Tomorrow

Мы всё ещё были в лаборатории, и я всё ещё пыталась вести себя так, будто не паникую. Я пыталась вести себя так, будто всё происходящее было совершенно нормальным, ничем не примечательным. Будто ничего не изменилось за одну ночь, за менее чем восемь часов. Но факт оставался фактом: всё изменилось, мир перевернулся у нас под ногами. Карлайл выглядел так же, вёл себя так же, чувствовал то же самое. Но он был другим. Первые неоспоримые доказательства были получены в собранных нами клетках кожи и волос. Я переключалась между слайдами больше часа, пока Карлайл, наконец, не отодвинул меня от стола, крепко прижавшись своим плечом к моему, и сам не наклонился к микроскопу. Она была слишком низкой для него, приспособленной к моему росту, моим глазам, и ему потребовалось время, чтобы отрегулировать настройки. Я наблюдала за ним, обхватив себя руками. Внезапно пустая лаборатория показалась мне слишком холодной. — Белла, — сказал он приглушённым голосом, опустив голову. — Ты видишь то же, что и я. Я вздохнула. — Да. Он посмотрел на меня. Его взгляд по-прежнему был спокойным, янтарным и пристальным. — Нормальные мембраны. Нормальные клетки. — Да. Он сделал медленный, ровный вдох и выдох. — Хорошо. Значит, это подтверждает то, что мы видим. Мои клетки восстанавливаются. Я кивнула, и он встал, выключив свет под микроскопом с громким щелчком. Я взглянула на часы на стене — было по-прежнему невозможно понять, который час, так как темнота не рассеивалась, но было уже больше шести. День ускользал от нас. Границы времени начали размываться, и я почувствовала укол страха, когда оглянулась на Карлайла. Теперь было неоспоримо, что он изменился, и я понятия не имела, что это значило для него. Для нас. Последние несколько часов я занималась наукой, учёбой, и это меня успокаивало. Теперь, когда доказательства были перед нами, неоспоримые, я запаниковала, задрожала. Он протянул руку, и я взяла её. Его пальцы были прохладными, а хватка — крепкой, и я почувствовала, как моё сердце забилось быстрее от этого прикосновения. Я не понимала, как он может быть таким спокойным, когда для него всё изменилось. — Как… — начала я и остановилась. — Что? — переспросил он через мгновение. — Как ты можешь быть таким спокойным? — спросила я, позволяя тревоге просочиться в мой голос. — Я имею в виду, что прошлой ночью я заснула, и всё было нормально. Как обычно. А потом, сегодня утром, всё изменилось. Может быть, навсегда. Он моргнул, крепче сжимая мои пальцы. — Я не спокоен, — просто сказал он. — Не спокоен? — Нет. — Но ты спокоен. Ты ведёшь себя так, будто тебе всё равно, в то время как я просто невероятно взволнована… — Я тоже в панике, — сказал он, не сводя с меня глаз. — Если можно так выразиться. Конечно, я в панике. Я просто не могу… — он замолчал. — Что? — подтолкнула я его. — Скажи мне. Тебе не нужно скрывать свои чувства. Не от меня. Он кивнул и вздохнул. — Я просто не могу позволить себе паниковать. То, что происходит, — это не плохо. Я сам выбрал это, я знал, что может случиться. Это был осознанный выбор. Я провела рукой по его руке, и он расслабился от прикосновения, снова вздохнув. Его глаза метнулись к моим, и я увидела это в его взгляде - ту же тревогу, ту же неуверенность, которые чувствовала я. — И всё же, — сказала я. — Это не значит, что мы не должны волноваться. Это серьёзно. Даже если бы это не имело более широких последствий для всего мира, я бы всё равно была в ужасе. Меня волнует только твоя безопасность. — Я знаю, — сказал он, поднимая руки и беря моё лицо в ладони. Его руки были тёплыми и крепкими, пальцы убирали волосы с моего лица, и я наклонилась к нему. — Я знаю. Но паника мне не поможет. Теперь я могу сохранять спокойствие, пока ты рядом. Это помогает. Больше никаких приступов меланхолии, никакой самоизоляции. Он наклонился, чтобы поцеловать меня, его губы были мягкими и нежными. Я вздохнула, обвив руками его шею. Он был таким крепким, его плечи были широкими под свитером, а волосы мягкими, когда я запустила в них пальцы. Волосы, которыми он был вправе гордиться, вампир или нет, — они были красивыми, тысячи разных оттенков блонда, и пахли им, чистотой и знакомым запахом. Только когда верхний свет погас, мы разошлись. Он были активирован движением, и когда мы двинулись, он снова включился. Карлайл поцеловал меня в последний раз, его прохладные губы коснулись моей щеки, и он отпустил мою талию. — Сегодня вечером, — сказал он. —Куда мне тебя отвезти? — Что ты имеешь в виду? — спросила я и покраснела. Глупо — в городе некуда было пойти, кроме как домой. Он спрашивал, хочу ли я пойти к нему домой или вернуться к себе. Он слегка улыбнулся, видя мое смущение. — В мой дом, — сказала я со вздохом. Мне была ненавистна мысль о том, чтобы вернуться домой — провести какое-то время без него. Но мне нужно было переодеться, поесть. Я ничего не ела весь день, и моя одежда, та же, что и накануне, казалась мятой и грязной. — Я тебя подвезу, — сказал он. — А потом мне нужно будет идти на работу. — На работу? — Я разинула рот. — Ты имеешь в виду больницу? — Да. Я забыл отменить свою смену. Мы были заняты. — Карлайл, — твёрдо сказала я. — Ты не можешь работать сегодня — не в ночную смену. Ты, должно быть, так устал. — Только сегодня вечером, — сказал он и подошёл к двери, снимая с вешалки моё пальто и шарф. — А потом я всё устрою. Я нахмурилась, но он просто протянул мне пальто, ожидая. Я вздохнула и взяла его. — Хорошо, — сказала я. — Только сегодня вечером. Он надел пальто, и я повела нас к выходу, закрыв лабораторию за нами. Когда мы вышли на улицу, порыв ветра чуть не сорвал с меня шарф. Было холодно, шёл сильный снег, ветер был пронизывающе ледяным. Карлайл улыбнулся, и в его глазах я увидела озорной блеск. — О нет, — сказала я, но не успела закончить мысль, как он подхватил меня на руки и, словно невесту, понес вниз по ступенькам лаборатории. — Карлайл, — прошипела я. — Позволь мне сделать это, — сказал он, наклонившись к моему лицу. Я вздрогнула. Его губы были близко к моей шее, и я чувствовала его дыхание, слышала, как его голос рокочет в груди, когда он говорит. — Холодно. И мы не знаем, как долго я смогу нести тебя вот так, как долго я буду быстрым. Кроме того, мне это нравится. — Хорошо, — вздохнула я, и он откинул лицо назад, улыбаясь мне. Ветер неистовствовал в его волосах, и он все еще был Карлайлом, все еще дразнящим, милым и красивым. Когда он сделал шаг навстречу ветру, и мир исчез, я повернула к нему голову, лишь на секунду почувствовав, что меня сейчас вырвет. Мы были у моего дома в мгновение ока, в мгновение ока сердцебиения. Он поставил меня на крыльцо, его руки скользнули под мое пальто, пока я отпирала дверь. — Карлайл, — сказала я, но он уже вошёл за мной в дом, стягивая с моих плеч пальто и разматывая шарф с моей шеи. Я перестала сопротивляться и позволила ему поцеловать меня, позволила ему просунуть руки мне под рубашку, позволила себе вдохнуть его запах и почувствовать его рядом с собой, надёжного и безопасного. Через некоторое время он выдохнул мне в шею и в волосы. —Хорошо, — сказал он, задыхаясь, его голос был хриплым. — Я пойду работать. — Ладно, — сказала я, снова целуя его. — Иди. Он поцеловал меня в ответ, запустив руки в мои волосы, его прикосновения были жадными, настойчивыми. — Сирена, — пробормотал он мне в губы. — Ты пытаешься удержать меня здесь. Соблазняешь меня. — Нет. Это ты последовал за мной внутрь. Он рассмеялся. — А теперь я ухожу. Я проводила его до двери и снова поцеловала, когда он снова надел пальто. Я чувствовала, что не могу насытиться им, не могу вдоволь прикасаться к нему, не могу быть достаточно близко. Я ненавидела те два месяца, что мы провели порознь, те два месяца, которые мы не могли провести вместе, и я не хотела проводить время вдали от него, не хотела больше терять время. Но сегодня вечером мне пришлось его отпустить. Он отстранился от меня, в последний раз поцеловав в волосы. — Увидимся завтра, — тихо сказал он мне на ухо. — Завтра, — повторила я.

***

Карлайл сдержал слово. Он появился на моём крыльце рано утром следующего дня, пахнущий свежевыпавшим снегом и дезинфицирующим средством для больниц. На нём было тяжёлое пальто поверх медицинской формы и, как я с нежностью заметила, рюкзак. Он выглядел таким обычным, таким молодым, как любой другой врач, возвращающийся домой с работы. Я только что проснулась и подавила зевок, впуская его. — Заходи, заходи, — сказала я, беря его сумку и стягивая с него пальто, пока он снимал ботинки. — Тебе не терпится меня раздеть, да? — спросил он. Я рассмеялась. — Ты слишком высокого о себе мнения, да? Ты оставляешь снег на полу. Он позволил мне снять с него пальто, поставил ботинки у двери, и я окинула его взглядом — мятая форма, растрепанные ветром волосы, красные глаза. Он выглядел измотанным, и я попыталась прижаться к нему, но он вытянул руки. — О, нет, — сказал он. — Больничная форма. Микробы. Я просто зашел пожелать тебе доброго утра, прежде чем отправиться домой. — Ты проделал весь этот путь сюда только для того, чтобы пожелать доброго утра? — Да, — он улыбнулся мне. От сладости этого - от него - у меня перехватило дыхание. — Ну, раз уж ты проделал весь этот путь, — сказала я и покраснела. Я попыталась взять себя в руки — в конце концов, я взрослая женщина. Но он выбил меня из колеи. Всё в нём, от улыбки до прикосновений и смеха, обезоруживало. — М-м-м? — Раз уж ты проделал весь этот путь. Можешь остаться. — М-м, — сказал он, подходя ближе. — Мы живём в трёх кварталах друг от друга. В трёх очень длинных кварталах. — Очень длинных, — согласилась я. — Непреодолимое расстояние, — сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в щёку, в скулу. Его следующие слова были произнесены приглушённым голосом. — С моей стороны было бы безответственно не остаться. — Безответственно. Другого выбора нет. Он снова рассмеялся, нежно дыша мне в шею. — Хорошо. Но мне нужно в душ. Я снова покраснела. — Ты можешь сделать это здесь. — Конечно, это часть твоего плана. Теперь настала моя очередь смеяться, и я попыталась притянуть его ближе, но он покачал головой. — Сначала приму душ. Я нашла ему полотенце, и он достал из рюкзака сменную одежду. Я приподняла бровь, увидев одежду. — Очень предусмотрительно. Как будто ты собирался остаться. — А, — сказал он. — Ничего подозрительного. Я надевал это в больнице. Я провела его в ванную, стараясь не думать о том, как странно он выглядит здесь, в моём доме, в моей ванной. В моём душе. Я всё ещё была в пижаме и моргнула, увидев нас в зеркале над раковиной. Мы выглядели так... нормально. Он улыбнулся мне, и наши взгляды встретились в зеркале. — Ты собираешься остаться, пока я принимаю душ? Ты могла бы просто попросить… — Нет, — перебила я его, чувствуя, как у меня теплеет в животе и груди. Он рассмеялся. Я закатила глаза и отступила назад, плотно закрыв за собой дверь. Он оказался совсем не таким, как я ожидала. У него был легкий юмор, неиссякаемый источник доброты и обаяния. Я снова подумала, как нам повезло, что мы встретились, что мы каким-то образом наткнулись друг на друга после многих лет изоляции и дистанции. Даже в наших новых, странных обстоятельствах я чувствовала счастье и тепло во всем теле. Я услышала, как включилась вода, и постаралась не думать о том, что он в душе, в соседней комнате. Я занялась уборкой в доме, поправила подушки на диване и расставила книги, разбросанные по журнальному столику. В конце концов, вода перестала течь. Карлайл застал меня в спальне, когда я хмуро разглядывала корзину для белья. — Что ты делаешь? — Пытаюсь найти свои леггинсы. Я только что их постирала — собиралась переодеться… Он окинул взглядом меня, мою пижаму. — Зачем? — Не знаю, — ответила я. — Я в пижаме. — Она мне нравится, — сказал он, притягивая меня к себе. Его волосы были мокрыми, и от него пахло мылом и стиральным порошком. На нём были футболка и спортивные штаны, и я улыбнулась. Я никогда не видела его таким непринуждённым, таким расслабленным. — К тому же, — вздохнул он, уткнувшись мне в волосы. — Ты заманила меня сюда. Заставила меня спать в твоём доме, в твоей постели… Я протестующе застонала, но он продолжил. — В твоей постели. Так что теперь ты должна присоединиться ко мне. Идём спать. — Хорошо, — вздохнула я. — Еще рано. И у нас нет работы... — У нас нет, — сказал он и потянул меня на кровать. Я упала на него, из меня вырвался смех, и он завернул меня в простыни. — Хорошо, — сказала я, обвивая его ногами и притягивая к себе, в путаницу одеял. Он вздохнул, его руки блуждали под моей рубашкой, по моей талии. Он снова поцеловал меня, он был тёплым после душа, его кожа была влажной, и я вдыхала его запах. Мне казалось, что я никогда не насыщусь, что мы никогда не будем достаточно близки, но когда он поднял руку выше, я отстранилась, переплетая свои пальцы с его и убирая его руку. — Карлайл, — сказал я. — Ты измотан… — Это и есть то чувство? Я не помню, чтобы усталость была такой… волнующей. Я рассмеялась и выпустила его руку. Он поднял ее, запустив пальцы в мои волосы, и я вздохнула. Он поднял другую руку под мою рубашку, целомудренно положив ее мне на спину, и я положила голову ему на грудь. Я остановилась на мгновение, отсутствие звука почему-то поразило меня, и моргнула. По-прежнему ничего - он был все таким же холодным, все таким же нечеловеческим. Но всего на мгновение мне показалось, что я услышу биение его сердца. Он потянул меня выше на кровати, прижал к себе, укрыв нас одеялом. Я снова вздохнула и почувствовала, как он подвинулся, глядя на меня. — Что? — спросил он мягким голосом. — Я просто… — начала я и остановилась. — Думала. О том, что будет дальше. — М-м. Посмотрим, верно? — Да. Но твоя жизнь, Карлайл, — Наше время… Он протянул руку, убирая волосы с моего лица, и я подняла голову, чтобы посмотреть на него. Его глаза, всё ещё тёмно-янтарные, встретились с моими. Его лицо было задумчивым, и я увидела в нём отражение своих сомнений и вопросов. Я увидела в его глазах вопрос, который не могла заставить себя озвучить, — вопрос о том, что будет дальше. О том, что будет значить его жизнь, о её продолжительности, о продолжительности моей собственной жизни. О том, как будут выглядеть наши жизни вместе. — Мы разберёмся, — сказал он ровным голосом. — Вместе. Я кивнула, снова опустив голову. Он притянул меня к себе, и я лежала, слушая его дыхание, проводя пальцами по его плечам, груди. Некоторое время спустя он пошевелился, убрал руку из-под меня и повернулся, уткнувшись лицом в моё плечо. — Я не знаю, как спать, — тихо сказал он мне на ухо. — Я не помню. Мне просто… ждать? Я улыбнулась. — Да. Просто жди. — Это ужасно, — сказал он, щекоча дыханием моё ухо. — Я так устал, но не могу уснуть. Сколько времени это занимает? — Иногда целые века. Иногда секунды. — Мм, — сказал он, его голос стал тише, в нем слышалась усталость. Я провела пальцами по его руке, по запястью. —Шшш, — сказала я. — Давай спать. В конце концов, он заснул. Я почувствовала, как он засыпает, и мои собственные веки отяжелели. Пока я спала, я снова представила это - биение его сердца. Но там ничего не было, только звук его дыхания, тихого у моего уха, смешивающегося с моим собственным. Я закрыла глаза, позволяя ему убаюкать меня.