Tomorrow

10 лет спустя

Я отступила на обочину, едва не столкнувшись с велосипедистом, которого не заметила, когда он мчался по улице. Это была моя вина — я была в наушниках и слушала подкаст на полной громкости, чтобы его было слышно сквозь шум ветра. В это время года в Ауксалаке, штат Аляска, всегда было холодно, но сегодня дул сильный ветер и небо было затянуто тучами. Был сентябрь, и мои новые коллеги по работе в лаборатории сказали мне, что погода ухудшится и что с ноября и до января из-за того, что мы находимся далеко на севере, будет постоянно темно — это явление называется полярная ночь. В этом году было особенно холодно и облачно, и у нас уже выпал снег. В кармане у меня зазвонил телефон, и я вытащила его руками в перчатках. Это был Чарли. На перчатках были маленькие льдинки, и я рассеянно стряхнула их, читая сообщение. С днём рождения, Беллс! Уже 28… — Папа (Чарли) Я улыбнулась, увидев подпись под сообщением, и на мгновение замерла, прежде чем напечатать «спасибо». За долгие дни здесь я потеряла счёт времени — неужели уже наступил мой день рождения? Это означало, что прошло десять лет с моего восемнадцатилетия, десять лет с той бурной ночи, которая до сих пор свежа в моей памяти. Это также означало, что прошло почти десять лет со дня смерти Эдварда. Элис навестила меня после того, как он покончил с собой, чтобы сообщить мне эту новость как можно мягче. Она объяснила, что он отправился к Вольтури после того, как видение, в котором я прыгаю с утёса, заставило его поверить, что я мертва. Моё горе из-за смерти Эдварда было ужасно переплетено с горем из-за его ухода, от которого я только начала оправляться. Я пережила это горе после его смерти, проведя несколько месяцев с Джейкобом и снова научившись жить как обычный подросток, но его смерть десятикратно усилила мою депрессию и чувство вины. После его смерти я провела следующие три года в состоянии горя. Я прожила свою жизнь в зеркальном отражении того состояния фуги, в котором я пребывала в выпускном классе, и пошла к психотерапевту только после того, как Чарли заставил меня. Я не могла рассказать психотерапевту, что именно произошло, — как бы вы сказали, что мой парень-нежить убил себя, потому что читал мысли своей сестры, — но разговор об этом помог. Мне потребовалось много времени, чтобы смириться с этим, но отношения с Эдвардом были для меня губительны. Его смятение и чувство вины стали моей собственной виной, а моя подростковая неуверенность превратилась в изнуряющий комплекс, что я никогда не буду такой же грациозной, такой же красноречивой, такой же совершенной, как он. В одном болезненном воспоминании я вспомнила, как сложила фотографию, на которой мы вдвоём, чтобы не видеть своё несовершенное человеческое лицо рядом с его прекрасным бессмертным лицом. Я поняла, что такое чувство вины и неуверенности ненормально и нездорово. В конце концов, со временем я двинулась дальше. Я поступила в колледж, окончила его, влюблялась и расставалась — я прожила все те нормальные, взрослые вещи, которые когда-то не хотела испытывать на себе. Месяц назад я устроилась на работу исследователем в удалённую лабораторию в Ауксалаке. Надвигающаяся полярная ночь и отрицательные температуры меня не привлекали, но эта работа стала бы для меня ступенькой и новым вызовом. Моя прежняя работа в лаборатории Калифорнийского университета в Беркли была хорошей, удобной, но я проработала там с момента окончания учёбы и была готова к переменам. Я нырнула во входную дверь лаборатории, чувствуя, как теплый воздух коснулся моих замерзших щек, пока я стряхивала снег с ботинок. Лаборатория была большой и хорошо освещенной яркими флуоресцентными лампами, передняя комната была заставлена столами для нашей исследовательской группы. Там уже было полно народу, и я услышала голос, зовущий меня по имени сквозь шум. — Белла! — Кая, другой исследователь микробиологии в моей команде, позвала, увидев меня. Она подошла ко мне, сжимая в руке чашку кофе. Ей было под сорок, почти на десять лет старше меня, но по утрам она всегда казалась чудесным образом полной энергии. — Как прошла твоя ночь? Ты слышала, что у нас еще один новый сотрудник? Она задала оба вопроса на одном дыхании, едва переводя дух, пока я снимала с себя тяжёлую куртку. — Было хорошо, и нет, я не слышала - уже наняли другого? Хэй, а это место быстро развивается, — сказала я. Клянусь, с тех пор, как я начала, к нам в лабораторию присоединились по меньшей мере еще четыре сотрудника. Я подозревала, что это как-то связано с микробиологическими анализами, которые мы провели в образцах керна льда, взятых в прошлом месяце. Образцы содержали новый микроб, обладавший свойствами, которых мы никогда раньше не видели. — Я знаю, верно! — согласилась она, покраснев. — Новый сотрудник — врач, который, я думаю, нам нужен, потому что нас теперь так много. Я думаю, он также занимается исследованиями микробов, или, может быть, Джефф сказал, что он специализируется на патологических исследованиях. И, Белла, — она перешла на заговорщический шёпот, когда мы услышали шаги в коридоре, — Это непрофессионально, но он такой невероятно милый. Кажется, он примерно твоего возраста. Мы оба повернулись, услышав голоса, когда из-за угла вышли двое мужчин. Они стояли к нам спиной, и один из них жестом указал на шкафчики для сотрудников в противоположном углу, но я узнала в жестикулирующем нашего начальника Джеффа. Я не видела лица второго мужчины, но заметила его золотистые волосы и высокий рост, когда он кивнул в ответ на что-то, сказанное Джеффом. Должно быть, это был новый врач-исследователь. Боже, он был высоким — не меньше 190 сантиметров — и держался с непринуждённой грацией даже в оживлённой лаборатории. Под белым халатом на нём был толстый свитер, а на шее висел стетоскоп. Он показался мне невероятно знакомым, и я запнулась, пытаясь вспомнить, где я его видела. Его волосы, одежда, высокий рост — я знала его. Откуда? Он повернулся, и я увидела, как поднимается его грудь, когда он вдохнул. Казалось, моё сердце остановилось, когда я увидела его лицо. Его выражение было открытым, на лице читалось потрясение при виде меня. Когда наши взгляды встретились, меня словно током ударило. Светлые волосы, бледная кожа, тёмно-карие глаза. Это был Карлайл Каллен.