Исчезнувшие

Конец — это всегда начало.

Это была последняя капля. Терпение Гермионы Джин Грейнджер официально иссякло. Если бы ей платили за потраченные в Министерстве время и молодость, она бы на вырученные деньги смогла прикупить себе неплохой трехэтажный дом с несколькими спальнями и большим садом на заднем дворе. Бесконечная рутина, состоящая из фальшивых улыбок и напускной вежливости, довела в один прекрасный момент Грейнджер до ручки. Знала ли она, что однажды этот день настанет? Конечно, знала. Это чувство посеяло зерно сомнения в ее сознании еще в момент принятия приглашения на стажировку в Министерство с щедрого плеча министра Бруствера. Она потратила несколько лет на жизнь, которая ей претила, на людей, которые ей были безразличны, и на званные ужины, с которых она в большинстве своем уходила голодная и насквозь пахнущая дорогими сигарами и терпкими одеколонами. Порой не одна. Гермиона пыталась навязать себе образ, который был ровно противоположен состоянию ее души и ей самой в целом. Никто не видел внутренней борьбы героини Второй Магической. Все считали, что она на своем месте. Даже Гарри, который вписался в это общество куда охотнее нее, Джинни, периодически появляющаяся на званных мероприятиях с ним под руку, и Рональд, который больше всего этого желал, поскольку слишком много лет жил в тени собственных братьев. Чаша терпения Грейнджер заполнилась до края в момент, когда на очередном ужине, устроенном в честь очевидной для нее ерунды, один из представителей высшего класса счел отличной идеей попытаться залезть ей под юбку. Получив напитком в лицо, нетрезвый низкорослый болван разразился праведной руганью, которая не успевала долетать Гермионе даже в лопатки. Она покидала зал с гордо поднятой головой, цокая тонкими шпильками по каменному полу. Подол лилового платья развевался за ее прямой спиной. Дышать ей становилось все легче с каждым шагом. Она знала, что больше не придет ни на одно подобное мероприятие. И что порог Министерства она тоже не переступит. Уйти оказалось не так просто, Бруствер закидал ее письмами с просьбой остаться и предлагал должность выше, поскольку понимал, как лицо героини Второй Магической помогало ему устанавливать порядок в высшем слое магического сообщества. Как помогало ему договариваться, едва тонкая рука Грейнджер по его указке опускалась на тучное плечо объекта его пристального контроля. Гермиона была непреклонна. Она поняла, что эта жизнь — совершенно не для нее и приняла решение убраться из «светского общества» подальше. Гарри и Рон спокойно приняли ее выбор, не уговаривали, не настаивали. Трио существовало и по сей день, просто дороги у них всех были теперь свои. Мальчики давно ее не знали, не понимали ее жизни, не интересовались ею так, как хотелось бы самой Грейнджер. Гермионе лишь со временем стало понятно, что прошлых доверительных отношений не вернуть. Она сама перестала о себе рассказывать. Ей не хотелось, чтобы мальчики знали, в кого ей пришлось превратиться под гнетом Министерства. А еще ей было стыдно. Стыдно, что она предала саму себя и приняла условия игры послевоенного времени, заткнув голос собственной гордости и принципов. Грейнджер было двадцать семь, она потратила немало лет на жизнь, которая ей претила, пришло время прислушаться к себе и идти своим путем. Собрав вещи, в середине осени Гермиона переехала в небольшое поселение на окраине Магической Британии и приобрела одноэтажный дом. Сбережениями она обладала, эта покупка не ударила по кошельку волшебницы, оставалось самое сложное. Бросить все силы на поиски себя, прислушаться к внутреннему «Я» и постепенно отыскать дело, которое было бы ей по душе. Около двух недель она старалась обжиться на новом месте, много гуляла по окрестностям, обставляла дом, высыпалась, иногда знакомилась с соседями, записалась в местную библиотеку и наконец стала больше читать. День ото дня она медленно пыталась встать на путь исцеления и глубоко верила в то, что все делает правильно. Вдали от суеты и безумного ритма сердца Магической Британии она стала лучше себя чувствовать, перестала ощущать себя объектом пристального внимания, особенно со стороны мужчин, и все больше принимала мысль о том, что такая жизнь — именно то, что ей нужно, после всех пережитых ужасов Второй Магической Войны. Постепенно она начала нуждаться в обществе живых людей и работе в целом, пусть переписки с ребятами и подругами, какими бы они ни были, поддерживали в ней необходимую энергию. По этой причине она и решилась зайти поужинать в паб, который постоянно обходила стороной все предыдущие дни. Колокольчик звякнул над дверью, в лицо ударил поток теплого воздуха. Гермиона стянула шапку и, тряхнув волосами, убрала ее в сумку. Бармен — молодой волшебник с неопрятной шевелюрой, но харизматичным лицом, — улыбнулся ей и помахал рукой. Грейнджер вежливо кивнула. — Чего желаете? — тут же поинтересовался бармен, не успела Гермиона сесть. — Поужинать, — оставила она вещи на барном стуле, усевшись на соседний. — Это всегда пожалуйста, — протянул он ей меню. — Выпить что-нибудь желаете? Гермиона снова вежливо кивнула. — Двойной скотч, — будничным тоном отозвалась она. — Со льдом, пожалуйста. Лицо бармена на мгновение вытянулось. Не укладывалось у него в голове, что такая утонченная крошка может пить что-то крепче кофе с молоком. Грейнджер сделала вид, что не заметила его реакции и принялась изучать меню. Она привыкла к тому, что ее воспринимают совсем не так, как она ведет себя на самом деле. На чужое мнение ей стало плевать довольно давно. — Курить тут можно? Бармен снова расширил глаза и молча поставил перед посетительницей пепельницу. Да, плевать стало и правда давно. Кормили тут недурно, скотч тоже был не так плох, а посетителей было не так много, что не могло не радовать. Грейнджер не любила большое скопление людей, поэтому и миновала это заведение все эти две недели. Однако есть в одиночестве довольно быстро надоедает, а пить без компании, даже всего стаканчик за ужином, это уже дурной тон. Плотно отужинав, Гермиона довольно выдохнула и допила скотч, схватив языком напоследок последний подтаявший кубик льда. Она была рада посетить это заведение, а немногословность бармена обеспечила ему хорошие чаевые и немое обещание Грейнджер сюда вернуться. — Спасибо, — удивился парень, принимая плату за ужин. — Уборная у вас где? — Поверните там направо, — указал он. — Только осторожно, доска последние пару недель неспокойна. Гермиона нахмурилась. — Что за доска? Бармен радостно улыбнулся. Наконец решилась заговорить! После двойного скотча и двух выкуренных подряд крепких сигарет перед ужином и после него он даже боялся рядом с этой посетительницей стоять. — Вы ведь у нас недавно? — попытался он завести разговор издалека и протянул руку. — Я — Джоуи. — Гермиона, — постаралась радушно представиться она, но свою руку не подала. — Так что за доска? Джоуи спрятал ладонь за спину. — Продемонстрирую? — Да, было бы славно, — истратила весь свой запас любезности Грейнджер и подарила бармену слабую улыбку. Парню этого было достаточно. Он весь расцвел, поднял дверь, вышел из-за стойки и указал Гермионе в коридор перед собой. Грейнджер подошла к повороту и осторожно выглянула. Глаза волшебницы расширились от удивления и неожиданности. Вдоль длинной стены висела продолговатая пробковая доска. На ней, словно мотыльки, беспокойно порхали бумажные конверты, пуская искорки от каждого движения и тем самым беспокоя соседей. Бумажные заколдованные предметы словно не могли найти себе места, без конца меняя свое положение. Едва Гермиона сделала шаг к доске, те всполошились еще сильнее. — Что это?.. — Это доска объявлений нашей деревушки, — смягчил ответ Джоуи. — Слегка модернизированная, мы же стараемся идти в ногу со временем. Гермиона издала смешок. Он был искренним, даже притворяться не пришлось. — Как она работает? — не могла наглядеться на беспокойные конверты Гермиона. — Здесь можно найти все, что готовы предложить жители нашего поселения. И можно отыскать все, что ищете именно вы, — загадочно произнес бармен. — Можно найти жилье, работу, друга, — парень замялся, — вторую половинку… Грейнджер фыркнула. — Что, скажем, ищете вы, Гермиона? Она скрестила на груди руки, все еще наблюдая за мелькающими письмами, и решила проигнорировать вопрос. Она пока и сама не понимала, что на самом деле ищет. — А как мне понять, кому принадлежит конверт? Джоуи протянул руку, указывая на один замедлившийся зачарованный предмет. — На каждом конверте есть инициалы имени и фамилии, только они могут стоять в хаотичной последовательности по желанию дающего объявление. Внутри конверта — жилье, работа, друг, муж или жена — что угодно. Однако доска все равно зачарована таким образом, что вы сможете выбрать именно то, что вам правда нужно. Гермиона завороженно смотрела на конверты. Она большую часть жизни провела в мире магии, но давно не испытывала такого трепещущего чувства перед волшебством. Это поражало. Послышался звонок с барной стойки. Пришел клиент. — И да, — поспешил к нему Джоуи, — вы сами тоже можете оставить объявление, все необходимое на том столике! Джоуи оставил Гермиону наедине с волшебной доской объявлений. Грейнджер не решалась подойти к ней ближе добрые пять минут. Чего же она правда хотела? Точно не жилье, этим она обзавелась. Друзья у нее были, пусть и далеко. Воздыхатели тоже присутствовали, в партнере она не нуждалась. Работа? Пожалуй, да. На этом и стоило сконцентрироваться. Гермиона вздохнула и шагнула к доске. Конверты дрогнули, на миг замерев, а затем начали хаотично порхать по всей доске, выпуская искры повсюду. Гермиона попятилась, не на шутку испугавшись столь сильной яркости. — Используйте замедляющее, доска последние две недели сама не своя! — появилась голова Джоуи в проходе и тут же скрылась. Гермиона вынула палочку и точным движением нарисовала руну, едва шевельнув губами. Вспышка вырвалась из кончика палочки, и конверты повиновались. Замедлившись, они в плавном темпе продолжили свое движение. Грейнджер наблюдала за ними, снова ближе подобравшись к доске. Наконец среди всех бумажных зачарованных предметов выделился один. Прочие словно расступились перед ним, освободив место. Гермиона подошла к доске вплотную и склонила в сторону голову, чтобы рассмотреть внимательнее инициалы. Темными чернилами аккуратным, наклонным почерком были написаны три буквы: «STS» Гермиона взяла конверт с доски, и сияние остальных тут же прекратилось. Она что, действительно взяла то, что ей нужно? Девушка хмыкнула, повертев конверт в руках. Ничего, кроме трех букв, на нем не было. Ее распирало любопытство, однако физиология оказалась сильнее. Спрятав конверт в задний карман джинсов, она наведалась в уборную в первую очередь. Время уже было позднее, паб постепенно заполнялся посетителями. Гермионе не хотелось повышенного внимания, поэтому, поблагодарив Джоуи, она собралась и вышла в холодный осенний вечер, завернувшись в шарф. Она прогулялась по пустынным улицам и решила зайти в небольшой сквер, чтобы выкурить на сон грядущий сигарету и под светом фонаря утолить свое любопытство. Усевшись на лавку, Гермиона подожгла кончик сигареты и достала из кармана заветный конверт. Сделав плавную затяжку, она снова остановила свое внимание на инициалах и даже провела по ним пальцем. Было что-то крайне увлекательное и загадочное в таком взаимодействии между людьми этого маленького поселения. Хмыкнув, Грейнджер вскрыла конверт и вынула оттуда вдвое сложенный лист. Владелец письма был предельно конкретен и немногословен. Текст письма содержал всего пару предложений: «Работа: помощник в лавку на испытательный срок. Требования: законченное образование, исполнительность, немногословность. Адрес: &&&» Гермиона перечитала письмо несколько раз, пока докуривала сигарету в ночной тишине осеннего сквера тихой деревеньки на окраине Магической Британии. Потушив бычок об каблук ботинка, Грейнджер сунула конверт в карман и побрела в сторону своего дома, намереваясь пораньше лечь спать. Кажется, на завтра у нее появились дела. И пришло время для первого собеседования. Спалось ей на удивление хорошо, видимо, благодаря плотному ужину. Утро выдалось пасмурным и прохладным, на желтоватой траве во дворе виднелся иней. Ночью подморозило. Гермиона собиралась без спешки, чему поразилась и сама. Видимо, новая жизнь и правда помогла ей наконец замедлиться. Закрыв дверь, Гермиона побрела по тихим улочкам, сверяясь то с адресом в письме, то с табличками на обветшалых домах. Получаса не прошло, как она наконец добралась до нужного ей строения. Сориентироваться помог местный пожилой волшебник, странно крякнув, едва она назвала необходимый ей адрес. Расспрашивать о реакции Гермиона не посчитала нужным, мало ли что случайный незнакомец думал. Остановившись у двери, Гермиона обвела взглядом фасад дома. Скромно и совершенно непримечательно. О большом заработке не могло быть и речи, но она ни на что подобное и не рассчитывала. Раз волшебная доска объявлений преподнесла ей именно этот конверт, это что-то да значило. Разве нет?.. Она трижды постучала в дверь и отошла на шаг назад. Сначала по ту сторону двери царило лишь безмолвное молчание, но затем послышались тяжелые шаги. «Мужские», — тут же заключила Грейнджер и заочно расстроилась грядущей встрече. С другой стороны, не всю же теперь жизнь сторониться людей. Да, магическое сообщество оказалось пестрым и манящим снаружи, но полностью гнилым внутри. Это ведь не значит, что и в любых других местах волшебного мира все настолько же прискорбно? Верно? Дверь неприметного дома открылась, и Грейнджер так и застыла на месте. Одновременно с ней замер и хозяин конверта, который Гермиона все еще держала в руке. — Э, — только и смогла промолвить она. — Немногословно, — также вместо приветствия отозвался ее давний знакомый. Грейнджер прищурилась, снова подняв письмо к глазам и сверившись с адресом, после чего бросила руку вниз и сконфуженно улыбнулась. Подумать только, это же просто невозможно. Гермиона так бежала от прошлого, что не заметила, как оно зацепилось за полу ее пальто и проехало вместе с ней сотни миль в отдаленную деревушку на окраине магического мира. — Профессор, — хрипло произнесла она от долгого молчания, — рада видеть вас. Северус Снейп, который явно не разделял тех же чувств, шумно вздохнул, по прежнему не зная, захлопнуть дверь прямо сейчас или немного погодя. Он потратил много сил, чтобы избавиться от последствий всего произошедшего с ним во время Второй Магической. Ему пришлось знатно похлопотать, чтобы замять дела в Министерстве и спрятаться подальше от всех. Он подписал определенное соглашение с министром Бруствером, которое обязывало бывшего директора Хогвартса, Пожирателя и героя войны в одном лице выполнять ряд условий, чтобы прожить остаток дней в тишине и покое. Последние несколько лет он недурно справлялся, на какое-то время даже решил, что прошлое наконец оставило его в покое, но нет. Вот оно. Стоит на его пороге спустя много лет. Он не мог не узнать Грейнджер, пусть и не с первого взгляда. Она стала гораздо старше. Сколько же ей? Двадцать семь, если он правильно произвел расчеты. Худощавая, с довольно резкими чертами лица — от подростка в ней ничего не осталось. Темно-русые брови слегка сведены на переносице, взгляд отрешенный отчасти, пусть в нем и плещется едва заметно непонимание и даже некоторая взволнованность от внезапной встречи. Длинные волнистые волосы забраны в небрежный большой пучок и зафиксированы длинной китайской палочкой с тремя переливающимися зелеными камнями, болтающимися на цепочке. Грейнджер выглядела уставшей. Круги под глазами являлись прямым тому подтверждением. Что она забыла в этом Мерлином забытом месте? Как нашла его? Искала ли или случай привел?.. Ему вдруг даже стало интересно, как это вообще получилось. Разговаривал он с людьми нечасто, так что против внезапного общества почти ничего не имел, да и злость на мир за последние годы слегка поутихла. Отшельнический образ жизни приложил к этому свою руку. Он лишь надеялся, что вовремя вспомнит былое и выставит незваную гостью со всем присущим ему когда-то снобизмом, если того потребуют обстоятельства. — Проходите, — не глядя на нее, хриплым низким голосом произнес он и направился в дом, оставив дверь открытой. Гермиона ненадолго осталась на пороге, снова сверила адрес в письме с номером дома и все же вошла внутрь, прикрыв за собой дверь. Первое, что она заметила, не обстановку вокруг, а запах. Весь дом был наполнен терпкими ароматами калейдоскопа трав. Нос забился моментально, и Грейнджер была уверена, что даже пяти минут здесь будет достаточно, чтобы пропахла вся ее одежда. Однако ароматы не отталкивали, так что все было вполне сносно. Она прошла по узкому коридору и вышла в небольшую комнату, посередине которой находилась широкая стойка, заставленная различными склянками. Позади не — вдоль стены — были повешены полки, также забитые до отказа подобными вещами. Северус тихо кашлянул, и Гермиона повернулась к нему. Он уселся в кресло у камина и протянул руку к стоящему рядом, приглашая гостью присесть. Гермиона коротко кивнула и осторожно села на мягкое сидение, опустив на колени руки. Было странно находиться рядом с таким человеком, как Снейп, но при этом не испытывать неловкости. То ли она изменилась, то ли он. Однако очевидной разницы невозможно было не заметить. Она не ощущала на себе цепкий взгляд бывшего преподавателя, как это было в школе. Взгляд его не был колючим, как раньше, скорее отрешенным. Уставшим, разочарованным в самом понятии собственного существования. В этом они, пожалуй, и были похожи. — Не ожидал в подобном месте увидеть кого-то… Северус осекся, неопределенно взмахнув рукой, и снова кашлянул. Гермиона нахмурилась, наблюдая за ним. Мужчина коснулся горла и поправил высокий воротник. Грейнджер успела заметить какую-то темную полосу на его шее и тут же отвела взгляд. Она помнила их последнюю встречу. В то мгновение, второго мая, она думала, что он действительно умер. Лишь спустя время Гермиона услышала ненароком сплетни в Министерстве о том, что профессор выжил. Она восприняла новость равнодушно, но что-то дрогнуло внутри от мысли, что Северус Снейп оказался способен обмануть саму Смерть. Однако без последствий Костлявую не обводят вокруг пальца. Грейнджер помнила кровавое месиво на шее профессора. Видимо, отголоски битвы за жизнь оказались суровыми. И теперь профессор Снейп живет дальше, вот только главный вопрос в другом. Остался ли он прежним после пережитого? Определенно нет. — Из прошлой жизни? — нашлась с ответом Грейнджер, закончив вопрос за него. Северус кивнул и постарался снова незаметно прочистить горло, чтобы продолжить разговор. Грейнджер впервые за долгое время испытала тупую боль за ребрами. Ей было жаль его. Жаль, что жизнь, которая и без того всегда была к нему несправедлива, нанесла очередной сокрушительный удар. — Я не специально вас искала, не подумайте, — решила начать свой монолог Гермиона. — Просто так решила доска объявлений в пабе, в который я вчера зашла, — достала она из кармана письмо и протянула Северусу. Тот недоверчиво принял из рук Гермионы конверт и увидел свои инициалы. Удивительно. Если честно, Снейп и не рассчитывал, что кто-то к нему придет. Пришлось поломать голову, чтобы добавить в зачарованную доску свое заклинание, которое отпугнуло бы любого нормального человека. Он рассчитывал, что, если повезет, к нему придет какой-нибудь старик вдвое старше него или старуха, но никак не двадцатисемилетняя бывшая студентка. Не могла она так разочароваться в жизни, он не мог в это поверить. — Невозможно, — негромко произнес он и снова замолк. Недуг можно подчинить себе, Снейп способен его контролировать и даже научился с ним уживаться. Если честно, он и говорить мог куда лучше, дрянные бумажки из Мунго оказались бесполезными и лишь раззадоривали тревогу. Однако практики не хватало. Он почувствовал себя жалким и захотел выставить Грейнджер за дверь. Ему было невыносимо, что кто-то видел его таким. Что она видела его таким. — Вполне себе возможно, — спокойно ответила она. — Вам нужен помощник, под все критерии я подхожу. Трепаться не особо люблю, это в прошлом, — Гермиона печально улыбнулась. — Возьмете меня? Северус глядел на огонь, потирая пальцами подбородок. Помощник и правда нужен. Не столько для работы, сколько для присутствия человека рядом. Отшельничество угнетает со временем, кто бы что ни говорил. Первые пару лет он наслаждался им от всего сердца, но годы все шли, и былой энтузиазм сменился тупым чувством одиночества. Он привык с ним жить, но в какой-то момент оно стало невыносимым. — Плачу́ мало, — коротко произнес он, не глядя на нее. Это удалось сказать почти достойно. — Я сюда не за деньгами приехала, — пожала она плечами. Северус вдруг повернулся к ней и впился взглядом в лицо Гермионы. — Зачем тогда? Чем короче, тем лучше. Снейп сглотнул. Живой интерес к чему-либо был нечастым гостем в его повседневности. Лицо Гермионы было бледным и мерцающим. Оно магически освещалось языками пламени в этом темном помещении, куда почти не проникал солнечный свет. Существовать в сумерках было проще по многим причинам. — За ответами, — коротко произнесла она под стать своему собеседнику. Северус смотрел на нее, отмечая, как пусты и печальны эти карие глаза, обрамленные густыми темными ресницами. Забраться в самую глушь человек решает точно не от хорошей жизни. Последствия войны у каждого свои. — Мне остаться или прийти завтра с утра? — нарушив молчание, произнесла Гермиона, по-прежнему не отводя от Северуса взгляд. Снейп медленно смежил веки и откинулся на спинку кресла. — Завтра. Гермиона кивнула и поднялась с места. — Тогда до завтра, профессор Снейп. Северусу захотелось открыть глаза, подняться на ноги и велеть ей не называть его так, но у него не хватило на это сил. Короткий разговор вымотал его, он слишком давно не общался с людьми. Даже продажами занималась магия, он действительно разучился контактировать с миром. Поэтому он только кивнул и не открывал глаз до тех пор, пока входная дверь не закрылась. Едва это произошло, он поднялся на ноги и подошел к маленькому окну, выглянув на улицу. Пришлось сморщиться от яркого света. Гермиона шла вдоль дороги спиной к нему. Ни разу не обернувшись. Северус подошел к стойке, вынул из-под кассы пачку сигарет и, взяв одну из них, прикурил, крепко затянувшись. Курение стало одной из его отдушин после Второй Магической и бросать он не был намерен. Он снова подошел к окну, чтобы понаблюдать за постепенно удаляющейся спиной Гермионы Грейнджер, и выпустил из легких дым, который курчавым сизым облаком закрутился в лучах дневного света, падающего через стекло. Из всех возможных людей магия привела в его дом именно Гермиону Грейнджер. Северус не знал пока, как ему на это реагировать. Понимал только, что эту девушку Северус Снейп совершенно не знал, раз магия доски объявлений выбрала ее. Северус потушил остатки сигареты и, выпустив дым через нос, направился в мастерскую, намереваясь проторчать там до самого заката, чтобы за работой как следует подумать. Завтра Грейнджер вернется, и он впервые поймал себя на мысли, что этот факт не приводит его в бешенство. Видимо, в глубине души он просто понимал, что с магией спорить бессмысленно. Если она что-то выбрала, ты просто смиренно принимаешь ее решение. Магия все знает и понимает лучше смертных, которые глупо полагают, что руководят процессом. На самом деле, ведомые именно волшебники. Пользуясь услугами неведомых сил, они не понимают последствий и не платят по счетам. А они всегда приходят. И счета, и последствия. Когда ты жив или когда уже мертв. Через неделю, месяц, год или десятки лет, но приходят. Магия дает и забирает. Именно она руководит балансом. Поэтому Северус Снейп не стал играть с судьбой. Она привела в его дом Гермиону Грейнджер, а он ее впустил. И только Мерлину известно по какой причине. Серое небо стало плотнее. Начался дождь. Остаток светлого дня Грейнджер провела на улице, несмотря на непогоду. Легкое заклинание на кончике палочки — и погодное явление уже было не помеха. Она бродила до темноты по узким улицам деревни и ее окраин и без конца курила, пока не проголодалась так, что начало сводить желудок. Она постоянно думала о том, как нашла спустя столько лет знакомое лицо на окраине магического мира. Гермиона прокручивала десятки вариантов, но так и не смогла найти ответ. Сдавшись и зверски проголодавшись, она вернулась во вчерашний паб, чтобы повторить понравившуюся ей трапезу. Тот же бармен Джоуи встретил ее с базовой улыбкой и повторил вчерашний заказ. На всякий случай он уточнил по напитку снова, но заказ Гермионы был прежним. Парень сжал губы и поставил перед посетительницей двойной скотч со льдом. Гермиона не хотела говорить, только лишь поесть, и всем своим видом показывала, что не заинтересована ни в чем другом, однако говорливый Джоуи не сдержался. — Вы представляете, Гермиона, доска наконец затихла, — вдруг произнес он. — Облегчение то еще, а то шум стоял две недели невыносимый. Грейнджер даже жевать перестала. Нахмурившись и проглотив кусок, она-таки подарила свое внимание бармену. — О чем ты? — Затихла она говорю, стала прежней, — повторил он. — Конверты ведь как маяки, знают, что получатель всегда близко, местный, вот и дрейфуют в своем ритме, — добавил Джоуи. — А эти две недели сами не свои были. Аресто моментум только и успевал использовать. Гермиона слепо посмотрела перед собой и сделала глоток скотча. Две недели назад она сюда переехала. Вопросов к магической доске у Гермионы не было, а вот к самой магии определенно были. Ответов не было. В очередной раз. Загадка снова поставила Грейнджер в тупик. Почему именно в эту деревню, почему в этот паб, почему именно эта доска, почему это письмо и почему… Почему Северус Снейп?.. Гермиона не доела ужин, но допила скотч, расплатилась снова с чаевыми и направилась домой. Думать больше не хотелось. Лишь забыться сном после длительной прогулки, а завтра занять руки и быть при деле. Только это ей сейчас нужно. Это и больше ничего. Следующим утром Гермиона стояла в конце улицы, откуда открывался вид на дом Северуса, и медленно курила, с прищуром глядя перед собой. Что ее ждет в этой новой жизни? Что ждет от повторного знакомства с человеком из прошлого? И что ей вообще следует делать? Наверное, пройти пойти вперед для начала. Просто вперед. Затушив сигарету и бросив в кювет, Гермиона зарылась носом в шарф и, опустив руки в широкие карманы куртки, направилась в дом профессора. Она задержалась на пороге с четверть минуты и постучала. Ответа не было. Надавив на ручку, та поддалась, и дверь открылась. Гермиона заглянула внутрь, снова ощутив калейдоскоп из запаха различных трав. — Профессор?.. Ответа не последовало. Зная нехитрую дорогу в гостиную, Гермиона прошла вдоль коридора и оказалась в теплом помещении. Поленья в камине почти прогорели. Грейнджер огляделась и повела носом. Нахмурившись, повторила это снова. Нет, не показалось. Табак. Крепкий, но довольно дешевый. Раз профессор разделяет ее привычку, может, стоит преподнести ему в качестве приветственного бонуса нормальных сигарет, а не ту дешевую дрянь, которую он курит. Размышляя о чем-то своем, она не сразу заметила, что за приоткрытой дверью, ведущей в соседнюю комнату, присутствует какое-то движение. Глазея по сторонам, Грейнджер вздрогнула всем своим существом, когда увидела в проходе двери силуэт профессора. — Я испугалась, — вместо приветствия произнесла она. — Ваша проблема, — коротко ответил он и вошел в гостиную, прикрыв за собой дверь. Грейнджер дернула уголком губ против воли. Уж лучше так, чем лживые улыбки и пустая лесть. Она заметила на руках профессора, которые тот тут же спрятал за спину, черные перчатки. Они молча стояли, глядя друг на друга. Два незнакомца в одном доме. Два призрака прошлого в сером настоящем. Гермиона Джин Грейнджер — девушка с потерянным временем, которая пытается убежать от самой себя. Северус Тобиас Снейп — послевоенный калека-отшельник, который зачем-то дал ей работу. — С чего начать? — первая прервала она молчание. Северус сжал за спиной руки в замок. Послышался характерный звук резиновых перчаток. Повторное присутствие живого человека в одиноком доме слегка выбило его из колеи. Он смотрел на Грейнджер и без конца задавал себе вопрос: «Что ты, черт возьми, тут забыла?», но вместо этого вслух лишь: — Переберите архив. Снейп кивнул в угол комнаты с пятью коробками, небрежно поставленными друг на друга. Грейнджер глянула на них мельком, снова вернула свое внимание Северусу и молча кивнула, начиная снимать куртку. Северус вернулся в свою мастерскую и закрыл за собой дверь. По крайней мере, она не солгала на «собеседовании». Не треплется. Тяжело вздохнув, Северус попытался снова погрузиться в работу, но это оказалось не так просто. Он чувствовал присутствие живого человека за стенкой. Это и будоражило, и раздражало по странной причине. Затворничество и желание открыть для себя общество хотя бы одного человека постепенно начинало в нем безвременную борьбу, как и в любом другом моменте его жизни. Грейнджер села в кресло и, поудобнее расставив ноги, придвинула к себе первую коробку. Чеки за оплату, накладные поставщикам, наброски растений, страницы книг, куча счетов за последние шесть лет, договора, какие-то личные документы — все в одной куче. Вздохнув, Гермиона забрала в пучок волосы, закрепила их китайской палочкой и принялась за дело. Она классифицировала в разные стопки каждый документ и лист, который попадал ей в руки. Если честно, такая смена деятельности Грейнджер радовала. Она работала руками, голова ничем лишним не была забита. Она даже испытывала некоторое подобие спокойствия. Физический труд, какой бы он ни был, по-своему исцеляет. Разобрав до конца первую коробку, Гермиона покрутила шеей, опустив на нее руку. Затекла. Поднявшись с места, она слегка размялась и решила выйти на улицу покурить. Она на мгновение посмотрела на дверь. Не станет же она отпрашиваться у Снейпа на перерыв, верно? Взяв куртку, она на ходу застегнулась и вышла на крыльцо. Первая затяжка принесла моментальное удовлетворение. Хорошо, когда делаешь перерыв в несколько часов от сигарет, появляется наслаждение. Похолодало. На улице не было ни души. Грейнджер слушала тишину и шум ветра. Голова впервые за долгое время не ломилась от мыслей. Да, подумала она, именно такой образ жизни и выбирают на двадцать седьмом году жизни. Горько усмехнувшись, Гермиона выдохнула сизый дым и, затушив сигарету, вернулась в дом. Дверь в комнату, куда с утра ушел профессор, была приоткрыта. В глубине дома слышалось движение. Туда Грейнджер не ходила и не испытывала желания этого сделать без приглашения хозяина. Усевшись в кресло, она продолжила работу, засучив рукава. — Думал, вы ушли. Гермиона подняла взгляд, держа в руках очередную бумагу. Северус стоял у стойки-стола с чашкой в руках. Грейнджер пожала плечами. — Нет, с чего бы? Северус неопределенно сморщился и тихо прочистил горло. — Здесь тоскливо. — Вполне сносно. Снейп помолчал, думая о чем-то своем, и отвел взгляд, постучав указательным пальцем по чашке. Тишина между ними не раздражала, не угнетала и не причиняла дискомфорта. Складывалось впечатление, будто если и молчать, то в такой компании. — Чаю? — Если вас не затруднит. Северус снова скрылся в дальней комнате. Гермиона смотрела ему вслед. Она пыталась понять, что она на самом деле думала о таком человеке, как Северус Снейп, но не могла найти ответа. Он был близко, но далеко. Совсем как ее понимание собственной жизни. Профессор вернулся в гостиную и протянул Грейнджер чашку. — Благодарю. — К чаю ничего нет, — постарался быстро и тихо проговорить он и кашлянул. — Не переживайте, я к вам не чай пить пришла, — ответила она и сделала большой глоток, посмотрев на едва тлеющие угли в камине. Чай был некрепкий и без сахара. Пресный и не настоявшийся. Грейнджер даже не почувствовала этого и сделала еще один глоток. Они сидели на соседних креслах в маленьком доме на краю мира и пили в молчании невкусный чай. Это была та самая точка. Точка финиша и старта. Конец, который стал началом. Только они оба еще об этом не знали. — Пойду, — спустя несколько минут произнес Северус. — Я тоже продолжу, благодарю за чай. Только когда Северус снова скрылся за своей дверью, а Грейнджер снова взяла в руки документы для разбора, последняя вдруг замерла и посмотрела на закрытую дверь. Стоп. Нет. Тут что-то не так. Да, война и послевоенное время сделало из них других людей, но если свою историю Грейнджер знала вдоль и поперек, то история бывшего профессора была для нее за семью замками. Он почти не говорил с ней, но молчал постоянно. Снейп по жизни обладал колкой немногословностью, но сейчас от холодности не осталось и следа. Он словно искал присутствия человека в своей жизни, нуждался в живом существе рядом. Однако совершенно не знал, как с этим самым существом говорить. Гермиона посмотрела на пустую чашку перед собой и, причмокнув губами, вдруг наконец ощутила вкус. Пресный и безжизненный вкус, как и жизнь человека, в дом которого она пришла. Как и ее собственная жизнь. Гермиону пронзило чувство, в груди сдавило странное и непривычное ощущение, от которого она успела отвыкнуть. Это было сожаление? Сострадание? Или, может, жалость?.. Вот только кого она жалела? Профессора, которого она повстречала спустя много лет, или саму себя? Гермиона закрыла глаза. Точно не себя. Не жаль ей себя. Ей плевать на себя. Плевать. Плевать! Место жалости уступила злоба на собственный поток размышлений. Лишь бы не развивать дальше мысль, Грейнджер взяла коробку и полностью высыпала ее на пол, чтобы внимание оказалось полностью сосредоточено на деле, которым она занималась. Она потрясла коробку для пущего эффекта и уже собралась откинуть ее в сторону, как вдруг почувствовала, как за дно что-то зацепилось. Шумно выдохнув, она опустила ее себе на колени и вынула зацепившуюся за дно серую папку. Она уже собралась ее бросить к остальным документам, как вдруг передумала. Это была именно папка, а не куча бумаги, наводнившей пол. Оставив коробку рядом, Гермиона опустила документ на колени и провела по правому верхнему углу рукой. Этот логотип она знала, как свои пять пальцев. У нее таких папок шесть штук появилось за последние шесть лет жизни в «новом» мире после Второй Магической. Им, к слову, пришлось переехать вместе с ней в новый дом. Однако спрятаны они на дно одной из коробок в подсобке. Грейнджер не открывала их ни разу с момента получения. Знала, что там написано. И не хотела видеть этого снова. Подушечки пальцев провели по логотипу. Больница Святого Мунго. Сердце в груди забилось чаще. Гермиона бросила взгляд на закрытую дверь, за которой был Северус. Имела ли она право открывать эту папку? Это было личное дело Северуса, это была его история болезни, это был его вердикт. Что же было в этой серой папке? Заключение колдомедика о перенесенной простуде? Прививки? Или, может… Гермиона сглотнула. Узнать вот так просто и сложно кусочек жизни профессора Снейпа. Грейнджер колебалась. Воспитание и любопытство боролись в ней, сцепившись в смертельной схватке. И последнее победило. Не давая себе отчета, Грейнджер открыла папку и задержала дыхание. Она молча читала строчку за строчкой каждой страницы и, кажется, всего три или четыре раза за все это время вздохнула. Едва дочитав, она подняла голову, чувствуя, как в горле стоит ком, а весь мир вокруг подернулся влажной дымкой. Как оказалось, за это время уже успело стемнеть, и вся комната окуталась вечерними сумерками. На пороге своей мастерской стоял Северус, прислонившись плечом к косяку и скрестив на груди руки. Грейнджер поняла, что он поймал ее с поличным. Она схватила губами кусочек воздуха и постаралась сглотнуть ком в горле. Ее словно отбросило на несколько лет назад. Она почувствовала себя провинившейся школьницей, которой вот-вот светит дрянная отметка в табель или отработка после занятий. Грейнджер знала, что ей не было оправдания. Она залезла без спроса в жизнь Северуса Снейпа при первой же возможности и была готова понести за это наказание. Однако никаких последующих действий не следовало. Северус смотрел на Гермиону, но ничего не говорил. Взгляд его ничего не выражал, хотя он прекрасно знал, что именно нашла Гермиона. И вдруг Грейнджер осенило, словно окатив ведром ледяной воды. Нашла ли? Гермиона вдруг подумала, что слишком в себя поверила. Вот так просто что-то нашла в доме бывшего двойного агента? Взгляд ее прояснился. Она посмотрела Северусу Снейпу в глаза. Она ничего сама не находила, разве что чуть быстрее ожидаемого. Он сам ей показал. Показал, чтобы не рассказывать самому. Грейнджер сглотнула. — Я бы вышла покурить, хотите со мной? Северус дернул бровями. Неожиданное приглашение от бывшей отличницы. Однако он не выразил сильного удивления. Вместо этого прошел в гостиную и занял второе кресло, уставившись на затухший камин. — Можно и здесь. Внезапно он взмахнул палочкой, и язычки пламени вновь заплясали на новеньких поленьях. Гермиона сморщилась от яркости, Северус лишь на мгновение отвернулся. Получив добро, Грейнджер вынула из кармана пачку сигарет и протянула одну Северусу. Тот сначала только посмотрел на протянутую сигарету, но затем все же взял и понюхал табак. Отменный. Давно он такого не пробовал. Они курили и молча смотрели на огонь, не обсуждая случившееся. Каждый думал о своем. И лишь в этот раз за весь день мысли обоих стали почти осязаемыми и начали приносить дискомфорт. Находиться в комнате стало непросто. Они сидели в сизом дыму и каждый хотел закончить этот день. — Я завтра продолжу, могу все так оставить? — первая нарушила молчание Гермиона, по-прежнему глядя перед собой. — Да. Северус бросил окурок в камин и, не попрощавшись, снова скрылся в своей мастерской. Он слышал, как Гермиона собирается, как застегивает на ходу куртку и как быстро удаляются ее шаги. Хлопнула входная дверь. Северус закрыл глаза и прислонился затылком к прохладной стене. Он был уверен, что она сюда больше не вернется. Потому что он именно так сделал бы сам. Грейнджер почти бегом шла по пустынной темной улице, зарывшись носом в шарф и смаргивая слезы. У ножек кресла лежала серая папка из больницы Святого Мунго, заключение которой гласило: Пациент: Северус Тобиас Снейп. Дата поступления в учреждение: 2 мая 1998 год. Дата выписки из учреждения: 30 мая 1998 года. Заболевание: неизвестное образование в гортани после воздействия яда. Последствия: частичная или полная немота. Рекомендации: неизвестно. Процесс лечения: неизвестно. Продолжительность жизни пациента: неизвестно.