In the dark / Во Мраке

Ушки лисенка дернулись, заприметив тихие, но уверенные шаги, однако оборачиваться он не спешил. Найн знал, что это был не Соник — он бы узнал его по более резкому появлению и бодрому разговору без длительных пауз, как то было при каждой их встрече. Остальных же так просто вычислить по индивидуальным признакам не получится из-за банального незнания о них… Лисенок в привычной манере стал рассуждать логически. Это не могли быть жители Нью-Йока, Джунглей или Ничего — теперь не в их власти призма, а значит и путешествия по вселенной им недоступны. Эггманы бы были более беспощадны, если бы появились здесь. Но кто же еще мог знать о Мраке и оказаться на нем?.. Наверное, остался только один вариант… — Не думал, что именно ты когда-нибудь снова покажешься здесь, — сухо начал Найн, надеясь на верность своей догадки. Он оперся своей мордочкой на лапу. — Казалось, ты был одним из главных сторонников того, чтобы все скорее закончилось и больше не возвращалось. Однако ответом служило лишь молчание. Через мгновение движение прекратилось в нескольких шагах от валуна с лисенком. — Почему ты здесь? — наконец серьезно спросил глубокий голос позади. И все-таки рыжий гений сделал верные выводы о том, кто был незванным гостем. — С чего вдруг такой интерес, Шэдоу? Найн наконец обернулся, безэмоционально смотря на черно-красного ежа. При первой встрече рыжий гений посчитал его братом-близнецом Соника, однако сейчас понимал, что никаких сходств с синим другом у этого существа нет. Да и вообще навряд ли найдется хоть кто-то подобный «абсолютной форме жизни». Шэдоу скрестил лапы на груди, в своей привычной манере с несколько хмурым лицом начав объяснение: — Это место изначально было пустым и безжизненным. В твоих руках более нет силы парадокс призмы, и ты не можешь что-либо здесь поменять, как того хотел когда-то. Не проще ли было вернуться в свой мир с остальными, пока была такая возможность? Найн отрицательно завертел головой, отвернувшись от ежа. — После того, как Роуз сообщили о вашем удачном возвращении в Зеленые Холмы, был поднят вопрос о том, что же делать со мной после произошедшего. Если бы я вернулся в Нью-Йок, меня бы тотчас отправили на пожизненное заключение. Остальные же измерения не хотели брать лишнюю ответственность. И вот когда все зашли в тупик размышлений, я предложил вариант остаться во Мраке, как о том просил Соник перед исчезновением, — лисенок глубоко вздохнул и устремил взгляд наверх. — Я сам хотел, чтобы моя несбыточная мечта стала моим заточением. — Значит, ты здесь один? — Мне не привыкать. По телу рыжего пробежался холодок. Раньше бы эти слова дались с меньшим трудом, чем сейчас, когда ему наконец удалось хотя бы чуть-чуть узнать, что может представлять собой дружба. А если бы не Соник, то он бы продолжал сидеть в своей подземной лаборатории и не стал бы в какой-то момент главной опасностью вселенной… Но стоила бы прошлая жизнь тех новых чувств и ощущений, что теплились в нем сейчас? Вероятно, нет. Рыжие ушки снова уловили приближающиеся шаги, но теперь они остановились сбоку на уровне с валуном, где сидел девятихвостый. — Раз ты здесь, значит призма у тебя? — с некой тревогой посмотрел на черно-красного ежа Найн. — Я бы не рискнул оставить ее Сонику, чтобы он что-то снова с ней натворил, — хмыкнул Шэдоу, прикрыв глаза и продолжая удерживать сложенные лапы на груди. Ну хотя бы в этом их мнения с лисенком совпадали. Какое облегчение… Нет-нет, это не значит, что рыжий гений не доверял своему единственному другу! Просто в вопросе с парадокс призмой сам Найн бы также положился на Шэдоу. Да, их общение не заладилось, но все же девятихвостый не мог не признать темного ежа как более ответственную и рассудительную натуру… А почему, собственно, они не смогли подружиться, как того хотел Соник?.. Они оба были весьма непростыми по характеру личностями: замкнутые, недоверчивые, предпочитающие сначала думать, потом делать… Абсолютные противоположности синему ежу, который заводил друзей на раз-два. У них не было той инициативы в общении. Зато они точно знали, чего хотели, и вот тут-то и начинались разногласия: пока Найн пытался заинтересовать Соника прекрасным будущим на Мраке, Шэдоу продолжал удерживать того на позиции «вернуть Зеленые Холмы». И именно потому что у обоих ежей с одного измерения совпадали цели, лисенок остался где-то скраю, чисто очередной шаттерспейсской копией «оригинала» Тейлза. Это и стало последней каплей для девятихвостого, после чего доверие к синему другу явно покосилось. Однако сейчас вопрос был немного в другом. — Скажи, — завел интересующий разговор Найн, понимая, что другой возможности узнать может просто не предоставиться. — Почему же ты решил довериться Сонику в самом начале, хотя, по-видимому, уже прекрасно знал, что он любит наобещать всем всего, а лишь потом думать над последствиями? Темный еж не впервые размышлял об этом. Он знал, что после раскола призмы мог просто снять кольца и перевернуть вверх дном всю вселенную, но помогло бы подобное в той ситуации? Навряд ли… А потому оставалось лишь оказывать непосильную помощь синему знакомому, которому привелегий по прихотям судьбы как обычно досталось больше… — Как бы плох вариант не был, иного хотя бы номинально знакомого мне существа, которому я мог бы дать такой же шанс, просто не оказалось. Соник являлся единственным, с кем совместная работа могла гарантировать возвращение в привычные Зеленые Холмы. С ним или без него — другой вопрос, — Шэдоу наконец открыл глаза, устремив взор также вдаль. — К тому же, как мы оба можем заметить, хоть он попадает в неприятности, но каким-то чудом всегда из них выбирается. В этот раз подобное произошло благодаря твоей слабости к дружбе. — У меня нет такой слабости! — оскалился Найн, резко повернувшись к темному ежу и недовольно распахнув свои металлические хвосты. Такой была его обычная реакция при самозащите. Шэдоу оценивающе посмотрел на лисенка. Сразу видно того, кто при любой опасности в свою сторону будет готов действовать. В каком-то смысле это описание относилось к самому черно-красному ежу. Он чуть развернулся, опустил лапы и сжал их в кулаки. Однако ничего не произошло. Найн лишь сделал глубокий вдох и прижал ноги к себе, положив поникшую мордочку на колени, пока хвосты медленно соединялись в один. — Не знаю, что ты себе напридумывал обо мне, однако твои выводы ошибочны. Я одиночный игрок по жизни и понятие дружбы для меня еще остается некой загадкой, а потому как может стать слабостью то, о чем не ведаешь? Я не могу даже точно охарактеризовать дружеские отношения, в отличии от любого другого явления. Шэдоу было знакомо это чувство. Он делал выводы о личности Найна, исходя из своей собственной. Хоть он зачастую не показывал внешне, но был рад, что Соник оказался готов к сотрудничеству для возвращения домой. В ином случае сейчас бы черно-красный, возможно, все также одиноко метался по пустотам Шаттерспейса… — Мне тоже не так легко это понять, — темный еж расслабил лапы, отведя взгляд в сторону. — И как Соник может столь просто разбрасываться словами «друг» и «дружище» направо и налево? — В этом он мастер. — Безусловно. Хоть последние фразы и прозвучали от обоих несколько безучастно, но все же на подсознательном уровне ощущалось, что для них синий еж был в одинаковой мере неким «спасательным кругом» от одиночества и недоверия. После истории с призмой все трое в итоге получили то, к чему стремились: Соник снова был со своими старыми друзьями, Шэдоу вернулся в Холмы, а Найн обустроился во Мраке. Но только ли того действительно желали последние? Лисенок был действительно удивлен своей находке. Еще пару мгновений назад он считал, что найти столь же странного существа, как темный еж, нужно хорошенько постараться. Однако сейчас между ними двумя было столько параллелей, что хоть Шэдоу и был похож на Соника внешне, но его духовным близнецом однозначно оказался именно Найн. Они оба страдали от возвратившегося в их жизни одиночества. Они оба снова хотели доверять и верить… Найн опять вытянул ноги, усевшись на валуне также, как то было до появления незванного гостя, и устремил свой взгляд на небосвод. — Получается, мы оба ждем одного и того же… Шэдоу некоторое время смотрел на мягко улыбающегося лисенка и вскоре, последовав его примеру, также поднял взор наверх. Им не нужно было ничего говорить, и потому тишина нежно окутывала Мрак. А где-то позади продолжали неподвижно стоять две пальмы — единственные живые создания парадокс призмы, обреченные на схожее одинокое существование среди бескрайней пустоши…