Граница притяжения

О тебе вспоминаю я редко И твоей не пленяюсь судьбой, Но с души не стирается метка Незначительной встречи с тобой.

Я над будущим тайно колдую, Если вечер совсем голубой, И предчувствую встречу вторую, Неизбежную встречу с тобой.

Ночь была тихой, и только слабое потрескивание камина напоминало, что время продолжало идти. Северус сидел в своём любимом кресле, держа в руках книгу, но взгляд его давно застыл на одной строке. Чёрные глаза, всегда цепкие, внимательные, способные замечать малейшие ошибки, теперь смотрели в пустоту, будто ища в темноте что-то, чего там не могло быть. Он скучал. Это осознание пришло медленно, как яд, который не сразу начинает действовать, но постепенно заполняет каждую клетку тела. Северус не понимал, когда именно это началось. Может быть, в тот момент, когда Гарри перестал быть его учеником и впервые заговорил с ним не как с преподавателем, а как с человеком. Может, когда тот вернулся из очередной безумной миссии для Авроров, весь в синяках, но с той же непоколебимой решимостью в глазах, и, усмехаясь, сказал: — Вам бы понравилось видеть, как я страдаю, не так ли, профессор? Но Северусу уже давно не нравилось. Он не хотел видеть его израненным, не хотел слышать, как его голос срывается от усталости. Он вообще не хотел… но хотел слишком многое. Северус стиснул челюсть и бросил книгу на стол. Всё это было глупо. Абсурдно. Опасно. Он не имел права думать о Гарри так. Не имел права вспоминать, как тот однажды задержал на нём взгляд чуть дольше обычного. Как его пальцы случайно коснулись ладони Северуса, передавая чашку чая, и этот мимолётный контакт жёг кожу сильнее, чем любая атака Круциатуса. Гарри не знал. Не мог знать. Для него Северус был кем угодно — наставником, союзником, человеком, к которому можно обратиться за советом, но не более. Северус мог бы поклясться, что его чувства надёжно спрятаны. Но почему тогда каждый раз, когда Гарри появлялся в его жизни, всё внутри приходило в хаос? Почему ему приходилось прикладывать нечеловеческие усилия, чтобы удерживать выражение лица невозмутимо-холодным? Почему, когда Гарри уходил, он ловил себя на том, что задерживает дыхание, будто стараясь не впустить в себя ещё больше этой беспощадной, всепоглощающей привязанности? Северус провёл рукой по лицу и выдохнул. Сегодня Гарри не пришёл. Он привык к его визитам — неожиданных, несвоевременных, раздражающих своей постоянностью. Гарри всегда находил повод появиться: то редкое зелье, то странный случай на службе, то просто разговор, который, по словам Поттера, он мог вести «только с вами, профессор». Но сегодня — тишина. Северус не думал о том, что будет скучать. Но теперь, когда Гарри не появился, он почувствовал пустоту. Он подошёл к камину, оперся о каменную кладку и закрыл глаза. В груди сдавило, так сильно, что хотелось выбросить из головы это чувство. Но ничего не помогало. Северус открыл глаза и взял в руки книгу, но на этот раз не свою. Тонкий томик с золотистыми буквами на корешке — тот самый, который Гарри случайно оставил здесь несколько дней назад. Северус не торопился вернуть его, убеждая себя, что просто забудет. Но сейчас он держал книгу так, будто она могла рассказать ему больше о том, что творится в голове её владельца. Тёмные пальцы пробежались по обложке, а затем Северус медленно открыл её. На полях была сделана пометка — короткая, небрежно выведенная рука. “Я знал, что это так. Интересно, почему он так скрывает это?” Северус скользнул взглядом к строке, на которую указывала эта заметка. “Иногда любовь приходит незаметно — как вор в ночи, оставляя за собой следы, которые невозможно стереть.” Северус захлопнул книгу. Что за глупости? Но сердце билось так громко, что он с трудом мог дышать. Когда всё это случилось? Когда он перестал видеть в нём только раздражающую копию Джеймса? Когда перестал смотреть на него, как на мальчишку? Когда позволил себе подумать о нём иначе? Северус сжал пальцы, вцепившись в край стола. Это должно было прекратиться. Позже, лежа в постели, он пытался убедить себя, что все эти мысли – просто усталость. Просто последствия долгих лет войны. Но стоило закрыть глаза, как он снова видел взгляд Гарри. И понимал, что уже слишком поздно.