Мне больно

Пальцы не могли прийти в себя, то напряжённо отскакивая от груди, то растопыриваясь в разные стороны, чтобы не касаться друг с другом. Внутри, как секундная стрелка, стремящаяся к ускорению, всё дрожало. Дилан чувствовал каждую шестеренку, каждый стук и тиканье механизмов. За окном стало душаще тихо. Ни грозы, ни дождя. Ничего. Тот же плач оборвался почти сразу, как те разошлись, если игнорирование вообще можно считать расходом. Но так ведь легче, не правда ли? Он лежал на постели Ло, а в голове всё торнадом проносилось о срыве. Никогда он так активно не показывал своего гнева и желания избавиться от собеседника. У него действительно есть такие желания? Будто ему подкрутили одну из настроек. Это из-за нового тела? Из-за источника проблем? Почему пассивное раздражение перелилось в чистую злость и отвращение? Брюнет мотает головой, сжатыми в кулаки пальцами касаясь своих закрытых век. Не настолько образ теоретика его раздражал, чтобы так поступать. Повлияло что-то извне. Какой-то новый скачок. Он же почувствовал... Что-то странное. Будто в его механизме появилась новая гайка. Дилан хочет от неё избавиться. Он никогда не был таким и не желал оставаться с подобной жестокой особенностью. Как видеться с Тимом после этого? К утру и приходу других сожителей хауса Тим не вышел из комнаты. Клео стучалась и звала его на завтрак, но тот лишь недовольно выкрикнул пару отговорок и остался в комнате. Дилан никак не поднимал эту тему и в скорее ушёл, поделившись мыслями о сильной грозе.

***

Холодный свет ламп отражался в зеркале, перескакивая то в узкие очки, то в гравированную плитку на стенах. Юноша, с опущенным к раковине взглядом, держал свои руки под водой. Уже вечер. Достаточно поздний вечер. Локти и плечи были напряжены, а кончики пальцев вновь кинулись в переживания, отдаваясь мелкой, но все равно неприятно холодной дрожью. Зелёные глаза поднимаются на собственное лицо. Сегодня Тиму пришлось надеть одежду с высоким горлом, чтобы не пугать себя и окружающих. Он сдавленно сглатывает, чувствуя инородное давление на кадык, будто эти форменные пальцы до сих пор держат его. Глаза снова падают в воду. Сердце туго затянулось, отдаваясь болью в животе. Тим одним хлопком выключает кран и быстро пройдясь руками по полотенцу уходил в собственную комнату. Мысли шатко и быстро заполоняют голову, словно рой вечно жужжащих шмелей постукивая по черепной коробке бесконечными кругами. Это начинает походить на пытку. Один процент дискомфорта умноженный на огромное n количество повторений равняется пыткой похуже сноса головы. Стены коридора будто начинают сужаться и как только Тим замечает движение, вокруг все начинает порастать белым шумом, заглушая звуки. Частое сердцебиение и широко распахнутые глаза не смогли остановить сужающуюся картинку доводя парня до холодного пота. Физической памятью доходя до комнаты, юноша перестаёт чувствовать своё тело. Оно тяжёлым грузом сваливается на кровать.

***

— И слушать не хочу, — отмахиваясь ладонью, Тим отворачивается от брюнета, коротким и быстрым шагом продолжая идти в нужную себе сторону. Но только что начавшийся побег обрывается чужой обувью, что так удачно ударилась в ногах, запутав их. Очкарик с выпадом вперёд почти падает, вовремя словив опору и почувствовав прыжок очков на переносице. Он быстро их поправляет, выпрямляясь и в моменте желанной угрозы чувствует чужую ладонью, резко сжавшую шкирку воротника рубашки и свитера. — Да чтож ты— — Какой ты неуклюжий. Может, тебе помочь? Тим в секунду хмурит брови, придумывая новую реплику, как Синеглазый неприятно оттягивает чужую одежду вперёд, заставляя светловолосого нагнуться почти в сто градусов. Тот невольно поддаётся, дернув ладонью в сторону чужой и взявшись за неустойчивые очки. — Спасибо не надо, — почти сквозь зубы шипит Тим, взявшись за чужое запястье и в иной раз убедившись в его настойчивости. Парень потянул за одежду, утягивая вегетарианца вперёд. Приподнятая ткань открыла часть смугленькой спины. Тим снова запнулся и достаточно неуверенно попытался проявить сопротивление. — Хватит. Перестань! Чего ты опять пристал ко мне! Дилан перехватывает очкарика за волосы. Пальцы сжались, утягивая парня, как собаку за поводок, в сторону. Тим вскрикнул от боли, почувствовав каждый оттянутый волосок и вынужденно поплетясь за автоматоном, оборвано задышав. — Д-! Кх- Хватит! Больно же! Теоретик слегка затормозил, невольно усилив боль в голове и из-за чужого давления упав на дрожащие колени. Брюнет отпустил светлые локоны, отряхнув руку от тонких и коротких волос, что порвались, оставшись между палец. Юноша одной рукой продержался за затылок, второй взявшись за шею, грубо откашлявшись. На глаза подступили слезы. — Хватит боль корчить. Тебе же нравится травить себя всякой хуйней, значит ещё потерпишь. Мог бы уже и забросить канал. Может, желание жить вернулось бы, а? Не думал об этом? Не лезть не в свои дела и сидеть на заднице ровно. Звучит неплохо, скажи? Синеглазый нагибается к Тиму, взяв его за воротник рубашки со стороны спины. Консперолог хватается за одежду на груди, попытавшись сохранить свою шею от стягивания, чувствуя под кадыком давящую пуговицу. Безумного контраста страх застучал в груди. Слезы застыли на щеках, а пальцы затряслись. — Ах-кха! Д— ДИЛ! КХ-хм-! мгкх- — попытки выдавить из себя что-нибудь прерывались назойливым кашлем, что сейчас был готов разодрать горло похлеще чужих рук. Ноги непроизвольно дернулись, пытаясь оттянуть пронзающую боль. Тим шумно вдыхает, поперхнувшись и поднявшись с постели. Зеленоглазый дрожащей ладонью берётся за свое горло, фантомным чувством осознавая его скованность. Он в комнате. На своей кровати. Вокруг темно. Холод и жар ударяются в тело одновременно. Блогер тяжело дышит, берясь за воротник рубашки и расстегивая его, в последствие снимая одежду через спину. Кожа натягивается на ребра при каждом хриплом вдохе и руки вновь берутся за шею, ключицы, а в последствии и голую грудь. Страх пробивал тело. Это был кошмар? Воспоминание из прошлого? В горле пересохло и Тим лишь зажмурил глаза, опустив голову. Он почувствовал влагу под своими веками. От общего состояние стало чудовищно тошнить.