Мечты Спики

Руби лежала на больничной койке с загипсованной рукой, молча глядя в окно, за которым плавно таял вечер. Тусклый свет скользил по простыням, по её плечам, по мыслям, что никак не укладывались в голове. После всего, что случилось на крыше, они с Аквой спустились обратно в больницу — он держал её крепко, не давая сорваться в никуда. Именно он передал её врачам, спокойно, почти безэмоционально, всё объяснив. Но Руби запомнила, как дрожал его голос на последнем слове. Он сам был едва на ногах. Казалось, будто по нему проехалась машина, и потому обоим срочно понадобилась медицинская помощь. Удары, ссадины, разбитые сердца — всё перемешалось в этом хаосе спасения. После оказания первой помощи и наложения гипса Руби поместили в одну из палат. Медсёстры вызвали полицию, узнали номера опекунов — и вскоре больничный коридор наполнился чужими голосами, звонками, суетой. Мир двигался, как ни в чём не бывало, пока она лежала, уставившись в потолок, словно пытаясь разглядеть в его трещинах ответ на главный вопрос: что теперь? Ей не верилось. Ни в себя, ни в происходящее. Ещё вчера она оплакивала погибшего брата, того самого, кто в прошлом был её возлюбленным — доктором Горо. А уже сегодня — её, решившую уйти из жизни, вытаскивает за руку тот, кого она считала безвозвратно потерянным. Спасает. Возвращает назад. И сам будто воскресает из небытия. В голове гудело от напряжения. Словно всё это — не реальность, а затянувшийся сон, в котором боль и надежда живут бок о бок. Вдруг дверь её палаты тихо приоткрылась. Осторожно повернув голову, она увидела своего спасителя. Почти всё его тело было перебентованно, начиная от головы и заканчивая грудной клеткой. Они оба смотрели друг на друга, не зная с чего начать, но парень решил прервать эту молчанку. — Как... ты? — Неуверенно спросил он. Руби прям ощущала как в эти два слова он вложил все свои силы. — Жива... — Коротко ответила она. Девушка абсолютно не знала как реагировать. Она верила, что любовь всей её жизни мало того, что ушёл из жизни самоубийством, так ещё и обманывал её, а теперь он возможно стоит перед ней, живой, но в другом теле. Она не знала радоваться ли, кричать на него или плакать. Однако молчать было тоже плохим решением, — Откудка ты узнал... что я пойду сюда? Я не оставляла никаких подсказок и намёков... — Девочка ворона подсказала. Хотя если честно я и сам почему то был уверен, что ты пойдёшь именно сюда. Цукуёми просто подтвердила мои мысли, — Парень прошёл внутрь палаты перед этим закрыв дверь, дабы не светиться другим врачам. Его определённо найдут и заствят вернуться в его палату, однако пусть это произойдёт немного позже, — Руби... почему? Зачем ты решила так поступить...? Вопрос был словно гром средь ясного неба и услышав его, в её голове собрались тысячи негативных эмоций. Неужели он настолько ничего не понимал? Неужели ему настолько было наплевать на неё? В её глазах стояли слёзы и повернув голову, она с болью посмотрела на него. — Ты… ты издеваешься?.. — По её щекам потекли слёзы, а вопрос прозвучал с истерическим смешком. — Ты… ты вернулся в мою жизнь, когда я думала… что я… что я потеряла тебя. Я думала, что осталась одна. Ушла Ай — а следом я узнала, что ушёл и ты. И, благослови все боги, ты всё это время был рядом… — Руби совершенно не пыталась сдерживать свои слёзы, — Я думала, что для нас это шанс. Я думала, что хотя бы как брат и сестра… но мы будем вместе. — Руби… — Аква заметно напрягся, и в его взгляде сквозил стыд. — Нет, заткнись! Хватит! Я достаточно наслушалась, — резко сказала она, — Когда я былы уверенна, что всё наладилось, поняв, что ты рядом... я поверила, что для нас наступило хоть какое-то "Долго и счастливо"! Я излила тебе свои чувства, я видела как было невыносимо больно тебе, но я дала тебе понять, что чувствовала тоже самое, но поняв, что рядом ты, я научилась жить в этом грёбоном несправделивом мире и я надеялась, что я стану для тебя такой же причиной жить! Аква понимал к чему она ведёт дальше и сейчас его сковал невыносимый стыд. Он не думал, что на Руби это повлияет так. Он хотел лишь сберечь её, но сейчас начал понимать, что по сути почти стал причиной её смерти. — И что же я получила...? Обман... — она уже не кричала. Не было никаких сил кричать и сейчас просто тихо плакала, но продолжала говорить, — Я думала я значу для тебя хоть что-то, но... я просто оказалась для тебя глупой девчонкой из больничной палаты, которую тебе просто стало жалко.... Глаза Аквы резко округлились от сказанных ею слов. Он понимал, что если сейчас он промолчит, то на этом всё кончено. Руби уже уверенна, что он обманывал её все жизни, что никогда не любил и если он сейчас промолчит, это только укрепит её мысли. Он резко вскочил и подойдя к ней взял ей за плечи и со слезами на глазах, посмотрев в её глаза. — Нет… это не так! — сказал он с отчаянием, резко вскинув взгляд. Он сделал шаг вперёд и быстро, но мягко провёл пальцами по её щеке, стирая слёзы. Прикосновение было лёгким, почти неуловимым, будто он боялся, что она разобьётся от него, как стекло. Голос дрожал, и в каждом слове сквозило то, что уже невозможно было сдерживать. — Прости, что заставил тебя чувствовать всё это… Я… я полный идиот. Ты права. Но я никогда не врал тебе о своих чувствах. Никогда. Он говорил быстро, будто в нём прорвалась плотина. Глаза не отрывались от её заплаканного лица, и всё в его облике кричало о том, как сильно он хотел, чтобы она услышала — не просто слова, а всё, что стояло за ними. — Ты очень важна для меня. Всегда была. Ещё тогда — в нашей первой жизни. Когда ты лежала в палате, маленькая, упрямая, с этой своей непреклонной искоркой… Ты была моей пациенткой. И стала кем-то большим, чем просто девочка, за которой я должен был присматривать. Я приходил к тебе не потому, что обязан, а потому, что хотел быть рядом. Потому что только рядом с тобой я чувствовал… тепло. Как будто мир не такой уж и пустой. Я не сразу понял, что это значило. Но ты уже тогда была для меня чем-то настоящим. —Он отвёл взгляд, стиснув зубы. Казалось, ему самому больно вспоминать. — Когда ты умерла… я остался один. Я потерял тебя — и потерял всё. Не было больше смысла. Не было больше жизни. Я всерьёз думал, что за тобой должен уйти и я. Что так будет правильно. Но тогда я нашёл твоё письмо... всё поменялось. Я послушал ту песню оставленную тобой и я осознал всю твою любовь. Понимая, что уйдёшь, ты всё равно хотела меня поддержать, зная как мне будет тяжело. Я решил жить, как ты и хотела, хотя знала как мне будет тяжело и я носил в серцде твою любовь Ай, желая пронести её, дабы твоя смерть не была напрсна. Я решил нести твои мечты всю свою жизнь. — Он нежко провёл рукой по её щеке и слегка улыбнулся со слезами на глазах, — А потом… мы переродились. Вместе. В один день. И выросли бок о бок, не зная, кем были. Ты стала для меня сестрой. Родной. Близкой. Дорогой до боли. Я хотел защищать тебя, заботиться, быть рядом - потому что ты была всем. Я не знал, что ты — это она - Моя Сарина, но сердце иногда чувствовала и подсказывало. А когда понял… мне тоже показалось, что мир дал нам второй шанс. Я думал: хоть так. Хоть как брат и сестра, но мы будем вместе. Неважно как. Главное — ты рядом. Он замолчал на секунду, сжав кулаки, прежде чем продолжить. — Но потом я понял, что этого шанса у нас всё равно не будет. Наш отец… Он был болен и сломан. И я понял, что он никогда не остановится. Даже после нашего разговора. Его настоящей целью всегда была ты. Я понимал, что остановить его может только смерть и я не мог допустить его существования с тобой в одном мире. Я решил, что единственный способ защитить тебя — избавиться от него. Окончательно. Я знал, что не могу сделать это и при этом сохранить твою репутацию, твою карьеру, всё, что ты так долго строила. Я не мог втянуть тебя в этот мрак. Не имел права. — Он шагнул ближе, сжав плечи и проглотив дрожь в голосе. — Поэтому я решил отдать свою жизнь, чтобы спасти твою. Чтобы у тебя был шанс жить - свободно. Без страха и без тени, которую я сам на тебя навёл. Потому что ты - всё, что у меня есть. Всё, что у меня было. Всё, ради чего я вообще жил. Руби всё это время слушала его не перебивая. Её дыхание полностью сбилось, а слезы текли ручьём. — Прошу... прости меня за приченённую тебе боль. Я никогда не обманывал тебя и не хотел и я обещаю... что больше не оставлю тебя одну. Никогда! — Он обнял её крепко и прижал к себе. Стена была сломана и Руби тоже крепко обняла его, выплеёскивая очередные слёзы, которые и не думали заканчиваться. — Идиот... дурак... придурок... — проговоривала она, легонько, без реального желания навредить, стучала по нему кулочками, — Какой же ты... — Да... я дурак... твой дурак, — смеясь со слезами, он продолдал держать её и больше не собирался отпускать.

***

О случившемся Мияко узнала почти сразу после того, как Руби доставили в больницу. До звонка оттуда она уже успела немного успокоиться и подключить полицию к поискам девушки. Как только стало известно местоположение молодой айдол, Мияко немедленно сообщила об этом полиции и вместе со следователем отправилась в Миядзаки. По счастливому совпадению расследование взял на себя отец Акане — Осама Курокава. Он чувствовал личный долг и обязанность помочь семье Хошино, особенно после того, как бывший парень его дочери, Аква Хошино, спас Акане, когда её травили в интернете. Узнав о пропаже Руби, Осама первым вызвался вести дело. Как только они прибыли в больницу, Мияко не раздумывая поспешила внутрь. Она не могла ждать ни секунды — ей нужно было увидеть Руби живой. Осама шёл следом, размышляя по пути, почему девушка решила покончить с собой именно с крыши больницы. Он понимал возможную причину — потеря брата, особенно близнеца, это огромное потрясение. Но сам выбор места оставался для него загадкой. Через пару минут врач по имени Тоддо провёл их в палату, где лежала Руби. Он открыл дверь, и все замерли: в комнате, помимо Руби, сидел незнакомый парень. Мияко сразу узнала в нём того самого Аметиста. — Господин, вам нельзя здесь находиться. Особенно в таком состоянии. — резко сказал Тоддо, увидев сцену перед собой. — Руби и Аметист вздрогнули от неожиданности и поспешно отстранились друг от друга после объятий. Парень, взглянув на лечащего врача сестры, сразу узнал в нём своего старого наставника — доктора Тоддо, ещё из жизни, когда он был Горо. По совпадению, именно этот человек был лечащим врачом Сарины. Он выглядел уже намного старее, ближе к пенсионном возрасту, но с виду будто был ещё полон сил для работы даже после выхода на пенсию. — Простите нас... Просто… мне было страшно и одиноко, поэтому… — начала оправдываться Руби. Аква тут же подхватил и закончил за неё: — Руби всё ещё не по себе после случившегося. А так как я спас её, я считал своим долгом остаться рядом, пока не пришли родные, — сказал он, поднимаясь с кровати и кланяясь перед Тоддо и Мияко. — Простите, если доставил неудобства. Я просто не мог её бросить. Мияко вошла в палату и пройдя мимо Аметиста, резко обняла Руби и прижав к себе, снова выплеснула слёзы. Казалось бы плакать уже было не чем, но эмоции всё равно взяли своё. Руби, почувствовав объятия матери, тоже обняла её в ответ, пряча лицо у неё в груди и тоже издавая лёгкие всхлипы, шепча слова извинений. — Я-я, прошу, прости меня... — Ты жива... и это главное, — сказала Мияко погладив её по голове, — Но, прошу, больше не делай так. Я не могу потерять и тебя... Аква наблюдал за этой картиной сдерживая слёзы. В душе было одноврменно и больно и радостно, ведь он был рад, что Руби и Мияко после его ухода стали ещё больше семьёй, но больнее всего было от того, что он теперь не является частью этой семьи и вряд ли когда-нибудь раскроет свою личность кому-либо ещё, кроме Руби. Она же обратила внимание на Акву, видя его печальный вид и слегка отсранившись от Мияко, сказала — Мия... то есть, мама... ты должна поблагодарить его... — Сказала девушка, показывая на Акву. Мияко повернулась и, смотря на парня, сразу же вспомнила всё, что наговорила ему, когда он пришёл к ним. Ей стало стыдно за свои слова, однако собравшись, подошла к парню и без раздумий обняла его. — Спасибо... я... я бесконечно благодарна тебе. Прости за слова сказаные дома, мне очень жаль, — сказала она, слгка отсранившись, — Ты всегда теперь важный гость в нашем доме... — Мам... ты должна кое что узнать, — начала Руби, вставая с кровати, — Он на самом деле... Понимая, что хочет сказать Руби, Аква изменился в лице. Он не хотел расскрывать правду и по этому всем своим видом пытался дать Руби знак, чтобы она этого не делала. Увидев лицо парня, младшая Хошино запнулась. Она видела на его лице страх и стыд и немую просьбу, которую она поняла. — Что Руби...? Что я должна узнать? — Эм... Аметист на самом деле... — Руби говорила неуверенно, цепляясь здоровой рукой за край тумбочки, чтобы не пошатнуться. — Мы были знакомы ещё раньше. Он во многом мне помогал. И спасал не один раз... просто не так, как сегодня. — Ты тоже была знакома с ним? — раздался строгий голос у двери. Руби дёрнулась, резко подняв голову. В палату вошёл мужчина, с холодным внимательным взглядом. Его присутствие сразу давило, как чужая тень. — Эм... а вы кто? — спросила она, стараясь держать голос твёрдо, но в нём всё равно звучала дрожь. — Осаку Курокава, — спокойно представился он. — Я отец Акане Курокавы. Думаю, ты её знаешь. — Да... мы с ней подруги, — Руби чуть нахмурилась. — Но почему вы здесь? — Потому что я веду расследование трагедии в вашей семье, — ответил он прямо. Его взгляд скользнул на Аметиста. — Этот молодой человек играет в нём важную роль. Он был знаком с твоим братом и был рядом с ним в день его смерти. — Господин Курокава! — Мияко резко шагнула вперёд, встав между дочерью и мужчиной. В её голосе звенела злость. — Сейчас не время! Руби только пришла в себя, и ваши вопросы могут ей навредить. Я благодарна за вашу помощь, но прошу: не поднимайте эту тему здесь... и особенно перед Руби, – Последние слова Мияко процедила сквозь зубы так, чтобы слышал только Курокава. Мужяина на миг задержал взгляд на Руби. Она стояла, едва удерживая равновесие, бледная и с заплаканными глазами, но не позволяла себе сесть обратно. Её упрямство было ответом лучше любых слов. Мужчина тяжело выдохнул. — Простите. Не хотел лишнего. — Он коротко поклонился и вышел из палаты. Следом заглянул врач, раздражённый шумом. — Мисс Хошино, вам категорически нельзя вставать. Вернитесь в кровать немедленно. И вы, господин Хосидзаки, должны вернуться в свою палату. Госпожа Сайто, оставайтесь, если нужно, но, пожалуйста, без лишнего волнения. — Конечно, — выдохнула Мияко, поддерживая дочь за плечо, пока та неуверенно опускалась обратно на постель. На мгновение взгляды Руби с Аметистом пересеклись. В них было всё, что нельзя было сказать вслух. И оба знали: сейчас их разделяют всего лишь стены больницы, а не бездна между жизнью и смертью и пусть они не могут сейчас уделить друг другу больше времени, однако сердце уже было спокойнее.

***

Осаку добрался до Токио только на следующий день. Следствие шло всё запутанее и запутанее, и если ещё день назад он был уверен, что отсуствие Аметиста в базе данных поможет ему хоть как-то добраться до истины и доказать, что этот человек не тот, за кого себя выдаёт, то уже сегодня у него возникает сильная дилемма. Слова Руби разрушили его теорию, ведь по её словам она тоже была с ним знакома и пусть это снимает вины с парня и всех подозрений, тем не менее, факт того, что он был знаком с Руби и помогал ей, сильно усложняло расследованние. — Хэй, ты всё ещё ломаешь голову над этим следованием, — вошёл в его кабинет коллега, — Серьёзно, что там можно расследовать, всё же и так ясно? — И что тебе ясно? — Отец озлобился на сына из за фильма о нём и решил убить сын. Если я это понял, то ты как самый опытный среди нас, тем более должен видеть здесь всю картину. – Вот именно из за таких мыслей ты и не получаешь расследовать серьёзные дела, – ответил Осаку, – А теперь, будь другом и сделай мне кофе, – сказал мужчина, после чего продолжил делать отчёт в своём компьютере.

Прошёл месяц

Пропажа на месяц из любых медиа и сцен дала свои плоды. TikTok и Twitter взорвались хэштегами #РубиВернись и #РубиЖиви. Мияко решила не скрывать того, что Руби в больнице, но не стала раскрывать подробности, и, хотя девушка уже давно была дома и даже без гипса, мать и дочь единогласно решили, что ей нужен отдых. Что касается Аквы, или же Аметиста, он всё так же жил у Тайши, помогая ему с режиссёрскими делами, но иногда оставался ночевать в своём старом доме — чаще всего из-за настойчивых уговоров Руби и Мияко. Сегодняшний вечер не стал исключением. — Так когда ты собираешься вернуться в медиа? — поинтересовался Аква, садясь на диван. Мияко и Ичиго не было дома, поэтому Руби и Аква были наедине и могли говорить, ничего не скрывая. — Пока не знаю. Честно… хотелось бы отдохнуть от всего этого как можно дольше… — Понимаю. После всего произошедшего ты заслужила отдых, — сказал парень, делая телевизор чуть тише: на канале любимый аниме-сериал близнецов уже завершился, и на экране начали показывать другой проект, куда менее интересный. — А ты? Что планируешь делать дальше? — Руби, не стесняясь, легла головой на колени «брата». Теперь этот жест можно было делать гораздо спокойнее и с меньшими рисками — никто больше не станет их осуждать. — Ты ведь снова у режиссёра? — Да. Как и раньше помогаю ему с монтажом, протираю камеры и прочее, — Аква нежно коснулся головы Руби и начал аккуратно поглаживать её волосы, время от времени массируя пальцами, отчего по телу девушки пробежали мурашки. Даже несмотря на новое тело, ощущения оставались такими знакомыми, словно Аква никуда не уходил и никогда не умирал. — А как же… твой секрет? От этих слов Аква немного напрягся, и девушка почувствовала это — его рука остановилась, но через несколько секунд он снова продолжил гладить её, пусть теперь и тяжелее. Аква не пытался врать себе: он не знал, что делать со своим секретом. Ему хотелось закопать его глубоко от всех, сохранив правду лишь для одной, но он уже начинал замечать, что в нём всё чаще отражается его старое «я». Ему вспоминалась древняя мудрость о том, что невозможно носить два лица — однажды забудешь, какое из них настоящее. Он уже чувствовал это в своём первом перерождении, метаясь от личности Горо к личности Аквы и обратно, запутавшись, кому на самом деле принадлежат его чувства. — Я… честно, я не знаю. Мне одновременно хочется раскрыть всем правду, но вместе с этим я боюсь. Боюсь их взглядов… того, что мне скажут. Иногда мне хочется похоронить своё прошлое, но и это я сделать не могу, — сказал он, посмотрев вниз на Руби. — Не могу, ведь в нём есть ты… На щеках Руби проступил румянец, но она не отвела взгляд и не сделала вид, что не поняла. Она медленно поднялась с его колен, положила ладонь на его щёку и тихо сказала: — Аметист… Аква или Горо… мне не важно, как ты себя назовёшь. Ты — это ты для меня. И ты мой оши. Я поддержу тебя и сохраню твои секреты, пока ты сам не будешь готов их раскрыть. Главное… не закрывайся от меня и больше не уходи. Я не переживу этого ещё раз… Аква ничего не ответил. Он лишь накрыл её ладонь своей и слегка кивнул. В комнате снова стало тихо, только телевизор негромко шептал на фоне, а за окном медленно опускался вечер. И впервые за долгое время эта тишина казалась не пустотой, а чем-то спокойным — словно впереди у них наконец появилось время, которое можно прожить без спешки и без страха.

***

Осаку всё ещё не унимался. Ему не довало спокойствие это дело. Он приходил на место преступление почти каждый день, желая найти зацепку, однако к его сожалению на том месте не было ничего важного. Когда он получил информацию, что у Аметиста нету документов, это стало особым знаком, что тут далеко всё не гладко, а значит парень возможно полностью замешан в этом деле и даже если удар ножом нанёс Хикару, кто-то определённо заманил Акву к нему, раз по словам самого Аметиста они шли на концерт Би-Комачи. Аква холодный парень с виду, но в душе очень добр и Осаку очень сомневался, что он пропустил бы такой важный концерт своей сестры и лучших подруг. Заехав в Starbucks, он взял американо и направился к машине. Уже собираясь открыть дверь, он краем уха услышал разговор у соседнего автомобиля. Судя по торчащим из багажника удочкам, двое мужчин были рыбаками. — Я сначала подумал, что показалось, — говорил один, — а потом новости включил — и понял, что не показалось. На том обрыве ведь правда кого-то убили. Молодой парень… звезда какая-то. Хошино, кажется. Аква Хошино. — Серьёзно? — переспросил второй. — Да. Только странно… в новостях говорили, что там трое были, а я, когда в бинокль смотрел, видел только двоих. Эти слова ударили по Осаке почти физически. Он резко остановился, стакан выскользнул из руки и упал на асфальт, расплескав кофе. Не раздумывая, он подошёл к мужчинам, достал удостоверение и показал его. — Детектив Осаку Курокава. Я занимаюсь делом Хошино. Извините, что вмешиваюсь, но мне важно услышать всё, что вы только что сказали. Постарайтесь вспомнить максимально подробно. Мужчины переглянулись. — Подождите… разве всё уже не закрыли? По телевизору ведь говорили, что убийца — его отец. — Я понимаю, но некоторые детали всё ещё проверяются. Пожалуйста, расскажите, что именно вы видели. — Ну… самого момента я не видел, — сказал мужчина, неловко пожав плечами. — Я вообще рыбу высматривал, просто смотрел в бинокль в сторону обрыва. И заметил там двух людей. Один стоял как-то странно… сначала я даже подумал, что мне показалось. — В каком смысле «странно»? — уточнил Осаку. — Он будто держался за грудь или за живот… я не сразу понял. Потом заметил что-то тёмное на одежде, вроде крови. Я хотел присмотреться получше, но в этот момент убрал бинокль — кто-то рядом что-то спросил. Буквально на пару секунд. А когда снова посмотрел, на обрыве уже никого не было. Тогда я решил, что, может, просто ошибся… а потом в новостях услышал про падение в воду и понял, что, похоже, видел именно их. Он помолчал и добавил: — Я не видел, как они упали. Только то, что до этого там были двое, и один выглядел раненым. — Вы уверены, что там больше никого не было? Их было двое? — Ну... я не могу утверждать, мог ли быть там кто-то ещё. Однако я уверен, что видел двоих. Осаку на несколько секунд замолчал, обдумывая услышанное. Это всё ещё не было доказательством, но слова мужчины неожиданно складывались в цепочку, которой раньше в деле не было. Он коротко кивнул, достал визитку и протянул её свидетелю. — Спасибо. Если вспомните ещё какие-нибудь детали — даже самые незначительные — обязательно свяжитесь со мной. Мужчина кивнул, а Осаку, вернув удостоверение в карман, сделал шаг назад. Внутри впервые за долгое время появилось ощущение, что расследование сдвинулось с мёртвой точки. Нить была тонкой, почти незаметной, но она уже вела куда-то дальше — и теперь он точно знал, за что тянуть.