The Rumour

***

Снег свирепо валил, превращая дорогу в белую пустыню, где каждое движение казалось подвластным стихии. Джисон, отчаянно пробираясь по сугробам, искал хоть крошечный сигнал, ловил на слух еле уловимые помехи, пытаясь дозвониться или найти хоть какую-то связь. Ноги начинали намокать, а лицо обледенело от холодного ветра, ресницы запорошились. В это время Минхо, в нескольких метрах, рылся под капотом. Его лицо было напряжено, глаза — усталыми, но решимость не покидала его. Он провёл несколько минут, ловко перебирая провода и осматривая систему, метался в салон, зажигая ключ — машина молчала. Ветер выл, снег окутывал каждый дюйм, а видимость сокращалась до нескольких метров. Когда Джисон вернулся, оба стояли возле автомобиля, словно два одиноких путника наедине с бурей. Минхо наконец захлопнул крышку. — Нет шансов, — тихо сказал он, его голос эхом отдавался в морозном воздухе. — Двигатель неисправен.  Джисон вздохнул, хороня последнюю надежду. — Получается… у нас один выход, — заключает он, смотря в чужое заснеженное лицо. Минхо кивает: — Да. Пойти пешком до лагеря – замерзнуть насмерть. Буря может длиться хоть несколько суток, — он медленно двигается к багажнику, открывая его. — Сейчас можем только пустить сигнальную ракету и ждать. — Думаешь они увидят сквозь буран? — сомневается Хан, смотря, как руки лейтенанта достают небольшую сумку.  — Можем только надеяться. Так или иначе, отсюда до лагеря несколько часов при нормальной погоде, а сейчас… ждать придется долго.  Джисон вздыхает, кивая. Других вариантов нет. Ждать, пока буря немного поутихнет тоже не вариант. — Хорошо, давай. Минхо кивает и нерешительно тянет замок, открывая сумку. В ней ждет своего часа сигнальный пистолет, в красном корпусе. Минхо берет его в руку и вытягивает ее, направляя чуть под углом — в сторону лагеря.  Джисон задерживает дыхание и кивает, встречаясь взглядом с чужим.  Раздается выстрел и шипение, постепенно затухающее в звуках стужи. Яркий алый огонек летит ввысь, прорываясь сквозь снег и вскоре медленно затухает, развееваясь. Несколько минут спустя они перебираются на заднее сиденье. Салон машины быстро остывает, воздух наполняется колючей сыростью. — Не думал, что обычная поездка со встречи может закончиться так, — выдыхает Ли. Он не выглядит напуганным — скорее, смирившимся. — Нас выдернули посреди учений в зимнем лесу. Чем они думали? — Джисон раздражённо откидывается назад. В сумерках силуэты деревьев за окном дрожат, расплываются за снежной завесой. — Неужели без нас нельзя было провести это совещание? Мы там только для вида сидели. — Ну ты что, там же проверка была. Без нас никак, — флегматично отвечает Минхо. — И, конечно, совсем неважно, что мы зимой в жопе страны на учениях, которые они же сами назначили. Возвращаясь с унылого совещания, они уже успели перемыть косточки всем вышестоящим, из-за которых пришлось оставить взводы. Теперь же говорить об этом не имело смысла — злость выгорела, осталось лишь покалывающее раздражение, смешанное с усталостью. Ветер воет за окном. Буря не стихает. Час, может два, а внутри машины становится всё холоднее. Металл мёрзнет под натиском природы, сиденья пропитываются ледяным воздухом. По спине пробегают неприятные мурашки. — Джисон. — М? — Подсядь ближе. Надо греться. Минхо расправляет руки, и Хан тут же ныряет в них. В пухлых зимних куртках неудобно, они мешаются, застревают складками, не дают плотно прижаться. Минхо облокачивается на дверь, Джисон ёрзает у него на ногах, пытаясь найти положение получше. — Ты чего? — удивляется старший, когда тот тянет молнию своей куртки вниз, затем выскальзывает из рукавов и тут же тянет вниз замок на куртке Минхо. — Я? Грею нас, товарищ старший лейтенант. Джисон забирается выше, устраиваясь на его бёдрах, просовывает руки под чужое тело и укладывается плотнее. Минхо, не задумываясь, набрасывает куртку сверху, заправляя края. От него пахнет почти ничем, разве что новой тканью. Джисон тихо фыркает, снова ёрзает, забираясь выше, тычется холодным носом в шею. И только когда наконец улавливает запах тёплой кожи, удовлетворённо выдыхает. Пальцы пробираются в его волосы, чуть влажные от снега, лениво перебирают пряди. — Так теплее? — голос Минхо гулко отдаётся в груди. Джисон только мычит в ответ. — Только не засыпай. Нельзя. Минхо говорит мягко, почти ласково. Джисон тонет в этом тёплом тембре, но упрямо держит глаза открытыми. Некоторое время они молчат. Снаружи воет ветер, снежная крошка барабанит по крыше, а в тишине салона слышно только ровное дыхание. — Знаешь, — нарушает молчание Джисон, не поднимая головы. — Вот сейчас вспомнил, что кто-то обещал мне отпуск. Минхо хмыкает. — Да? Кто? — Кто-то, кто до сих пор не сказал, когда. — Ну, кто-то должен дождаться, когда ему подпишут бумаги. — Кто-то не старается. — А кто-то слишком наглый, — лениво парирует Минхо, но пальцы в волосах продолжают двигаться, не спеша. Джисон прикрывает глаза. Они так редко остаются вдвоём, без всего этого грохота, приказов, людей вокруг, времени, которое всё время убегает. Здесь, в этом холодном замкнутом пространстве, кажется, что мир остановился. — Полгода, — говорит он вдруг. — Что? — Мы с тобой. Уже больше полугода вместе. Минхо не отвечает сразу. Только поглаживает ладонью его спину, будто раздумывая, что сказать. — И как тебе? Джисон усмехается. — В целом отлично. Но иногда хочется тебя стукнуть. — Взаимно. — Но в остальном… — он поднимает голову, ловит взгляд Минхо, который на него смотрит, не моргая. — В остальном мне хорошо. — Хорошо, — повторяет тот, словно примеряет это слово. — И мне. А еще спокойно. Джисон моргает. — Спокойно? — Ну да. Учитывая, какой ты заноза, это звучит странно, но вот так. Тот фыркает, бьёт его кулаком в плечо, но несильно. Минхо усмехается, поддаваясь ближе.  — И всё равно я вас люблю, лейтенант Хан, — с улыбкой шепчет. Даже при плохом освещении видны искорки в глазах. — Лейтенант Ли, я вас тоже люблю, — все же отвечает Джисон, оставляя на чужих губах быстрый, но нежный поцелуй, согревающий душу, а вместе с ней и тело. Спустя несколько часов темнота снаружи становится абсолютной, сливаясь с белым хаосом метели. В машине всё так же холодно, но они по-прежнему лежат в обнимку, сохраняя друг другу тепло. Джисон почти задремал, прислушиваясь к размеренному дыханию Минхо, когда внезапно на них обрушивается яркий свет. Фары. Они оба дёргаются, инстинктивно выпрямляясь. Джисон быстро трёт лицо, словно пытаясь окончательно прогнать сонливость, а Минхо уже прижимается к стеклу, всматриваясь в темноту. Из-за снежной завесы виден силуэт массивного военного внедорожника, пробивающегося к ним через сугробы. — Чёрт, — Джисон не успевает сдержать облегчённый выдох. — Пошли, — Минхо уже натягивает перчатки, передавая вторую пару Джисону. Они оба торопливо кутаются, натягивают шапки и, не сговариваясь, в одну секунду открывают двери, выбрасываясь в ледяную ночь. Снежный ветер бьёт в лицо, но теперь им всё равно. Из внедорожника выходит знакомая фигура, и Джисон невольно усмехается. — Ну и ну, — Чан в своём привычном непоколебимом виде, даже не закутанный как следует. — Вас оставить на пару часов без присмотра — и вот, что происходит. — Да, а мы-то думали, что ты сейчас скажешь, как волновался, — отзывается Минхо, хлопая себя по плечам, стряхивая снег. Чан лишь хмыкает, но глаза у него тёплые. — Давай без этого. Вы в порядке? — Замёрзли, но живы, — отвечает Джисон, пока Чан кивает, подзывая к машине. — Сигнал заметили, — объясняет тот. — Мы быстро скооперировались, я с Сохён был ближе всех, так что вот мы тут. — Сохён тоже здесь? — уточняет Минхо, бросая взгляд на внедорожник. Девушка машет через стекло, сидя за водительским сидением. — Ага, не горит желанием выбегать на мороз, — Чан фыркает. — Идите уже, пока совсем не отморозились. Они не спорят. Вскоре оказываются в просторном, ещё тёплом салоне, где сразу чувствуется разница температур. Обеими руками Джисон берётся за горячий воздух, который гонит печка, а Минхо тихо потирает ладони, разгоняя остатки холода. Дорога назад обещает быть долгой, но теперь им не придётся продираться сквозь снежную бурю в одиночку. Джисон зевает, наконец позволяя себе немного расслабиться, и встречается взглядом с Минхо. Тот уже смотрит на него, губы дёргаются в лёгкой, едва заметной улыбке. Мизинцы незаметно переплетаются.