Бурдюк на ножках

Опаздываю, мать вашу! Опаздываю!!! Перебирая ногами по каше, ошибочно называемой сугробом, я торопилась на пару в универ. Прошу заметить, на первую пару семестра к преподу, который терпеть не может опозданий. Если сейчас не ускорюсь, то семак обещает быть весёлым. Ещё и погода, как назло, совсем не способствовала. Когда нога в очередной раз подвернулась, кроме мата в голове не осталось совсем ничего. Оставалось лишь, не замечая дороги, нестись к остановке. Когда на меня накатывало состояние «вижу цель — не вижу препятствий» под грудиной часто становилось жарко, иногда до пульсирующей боли. Эта странность появилась после События Первого, когда следом за выпиской из больницы, мне впаяли кругленький счёт. Величайшее спасибо маме, что взяла кредит и освободила от долгового заключения. Местные правоохранительные органы и так точили зуб на мою тушку. А началось всё восемь лет назад с поездки в небольшой курортный городок заграницей, название у него ещё такое красиво-цветочное — «Гардения». Место предвещавшее отличный отдых и милый пляж, но вместо этого подарившее набор отвратительных воспоминаний. От них до сих пор подташнивало, хотя прошло уже столько времени. Наконец подъехавший автобус вернул сознание к миру вокруг. Люди толпились и толкались, лишь бы попасть в видавшую лучшие дни консервную банку. Стоя за очередной старушкой, которой куда-то срочно нужно было в восемь утра, чувство раздражения подъедало изнутри. Грудина продолжала нагреваться до болезненного. Одна из пожилых женщин, с виду обычная тётка, стала хмуро на меня посматривать. Брови её и без того тонкие и светлые, заломились так, что можно было лепить маску для театра. Что-то в ней отталкивало, несмотря на простоту и знакомость образа. Да, бабуль, не ты одна здесь злая на весь белый свет. От молчаливых оскорблений женщину спасло лишь то обстоятельство, что моя остановка следующая. Ну, наконец-то! Я уже вся потом истекла и устала, какая к чёрту учёба? Домой, только домой, да поскорее… Но впереди было ещё три пары и новый препод, опоздание к которому растянулось уже на 7 минут. На душу напало чувство грусти, да здравствует отработка, аж в носу засвербело. *** — Алло, Гантлос? Это Мария… нет, та которая из Северного Ковена… Вы вроде всех фей переловили, да? … А если скажу, что нашла Вам работёнку? … Ой ли, да тут такой экземпляр… Да сегодня в автобусе встретила, совсем ещё малявка, но по твоему профилю… Девочка сильная . Не шучу я с тобой, не верь, коль не хошь… Живу всё там же, надумаешь, так заходи, проведай приятельницу… Ты то, ахахахаха, насмешил, ой, не могу с тебя, всё, целую, чао∼ *** Понедельник день тяжёлый. Он уже высосал из меня все соки, а ведь неделя только началась. Грусть-Печаль-Тоска… Тяжёлый вздох, домашка. Но не сейчас! Скорее, ноги так и подрагивали от возможности побыстрее добежать до качелей, врубить наушники и забыть обо всём на этом белом свете. Пусть музыка уносит все печали! Мой абсолютно бесплатный релакс, от которого так не хочется отрываться, однако всё имеет свойство заканчиваться. Подходит к концу и заряд правого наушника, какого он всегда разряжается раньше левого?! Без песен детская площадка теряет своё очарование и приходится собирать вещи, дома ведь ждёт присытившаяся учёба и чаёк с чём-нибудь вкусненьким, а ещё тёплая ванна∼ Приятные мысли позволяют не хандрить и брести потихонечку, вот уже и мой квартал, осталось лишь пройти мимо гаражей, нырнуть в закуток с небольшой лестницей и дорога выведет меня к жилым домам, а там рукой подать до подъезда. Однако уже на подходе к спуску на встречу выходит высокая тень. Мужчина движется навстречу, от чего инстинктивно сжимаются плечи. Вроде ничего страшного, сколько раз проходили мимо, но в животе упорно завязывается узел страха и выдохнуть получится, лишь дойдя до дома. Его плечистая фигура приближает, в потёмках и не разглядишь нормально, во что одет, только длинные волосы распущены и шапки нету, что странно для нашего климата. Менингит его, видимо, не пугает, зато в дрожь бросает меня. Это просто паранойя, успокойся… — Бу! — говорит мне это чудовище, остановившись в паре шагов и перекрыв дорогу. Его уверенный уничижительный взгляд мерещится даже в темноте и волосы! Наверняка красные волосы! Сердце резко забило в горло, стянулись нервы, а тело шарахнулось назад. Это Он! Он! Событие Второе! И дышать резко становится нечем… Я отступала назад в неверии, пока не ударилась спиной обо что-то и не шлёпнулась вниз. Сверху насешливо смотрели по-звериному жёлтые глаза, поразительно яркие для такого освещения. — Ох, Огрон, что же ты так пугаешь, маленькая фея уже готова ползать у нас в ногах, — он с презритильным весельем смотрел в моё лицо, — что-то ты мне знакомой кажешься… — Эй, эй, эй, давайте не будем тянуть время, у меня ещё есть планы! — слева тянет мужчина с хвостиком, которого не было на этом месте секунду назад. В сумраке по тёмной коже плохо читается мимика, но голос сквозит ленивым раздражением. — Присунуть своей девице ты ещё успеешь, не торопись, — гогочет Думан, вызывая смешок у новоприбывшего. Гантлос замыкает круг, спрыгивая с гаража, лишь лениво мазнув по мне взглядом. Анаган закатывает глаза, но терпеливо стоит в стороне. — О, вы — феи, всегда так пугаетесь, — издевательски тянет, понимая, что загнал в угол, — это даже могло бы быть милым. Оторопь пронзает от макушки до пят, ничего не понимая от страха, я даже не пытаюсь встать. Ноги всё равно не удержат. — Что, язык проглотила? — чужой ирокез опадает на бок, добавляя теней, лицо его обретает до нельзя хищный вид. За подбородок резко хватают, чуть не свернув мне шею. Взгляд упирается в чужую бородку и едкую усмешку. — Покажешь крылышки? — мужчина упивается страхом и властью. Сразу видно, кто здесь победитель по жизни. Ответить не позвляет ком в горле, сил хватает лишь мотнуть головой и дернуться назад, уперевшись спиной в чужую одежду. Рука, выставленная в поисках опоры, соскальзывает с ботинка. От завала на бок спасает лишь крепкаяя хватка на плече, причиняющая боль. Всё внутри резко обмерло, а драгоценное время, как назло, терялось, оставляя на расстерзание застывшее тело. Так и не дождавшись ответа Огрон усмехнулся, дёрнув вперёд. Удар пришёлся на колени и руки, что я успела выставить в защитном жесте. Чужая фигура восстала исполином. — Начнём, — сказал он и вскинул руки. В небе неожиданно закрутися чёрный нимб, заставляя шокированно поднять глаза. Мир озарился фиолетовым свечением. Ощущение такое, будто врубили неоновую ленту, которая почему-то распоясалась и пошла во все стороны в разгул. Это было и страшно, и так завараживающе красиво, и просто захватывало дух. Хрясь. От волны боли тело сложилось в три погибели, выбивая воздух из лёгких. Что-то внутри рвалось наживую, сопротивлялось, трещало, но, подвластное воле ублюдков, вновь тянулось прочь. Мир сомкнулся до боли и чувства потери. Всё повторялось. *** — Жалкое зрелище, — Думан презрительно сплюнул в сугроб, смотря на тело. Оно не подавало признаков жизни, однако Огрон уверил в обратно, присев перед поверженной феей. Хотя поверженная — это громко сказано. Девчонка не то, что боя им не дала, так ещё и застыла, как олень под светом фар, и глаза у неё были оленьи, плаксиво застывшие. От такой победы было тошно: не было никакого азарта, кровь не стучала в жилах, а чувство триумфа не пришло вовсе. Дрянь, одним словом. -Ты там чё, любуешься что ли? — Огрон завис на пигалицей слишком надолго. — Вкушаю победу, — язвительно отозвался их лидер, вставая, с рук его слетело заклинание, понизившее рядом с феей температуру, — вот и всё… Признаться честно, магия её была очень вкусной, чего по девчонке не скажешь. Она обжигала, как хороший виски. Грела изнутри, как тарелка любимого супа. Да и утолила их вечный голод полностью, что происходило довольно редко и лишь от очень сильных фей. Такой дар достался этой бездарности. Только довольная сытость и навалившаяся с ней лень не дали разодрать её тело в клочья. — Теряешь форму, — Огрон пихнул его в плечо и исчез в спышке портала, Думан ещё раз взглянул на инееющую тушу и фыркнул. Босс захотел всё закончить аккуратно, чтобы не прикопались. Оскалился выглянувшей луне и ушёл вслед за остальными.