Мне больно

След на шее почти зажил, отдаваясь неприятно отходящей желтизной. Тим ничего не выкладывал уже почти две недели. В сеть стал заходить реже. Терпеть это не приносило никакой радости и страсти двигаться дальше. Он изредка появлялся на глазах, все чаще и чаще пропуская совместный завтрак. Мысли были тихие, пугающие. Неприятный шёпот, стоящий прямо у ушей. Каждую ночь и вечер какое-то беспокойство никак не хотело выходить из окружения. Тим не понимал в чем проблема. В его одиночестве? Закрытости? Отсутствие досуга? Или наоборот, ему следует прервать все более радикально? Яркий свет слепит глаза. Парень больно прикусывает губу, пытаясь удобнее разместиться в углу ванны. Волосы на лбу стали прилипать к коже. Сухой холод быстро сменился духотой. В последнее время Тиму легче принять тот факт, что он просто заболел, нежели то, что он начинает сходить с ума. В отражении лезвия виднеются зелёные глаза. Тим прижимает кончик канцелярии к тому месту, где обычно берут кровь для анализов. Он мелкой, почти незаметной болью остаётся в верхнем слое кожи, не доходя до раны. Предмет в руках издаёт цокающие звуки. Это все из-за дрожащих рук и слегка расшатанной конструкции. Как он вообще докатился до такого? Блогер тяжело сглатывает, а ноги будто становятся ватными и он не может ими пошевелить. Разум содрогается в душащем ожидании. Надавить или убрать? Закончить, облегчить или терпеть дальше? Плечи затекли, разнося по спине неприятный осадок. Мыслей было так много, что по отдельности они совсем не ощущались. Юноша не мог пошевелить руками. Смотрел на них, но совершенно не чувствовал. Будто и не его вовсе. Тяжёлые, содрогающееся, холодные и мокрый от пота. Перед глазами невольно начинает темнеть, а в ушах биться сердце. Сидеть в ванне стало невыносимо. Идея закончить все так показалась предательски страшной и сложной. Желание выкинуть канцелярский нож пробилось в голову, но для начала светловолосому нужно как минимум оторвать его от собственной кожи, как максимум, выйти из ванны. Но ни то, ни другое действие не находит своего благополучного завершения. Тим с усилием пытается разжать свои пальцы, но ощущение скованности никак не хотело исчезнуть. Голова закружилась и в моменте комната заполнилась тьмой, выбив блогера напрочь из ситуации. Одна немая секунда, как над головой послышался щелчок. Свет замигал, возвращая теоретика на землю, пока вовсе не пропал. Зеленоглазый вскрикнул от неожиданности, когда в соседней комнате послышался грохот, но крик оторвался спертым незаконченным вздохом. Он широко открыл свои веки, но ничего не смог разглядеть, словно ослеп. Тим не сразу почувствовал резко вошедшее в вену лезвие. Рот остался открытым, все тело затряслось, а ладонь, сжимавшая нож резко дернулась от руки по собственной воле. Тим не видел, что творил. Он не успел осознать, что лезвие не просто вошло в кожу, а создало своеобразный карман, пробив вену и выйдя кончиком в расстоянии сантиметра от захода. Попыткой вытащить его, он невольно растянул свою рану, вновь вскрикнув, но уже более протяжным стоном. На глазах выступили слезы. Руку мгновенно защипало и парень выдернул лезвие с рывком, откидывая его на дно ванны. Размытый и дерганый взгляд соскочил с тёмного пятна под ногами на собственную руку. Бордовая, почти чёрная из-за отсутствия света, кровь просочилась сквозь рану, жгучим и липким браслетом сползая по локтю, пачкая одежду. Тим тяжело дышал, точно словил паническую атаку. Больно. Больно-больно-больно. Будто огнём жжёт. Парень сжал рану свободной рукой, уткнувшись ртом в плечо, без возможности закрыть рот и прийти в себя. Он скрючился, пытаясь ослабить боль, которую более чувствовать не желал. Кожа пульсировала от остроты. Зеленоглазый заскулил в плечо, игнорируя слёзы, омывающие щеки. Кто-то постучал в дверь и Тим вжался в угол ванны крепче сжав рану. Ладонь прилипла. Через пальцы текла неугомонная кровь, впитываясь в одежду на боку. Запах железа остановился у носа. Полная картина не была видна, фантомные ощущения путали жертву. Он не мог пошевелить рукой. — Эй, — в дверь снова постучали. Послышалась чья-то речь. Блогер попытался оторвать голову от плеча, осознать чужие слова, но ничего не получилось. Сердце быстро стучало, нагоняя тошноту к страху. Ручка дернулась и зеленоглазый последовал её примеру. — НЕ ОТКРЫВАЙ, — сорвано и дрожаще прозвучал истерический тон. В ушах немного просеялось и тьма начала отходить. Стали различаться более чёткие тона. Глаза не опускались к руке. Он не может взглянуть на неё сейчас. Вся ладонь была в тёплой жиже. Уже начинала засыхать в тех местах, в которые брызнула случайно. Юноша подумал о том, чтобы опереться в дрожащие ноги и перелезть через ванну, но те слишком дрожали. Тим намертво замер. Сбитое дыхание не могло остановиться. Даже раскрытого рта не хватало для того, чтобы взять себя в руки. Или хотя бы одну из них. Парень уткнулся лбом во внутреннюю часть локтя здоровой руки, осознал, как ему стало не по себе от чужого присутствия и больно прикусил нижнюю губу, дабы задержать задыхающиеся вздохи и плач. — Ты чего там разорался? Выходить собираешься? Воду в ближайший час точно не дадут, — пробормотал Дилан, перебрасывая волосы назад и пряча одну руку в карман. На тело насела неприятная тревога. Теоретик конечно странный тип, но эти звуки в картонных стенах и его выкрики уже явно переходят черту. — Могу... Э-э, принести тебе одежду? Если в этом проблема, — неловко потерев шею, синеглазый коротко вздыхает. Нужно поговорить с Тимом насчёт прошлого случая.