Constellationes

С тех самых пор Лу Гуан пополняет ряды пресловутых друзей Чена Сяоши и его сводной сестры Лин. Ни Роб, ни Лесли, ни даже Цяо Лин не могут точно сказать, когда именно блондин завоевал подобного рода статус среди, нерушимой с самого первого курса, компании.Наверняка он сделал это ещё в Хогсмиде, нечаянно столкнувшись с невнимательным и слегка взбалмышным Сяоши, что впоследствии привело к совершенно спонтанному знакомству, а затем и к яркой, наполненной жгучей теплотой дружбе.Поэтому все принимают данное изменение как должное–как высший знак судьбы, что подарила им этого хладнокровного и прямолинейного юношу не просто так.По крайней мере, Чен Сяоши в этом уверен. Кстати о Чене Сяоши.Именно с ним Лу Гуан сближается больше всего–становится его верным надзирателем, неизменно следующим по чужим следам и вырастающим за крепкой, покрытой свободной мантией спиной, чтобы в любой, подходящий или не очень, момент помочь, отгоняя опасность лишь с помощью острого пронзительного взгляда своих серых, с сапфировым отливом, глаз. Лу Гуан ниже Сяоши да и мышц у него напорядок меньше, чем у недавно приобретённного друга, однако это отнюдь не мешает блондину выглядеть куда более устрашающим в отличие от своего товарища Чена Сяоши, чьё лицо практически всегда светится неподдельной неудержимой радостью, а губы–изгибаются в яркой тёплой улыбке. Он просто не может внушать страх и ужас, зато Гуан с подобного рода задачей справляется просто отлично.Однако стоит отметить, что холодность Лу Гуана может не только отталкивать, но и притягивать к своему обладателю откровенный, ни чуть не скрываемый интерес, присущий женской части Хогвартса.Занимательней данного факта является лишь то, что Гуан держится стойко и упорно, не обращая совершенно никакого внимания на нескончаемых девиц, что так и наровят своим вычурным поведением да внешним видом растопить лёд, с давних пор покрываюющий сердце блондина, и заменить замёрзшую, перекачивающую кровь, мышцу на неистовый страстный огонь–эрос. Только вот у них ничего не выходит. Кто-то с мягкой улыбкой протягивает небольших размеров конверт, кто-то мимоходно пытается мазнуть губами по чужой холодной щеке, а кто-то–просит помочь с проектом по астрономии, указывая на блестящий ум Гуана, однако проку от этого меньше, чем от ношения воды в старом ржавом сите. Лу Гуан непреклонен. Роб Джейсон постоянно закатывает глаза, когда Гуан тактично отказывает очередной фигуристой пасси, и заученно жалуется то Лесли, то Цяо Лин, утыкаясь в подушку и наигранно плача, понимая что ему подобное богатство не перепадёт никогда, если, конечно, Роб вдруг не решит полностью изменить не только свой внешний вид, но и отвратительный характер заодно. Чену Сяоши в делах любовных также везёт не слишком уж часто, однако его это волнует намного меньше, чем, паникующего из-за отсутствия девушки на последнем курсе, слизеринца. **** Гостиная Гриффиндора в очередной раз встречает Чена Сяоши, Цяо Лин, а также их друзей: Лесли, Роба да Лу Гуана с растростёртыми объятиями.Запах пряностей и травяного, недавно заваренного, чая окутывает красное, с золотистыми вставками, помещение.Охристого цвета камин, над которым виднеется величественный портрет льва, согревает юных магов своим пёстрым языкастым пламенем, придающим владениям гриффиндорцев некий шарм и уют, присущий тем местам, что волшебники да простые люди называют домом–пристанищем, в котором царит лишь умиротворение и вездесущий комфорт. Чен Сяоши удобно устраивается на мягком бордовом диване.Цяо Лин и Лу Гуан сидят по обе стороны от своего товарища, а Лесли и Роб располагаются напротив остальных, лениво попивая горячий шоколад.Гуан смотрит куда-то сквозь Джейсона и красавицу Николсон–витает в облаках, о чём-то до жути важном раздумывая.Его идеальная осанка и тонкие бледные руки лишь придают утончённому статному образу ещё большую строгость да сдержанность. Внешне Лу Гуан кажется совершенно спокойным, однако Чен Сяоши уверен в том, что блондин попросту скрывает все свои настоящие чувства и эмоции, показывая их только в редких, совершенно непредвиденных, случаях. Или тогда, когда Гуану внезапно надоедает вечно потакать опрометчивым желаниям брюнета и он вдруг начинает злобно хмуриться и раздражительно произносить своё фирменное «идиот», на что Сяоши перестаёт обижаться уже со второго дня, их с Лу Гуаном, общения. —Длинные юбки на девушках–отстой! —кричит Роб и сжимает пустой стаканчик от горячего шоколада. Огромные голубые глаза Лесли в одно мгновение становятся ещё больше, когда до её сознания вдруг доходид смысл того, что недавно произнёс Джейсон. —Это ты отстой! —обычно спокойная Николсон оживляется и встаёт с насиженного места. Она закатывает глаза и скрещивает руки на груди, изредка посматривая на Роба. —Не кричите так, —с расстановкой проговаривает Цяо Лин, запрокидывая голову на мягкую спинку дивана, —скоро отбой вообще-то, —спустя несколько мгновений добавляет она. Цяо Лин зевает, Сяоши практически засыпает на плече Лу Гуана, а сам Гуан монотонно перелистывает страницы книги, не так давно найденной на одном из стеллажей, что располагаются в библиотеке школы магии–Хогвартсе. Лесли глубоко вздыхает, поправляет подол своей _динной_ чёрной юбки и начинает крутить указательным пальцем в разные стороны, тем самым призывая Джейсона повторить её прошлые движения–встать с дивана и наконец покинуть чужую уютную гостиную.Роб в свою очередь пытается сопротивляться, однако быстро сдаётся, послушно выполняя недавнюю просьбу подруги. —Спокойной ночи! —машет рукой Николсон. —Ага, —продолжает Джейсон. Лесли тут же тянет его за свободный край зелёного тёплого свитера. —Спокойной ночи! — повторяет за блондинкой Роб, созерцая на белом девичьем лице неподдельную радость да гордость за непутёвого товарища, что в конце концов решил исправиться и стать добродушных порядочным магом. Лу Гуан незаметно улыбается. Наблюдать за взаимоотношениями Джейсона и Лесли его с Сяоши любимое занятие, что скрашивает их серые, если брюнет вдруг не решает взорвать класс зельеварения, будни. Оставшиеся провожают Роба и Лесли Николсон туманными расфокусированными, из-за позднего времени и изобилия уроков, взглядами, а после произносят привычное «спокойной ночи» и снова возвращаются к своим прежним делам: кто-то к рассмотрению потолка, а кто-то–к монотонному вождению глазами по слегка желтоватым страницам книги. —А ты почему не пошёл к себе? —обращается к Лу Гуан Цяо Лин. Гуан кивает в сторону спящего Сяоши, что удобно устроил свою лохматую смольную голову на чужом плече.Тот в свою очередь мирно посапывает, совершенно не заботясь о давно затёкшей руке Лу Гуана. Сводная сестра брюнета непонимающе вскидывает бровь. —Просто пни его, —поясняет она, —раз-два и готово. —Тогда он проснётся и начнёт докучать, —проговаривает блондин, не отрываясь от текста. —Проблему нашёл, он и спящим докучает не меньше, —оживляется Цяо Лин и вдруг наваливается на «брата», начиная щекотать бедного, с секунду назад пришедшего в сознание, Сяоши.Полупустая чашка с золотистой жидкостью внутри оказывается в сантиметре от падения, когда Лу Гуан успевает схватить её за тонкое витиеватое ушко. Чен Сяоши в одно мгновение оказывается на коленях ошарашенного подобным поведением Гуана и начинает брыкаться, посмеиваться да жмуриться от атак, что наносит ему Цяо Лин. —Стой же! —протестует брюнет и отталкивает сводную сестру, пытаясь наконец прийти в себя. Его тёмные волосы находятся в лёгком беспорядке, а на розоватой щеке виден еле заметный след от острого плеча Лу Гуана. —Не кричи, —строго проговаривает Лин и встаёт на ноги, поправляя свои прямые бордовые брюки и делая вид, будто она тут совсем ни при чём. Лу Гуан в свою очередь раздражённо вздыхает и кладёт фарфоровую расписную чашку обратно на небольшой круглый столик неподалёку.Радует лишь то, что чай практически не запачкал песочного цвета паркет. —Ты меня убить хотела, —Чен Сяоши смотрит в сторону сводной сестры, продолжая лежать на ногах Лу Гуана, —как тут не кричать. Он карикатурно хмурится и сдудает прядь пушистых чёрных волос с лица, чтобы та не мешала ему обозревать Гуана и Цяо Лин во всех существующих красках, деталях и объёмах. —Что ещё придумаешь? —юная волшебница закатывает глаза и поспешно разворачивается в сторону женских спален, —я пошла.Спокойной ночи, мальчики, —добавляет она напоследок. Один шаг. Второй. Третий. Цяо Лин оборачивается, когда её миниатюрная стопа наконец приземляется на ступень деревянной изворотливой лестницы.Девушка слегка улыбается, аккуратно проводя ладонью по шероховатой поверхности перил. —Не потокай ему так, Лу Гуан, —она скрывается в пролёте. Чен Сяоши в одно мгновение принимает сидячее положение. —Ты слышал?! —непозволительно громко проговаривает Сяоши, обращаясь к Гуану, —чушь и враньё! Он указывает пальцем на то место, где недавно стояла его сводная сестра и недовольно поджимает губы.Чен Сяоши всегда так делает, когда что-то идёт не по плану или же не сопоставляется с его ожиданиями.Лу Гуан находит подобные мимические изменения довольно забавными и даже милыми, поэтому мимолётно улыбается, а после достаёт тонкую волшебную палочку из кармана мантии, чтобы убрать остатки чая с пола. Гуан просто ненавидит беспорядок. —Вообще-то, —начинает блондин, —она права. Сяоши давится воздухом и устремляет недоумевающий взгляд в сторону друга. —Разве ты считаешь, что я тобой пользуюсь?! В гостиной никого нет, ведь все ученики уже давным-давно разошлись по своим комнатам, чтобы доделать домашнее задание или же попросту отдохнуть от нескончаемых диалогов и споров с товарищами. Лу Гуан вздыхает и оборачивается к Чену Сяоши.Его лицо сохраняет некую холодность да отчуждённость, однако гриффиндорец сквозь толстую корку льда всё-таки чувствует неподдельный блеск и теплоту в отражении сапфировой радужки заострённых глаз. —Скоро хэллоуин, —переводит тему Сяоши, —будет вечеринка для старших курсов, заглянем? Лу Гуан уже давно пора идти к себе, но волшебник почему-то продолжает сидеть здесь, внимательно вслушиваясь в то, что говорит ему Чен Сяоши. —Не люблю вечеринки, —пожимает плечами он, —и ты это знаешь. Сяоши вновь подползает ближе и начинает умоляюще взирать на Лу Гуана, жалобно раскрывая свои и без того большие серые глаза.Блондин на эдакое представление лишь устало вздыхает и принимается потирать тонкую бледную переносицу.Он может с достоинством противостоять своим обидчикам или же врагам, может блестяще сдать абсолютно любой магический экзамен, может разнести в пух и прах оппонента по масштабному спору, однако не в силах отказать какому-то школьнику с весьма очаровательной и до жути привлекательной улыбкой. Так глупо, но так откровенно, что Лу Гуан невольно начинает корить себя за подобные проявления и чувства.Блондин одновременно обожает и до хруста костей ненавидит свою слабость к этому сносящему всё на своём пути урагану. —Ладно-ладно, —сдаётся Гуан, всплёскивая руками, —можно попробовать. Уголки губ Чена Сяоши стремительно ползут вверх, пока сам Сяоши радостно подскакивает с удобного, винного оттенка, дивана, оказываясь на полу.Его небольшой хвостик съезжат вбок, что заставляет несколько чёрных прядей выбиться из общей небрежной причёски. —Тебе понравится! —я так понимаю, что это гриффиндорцев идея? —отзывается Лу Гуана, полностью игнорируя чужой энтузиазм. Брюнет кивает, лицо его разглаживается, когда и так доверху забитую голову начинают заполнять новые тревожные мысли и переживания. —Чего застыл? —спрашивает, словно считывая чужие эмоции, Гуан и равняется с другом. Всё-таки нужно возвращаться в свою комнату, пока старосты не начали обход Хогвартса. —Ты точно не против пойти? — задаёт свой прежний вопрос Чен Сяоши, —я не хочу тебя заставлять! Он потирает затылок и пытается подобрать надлежащие слова, слегка запинается и нервничает, потому что до безумия боится.Боится, что ставшему за такой короткий промежуток времени товарищу может вдруг надокучить чужая настойчивость и он ничего не объяснив уйдёт, как когда-то это сделали родители Чена Сяоши, бросив собственного ребёнка на произвол судьбы, растворившись в воздухе и превратившись лишь в беспорядочные смутные воспоминания, что намертво отпечатались знакомыми ароматами да очертаниями под веками некогда хрупкого сына. Холодная ладонь приземляется на чужое тёплое плечо, из-за чего Сяоши крупно вздрагивает.Лу Гуан в свою очередь отчеканивает: —Я никогда не делаю того, —он набирает в лёгкие побольше воздуха, —в чём не уверен. Блондин до вспышек перед глазами хочет продолжить собственную мысль–хочет объяснить другу, что он готов пожертвовать абсолютно каждым из своих многолетних идеалов и правил, растоптать в клочья гордость и величавость, лишь бы Чен Сяоши был счастлив, однако Лу Гуан продолжает молчать, пытаясь подбодрить товарища исключительно жестами да действиями, как всегда то и делает. —Хорошо, Гуан-Гуан, — всё-таки расслаблятся брюнет. —Я сейчас возьму свои слова обратно, если ещё раз меня так назовёшь, —для приличия язвит Лу Гуан. Сяоши хрипло смеётся, скрещивает руки на груди и успокаивается, понимая что прежняя уютно-благодатная атмосфера вновь окутывает помещение, оседая сладкой пряностью на непрерывно бьющемся сердце. —Мне пора, —спустя несколько мгновений отзывается Гуан, —добрых снов, Сяоши. Он нехотя отнимает ладонь от плеча товарища, разворачиваясь в сторону выхода.Белые, словно первый ноябрьский снег, волосы обрамляют высокие скулы, светятся в полумраке гостиной и покачиваются в такт движениям своего хозяина. «До дрожи в коленях красивый» проскальзывает мимолётное навождение. —И тебе спокойной ночи, —ретиво отвечает брюнет. Прямая спина быстро скрылась за прямоугольной деревянной дверью. Не долго думая Сяоши отправляется в свою комнату, снимает лишнюю одежду и откидывается на одноместную, вполне комфортную, кровать, небрежно набрасывая на себя белого цвета одеяло.Чёлка лезет в глаза и мешает, но сил подстричить её или попросту сдвинуть–нет.Чен Сяоши слишком устал, чтобы обращать внимание на такие глупые невзгоды, как отросшие волосы.Сейчас его разумом движет лишь тягучее желание поскорее провалиться в царство Морфея, проспать до самого начала занятий и желательно не опоздать на раздражающую астрономию, ведь если это всё-таки случится, то брюнет получит пару болезненных пинков не только от учителя, но и от вечно правильного Лу Гуана заодно. Всё снова сводится к Лу Гуану.Почему он вообще начал общаться с Ченом Сяоши? Этим вопросом уже на протяжении нескольких месяцев задаются все жители Хогвартса: профессора, ученики и сам брюнет в том числе, ведь блондин подаёт пример безупречного студента и потрясающе талантливого мага, практически во всех аспектах превосходящего своих однокурсников, Сяоши же является его полной противоположностью: слишком эмоциональный, слегка наивный, доверчивый и до жути неопределённый.Конечно, брюнет обладает и другими, более приемлимыми в обществе, качествами, однако это отнюдь не отменяет того факта, что Лу Гуан выглядит намного более солидно, находясь в компании своих друзей или сверстников. «Надо будет обязательно спросить у него» проносится в мыслях гриффиндорца, когда веки начинают наливаться свинцом, а разум–отключаться, погружая Чена Сяоши в ночной безграничный мрак комнаты. Обычно Сяоши спит беспокойно, постоянно ворочается или что-то неразборчиво шепчет, будто подзывает кого-то.Иногда он и вовсе впадает в самую настоящую истерику из-за очередного, связанного с биологическими родителями, кошмара, что высасывает из юного мага абсолютно все силы да соки, предназначенные для дальнейшей усердной учёбы или расслабляющего досуга.Удивительно, однако эту ночь брюнет проводит совершенно спокойно, засыпая без лишних, леденящих душу и тело, сновидений.