, что он уже 7 лет как ведёт эти игры и знает их наизусть, знает все обходные пути. Не мог признаться самому себе, что не смотря на основной принцип этого места - равенство, - он был единственным, кто играл не по правилам. Внезапно новое объявление зазвучало в комнате, отскакивая от стен эхом, заполняя пространство своим резким и властным громом: «Время вышло. Просим всех игроков подойти к выбранной ими фигуре». До-Ён медленно и нежно вынула свою руку из его и, оглянувшись на Ин-Хо в последний раз, направилась к двери с изображением звезды. Он смотрел ей вслед и чувствовал, как немой вопрос всплыл в его сознании: может всё-таки стоило подсказать? Он вдруг понял, что, возможно, она не осознала всю опасность своего выбора на самом деле. Его внутренний конфликт возрастал с каждым шагом, который она делала к своей судьбе. Как она будет в состоянии выжить, если будет следовать за своей мечтой, вместо того чтобы остаться реалистичной? Собрав мысли, он сделал шаг к двери треугольника, чувствуя, как в груди формируется пустота. Это решение было тяжёлым — но он выбрал безопасный путь.