Бумажный Тигр.

Домой Катерина приехала поздно, сперва ей пришлось поехать в травмпункт, там ей сделали рентген и постановили: микротрещины в трёх пальцах. Вручили ортез и попросили не беспокоить руку, чтобы ушиб и трещины быстрее зажили. — Ну, слава богу! Ну, чего ты так поздно? Мы без тебя, и не ужинали, и не садились даже. — Мельтешила вокруг неё мать с полотенцем наперевес. — Ты вообще скажи им: нельзя так поздно людей… Ой, а что с рукой? — Неудачно упала, поэтому и задержалась. Александр пришёл с кухни, вытирая руки о полотенце. — Ой, Кать, у тебя, что, перелом? — Да, так… Трещины. Вот, сказали не снимать ортез от 4 до 16 недель и всё пройдёт. — Показывая затянутую руку, отвечает Катя. — Как же это, тебя угораздило, Катюш? — Обеспокоенно спрашивал Александр. — Да, так, на этаже света не было… — Это, что же, это получается? Свет выключили, а работников не отпустили? — Сегодня показ был, все на другом этаже собрались, а меня попросили задержаться на нашем, на всякий… — У вас там полы слишком скользкие получается? Давай, я тебе обувь другую найду! Они, может, и старые, но зато подошва там резиновая, не поскользнёшься! — Не надо. У меня и своя обувь есть, не хуже… — Мамочки! Это же сколько ты на них потратила-то, за границей-то! — Мельтешила мать с охами и вздохами. — Меня 5 лет не было. Пришлось обновлять гардероб потихоньку. — Пожав плечами, Катя ушла в свою комнату и легла спать. Расписание ещё никто не отменял. Раньше ляжешь, раньше встанешь.

***

      На следующий день на рабочем месте Катерина появилась первой. Решив облагородить своё рабочее место, она занесла личных вещей и запасную одежду, на непредвиденные обстоятельства в виде пролитых чашек кофе или ещё каких несчастных случаев. При всей приобретённой ловкости за годы тренировок, от нелепиц в виде столкновений с чашкой кофе в руках жизнь её не избавила. В проходной, где должна была сидеть Амура, никого не оказалось. Вторая секретарша опаздывала. В очередной раз выйдя из кабинета, на месте Буйо она обнаружила молодого парня, который начал с ней разговаривать. — А, это ты… Проходи, Вишневская, да? — Нарочито низким голосом говорил он. — Да. — Проходи-проходи. — Важно махнув рукой, он подозвал её к себе. — Спасибо, а вы кто? — А я — Фёдор Михайлович, не слышала? — С надменным лицом продолжал парень. Катерина уловила весёлые нотки в голосе и увидела смеющийся взгляд. До неё постепенно дошла мысль, что это какой-то розыгрыш. — Слышала. Достоевский. Даже читала! — С лёгкой улыбкой ответила Катерина. — Это я не про вас. — Напрасно. Фёдор Михайлович у нас один, а я смотрю, ты не торопишься быть в курсе текущих событий… — Знаете, я здесь второй день… — Невинно скосив глазки в пол и покрутив носком, виляя пяточкой, «оправдывалась» Вишневская. — И уже успела прославиться… — Фёдор посмотрел на ортез со слегка обеспокоенным взглядом, казалось, он только сейчас его заметил. Катерина смотрела на него со смешинкой в глазах. Неужели в этой фирме есть хоть кто-то позитивный? Катя догадалась, что это один из местных шутников. — У меня к тебе пренеприятнейшие известия… — К нам едет ревизор? — Подстегнула она его, в серых глазах читалось понимание, что они словили одну волну. — Пошути, мне ещё, пошути!.. — «Грозно» потрясывая пальцем и уже во всю улыбаясь, говорил он. Тут в комнату вбежала Мария Тропинкина с проходной и, бесцеремонно стянув туфельку, начала кричать и бегать за выскочившим из кресла парнем по всей приёмной. — Федька! Феденька! — Маша! Машенька! — Вытягивая руки и защищаясь от нападков девушки, кричал Фёдор. — Мне что, за тобой бегать? Везде тебя искать?! — Негодовала Мария, ускоряясь. — Экспедитор хренов! — Мария пыталась ударить Фёдора своей туфлей, но Катерина вовремя вступила в неравный бой и остановила секретарский балаган, укрывая парня собой. — Das reicht! — Прикрикнула Катя по старой привычке и те вдвоём замерли. Руки Фёдора оказались на Катиных плечах. — Че-чегось? — Спросила поражённая Мария, продолжая держать туфельку над головой. — Я говорю: Всё, хватит! — Пояснила Катерина, устало потирая лоб большим пальцем. — Правильно-правильно! Хэнде хох, Мари! — Прикрикнул из-за спины Федя. — Да она, вроде, уже. — Подмечает Катя. — Мария, потрудитесь объяснить, что тут, собственно, происходит? — У меня посылки, срочные, а этот вон, пропал! — Чуть ли не рычала Маша. — Да меня всего 5 минут не было! Что за срочность такая? Бомба, что ли? Так я не знаю, какой провод обрезать! — Вы меня, конечно, прочтите… Тьфу, ты, простите, но… Разве по уставу трудового договора, допускается так гоняться за сослуживцами? Или вас связывают, какие-то другие отношения, помимо трудовых? Но даже, если так, этому не место на… — Да если бы! — Фыркнул Федя. — Не начинай, Федька, а… Ты посылки сам везти будешь или мне тебя до Фрунзенской пинками гнать? — Постарайтесь без рукоприкладств. — Холодно предупредила Катя и Мария, наконец, надела туфельку обратно. — Или я сообщу, куда следует. — Маша насупилась и ушла первой. Коротков последовал за ней, но напоследок обернулся, прижал руку к сердцу и отправил второй рукой воздушный поцелуй в пространство. — Спасибо. «Ну, и бес-порядки в этой конторе… Тихий ужас», — Думала Вишневская.

***

      Дальше Катерина сходила за кофе к вендинговому аппарату, стоящему около входа в женский туалет. Пользоваться обеими руками в полной мере она не могла, поэтому предпочла такой кофе — никакому. На обратном пути Катя пошла по более длинному маршруту, чтобы изучить компанию получше. Проходя мимо пустых рабочих мест, она чуть ли не столкнулась с Викторией, которая опаздывала на работу. Катя ловко увернулась, чудом не пролив ни капли, а Вика села на место, словно и не было никакого опоздания и начала обновлять лак. Увидев, что Катерина стоит со стаканчиком кофе, она начала разговор: — О. Ты уже здесь? Не уезжала, что ли? — И тебе доброго утра, Виктория. Почему это не уезжала? Я уже давно пришла. На своих двоих. Как это у вас говорится: приехала на «11-том» номере. Утренние прогулки, это очень полезно, для… — Чем в такую рань вставать, лучше вообще не ложиться… — Негодовала Вика. — Это ещё что. Я, когда в Германии жила, вставала ещё раньше. У немцев вообще так заведено: каждое утро как штык на работе. При мне за 2 года в банк никто и никогда не опаздывал. — Пожав плечами, поделилась Катя. — Привыкла уже значит. Хорошо тебе, а я пока кофе не выпью, вообще не человек. Себе вон, уже налила. Слушай, будь другом, а, завари мне тоже? Только не крепкого, и два кусочка сахара, и размешай, пожалуйста, у меня ногти сохнут… — Да без проблем, Виктория, а ты мне что? — Вика удивилась такому нахальству со стороны Катерины, особенно настороженно реагируя на её подмигивание. Вишневская продемонстрировала ортез, мол: сама смотри, что мне непросто будет это сделать, тем более что-то там размешивать на весу. — Тебе прям везёт, у меня с собой как раз такой… — Двумя пальцами она держала горлышко стаканчика, а оставшимися пальцами начала постукивать по пластику. Катя размышляла, как поступить, отбивая ритм аккуратными и острыми «коготками». Мимо проходил Жданов, увидев свою секретаршу, он замедлился. — Катенька, у нас много работы, давайте отложим кофе! — Так это не мне. Сейчас… — Жданов остановился и пригляделся к девушкам. — Андрей, я это себе попросила! Умираю, как хочу кофе. — Ну, так умирай на здоровье. Я не против. — С довольной улыбкой говорит Жданов, а затем повышает голос на несколько децибел, постепенно переходя в ор. — Не забывай, что ты, простите, вы, Виктория, здесь всего лишь секретарша! И если вам и необходим кофе, вы сделаете его себе сами! Не то, я попрошу Урядова нанять специального человека, который будет варить кофе! — Правда, что ли? — Оторопело спросила Вика. — Правда, но предварительно: я уволю тебя! Пойдёмте, Клав… Катя. — Андрей пошёл к своему кабинету. Виктория сильно расстроилась, в её глазах застыли слёзы, Катерина хмыкнула и сказала: — Видимо, он сегодня не в духе. — Она спокойно поставила пластиковый стаканчик с кофе на стол Виктории. — Ладно, держи. Мы не жадные. Я обойдусь. — Вишневская хотела уйти, но опустившиеся плечи Вики не позволили её совести оставить девушку в таком состоянии. Правой рукой она погладила Клочкову по плечу, опираясь на край стола. — Не нервничай ты так. Тебе ещё повезло. — Вика взметнула на неё свой пронзительный взгляд. — Он же тебя к Кире Юрьевне приставил, насколько я понимаю вы подруги, и не придётся слишком часто его крики выслушивать. Ты пей скорей, а то совсем остынет. — Мне не нужна твоя жалость! — Спихивая Катерину со стола, говорит Вика, сразу после сжимая губы в тонкую линию. Вишневская встала ровнее и подняла руки. — Так я и не предлагаю тебе своей жалости. — Она протягивает здоровую руку. — Я предлагаю дружбу. А, да, у тебя лак. — Катя убрала руку. — Ладно, я лучше побегу, а ты подумай над моим предложением… Вишневская поспешила за начальником, Вика же, наплевав на ногти, подтёрла слёзы, чтобы тушь не размазывалась и дальше. «Соберись, Клочкова! Не хватало ещё панду на работе сейчас пародировать».

***

Амура к этому моменту уже была на месте и её опоздания Андрей не заметил. Он передал Кате свой органайзер, но не успел поставить задачу и объяснить, что с ним делать, как в кабинет ворвалась Кира. Далее разразился нешуточный скандал, где каждый дёргал её по пустякам. Кира Юрьевна спрашивала у Жданова про каких-то моделей, с которыми он вчера хотел «встретиться», потом разговор зашёл о некоей Наталье Лариной. Жданов же в своей излюбленной манере, начал открещиваться от наговоров и притворяться дураком. Одной из цепляющих фраз, которую Катерина смогла выцепить из бурного обсуждения «влюблённой парочки», была: — …Мне не нужна, никакая Ларина! — Дверь кабинета Жданова прикрылась за его невестой. — И в отличие от тебя, она это понимает. — Что ты сейчас сказал? — Спросила вернувшаяся Кира Юрьевна, в кабинете послышался стук каблуков, а затем оглушительный хлопок пощёчины. Больше Воропаева не возвращалась.       Вот тебе и высокие чувства, о которых писали в нескольких престижных изданиях! Даже в «Мужском Журнале», в статье о сильных парах и успешных мужчинах. Вот и вся любовь семейства Ждановых к семейству Воропаевых.

***

      К башне 2000 уверенным шагом направлялась длинноногая модель, блондинка с гордой осанкой. Она поднялась на административный этаж и попросила записать её на приём к Жданову. Мария, разговаривающая по телефону со своим сыном и нервно плачущая в каком-то бессмысленном диалоге, напряглась, вызывая в зал секретаршу Андрея, Екатерину.       Выслушав всю историю Лариной, Катя тихо попросила Марию вызвать Потапкина на этаж и проводить Наталью на выход. Она сопротивлялась и даже попыталась схватить Вишневскую за волосы, но Катя успела перехватить руку и инстинктивно скрутить ей за спину. Потапкин пришёл и провёл Наталью вниз, но она не переставала скандалить, в ожидании того, что Жданов к ней спустится. Потапкин несколько раз звонил на этаж, уговаривая их сделать что-нибудь с этой невменяемой, так как она целенаправленно распугивает гостей.       Екатерина сообщила Жданову о требованиях Лариной и он, недолго думая, ушёл.

***

— Мы не сможем сэкономить на карманах? — Спрашивал Роман у дизайнера. — Ещё как сможе́м, как мне само́му в голо́ву не при́шло? Гениально! Сэко́номить на ка́рманах. — Здорово! — Говорил увлечённый Малиновский, не замечая сарказма. — И про́дажи увелича́тся. Раньше наши вещи поку́пали, потому что это было кра́сиво, а теперь будут поку́пать, потому что мы сэко́номили на ка́рманах! Моло́дёжи ну́жна свобода дви́жений, нужны ка́рманы! — У нас есть свободный рукав! Два рукава не позволят молодёжи быть свободными? — Поче́му ты об э́том спра́шива́ешь ме́ня? Поче́му все спра́шива́ют об этом Милко́? Ты сам по́пробу́й, до́стань из ка́рмана всё, что у те́бя есть, и за́сунь себе в ру́кав. Я отверну́сь или мне можно посмо́треть? — Нарочито весёлым голосом говорил дизайнер. — Хорошо-хорошо-хорошо! Кстати, о свободе… Почему ты вечно задерживаешь эскизы для буклетов? Нам вечно приходится переплачивать типографии за срочность! — Золо́тце мо́ё… — Милко схватил вице-президента за шею. — Ты пони́маешь, что та́кое творче́ство? Ты може́шь себе́ пре́дста́вить, что кто-ни́будь подойдёт к Лагерфе́льду и скажет: ну, где э́скизы? Он бы не́ смо́г тво́рить в такой обста́новке! На этих мо́делях будет мо́ё имя: Милко́! — Рома оттолкнул чужие руки и выпрямился. — Притормози! Во-первых, я тебе не золотце, а вице-президент компании, а ты мне не Лагерфельд! И на этих моделях, будет имя Зималетто! — То́гда я… То́гда у́воль ме́ня! Дизайне́ров много! С хо́рошим вкусо́м. С фа́нтазией! Они тебе́ быстро нари́суют ка́ртинки, пере́ри́суют с западных жу́рналов. Вовре́мя, но пло́хо! — Милко вскочил с дивана, Роман нечаянно оценил оттопыренную ширинку брюк дизайнера на уровне своих глаз и громко удивился: — Милко, ты чего это? — Малиновский напрягся, Милко посмотрел вниз и ухмыльнулся. — Да это я не́ на те́бя. Не за́зна́вайся! Это на иску́сство! Катерина зашла в мастерскую Милко. Дизайнер быстро осмотрел её наряд и продолжил препираться с Романом. — Если́ хоче́шь, пу́скай о́на дела́ет тебе́ э́скизы. А я у́вольняюсь! У Милко́ буде́т нервный срыв! — Рома тихо посмеивался, дизайнер ушёл, раздвигая занавески. — Простите, я не вовремя, да? — Да не волнуйся, у него это три раза в день бывает, успокоится. Что-то случилось? — Роман подобрался ближе к манекену, за которым пряталась Катя, положив руки на плечи манекена, он склонил голову набок, выслушивая девушку. — Мне нужна ваша помощь. Андрей уехал… — Она осмотрелась и тише сказала: — с Лариной, но, если Кира спросит, я скажу, что у него встреча в Техноколоре. Я боюсь, что она захочет в этом убедиться и тогда всё прикрытие развалится, как картонный домик. Ой. Карточный домик. Надо позвонить и предупредить всех причастных, если этого не сделать, могут начаться проблемы. — Малиновский согласно хмыкнул. — Ты сама это придумала? — Катерина кивнула. — Вишневская, ну-ка, расскажи о себе… — Рома кокетливо заправил короткий локон девушки за ухо. — Это ещё зачем? — Катя вернула локон обратно. — Ну, чтобы я понимал, когда тебя начинать бояться. Да нет, ты молодчина! Правда, не ожидал… — Малиновский набирает номер и ждёт, когда на звонок ответят. — Лера, здравствуй, это Роман из Зималетто, а, узнала? Значит всё, тц! Богатым не буду. Твой шеф у себя? А можешь соединить? Отлично, спасибо! — Рома отодвинул телефон от уха и сказал Кате: — Хорошо, что не послала Андрея, к самому премьер-министру. У меня его прямого телефона нет. — Подмигнув, он вернул телефон и поздоровался с мужчиной на проводе. Когда диалог с президентом Техноколора завершился, Роман сел на диван и жестом пригласил присесть и Екатерину, похлопывая рядом с собой. — Нет, я, наверное, пойду, Роман Дмитриевич… Мне ещё документы смотреть, вникать в процесс… — Кира не полезет с расспросами, если не к кому будет лезть. А о том, чтобы искать вас тут, она даже и не подумает. Выиграем время, пока я не предупрежу Жданова, дальше можете быть свободны. Так что, присаживайтесь. — Вишневская вздохнула, но рядом всё-таки села. — Устраивайтесь, поудобнее. — Вы о чём-то хотите со мной поговорить, Роман Дмитриевич? — Интерес в зелёных глазах так и плескался. Маловато было только одной озвученной причины, чтобы её тут удерживать. — Позвольте свою ручку, миледи. — Катя потупила на него взгляд и Рома сам, закатив глаза, поднял её левую руку и пригляделся к пальцам. — Насколько всё серьёзно? Сильно болит? — Выглядит хуже, чем есть на самом деле. Правда всякий раз, как задену что-то или необдуманно попытаюсь пошевелить пальцами, резкой болью прошивает. — «И рыжий этот вспоминается каждый раз, когда такое происходит», — додумала она. — Но у меня бывали травмы и посерьёзнее… — Правда? Из-за чего? — Рома аккуратно провёл пальцем по ортезу, а затем быстро оставил очень лёгкий поцелуй. Боли ни от одного из этих действий, Катерина не ощутила. Невинно поморгав зелёными глазками, он сказал в своё оправдание: — Чтобы не болело. — Людей за деньги била. — Состроив страшную гримасу, ответила Рин на его вопрос, отнимая свою руку. Малиновский весело рассмеялся, не поверив ей ни на секунду. — Боюсь-боюсь! — Рома поднял руки, капитулируя. — Я же так должен был отреагировать? Не разочаровал? — Зелёные глаза щурились от веселья. — Разочаровали, Роман Дмитриевич. — Катя кивнула, опуская плечи в усталом жесте. Это действительно было так, только разочарована она была в лучшую сторону, если это вообще возможно так назвать. Однако, расслабляться с вице-президентом было рано. Пока не стоит. Вся его внимательность и участие по-прежнему могут быть затяжной игрой, но, в чём была цель этой игры? По глазам мужчины было понятно, он совершенно не расстроился сказанному. Видимо, и сам понимал, что означало её разочарование на данном этапе их знакомства. — Что? Не так страшен чёрт, как его малюют? — Спросил он, наливая чай из заварочного чайника в свободную чашку и подавая его в здоровую руку девушки. — Где же вы обо мне плохого-то успели наслушаться? Я, конечно, знаю, что женсовет работает оперативно, но, чтобы настолько… — Рома вскинул брови, усаживаясь поглубже на диван, и набрал номер Жданова, но гудки сбросились, а механический голос сказал, что: …абонент, вне зоны доступа. — Да возьми ты трубку, самоубийца! — Второй раз слышу про женсовет, а в глаза его ещё не видела. — Катерина принюхалась к чаю. Травяной. Ромашка, имбирь, нотки цитруса. Однако, пробовать его не стала, наслаждаясь лишь запахом и успокаивающим теплом. Стёкла в очках запотели, замутняя окружающее пространство, увидевший это Роман взял лоскут какой-то тряпицы со стола маэстро и стёр конденсат круговыми движениями. — А вы счастливица! — Сказал Роман, повторно набирая номер Андрея, с тем же результатом. — Блин! Знать бы ещё, куда он поехал! — Малиновский потянулся к своему пиджаку на спинке кресла и достал из внутреннего кармана блокнот с номерами. — Так-с… Что к нам ближе всего? — Спросил сам у себя, пристальнее вглядываясь в адреса. — Вы, Катенька, не подумайте, наш женсовет безобидный по отдельности. Очень интересные женщины в нём состоят, а вот, когда они все вместе… Это как… Как… — Гидра? — Подсказала Катерина, догадываясь, в каком направлении идёт мысль вице-президента. — Отсечёшь одну голову… — Роман рассмеялся. — …На её месте сразу вырастет две! Зорко подмечено. Никто им, конечно, головы рубить не станет, но если одну кто-то обидит… Как свора диких… Кошек, набросятся. Кстати, вы некоторых уже видели. Ольга Вячеславовна, например. Самый лояльный наш сотрудник! Работает тут чуть дольше, чем я живу! — Он набрал первый номер, Катерина посмотрела в блокнот: ресторан Авиньон. — Здравствуйте, мне срочно нужен Андрей Жданов. Он может быть у вас, позовите, пожалуйста. Нет? И не было? Хорошо, всего доброго… — Роман положил трубку и перелистнул страницу. — А у вас что с рукой приключилось? — Корочка ранки на тонком запястье уже несколько раз привлекала её внимание, но спрашивать она стеснялась, однако стало настолько скучно, что она решила рискнуть. — Вчера этой раны ещё не было. — А это… Какая внимательность к моей персоне! Я польщён. — Он расплылся в многозначительной улыбке. — Это очень забавная история… Слышали когда-нибудь про такую позу, как «Эйфелева башня»? А там спинка такая… Железная была и… Впрочем, не берите в голову… — А я не только слышала. — Загадочно ответила Катерина, откладывая чашку. — Правда? А вы всё интереснее с каждой минутой… — Сказал довольный Малиновский, набирая следующий номер.

***

Виктория зашла в кабинет Киры, оглядываясь по сторонам. — А что, бой без правил ещё не начинался? Я успею взять место в первом ряду? — Ты о чём? — О твоём Жданове. — Нет никаких боёв, наш шеф укатил на встречу в Техноколор. Мне Катя передавала. — А он один поехал или Наталью с собой прихватил? — Наталью? — Ага… — Какую Наталью? Ларину? Подожди, ты её видела, да? — Да! Внизу, представляешь? Стояла перед входом, требовала Андрея. Я думала, ты в курсе. — Теперь, я в курсе! — Кира вскочила с места и побежала на выход. — Ты куда? — Бои без правил! — Лаконично пояснила она, удаляясь.

***

— Вишневская! — Воропаева вбежала в каморку Ждановской секретарши. — А ну-ка, скажи-ка мне, любезная, куда это укатил твой начальник? — Андрей Павлович? — Подняв взгляд от компьютера и поднимаясь с места, уточнила она. — А ты на кого-то второго успеваешь работать? — Нет, не успеваю. Андрей Павлович уехал в Техноколор на переговоры. Я же говорила полчаса назад. — Прекрасная версия, только не засчитана. Попробуй ещё раз. Итак: Андрей Жданов, уехал… Катерина, тяжело выдохнув, отошла от кресла и жестом указала на своё место, других сидений в каморке пока не было. — Кира Юрьевна, прошу присядьте… — Воропаева хотела бы взбрыкнуть и отказаться, но она так устала, так ужасно устала, что почти повалилась на предложенный стул. В полутьме каморки, ямки под глазами выглядели особенно болезненно. — А почему вы интересуетесь? — Он мой жених! — Взвилась Воропаева на месте. — Я имею право знать. — Так давайте позвоним… — Успели уже за моей спиной обо всём договориться, да? — Катерина молча передаёт трубку с набранным номером Кире Юрьевне. — Здравствуйте, а будьте добры, Анатолия Сергеевича, это из Зималетто звонят. Добрый день, Анатолий Сергеевич, Андрей у вас? Сможете передать ему телефон, мне срочно нужно с ним поговорить… Нет, почему же, я рада вас слышать, просто… — С той стороны послышался голос Жданова, который пристыдил её в подозрениях. — Хорошо, на этот раз тебе повезло! Но тебе ещё предстоит мне объяснить, что здесь делала Ларина! — Кира отключила аппарат и положила трубку на место. — Если я узнаю, что мне опять морочили голову… — Воропаева зарылась тонкими пальцами в короткие волосы, натягивая пряди. — Кира Юрьевна… — Обратилась Вишневская тихим голосом. — «Опять» морочили голову? — Катерине было жаль эту женщину. Она всего на несколько лет моложе Воропаевой, но этот надломленный голос, этот болезненный вид акционерши, старил её почти на десяток лет. Это не любовь. Это необходимость скрепить бизнес. — Почему вы… Терпите? Воропаева хотела вскочить с места и залепить хлёсткую пощёчину секретарше, что совала свой нос в чужие отношения, но… Пять лет назад Кира была перспективной балериной. Её грации завидовали. Её красоту презирали. Её пробивной характер ненавидели. Киру прозвали «снежной королевой». Всякая танцовщица пыталась портить её пуанты, подсыпать порошок ей в колготки, резать или обливать чернилами её балетную пачку. Обувь всегда нужно было проверять на наличие осколков или острых лезвий, а одежду нельзя было оставлять без присмотра. Кира всегда боролась за место под солнцем. Невзирая на условия. Она была обязана.       Тогда, их отношения с Андреем были просто сказочными. Жданов был её принцем в реальной жизни, а не на балетной сцене. Дарил любимые цветы, водил в лучшие рестораны и клялся в вечной любви. Но стоило ей оступиться на одной из тренировок… Травма, больница, обеспокоенный брат и сестра и… Никакого Андрея Жданова. Ни одного визита, ни одного звонка. Казалось, фраза: «С глаз долой, из сердца вон», была создана именно про него.       В Германии она впала в ступор, затем и в продолжительную депрессию, почти не ела и сильно исхудала, не разговаривала. Весь мир потерял краски, и вместе с тем, и смысл. Несколько операций, реабилитация, таблетки, принудительное питание… И только брат с сестрой помогали справиться с тяжёлым состоянием, угрожавшим ей частичным параличом конечностей. Саша иногда передавал пожелания Павла Олеговича о её скором выздоровлении, но она ждала слов от другого Жданова. В один из таких бесцветных, безжизненных, дней её мечта сбылась. Александр принёс ей телефон и она услышала заветный голос любимого, всю жизнь, человека. Брат оставил её наедине с телефоном, прикрывая за собой дверь. Андрей долго извинялся за то, что струсил и ни разу не навестил её в больнице ещё в России, ему было стыдно, что он не звонил сам, говорил, что не знал какие слова в состоянии утешить её и пообещал впредь не совершать таких ошибок. С тех пор настроение улучшилось, депрессия прошла, как наваждение после кошмарного сна, а она сама стала названивать Андрею по тысяче раз на дню. Сашка посмеивался над ней, трепля волосы и говоря, что она спустит весь их семейный бюджет на роуминговые звонки, но по глазам было видно: он радовался этой живости сестры.       По возвращению на родину привычка звонить Жданову, каждую свободную минуту не пропала, а сама Кира начала замечать похолодание в их отношениях, а потом натыкалась на факты измен, то тут, то там. Где-то очередная подружка расскажет, где-то на статью в старом выпуске журнала наткнётся… Но Маргарита Рудольфовна убеждала её, что всё наладится и она ей верила… На пол затхлой каморки закапали слёзы. В установившейся тишине, такой, казалось бы, глухой звук мерещился оглушительным. На макушку опустилась чужая тёплая ладонь. Оторвать бы эту руку с корнем и скормить диким псам, но… Ненависть к новой секретарше Жданова обуславливалась не личной неприязнью к девушке. Нет. Она толком-то и не знала её. Но эта Вишневская выстраивала очередную стену к любимому человеку! Была новым препятствием. Осколком в пуантах. Шрамом на теле, вызывающим отвращение всякого смотрящего! Она только пришла в компанию, а уже покрывает её благоверного и помогает ему врать! — Кира Юрьевна… Хотите чаю? Ромашкового? — Из последних сил Воропаева кивнула, и секретарша ушла. Когда звук поставленной на стол кружки вывел Киру из транса, она уже не выглядела столь плачевно. Глаза высохли, дыхание выровнялось, руки перестали дрожать. Подняв взгляд, она удивилась, обнаружив на столе не только ароматный травяной чай, но и разогретые пирожки в тарелке. — Это мои родители приготовили. У них небольшой ресторанчик домашней кухни недалеко от дома… — Рассказывала Рин спокойным тоном, отвлекая Киру от мрачных воспоминаний. — Вот эти с вишней, эти с абрикосами, а вот эти с клубникой, ну и классика: яблоки с корицей. Вы угощайтесь, они все очень вкусные. Я вас оставлю пока, отдыхайте сколько нужно, не торопитесь. И не переживайте, я никому, ничего не расскажу. — На плечи легла мягкая ткань шали, кажется из мастерской Милко, а вскоре дверь каморки защёлкнулась, оставляя её в благородном, но всё ещё одиночестве.