Невидимыми тропами дорога выстелена в ад

      Обратно в резиденцию Приора оба мужчины ехали молча. Кей выглядел потрёпано, мелкие порезы на руках и лице привлекали взгляды людей, но псионик чётко дал понять, что залечит подобное сам, и хиллер ему не нужен.       — Может, всё-таки позвать хиллера? — Мартен скосил взгляд в сторону своего телохранителя, но тот отрицательно покачал головой, прикрыв глаза и не произнося ни слова.       Стоило им вернуться, как Кей ушёл к себе и заперся там, ссылаясь на усталость. Иво не возражал, понимая, что такие вспышки Света сами по себе вызывают ужасную усталость. От раздумий о псионике Приора отвлёк звонок. Выведя на экран, Иво не удивился, увидев голограмму Викария.       — Викарий, — он кивнул.       — Как Кей? — лицо Жана-Франсуа выражало крайнюю озабоченность случившимся.       — В норме, я отпустил его отдохнуть… И привести себя в порядок.       — И правильно, парню сейчас нелегко, пусть он и совершил ошибку, не злись на него Иво, он хотел как лучше, я в этом уверен.       — Я и не собирался, просто был удивлён тем, что он мне не сказал о метке…       — Иво, думаю, я знаю, почему Кей так поступил. Если бы он рассказал, что тогда произошло, Тьма могла бы вновь попытаться овладеть тобой, и он боялся, что ты испытаешь чувство вины. Его самого гложет вина, а сейчас наверное будет мучить вдвойне после того, что произошло на террасе. И поэтому в качестве моих извинений — потому что частично это произошло и по моей вине — я приглашаю вас к себе сегодня на ужин.       — Сегодня? — Иво был удивлен просьбой Викария.       — Да. Приведите себя в порядок, отдохните, а к десяти вечера я жду вас у себя. Я должен сказать кое-что важное, возможно, моё решение будет вам неприятно, но как видит единый — я хочу для вас обоих лишь лучшего, и чтобы вы оба остались живы, — после этих слов голограмма потухла.       Звонок был отключен, а Иво, откинувшись в кресле, закрыл лицо руками и позволил себе на минуту не быть таким сильным, каким он привык казаться. По нему нельзя было сказать, насколько на самом деле мужчина был измотан случившимся. Но состояние Кея его волновало куда больше. Псионик хоть и казался крепким, на самом деле он был обычным парнем, а использование Света наверняка сказывалось на его здоровье.       Найдя подходящий повод, Мартен вызвал Кея к себе в кабинет.       — Нам сегодня снова придётся вернуться в резиденцию Викария, он приглашает нас на ужин. Случившееся на террасе имело некоторые не очень хорошие последствия. Но я хочу услышать от тебя, что именно это было? И почему твой Свет так отреагировал на мою Тьму во время ритуала?       — Потому что Викарий был прав. Похоже, вашей Тьме подходит мой Свет, но не только это. Есть особенный класс людей, у которых Свет очень силен, но не проявляет себя в качестве оружия. Таких называют спящими. То есть их Свет пассивен до момента, как носителю не начнёт угрожать опасность от более сильной Тьмы. Так как ваша Тьма сильная, и Викария, я подозреваю, тоже, мой Свет среагировал защитой. Мы называем этот прием Аннигиляцией. Некоторые из носителей Тьмы не в состоянии пережить подобный выброс от носителей Света, и они погибают…       — То есть ты хочешь сказать, что твой Свет способен убить меня? — Иво посмотрел на своего чистильщика с долей скептицизма во взгляде. Он не слышал о подобных случаях и потому не верил псионику.       — Не вас конкретно, а вашу Тьму. Но, к сожалению для носителя, это тоже может оказаться летальным, — затем Стоун сцепив руки в замок и произнес с долей обреченности в голосе, — Но не волнуйтесь. Если бы я своей вспышкой света убил бы кого-то из вас на террасе, меня казнили бы на месте. А моё тело отправили бы на исследование природы Света. Мы все подписываем такие бумаги, вступая в корпус содействия и становясь послушниками. Чем выше ранг носителя Света, тем печальней его судьба, в случае, как произошёл на террасе.       Для Приора не составило труда уловить в голосе Кея нотки печали и грусти, и он, посмотрев на псионика почти в упор, спросил:       — Ты уже убивал таким образом? — Кею стало неуютно от такого вопроса, ворошить прошлое и рассказывать его чужому человеку было непривычно и болезненно.       — Вы должны понять, что носители Света, как и Тьмы, не всегда могут контролировать свои силы. Вы, например, не властны над своей Тьмой. Так и у нас случаются подобные вспышки, и мы не всегда можем их предвидеть, но если Свет не сильно влияет на наши поступки и судьбы, лишь слегка меняя характер и направление наших решений, не пытается навредить, как Тьма тем, кто окружает нас. Лишь в самых экстренных ситуациях.       — Я спросил тебя не об этом, ты уже убивал своим Светом носителей Тьмы? — Кей ответил не сразу, его лицо было серьёзным, но в глазах словно разлилась печаль и сожаление.       — Да, но не по своей воле… Хотя работать киллером мне тоже приходилось, но мой Свет не позволил мне продолжить карьеру убийцы и сторожевого цербера на службе у церкви.       — Они отправляли тебя убивать?       — Да. Отправляли и не раз, но как я уже сказал, Свет косвенно решает за нас наши предпочтения, поэтому быть киллером я так и не смог. Свет сделал ставку на защите, а не на уничтожении, и сделал этот выбор за меня.       Стоун глубоко вздохнул, словно поделился чем-то очень откровенным, хотя на деле оно так и было. Приор собирался задать еще один вопрос, но Кей опередил его.       — Если вы хотите знать, когда это началось, то ещё в детстве, когда я вообще не мог контролировать свою силу, — Кей словно вновь оказался ребёнком в заснеженном лесу, в избе, где родители пытались его спрятать от церкви.       Слова Викария вновь прозвучали в его голове, словно это было не больше двенадцати лет назад, а только вчера…       — Я знаю… тебе сейчас страшно… Но я даю тебе слово: если ты пойдешь со мной, их не тронут, ты даже сможешь видеться с ними, когда у тебя стабилизируются силы… — священник протянул мальчику руку. И мальчик протянул руку в ответ, а гостиную заволокло Светом, таким ярким и горячим, что можно было выжечь глаза…       Тогда в комнате помимо Жана-Франсуа и оперативников КС были два инквизитора. Когда вспышка Света вырвалась из груди ребёнка, его Свет стёр напрочь Тьму тех двоих. Лишь Тьма самого Викария оказалась достаточно сильной, чтобы подавить Свет эмпатика. Пострадали и бойцы Корпуса Содействия. Некоторые из них ослепли навсегда, другие частично восстановили зрение, но были уже непригодны к службе. Инцидент замяли. Церковь тогда очень нуждалась в носителях Света, потому что носителей Тьмы становилось всё больше, а Свет вырождался. Попав в интернат, Стоун оказался под опекой молодого священника, который заменил его родителей, отказавшихся от мальчика вскоре.       Поделившись своей историей с Иво, псионик покорно ждал реакции Приора на свой рассказ. Назовёт ли он его чудовищем или, как и другие, закроет глаза на то, что произошло на террасе?       — Я не осуждаю тебя, ты долго носил в себе это, и поделиться с кем-то столь сокровенным, наверное, большой подвиг для тебя. И я понимаю, что ты ждешь от меня подобного в ответ. Что ж, тогда я расскажу тебе, почему моя Тьма столь опасна. Хотя… — Иво вдруг улыбнулся, что было редкостью, которую он не мог себе позволить в обычных обстоятельствах.       — Кей, мой отец убил мою мать, когда Тьма свела его с ума. Эту историю знает почти каждый, кто изучал подробно моё досье, как трагическое событие в семье Мартен, но нигде не написано, что я был рождён обычным человеком без Тьмы внутри. Свою Тьму я получил от отца, точнее она решила перебраться в меня, ребёнка. Когда Тьма поняла, что с отцом уже наигралась, мы заключили с ней взаимовыгодную сделку. Она спасла мне жизнь, выведя из горящего особняка, когда отец пытался убить и меня, считая меня исчадием ада и спалив дом. Так что Тьма отца сидит во мне, но как я и говорил, я принял её в тот момент добровольно, будучи ребенком где-то в том же возрасте, как и ты, когда у тебя начались вспышки Света.       Кей слушал и не мог поверить, что кто-то может принять Тьму добровольно по собственной воле. Хотя Стоун и понимал, что вряд ли Иво в тот момент понимал, что происходит, и на что он подписывается. Сам псионик мало что понимал, как и той ночью, когда пучок Света вырвался из его тела в доме посреди леса.       Вздохнув, мужчина поведал Иво историю, как именно Викарий его нашёл, и к каким это привело последствиям.       — Потом был интернат, Жан-Франсуа взял надо мною опеку и пытался научить меня всему, что теперь я знаю и что знал он сам. И всё было сначала хорошо, но потом в интернате в нашу социальную группу привели девочку. Энн — так ее звали — обладала по истине сильной Тьмой. Её все боялись, но не я. Мой Свет к ней тянулся, и мы сдружились. Стали как брат с сестрой. Хотя у меня никогда не было сестры, а у неё брата. Но в один прекрасный день, как это бывает у всех детей, ей захотелось большего, чем дружбы, я был не против. но Энн не смогла сдержать свою Тьму, и та попыталась меня убить.       Иво слушал историю Кея, сидя за рабочим столом… Эмпатик прикусил нижнюю губу, прервавшись.       — Это вышло спонтанно, я даже ничего не понял. Вспышка света, и Энн, что сидела на мне сверху и пыталась задушить, вот уже лежит рядом, её открытые глаза устремлены в небо, но она не дышит. Нас нашел один из священников. Меня наказали. И я больше ни с кем не заводил дружбу, боялся за себя и других, а те, кто был в нашей социальной группе, отвернулись от меня. Стали меня боятся, стали называть убийцей теней. И после интерната я мало кого допускал к себе близко, боясь повторения истории, но сейчас у меня появился человек, которому я могу довериться и не бояться убить его своим Светом.       Иво не перебивал Кея, дав тому выговориться до конца. Он встал из-за своего стола, подошёл к псионику и протянул ему руку.       — Я не боюсь тебя, я тоже был одинок. Думал, что моя Тьма убьет любого, с кем я сближусь. Боялся за тебя, особенно когда нашел таким ослабевшим на полу, а когда ты рассказал о сне… То понял, что, возможно, ещё не всё потеряно. Возможно, я ещё способен найти друга, который примет меня таким какой я есть и мою Тьму тоже.       Кей не в силах был озвучить, что был рад развитию этих отношений и этого их витка, к которому они пришли вместе. И пути назад уже не было.       «Как же мне рассказать об этом Лу», — подумал он, когда Иво обнял его, как близкого друга, и Свет эмпатика медленно потянулся к Тьме Приора.