Marry me, Harry

      Начало его седьмого курса ознаменовалось объявлением о проведении Турнира Трех Волшебников.       Вопреки расхожему мнению, Том счел это весьма своевременной инициативой. Все самые громкие судебные процессы над последователями Гриндевальда как раз отгремели — самое время заявить миру о восстановлении магической Европы после войны и продемонстрировать «единство» и «дружбу народов».       Введение возрастных ограничений тоже было вполне разумно, и давно назрело.       И все же он размышлял. Участие в Турнире принесет ему желаемые почет и известность, а победа — выведет его репутацию на совершенно иной уровень. Да и тысяча галеонов — тоже не шутка. Но участие в Турнире так же несет неприличные риски, и ему придется урезать время, которое он выделяет на подготовку к ЖАБА…       Не говоря уже о том, как унизительно было бы опустить свое имя в Кубок только для того, чтобы не быть выбранным. Маловероятно, конечно, но никто точно не знает, по каким критериям Кубок оценивает потенциал участников, и Том не стал бы полагаться на случай, если бы мог.       В конце концов, его сомнения разрешились благодаря эмоциям, а не холодному расчету. Такое случалось с ним все чаще, когда дело касалось Гарри.       Дверь мастерской захлопнулась позади него, и Том позволил своему самообладанию рухнуть с пронзительным полным агрессии шипением.       — Ого, — Гарри даже не оторвал взгляда от ювелирной наковальни. — Сколько страсти.       Прежде чем Том успел взорваться от возмущения, он в последний раз чиркнул напильником и отложил его на специально расстеленную салфетку. Только после этого Гарри поднял глаза и окинул Тома пристальным взглядом с ног до головы.       Это… приемлемо. Гарри — его жених, а не собачонка. Он не обязан бросать свои все дела при виде Тома — просто отложить их достаточно.       Этого должно быть достаточно.       — Мне уже начинать ревновать?       Вопрос застал его врасплох. При чем тут?.. Ах, да. «Страсть».       — Смешно!       Гарри усмехнулся, будто это и впрямь было забавно, и встал из-за стола.       — Ладно, без шуток, что случилось?       — Долохов случился, — Том пока не был готов вернуться к человеческой речи: ни морально, ни физически.       Его голосовые связки сковало от избытка кортизола, превратив гортань в натуральную змеиную голосовую щель.       — Antoshka? — растерялся Гарри. У них с Антонином Долоховым сложился странный вооруженный нейтралитет, где они оба явно друг друга уважали, не соглашаясь практически ни в чем и никогда.       — Не зови его так!       — Это еще почему?       — Я не, — в последний момент Том заменил слово «желаю» на, — готов слушать, как мой жених называет другого мужчину ласковым именем.       Гарри вмиг растаял.       Поначалу он очень остро реагировал на малейшие признаки ревности, но с тех пор, как Том нашел правильные формулировки, его как подменили.       — На самом деле это скорее дразнящее имя, чем ласковое, но… Не важно. Чего не сделаешь ради любви? — Том не обманулся легкомысленными ужимками другого.       Чрезмерная драматичность как защитный механизм была знакома любому уважающему себя слизеринцу. Блэки об этом позаботились.       — Так что Антонин учудил?       — Он высказал мнение, что ты единственный достойный чемпион от Хогвартса, — невозмутимо произнес Том. Ради собственного душевного спокойствия он воздержался от прямого цитирования. — И что ты намеренно отказался выдвигать свою кандидатуру, чтобы оставить другим участникам пространство для конкуренции.       — Ну, это не безосновательное предположение. У меня есть репутация, согласись?       Действительно. Гарри в шестнадцать лет сошелся в битве с могущественным Темным Лордом — и победил. Чудовищной ценой, которую не должен был платить, но победил.       И обычно Том испытывал одну лишь удушающую гордость, когда люди отдавали должное его жениху. Но.       — … Слова Долохова подразумевали, что я тебя не достоин. Что я не ровня тебе.       — О.       «О»?! И это все, что он может сказать?!       Как не вовремя Гарри решил вспомнить, что у него есть такт!       — Думаю, он не имел это в виду.       — Смею надеяться, что нет. Потому что, в противном случае, он идиот, ведь очевидно: я могу взять тебя в любой день!       Вместо того, чтобы глубокомысленно согласиться, как он должен был, Гарри прыснул и мигом проглотил смех.       Его губы сжались в жесткую линию, которую Том давно научился отличать от настоящей серьезности. Насупившись, Гарри степенно кивнул.       — Конечно.       Это… Непонятная реакция. Еще год назад, к стыду своему, Том воспринял бы этот смех очень остро и даже, ах, близко к сердцу. Но Гарри неоднократно доказывал, что видит в Томе никого иного, кроме как равного себе.       Так что же могло стать поводом для смеха?       Деликатно Том коснулся тонкой нитью своего сознания края чужого искристого присутствия.       И тут же отпрянул, как ошпаренный.       — …В бою!!!       Подсмотренные в чужом разуме образы будто отпечатались на обратной стороне его век, будоража кровь.       Нет! Ничего подобного! Все вот это — только после свадьбы!       — Конечно.       Гарри, бессссстыдник, только медленно наклонился ближе и улыбнулся, да так томно, что сразу стало ясно — он имел в виду вовсе не драку.       Том отступил на шаг. Потом, на всякий случай, еще на один.       Не подумайте, он не убегал. Просто у него внезапно возникли очень срочные дела.       — Том? — смягчился Гарри, обеспокоенно. — Мой нежный аспид… Так ли важно, что говорит Антонин? Я считаю тебя самым достойным. Вне всякой конкуренции! Ты же знаешь, да?       … Конечно.       — Долохов не единственный, кто так думает.       — Ну и пошли они лесом! Запретным, — очаровательно уточнил юноша.       Насколько, должно быть, легче жить, когда можешь просто отмахнуться от любого оскорбления, словно оно ничего не стоит…       Увы, Том Риддл, в отличие от «Гарри» Поттера, Принципа Смерти и Наследника Олигархического Дома Певереллов, не может себе этого позволить.       Пока.       — Ты прав. Я даже подскажу им дорогу — исключительно по доброте душевной.       Гарри в ответ рассмеялся своим визгливым лающим смехом безо всякого стеснения. Как тут не улыбнешься ответ?       Но, наперекор себе, Том увернулся от цепких объятий развеселившегося жениха — перед ним стояла важная задача. И чем скорее он это сделает, тем скорее сможет вернуться к своему Гарри.       Том Риддл намеревался опустить свое имя в Кубок Огня.       Нет, не так.       Том Риддл намеревался стать Чемпионом Хогвартса в Турнире Трех Волшебников и победить.