Эпилог.
8 марта 2025 г., 09:00
Что значит «любовь»? Я долго думал. Это когда тебе дают что-то, одаривают нежностью, заботой, но не просят любить взамен. Но это не так. Можно ли жертвенность отнести к этому чувству? Пока я был жив, я не понимал значений слов «любовь» и «жертва». Что они могут быть связаны. Я считал нашу связь с Иво пороком, который произошёл из-за сбоя в природе. Я просто был обязан успокаивать его Тьму. Когда же стало всё по-другому? Когда я пошёл на уступки, и его признание заставило меня лечь с ним в постель? Когда именно я понял, что он дорог мне? Наверное, в последний миг, когда Тьма дала мне шанс с ним попрощаться, когда холод сковывал тело, а мысли были лишь о том, чтобы напоследок запомнить как можно больше черт его лица и успеть сказать ему, что я люблю его, что его чувства не были всё это время одиноки, и что я тоже любил его, но понял это и осознал лишь в последний миг…
Жаль, мне жаль, что я не успел сказать ему раньше, не успел осознать, что ж. Теперь уже поздно. Тело как саркофаг, я слышу душераздирающий вопль в своём сознании, слышу рычание и гневный призыв моего Света. Уже поздно…. Чувствую боль и холод. Боль лишь в точке, куда вошла игла, холод же распространяется по всему телу. Поздно…
Я ещё успеваю почувствовать слёзы Иво, что капают на моё лицо, как капли раскаленного воска, я слышу его призыв. Он зовёт меня по имени… Поздно…
Я умираю, познав любовь, но не дав человеку, что одарил меня этим чувством, ничего взамен, всё что я могу сейчас сделать — это подарить ему нормальную жизнь. Да… Именно в этом будет заключаться моя любовь к нему. Я умираю ради него… Ради его чувств ко мне. В моей смерти ответ на его признание в любви.
Это эгоистично с моей стороны. Я знаю это. Но по-другому сказать, что люблю его, уже не могу, поздно. Тьма затмевает моё сознание, и я погружаюсь во мрак, куда даже луч моего внутреннего Света не проникает. Поздно…
Как поздно я понял, что люблю его. Так пусть же он проживёт эту жизнь за нас двоих…
Тьма поглотила последний лучик Света…
***
Даниэль медленно опустилась на колени рядом с Иво, что всё ещё прижимал Кея к своей груди, и тихо положила два пальца на его шею прощупывая пульс. Он был тихий. Но сердце билось. — Иво, нужна скорая, он жив. Кея ещё можно спасти — Мартен не стал слушать дальше. Он позвал Марка, подхватил тело чистильщика на руки и отправился вниз. Карета скорой помощи оказалась очень кстати. Врачи осмотрели тело, Даниэль с Иво ввели их в курс дела. — Мы можем подключить датчики, чтобы считывать пульс и мозговые волны, пока мозг парня не умрёт, так же можно провести рентгеноскопию Света. Но… Этот амулет. — Его нельзя трогать, — Даниэль перехватила руку врача. — Парень сейчас сам представляет из себя гранату, а амулет чеку, тронете его — и все в машине могут пройти аннигиляцию! Приор молча достал значок церкви, врач побледнел и понял, чего от него хотят: — Мы сделаем для него всё, что можем. Но подобное на нашей практике впервые. Обещать слишком многого я не могу, даже если вы расстреляете меня… — Никто никого расстреливать не будет. У него будет VIP-палата, а врачи постараются стабилизировать его состояние. Иво, идём. Как только скорая притормозила. Мартен и Вейсс покинули машину. Врачи обступили каталку и очень быстро увезли Стоуна в зал для рентгеноскопии Света. Всё, что оставалось Приору и его секретарю, это ждать.***
Щёлкнул затвор. Ловушка сработала, и душераздирающий крик неистовой Тьмы прорвался сквозь оглушающую тишину, разрывая сознание Псионика на части: — Пре-Да-Те-ль! Об-Ма-н-Щик! — она вопила, что есть мочи, пытаясь уже не поглотить Свет и проникнуть в сознание парня, а вырваться из западни, расставленной так ловко и умело. Кей улыбается, ожидая, что сейчас она поглотит его сознание. В отместку, изорвёт душу на мелкие кусочки или будет пытать годами, запертая только с ним и его Светом. В сознании, что с каждым часом или годом, а может и с минутой, разрушается на отдельные личности… Он сойдет с ума. Если даже Иво каким-то образом сможет пробудить его, это будет уже не Кей…. «Лучше не просыпаться… Никогда и ни за что…» Если его пробудить, проснётся и Тьма, а этого допустить нельзя. — Я продержусь столько, сколько смогу. Но не дам ей до тебя добраться… — Свет отгораживает душу Кея невидимым заслоном. Но Кей понимает, его Свет стал слишком слаб. И плюс, Тьма Иво поглотила Тьму Викария, псионик понимает. Им не продержаться, если только… — Поглоти меня, — он просил свой Свет о немыслимом. О том, о чём никогда бы не попросил, но сейчас выбора нет. — Кей, если я сделаю это… — Да, знаю. Это будет конец для меня, но лучше уж полностью исчезнуть, растворяясь в Свете, чем быть поглощённым Тьмой, — он всё ещё надеется на хороший финал. Надежда до последнего живёт в его сознании. Хотя другая его часть понимает, этого не будет никогда. Он не очнётся, Иво, возможно, покончит с собой. Такой развязки он хотел для них? Нет. Конечно же нет. Но сейчас у него есть последний шанс закончить эту борьбу раз и навсегда… — Кей, ты ведь понимаешь, что если я так сделаю, ты растворишься во мне? Тебя не станет полностью… — Да, но лучше так, чем быть ею поглощённым, — и свет чувствует, что Кей готов пойти на это, ему страшно, но он отбрасывает страх, прячет его подальше в своём сознании… — Тогда твое сердце остановится… и ты умрёшь. — Зато она больше никогда не выберется из меня и умрёт вместе со мной, не поглотит больше ни одного носителя Света… — Нет, Кей! — Свет оборвал его, резко повысив голос. — Ты сделал достаточно, остальное предоставь мне, — Свет уходит, оставляя душу за барьером, пройти который она не может, и всё, что остаётся Кею, это наблюдать за сражением двух сущностей внутри своего сознания.***
— Пульс? — врач разрезает на груди Стоуна рубашку, парень, холоден как лёд и бледен как сама смерть. — Слабый, но стабильный, — подтверждает медсестра, прощупывая пульс на руке. — Отлично, подключайте мониторы. Сейчас посмотрим, что там происходит. Две холодные прокладки с проводами, смазанные электрон-гелем для пропускания тока, прилепляются к вискам мужчины. Врачи проверяют реакцию зрачков на свет — она нулевая. Запускаются аппаратуры, кислородная маска надета на его лицо. Вокруг левого бицепса крепятся липучки для фиксации биения сердца. И когда рентгеноскопия своим лучом сканирует тело, врачи ужаснулись от развернувшийся внутри картины. Свет пытается уничтожить Тьму, Тьма пытается поглотить Свет. Другой бы уже умер, но сердце Кея почему-то ещё бьется. Его перевозят палату. Врач, снимая операционную одежду и маску, подошёл к Мартену и Даниэль в коридоре. — Подобное мы ещё не наблюдали. Такое чувство, что две материи рвут друг друга на части. И ваш парень молодец, ещё держится, но вытащить его оттуда не получится, пока одна из материй не возьмёт верх. Я не стану обнадеживать вас, месье Приор. То, что сделал этот молодой человек, немыслимо и не поддаётся логике происходящего. Всё, что мы можем — поддерживать его жизненные показатели, пока, вы сами знаете, исход может быть разный, либо он сам придёт в себя, либо умрёт. — Я оплачу все расходы. Мне не важно, сколько это будет стоить, у него должно быть всё лучшее. Уход, отдельная палата и охрана. — Мы всё сделаем, месье Приор, но вам останется только ждать. А это может занять, в лучшем случае, недели, в худшем — растянется на годы. — Это не важно, — Мартен чётко обозначает, что для этого человека он сделает всё. — Без моего разрешения вы не отключите его от аппаратов, вам понятно? Иначе вы лишитесь головы. И не только вы… — Иво начинает угрожать врачу, но тот понимает, что это от нервов и пережитого стресса. Даниэль уводит Мартена в сторону и приносит врачу извинения за грубость Приора. — Иво, послушай, сегодня была ужасная ночь, тебе нужно поехать выспаться, но сначала — собрать конклав глав церкви, объявить Викария предателем. И назначить нового. — Нет, я должен быть здесь, с ним рядом… — Ты ему сейчас ничем не поможешь. Я прослежу, чтобы о Кее позаботились. Езжай, сейчас половина Нью-Пари стоит на ушах. На улицах могут подняться бунты. А кто как не отряды Корпуса Содействия смогут их подавить, полиция не справится без помощи Инквизиции, — Вейсс впервые видела, насколько Иво разбит. Но пыталась его хоть немного взбодрить. — Хорошо, но сообщай мне о любых изменениях, прошу тебя. — Конечно, я буду на связи.***
Время может быть другом человека. А может быть и врагом, иногда ожидание убивают всякую надежду в человеке, на её место приходит смирение и обречённость. Кей не пришёл в себя спустя неделю, и спустя месяц ситуация тоже не изменилась. Иво навещал его, консультировался с врачами, иногда искал специалистов. Которые осматривали Стоуна на признаки улучшения, но ответ был всхода один и тот же: «Ждите, время расставит всё на свои места». Совет глав церкви прошёл спустя два месяца после событий на террасе бывших покоев Викария. Все единогласно приняли решение, что Иво Мартен заслужил право стать Викарием церкви. Однако см Мартен был не рад этому назначению и вскоре отказался от него. — Иво, почему ты это сделал? — Марк не мог поверить, что его друг и начальник поступил столь глупо: отказаться от поста главы церкви, возможности взять всю власть в свои руки. — Если я стану Викарием, я не смогу быть с ним, — тихо ответил Мартен, и Жонсьер замолк. Напоминать брюнету о том, что Кей может никогда не проснутся, было бы глупо. Бередить рану, что никогда не заживала, другу не хотелось.***
Прошёл год. Мартен продолжал исполнять обязанности Приора. Но бывать на общественных мероприятиях стал реже, чаще его можно было увидеть гостем в частной клинике, у постели одного пациента, куда он наведывался почти каждый день. Дверь в палату немного приоткрылась, на пороге показался Марк, в этот раз он решил составить компанию своему начальнику. Он бросил быстрый взгляд на спящего Стоуна и события той ночи тут же промелькнули перед глазами, словно это было вчера. — Я не помешаю? — Мартен даже не повернул голову в сторону вошедшего, продолжая сжимать в своей руке руку Кея. — Врачи говорят, важно держать его за руку и говорить с ним. Что, возможно, он всё слышит. Жонсьер улыбнулся. В такие минуты лицо Приора становилось прежним, хоть седина и тронула его виски от всего пережитого. Он не потерял веры в чудо и продолжал надеяться. — Мне нужно отойти в уборную, побудешь с ним. Не хочу, чтобы он оставался один. — Конечно, — Мартен встал и пропустил Марка к постели Кея. Парень, казалось, просто спит и в любой момент может проснуться.***
Они дрались так яростно, что Кей ощущал боль Света и Тьмы от каждой полученной ими раны. Но никто из них не мог взять верх, казалось, это будет длиться вечность. Кей наблюдал за этим из-за щита и никак не мог повлиять на битву. Только смотреть и надеяться, что один из них наконец возьмёт верх, и всё закончится. Оба настолько себя истерзали за время этого столкновения, что теперь сидели напротив друг друга в тишине и созерцали. Сознание мальчишки очень истончилось. Казалось, до безумия или смерти оставался всего шаг. Кей был уверен, что при следующем серьёзном противостоянии его Света с Тьмой Иво он просто перестанет существовать. — Я больше не хочу биться с тобой, неужели у нас нет выбора, и мы не можем уладить всё мирно? Посмотри на нас: мы, как два непослушных ребенка, что делят одну игрушку и никак не могут решить, кто первый будет играть с ней, — Свет первый заговорил с Тьмой, прерывая гнетущую тишину. — Что ты предлагаешь? — Тьма впервые решила выслушать его. — Мы равны, так почему бы не уйти в те места, откуда мы пришли. Ты и я, как две половины одного целого. Давай вознесёмся вместе. Оставим этого бедолагу в покое. — Я не откажусь от Кея, он мой. — Нет, тебе нужен не Кей, а я… — Я предлагаю тебе вернуться в то место, откуда мы пришли, и позволить ему переродиться. Он настрадался сполна. Только ты и я, мы будем наблюдать за ними с того места. Мы сами сможем выбрать себе подходящие тела для перерождения. Давай уйдём вместе, я считаю тебя равной себе, а ты? Тьма, казалось, задумалась, смотря на руку, протянутую ей Светом. — Хорошо, идём, — и приняв предложение Света, две половинки смешались в одно целое, образуя круг Инь и Ян, и устремились ввысь.***
Веки Стоуна дрогнули и медленно открылись. Он увидел расплывчатый силуэт перед собой. Дышать стало легко, аппарат запищал с очень быстрой силой. Марк подпрыгнул на месте. Он тут же выбежал из палаты и позвал медсестру. Иво, выйдя из уборной, не мог понять, почему там столпились люди. Он подбежал к палате и протиснулся вовнутрь. Увидев, что врач осматривает Кея, Иво замер посреди палаты. Кей не спал. Он посмотрел в сторону затуманенным взглядом и слабо улыбнулся. Иво готов был упасть на колени, возблагодарить Единого за чудо, что произошло. Когда осмотр был окончен, он медленно приблизился к кровати и нежно коснулся пальцев на правой руке псионика. — Привет, — прошептал он. В его глазах стояли слёзы. — Привет, — хриплым и слабым голосом ответил Стоун. — Боже, я так рад, что ты в порядке. Что ты пришёл в себя… — голос Мартена дрожал, он поднёс руку псионика к своей щеке и прижался к ней, прикрыв глаза, из которых уже вовсю текли слёзы. — Я думал, что больше не увижу тебя, не услышу твой голос, я думал… — Я тоже так думал. Что тогда, на крыше… — Кей не договорил, понимая, что любые слова сейчас лишние. — Ты не стал Викарием? — Стоун нахмурился, заметив, что на Мартене его привычная сутана Приора. — Викарий должен быть один, а я не мог отказаться от тебя… Прости, если разочаровал… — Ни капельки, — Кей только улыбнулся. — Скажи, кто взял верх. — Никто. Они вознеслись. Покинули моё тело, иначе бы мы с тобой сейчас не разговаривали. Прости, что заставил тебя переживать, но я так хотел не дать тебе сойти с ума и не хотел, чтобы она поглотила меня… — Иво прервал его речь, нежно поцеловав в лоб. — Потом расскажешь. Отдыхай сейчас. — Как долго я спал? — спросил чистильщик, слегка приподнявшись на локтях. Неприятная слабость тут же дала о себе знать, а Иво нахмурился, но потом понял, то это естественная реакция тела на долгий сон. — Полтора года, — Кей изумлённо уставился на него. — Ты мог попросить отключить аппараты или попросить Даниэль. — Не мог, я слишком сильно тебя люблю, чтобы прощаться навсегда. Не смей больше так говорить и рисковать собой. — Я теперь почти обычный человек. Во мне нет Света и нет Тьмы. — Как и во мне, — Иво усмехнулся на слова псионика. Они могли болтать так вечно, но пришла медсестра и попросила Приора выйти. Иво понял, что Кея будут осматривать более тщательно. Затем сдача анализов и ещё несколько недель наблюдения. После трёх месяцев реабилитации Стоун выписался и, хоть учиться передвигаться ему приходилось с нуля, он покидал клинку бодро прихрамывая и опираясь на трость. Иво тут же отвёз его к себе домой.***
Иво продолжал наблюдать, как бывший чистильщик Тьмы идёт на поправку. И знал, что Кею после полного восстановления придётся сделать выбор: остаться с ним или уйти. Иво не раз и не два ловил себя на мысли, что если Кей уйдет, смысл его жизни просто исчезнет. И потому он приготовил порцию яда для себя (ещё во времена, когда Кей лежал в коме, на случай его смерти он планировал покончить с жизнью), если всё же Кей скажет, что не может остаться рядом с ним. Он также распорядился насчёт завещания и его последней воли. Но в глубине души хранил надежду, что псионик всё же останется с ним. За скромным ужином Иво поднял тему, что Кей собирается делать дальше. Боясь услышать ответ, но морально готовил себя к тому, что скажет ему мужчина. — Что именно ты имеешь в виду? — Ну, я понимаю, что влияния твоего Света и моей Тьмы больше нет, и что я не могу привязывать тебя к себе насильно… — Мартен запнулся и закусил губу, — если ты не хочешь остаться. Я пойму, если ты захочешь уйти, и не стану тебя останавливать, жить со мной ты не обязан, а наш брак и так был фиктивным. Я пойму и приму любое твоё решение. Кей не мог поверить, что мужчина решил, будто он куда-то собрался от него уходить. Он отпил вина, встал из-за стола и подошёл к Иво, что в этот момент был очень собран и поэтому не похож на себя. — Глупый. Куда я от тебя уйду после всего, что мы пережили вместе, — он обнял Мартена со спины, нежно целуя в шею, затем спустился, чуть ниже к ключице. — Ты не уйдешь? — Нет, не уйду… Да и куда мне уже идти, — он указал рукой на браслет на руке, что так и носил даже после выписки из больницы. — Спасибо, — Иво поднялся со своего места и обнял парня за талию, прижавшись к нему всем телом. Кей не возражал, не пытался отстраниться и лишь добавил: — Я выкинул яд, тебе он без надобности и завещание твоё приказал оспорить. Думал, я не узнаю о том, что если бы я ушёл, ты бы решил покончить с собой? Какой же ты дурак, Иво Мартен. — Согласен, я идиот. И признаю это. — У нас всё впереди. А сыграть настоящую церемонию никогда не поздно, — Кей отстранился и поцеловал мужчину в губы, вкладывая в этот поцелуй всего себя.
