Красный венец

ἐρυθρός — красный

***

      — Субин, смелее, я так хочу тебя…       — Ах, как же ты хорош…       Субин просыпается под звонок будильника с тяжёлым стояком после сна, где он очень долго трахался со своим парнем. В реальности он открывает глаза в одиночестве, но ему не привыкать. Он кончает, пытаясь возродить в голове образ сексуального юноши из сна и рассматривает белый потолок своей комнаты. «Сейчас придётся встать…» Смутный образ из сна не хочет его покидать, и легкое ощущение возбуждения с ним же. Обречённо вздыхая, он встаёт с кровати и собирается на работу. Надо возвращаться к реальности. В конце концов, любую энергию можно перенаправить в другое русло — Субин частенько сублимирует.       Сегодня он занят подработкой у частного коллекционера искусства. Субин давно сотрудничает с ним, помогая ему определять возраст и ценность его находок, составлять описание и правильно каталогизировать. Коллекционер фанат Древней Греции, поэтому он искал себе именно историка-античника — что и является специализацией Субина. В этот день ему, например, достаётся возможность полистать и ознакомиться с антикварным изданием «Левкиппы и Клитофонта». Романы всегда занимали отдельное место в его сердце — наполненные ужасными извращениями и прелестными афоризмами — Субин часто находил в них правду о любви — возвышающей и низменной, жестокой и исцеляющей. А это произведение, пронизанное иронией, он считает пародией на все любовные романы и от того любит ещё больше. Преисполненным любовным настроением, он уходит с работы. Его главная деятельность — художественный перевод с греческого-древнегреческого на корейский. Но после работы в издательстве он часто ходит на подработку, занимая своё время максимально эффективно. Ведь больше древнегреческой поэзии он любит только то, что та могла прокормить его. И сейчас он шагает вниз по улице в поисках места, где можно было бы отдохнуть после работы. Заглянув в карты, он находит неподалеку винтажный магазин, который раньше никогда не замечал. Его привлекает интерьер на фотографиях, там, кажется, очень уютная обстановка. Хотя Субин придерживается сократовского высказывания «Как много, однако, существует такого, в чём я не нуждаюсь», иногда он заставляет взглянуть на привычные вещи по-новому и обновляет, например, свой скромный гардероб.       Оказавшись на месте, он оценивает обстановку, к сожалению, здесь плохая вентиляция, и он тут же снимает свой кардиган. Продаётся тут всё, что душе угодно — на вешалках висит разная одежда, на столах стоит разная домашняя утварь. Контейнеры с винтажными открытками и постерами или с пластинками и кассетами. Полки с растениями и украшениями. У Субина разбегаются глаза, но завидев небольшой книжный развал, он тут же направлчется в его сторону. В магазине пахнет стариной и играет какой-то джазовый лоу-фай плейлист, чьи мелодии погружают посетителей в умиротворённое состояние. Но главным фактором, успокаивающим Субина, является то, что людей здесь можно пересчитать по пальцам. Он оглядывается по сторонам и из простого любопытства решает посчитать — шестеро человек. Да, Субин очутился в по-настоящему уютном месте. Взгляд невольно остановливается на человеке, неподалеку стоящему к нему спиной: у него ярко-красные волосы, белоснежная рубашка и прямые брюки. Он идеально вписывается в окружающий интерьер — у стен был бордовый цвет, почти бургунди. Но он стоит прямо под лампочкой, излучающей тусклый холодный свет, и кажется, что его волосы — это пламя, собирающееся охватить всех вокруг. Субин чувствует некую опасность от этого яркого пятна. Переключившись обратно к книгам, он решает найти какие-нибудь старые редкие издания или любую литературу, с которой он не был знаком. Наконец, он натыкается на «Уход в лес», он знает о чём это эссе, но никак не находил время прочитать его сам. Субин не любит что-либо откладывать на потом, так что он сразу же открывает первую страницу и погружается в чтение. Однако через несколько страниц он слышит приближающиеся шаги другого человека. Видимо, не насладиться ему одиночеством в компании Эрнста Юнгера. Он пытается игнорировать и продолжать читать дальше. Но ещё через несколько страниц — ощущает присутствие другого человека почти вплотную. Приходится поднять глаза и встретиться с такими же карими. Обрезаться об острые скулы. Нижняя раскусанная губа. Ярко-красные волосы. Незнакомец не отрывает своих глаз от его и, кажется, хочет что-то ему сказать. Субин чувствует жар. — Про что книга? — замечает, что красноволосый явно нервничает, иначе бы он не выпалил бы свой простой вопрос на одном дыхании и тут же не опустил взгляд в пол. — Ммм, — Субин закрывает книгу, чтобы показать обложку, — тут размышления автора о послевоенном обществе, о свободе людей, если очень кратко. — Посоветуете прочитать? — незнакомец вновь смотрит в его глаза, и Субину кажется, что он сейчас обожжется горящим в них пламенем. Огонь, что способен стремительно пожирать и разрушать души людей, его душу точно. Теперь его очередь прятать взгляд вниз, попутно фиксируя красные нити, вплетённые в твиде прямых брюк. Яркая вспышка в голове, Субин видит, как искусанные губы незнакомца окольцовывают его член. — Не могу, ведь я сам её только начал читать, — Субин пожимает плечами и берёт в другую руку первую попавшуюся книгу, чувствуя, что больше не осмелится взглянуть в глаза красноволосого. Он открывает её на каком-то моменте и устремляет взгляд в текст. Но не успевает осознать, что книга перевернута вверх тормашками, раньше, чем слышит усмешку справа от себя. Ему кажется, что она находит место где-то за его ухом. Уши Субина кричат от поднявшейся температуры. Он переворачивает книгу и с удивлением находит в верхнем колонтитуле «Иллиада» — Гомер. Судьба, должно быть, шутит над ним. — А вот эту могу, — глядя на юношу, понимает, что не зря почувствовал опасность. Его красный в волосах идеально контрастирует с холодным освещением, гармонирует с бордовым на стенах. А приглядевшись, Субин находит, что его волосы такие же истрепанные, как страницы этой старой книги. — Спасибо, — парень берёт в свои руки классическое произведение. Каждое его слово было произнесено высоким голосом — Субин всегда имел слабость к таким. Если бы он мог, он обнял бы его голос, настолько приятным он кажется. Ещё одна яркая вспышка в сознании свидетельствует о прикосновении. Пальцы незнакомца такие же холодные, как и голубой отлив в его волосах. Субину всё ещё жарко. Знает, что не один он почувствовал электрический разряд, мимолетное касание поразило их обоих. Незнакомец продолжает их игру, что начал сам, осмелившись заговорить с Субином. Он чуть придавливает своим холодным пальцем его горячий. При этом сам же окрашивается в красный цвет по шею. Субин обожает быть виновником румянца других людей. Но впервые он видит румянец в сочетании с красными волосами. Ему кажется, у него сейчас закружится голова от переизбытка этого цвета. — Гомеровская Иллиада? Спасибо, я давно хотел почитать классику. — Почитайте на досуге, — они вновь сталкиваются взглядами. Гимн красному продолжается. В голове проносятся древние фрески и кубки, содержание которых он хочет повторить прямо сейчас. Точно-точно, краснофигурная вазопись — техника, которой обучился этот парень у древних греков. Молодые юноши, чьи тела сливаются воедино, руки, блуждающие по груди, их стройные фигуры и крепкие спины… Картинки, что он увидел далеко в невинном возрасте, когда-то ставшие к своему стыду причиной появления интереса к античности. Они возбудили невинного мальчика тогда во всех смыслах, и отпустили, когда он погрузился в предмет с головой. Но он уже давно не тот невинный мальчик… а сейчас? Он вновь чувствует себя подобным образом, не способным отвлечься от непристойного желания. Красные трещинки на губах незнакомца никак не помогают ему, а только добавляют желания в окружающую его огненную палитру. Красноволосый берёт книгу в обе руки, и Субин замечает, что он держит в одной из них — клетчатый шарф. В котором темно-зеленый сочетается с бордовым. Конечно. Субин бы удивился, если бы в нём оказались другие цвета. Понимая, что его футболка точно такого же зелёного оттенка, он чувствует, как её ткань начинает прилипать к его спине. Воздуха и так нет, а сейчас его отсутствие готово его просто убить. Незнакомец прослеживает за взглядом Субина и поднимает правую руку вместе с тканью. — Красивый шарф, правда? Вам бы он подошёл. Субин кивает и ругается про себя: «Почему тогда не завяжешь его на мне?» — но слишком рано произносить такие призывы. Их игра идёт плавно, и пусть продолжается в том же медленном темпе. Но незнакомец, видимо, не разделяет мыслей Субина. Он откладывает книгу к другим, берёт шарф и окутывает им шею Субина, попутно окрашивая холодными кончиками пальцев его горящие уши в ярко-красный. — Меня зовут Ёнджун, а вас? — его руки всё ещё слишком медленно поправляют шарф. — Субин, — теперь ему становится ещё жарче, и пот по спине идёт с удвоенной силой. — Приятно познакомиться, Субин, — новый знакомый одаривает его очаровательной улыбкой, — я ещё видел здесь похожего цвета рубашку, может, примерите? Вы будете выглядеть в ней просто шикарно. — Давай на ты, — Субину хочется разрушить все границы, разделяющие его губы от чужих, и он уже представляет, какой будет его следующий шаг. — Давай. — Не откажусь, только если ты будешь читать, пока я буду примерять её, — пусть Субину не нужны границы, но некоторые условия требуются для их неожиданной игры. — Хорошо, — Ёнджун соглашается, берёт книгу и ведёт нового знакомого к вешалкам с одеждой. Он быстро находит нужную рубашку и передаёт её. Их руки вновь соприкасаются под покровом зелёного хлопка, и в этот раз Субин успевает погладить того по костяшкам пальцев. На провокации нужно отвечать такими же — это ещё одно негласное условие их игры. Ёнджун давит улыбку, вновь прикусывая нижнюю губу, и Субин понимает, что не только ему одному сложно сдерживать свои желания. Оказавшись в маленькой примерочной, Субин наконец делает глубокий вдох и снимает шарф. Он и вправду подходит ему, как и рубашка. Она окрашена не просто в однотонно тёмно-зелёный, а украшена тонкими молочными полосками. Его коричневый кардиган идеально сочетается с ней. Субин чувствует, что попал в какой-то бульварный роман или в пошлую комедию. Но он давно не ощущал такого азарта, такого желания. Возбуждение, так внезапно настигшее его, требует продолжения и разрядки. Он разглядывает себя в зеркале и замечает всё ещё розовые уши. Немного подумав, надевает сверху шарф. Клетка с полоской — смелое сочетание, но этот жест обстоятельства просто требуют. Точно, пришло время выполнять следующий шаг. Он немного приоткрывает штору, чтобы позвать Ёнджуна. Красноволосый читает и не сразу замечает, что его новый знакомый выглядывает из примерочной. Эта картина так умиляет его, что хочется взять этого парня, расцеловать и задушить в объятиях… «Неужели влюбился?» — спрашивает себя Субин и рассматривает профиль Ёнджуна, наслаждаясь его красотой с нового ракурса. — Подойди ближе, — он тихо просит и вытягивает свою руку навстречу Ёнджуну. Когда их лица оказываются рядом, Субин легко касается пальцами подбородка Ёнджуна, придерживая второй рукой штору где-то у его груди, не позволяя войти в его пространство полностью. Сейчас ему нужны только его губы. Он заглядывает в огненные глаза Ёнджуна и с новой волной возбуждения решается на заранее продуманный шаг. Не отпуская пальцы с подбородка, он приближается ещё ближе и смотрит на его губы, выжидая. Дразнит. Ёнджун не заставляет себя ждать и подаётся навстречу. Их губы находят друг друга в нежном танце, вторя окружающей музыке. Субин вдыхает сладкий запах, и чувствует, что его рот наполняется как будто сладким сиропом. Всё его тело требует близости, чтобы ощутить Ёнджуна каждой клеточкой. Закрыв глаза, он видит все оттенки красного — другого цвета их поцелуй и не мог иметь. Он тянет его лицо ещё ближе, не оставляя шанса их языкам не встретиться. Пробуя друг друга, превращая их танец из нежного в страстный. Сладострастный. Субин издаёт тихий звук удивления, когда чувствует во рту чужеродный предмет. Маленький леденец оказывается ещё одной вещью, что Субин получает от Ёнджуна. Клубничный, значит. И снова — красный. Пару секунд спустя Ёнджун прекращает совместную дегустацию. Леденец остаётся во рту Субина, но такие же сладкие губы пропадают. Ёнджун закрывает штору до конца, произнося хриплым голосом явно какое-то ругательство, Субин не успевает разобрать слов. — Гомер, — Субин устремляет взгляд вверх, — помоги мне пережить это. Переодевшись обратно в свою футболку, он выходит и замечает красноволосую голову в стороне кассы. Ёнджун широко улыбается продавщице и о чём-то разговаривает с ней. Его руки держат Гомера, который, Субин надеется, ещё поможет ему. Он вдыхает слишком плотный воздух и направляется в их сторону. — Здравствуйте, — Субин выкладывает на кассу шарф и рубашку, тут же понимая, что чего-то не хватает. — Ой, извините, сейчас ещё книгу принесу! Очереди на кассу нет, и можно спокойно сходить обратно к книжному развалу. По дороге обратно он видит, что Ёнджун расплачивается картой, а продавщица аккуратно складывает рубашку. Шарфа на столе уже нет, по-видимому, его положили в пакет. Субин вопросительно поднимает правую бровь и наклоняет голову набок. — Это подарок, — тихо заявляет Ёнджун. Субин не оставляет без внимания его взгляд, на секунду упавший вниз, к губам. — Спасибо, — Субину остаётся только расплатиться за книгу, он пытается зацепиться взглядом за что-нибудь, лежащее у кассы, но не находит ничего подходящего в подарок Ёнджуну. Придётся придумать что-нибудь в следующий раз. На улице — всё как в тумане, Субин слабо понимает, где они идут и куда, ощущая дрожь в теле из-за вечернего холода и от продолжающегося возбуждения в теле. Свежий воздух должен был помочь ему немного прийти в себя, но вновь и вновь, поглядывая налево от себя, Субин теряется в ярко-красном. В острых чертах лица и так манящих его мягких губах. Что можно сделать в такой ситуации? Субин в отчаянии смотрит вокруг и замечает какую-то кофейню. — Не хочешь выпить кофе? — тут же спрашивает, стараясь скрыть волнение в голосе. Ёнджун вопросительно смотрит на время, они оба понимают, что скоро большинство заведений будут закрываться. И неважно, что уже слишком поздно пить кофе, Субин знает, что эта ночь только начинается для них двоих. Он пытается не представлять, что их ожидает, когда они останутся наедине, чтобы не представить слишком многое. Боится разочароваться. Но не может остановить яркие картинки, сменяющиеся друг за другом: ёнджун на коленях, задница ёнджуна, язык ёнджуна, ёнджуновы стоны. Субина не удивляет, как быстро между ними возникло сексуальное напряжение. У него уже случалось подобное с незнакомыми людьми. Но никогда ещё фантазии не воплощались в реальность. Ему уже страшно, что он захочет большего: не засыпать, не отпускать Ёнджуна, держать рядом. Клубничный вкус почти совсем растворился, и Субин уже ощущает недостаток Ёнджуна рядом. Но они не могут позволить себе пойти за руки — пока что нет — может быть, между ними уже были проблески нежности, но все понимают — сейчас их игра о другом. Зайдя в кофейню, Субин вновь слышит лёгкую музыку. — Какой кофе будешь? Хочешь десерт? — Субин ведь хочет угостить его. — Айс-американо, ммм, — Ёнджун рассматривает витрину со сладостями, — пожалуй, буду. Красный бархат. Кусочек торта добавляет новый звук в их гимн красному. Кофе бодрит и умножает стимул Субина. Он ощущает себя в какой-то мании, ему просто необходимо оказаться с Ёнджуном наедине. По нему заметно то же самое: глаза бегают по телу Субина, по интерьеру, собственным рукам, но раз за разом возвращаются обратно к юноше. Сам он уже не пытается прятать взгляд — решил — всё внимание должно принадлежать Ёнджуну. Заметив, как пристально его сканируют, он одаривает его хитрой улыбкой и открывает книгу, устремляя взгляд к тексту. Его ресницы легонько подрагивают, и Субин, к своему огромному сожалению, понимает, что Гомер здесь будет помогать только Ёнджуну. Торт съеден пока что наполовину. Кофе в кружке Субина заканчивается. Ёнджун погружен в чтение. Оставшаяся без внимания пластиковая вилка теперь лежит в руке Субина. Когда кусочек торта касается его губ, Ёнджун вновь поднимает голову, сталкиваясь с непристойной сценой — Субин очень медленно облизывает губы от крема. Он вновь провоцирует и совсем не краснеет. Ещё одна стена между ними разрушается. — И как ты умудряешься сосредоточиться на поэме в такой обстановке? — безэмоционально спрашивает Субин, облизывает вилку и берёт ещё один кусочек. Но движение прерывается, и сладость не попадает ему в рот, вместо этого направляясь в сторону Ёнджуна. Тот обхватил руку Субина своей и разомкнул свои искусанные губы. Как же ему хочется разделить этот кусочек между ними, растворить нежный бисквит вместе со сладостью рта Ёнджуна. Пусть рядом никого нет, и они могут это сделать. Их поцелуи не предназначены для чужих глаз. Простая истина — у Ёнджуна плохо получается сосредоточиться. С самого начала Субин произвел сонастройку с ним и разделял все эмоции на двоих.       Игра ставится на паузу, когда они оказываются в маленьком лифте втроём с пожилым соседом Ёнджуна. У Субина было в планах взять его за руку, но нет. Дедушка в лифте добродушно прощается с ними, когда они выходят на десятом этаже. «Конечно, на каком ещё этаже мог бы жить Ёнджун?» — ухмыляется Субин, ведь десять — совершенное и абсолютное. Пифагор говорил — «миром правит число». Да даже в той самой Иллиаде, которую крепко сжимает рука Ёнджуна, все события происходят на десятый год войны. Очередная яркая вспышка. Долгожданный поцелуй. Слишком влажный, слишком сладкий. Наконец-то они остались вдвоём, в тёмной квартире им никто не сможет помешать. Теперь они могут играть без правил. Ещё одна стена рушится в тот момент, когда они чувствуют эрекцию друг друга. Субин оказывается прижатым к двери, неспособным сдвинуться ни на сантиметр. Они стоят в полной темноте, но даже так Субин чувствует тепло от яркого пламени, разбушевавшегося в глазах Ёнджуна. Они целуются слишком медленно. — Когда только увидел тебя, сразу понял, что готов пойти на всё, чтобы оказаться перед тобой на коленях и отсосать, — Ёнджун шепчет признание в ухо и вылизывает там кожу своим острым языком. Субину кажется, что он сойдет с ума. Красные волосы, кажется, смешиваются с его собственными, их жесткость вторит действиям Ёнджуна. — Ты ведь не против? Я хочу услышать, как ты будешь просить больше, Субин-а, — его голос становится низким и хриплым. Субин не ждал, что он окажется таким разговорчивым. От этого всё ощущается только хуже. Хуже для терпения Субина, потому что такие блядские словечки его самая любимая слабость. Гомер, он уже готов отдаться Ёнджуну полностью, с концами. — Мне нужно твоё согласие, Субин-а, — Ёнджун опускается на корточки и развязывает ему шнурки, — только давай сначала избавимся от обуви. Одна кроссовка оказывается в стороне. — Знаешь, ты настоящий везунчик, я только сегодня убрался в квартире, — Ёнджун продолжает говорить шёпотом. Вторая кроссовка оказывается там же. Ноги Субина остаются в серых носках, но Ёнджун не спешит подниматься. Он поднимает голову, чтобы посмотреть снизу вверх. Ещё одна красная вспышка — Субин вновь видит пухлые губы вокруг его члена. — Такой же размер ноги, как у меня, — Ёнджун приподнимается и достаёт для него тапочки, — вот, позволь надеть. Субина только что одели в тапочки, и о, Гомер, это не должно было быть так сексуально, но всё что делает Ёнджун — превращается для него в призывающее и возбуждающее. Сил стоять они ему не прибавляют. Он опускается и повторяет действия Ёнджуна — развязывает шнурки на его ботинках и аккуратно снимает каждый. Ёнджун берёт его за руку и ведёт в сторону ближайшей двери, попутно включая там свет. Они оказываются в небольшой ванной комнате, освещённой ярким белым светом. Ёнджун бы мог слиться в своей рубашке с белоснежной плиткой вокруг, но его волосы продолжают гореть красным. Ёнджун моет руки, и Субин осмеливается присоединиться к ним. Их ладони делят кусок мыла в тёплой воде, старательно намыливая каждый палец. Он любуется их анатомией — они похожи, одинакового размера, но у него — более широкие, жилистые и видна практически каждая вена. Кожа Ёнджуна… В этом ярком освещении Субин хорошо видит её розовый оттенок. — С первой же секунды заметил твои красивые руки, — тихо произносит Ёнджун, — ты стоял там один, перелистывая ими страницы. Так сексуально и возбуждающе. У Субина точно не остаётся терпения. Он убирает кусок мыла и смывает остатки водой. — Ты слишком смелый, — Субин тянет его в новый поцелуй, и он оказывается неожиданно нежным. Влажная кожа рук касается кожи, облегчая её жар. Гомер! Субин готов поспорить, что даже у Ахилла с Патроклом таких поцелуев не было. У Субина ещё не было подобных. Трепетные касания невольно напоминают их первый поцелуй в примерочной. Ёнджун вызывает в нём столько желания, как никто ранее. Возможно, причина в том, что они совсем не знают друг друга. Рука Субина тянется к белой рубашке в поиске пуговиц, аккуратно расстёгивает их, проникая ладонями под ткань, желая познакомиться с ним ближе. К своему удивлению, он чувствует под пальцами подкачанное тело. Торс Ёнджуна мог бы стать его щитом. — Словно Ахиллов щит, — Субин прерывает поцелуй и рассматривает тело напротив. — Сказать честно? Я мало что успел понять из прочитанного, всё моё внимание отнимали мысли о тебе, — последние слова выходят надломленными с хрипотцой. — Ничего страшного, к следующему разу прочитаешь, — Субин уже сейчас даёт ему понять — эта ночь на двоих будет не последней. — Какой ты дальновидный… — Ёнджун тянет руки к нему и снимает темно-зелёную футболку. — И слишком милый, — теперь его очередь рассматривать открытый торс. Субин не мог похвастаться таким же телосложением, потому что его никогда не интересовали силовые тренировки. Его рутина — это зарядка с утра, иногда пробежки, но не более того. Благо, его рост помогает избегать набирать лишний вес. Не то, чтобы его это очень волновало, но перед идеальным телом Ёнджуна он сразу же чувствует немного меньше уверенности в себе. Но ему явно всё равно, и Субина быстро отпускает. Он не позволит себе сомнений, не даст слабины. Только не сейчас, не в этой игре без правил. — Ты очень красивый, — хотя оба они уже давно зардевшиеся, сейчас у Ёнджуна проступает ещё больший румянец. Яркая красная вспышка. Копна волос юноши оказывается прямо под носом, а левый сосок в плену влажных губ. Субин издаёт невнятный звук и закидывает голову назад, руками придерживаясь за крепкую спину Ёнджуна. Его лопатки такие же острые, как его челюсти, как его локти. И язык, что так старательно очерчивает круги вокруг сосков, был таким же острым. Он мог бы вскрыть его грудь и дойти до самого сердца. Понимает, что из них двоих — именно Ёнджун придаёт одновременно и сладость, и остроту вкусу их каждого прикосновения. Теперь он ассоциируется не только с клубничным леденцом, но и с острой перечной приправой. — Ммм, ты как солёная карамелька, — Ёнджун словно читает его мысли о вкусах, признаваясь, какой он у Субина. — Чёрт, — ему смешно, потому что солёный — явно его пот. Это он ещё не пробовал его спину… Но Ёнджун разгибается и давит самодовольную ухмылку. — Нам придётся прерваться, потому что мне нужно отлить. — Х-хорошо, — Субин не готов прерывать их игру, но понимает, что и сам всё это время игнорировал желание сходить в туалет. Возбуждение естественным образом спадает, Субин делает несколько глубоких вдохов и выдохов. Они выходят из ванной, и он осматривается по сторонам, отмечая простор апартаментов — Ёнджун живёт в студии с небольшой кухней. Видно плохо, поскольку единственным источником света было окно, не полностью закрытое шторами. Субину нравятся такие квартиры, сам он снимает тесную комнатку, чтобы накопить деньги для покупки чего-то подобного. Здесь приятно пахнет, аромат, видимо, оставшийся после зажигания благовоний. Лёгкий терпкий запах каких-то пряностей, тёплый и окутывающий. Субин словно чувствует на себе подаренный ему клетчатый шарф – находку Ёнджуна. Который выходит из туалета и сообщает коротко: — Я в душ, — он не успевает рассмотреть его выражение лица, но Субин готов поклясться, что тот подмигнул ему. После собственного туалета ему в голову приходит шальная идея, и он поворачивается в сторону входной двери. Из ванной комнаты доносятся громкие звуки воды. Субин достаёт из пакета всё содержимое, вешая шарф туда же, где висит его кардиган. Снимает с себя брюки, трусы, аккуратно складывая в свою сумку. Разглядывает в зеркале чёрный силуэт своего нагого тела и невольно оглаживает его. Всё встаёт на свои места: если Ёнджун пользуется краснофигурной вазописью, то Субин — чернофигурной. Он надевает свободную рубашку, едва прикрывающую паховую область и застёгивает пуговицы кроме трёх верхних. — Субин-а-а-а! — отчаянный выкрик из ванны заставляет его рассмеяться. В ванной комнате влажно и душно. Ёнджун явно постарался с краном, обозначенным красным. Субин тоже всегда отдавал предпочтение такому душу. Он не торопится нарушать одиночество Ёнджуна под горячими струями, предпочитая в начале полюбоваться размазанным через прозрачную штору силуэтом его тела. Пытается понять, какого теперь цвета его красная макушка. Бордовая? Ведь из-за воды цвет должен стать темнее? — Уже хочешь принять душ со мной? — уточняет его условия игры. — Да, — тихий голос Ёнджуна практически не слышно из-за звука льющейся воды, — а ты? — Честно говоря, я хотел раздеть тебя сам, — Субин позволяет себе приоткрыть штору и увидеть нагую красоту Ёнджуна. Не успевает разглядеть, потому что красноволосый целует его. Сцена из магазинчика повторяется, но теперь их роли меняются. Ёнджун — тот, кто целует, но не позволяет зайти полностью за штору. Субин — тот, у кого опять наливается кровью член.       Теперь они стоят вдвоём и наслаждаются горячей температурой воды. Тело Субина облепляет рубашка, и он понимает, какую вызывает реакцию. Он выглядит ещё более вызывающе, чем голый Ёнджун. — Ты невероятен, — он тут же подтверждает его догадку, — но… придётся мне тебя раздеть. Пуговица за пуговицей он расстёгивает его мокрую рубашку и заглядывает в глаза напротив. Субину становится всё тяжелее и тяжелее. Волосы Ёнджуна не стали темнее, разве что совсем чуть-чуть. Скорее более сексуальными. Они облепляют его лицо, раскрашивая яркими красными полосами. Субин протягивает руку, чтобы причесать их, рассмотреть чистое лицо Ёнджуна. — Ты так смотришь на меня, — он уже расстегнул все пуговицы, но не спешит снимать рубашку. — Ну же, не бойся, овладей мной, — шепчет он ему в ухо грязный призыв, рукой сильно накрывая его член. Субин не торопится овладевать, медленно оглаживает ладонями шею, плечи, торс, живот, желая насладиться каждым изгибом идеального тела. Точно. Будь он проклят за это сравнение, но перед Субином стоит сам Аполлон. Ёнджун дрочит медленно и шепчет грязное: «какой большой», «красивый», «идеальный», «податливый» У Субина кружится голова: горячий пар опаляет его не настолько сильно, как слова и жаркие прикосновения Ёнджуна. Между ними не остаётся ни одной стены, они стоят полностью нагими и телом, и душой. Безумно хотят друг друга, и каждое действие всё распыляет и распыляет их возбуждение, не оставляя и шанса стеснению и скованности. — Можно я оставлю на тебе засосы? Они так пойдут тебе по цвету, — спрашивает Субин ему в шею, оставляя лёгкий поцелуй. Ёнджун соглашается, и в их палитру добавляется новый оттенок красного. Субин не обладает художественными способностями, но различить, шедевр ли стоит перед ним или нет — умеет. Ёнджун — шедевр. — Я тоже хочу кое-что сделать, — он опускается на колени перед Субином и протягивает одну ладонь навстречу к другой. Они держатся за руки и смотрят друг на друга. Второй рукой он дотягивается до кранов с водой, и ванная погружается в тишину. Пока он не берёт его член в рот. Субин шумно выдыхает и кладёт свободную руку на его голову. Не хочет сжать слишком сильно и причинить боль, но ему просто необходимо держаться за него обоими руками, чувствовать. Ёнджун облизывает его член по всему стволу и пробует на вкус чувствительную головку. Его язык вновь делает немыслимые движения, и Субин издаёт протяжный хрип. Отпускает его с громким чпоком и вновь сосёт ему. Субин плавится и готов смыться вместе с водой. Он знает, когда кончит — от него не останется ничего. Одна рука Ёнджуна блуждает по его ногам, внутренней стороне бедра, оставляя за собой мурашки, аккуратно сжимает и оглаживает яички. Пока вторая всё ещё сжимает руку Субина. Невыносимо. Много. Это вызывает у него слишком много чувств. Рот Ёнджуна продолжает ласкать его член, задавая медленный ритм. Красная макушка двигается вперёд, назад. Вперёд, назад. Горячий, такой мокрый — берёт внутрь всё больше и больше. Ёнджун иногда смотрит вверх, и Субин сходит с ума от этой картины. Пухлые, розовые, обкусанные, мокрые от слюней и преякулята губы Ёнджуна. Горящие глаза Ёнджуна. И такие же горящие волосы и его пятна на коже. «Он хотел меня слышать». Слова, произнесенные ранее, дарят ему смелость и чувство полной отдачи. Он не умеет говорить так же, как Ёнджун, поэтому наполняет ванную своими стонами, повторяя как мантру простое «да». — Да, Ёнджунни, так хорошо, — это всё, что он способен сказать сейчас. Услышав своё имя в ласкательной форме, Ёнджун отрывается и произносит. — Бин-а, твой член идеально подходит моему рту, ты знал? Яркая красная вспышка. Субин словно вновь оказывается там — в винтажном магазинчике, где впервые увидел Ёнджуна. Нет, он не знал точно, что его член идеально подходит рту Ёнджуна, но уже тогда представил. И сейчас он ощущает это слишком хорошо. — Ёнджунни, я сейчас кончу, — еле произносит он. Ёнджун замедляется и освобождает его член. Тут же обхватывает свободной ладонью и надрачивает. Слишком нежно. Смотрит вверх, а в его глазах горит пожирающий всё нутро Субина огонь. И эти губы, из которых то и дело выглядывает язык, играющийся с его членом. Блядский язык двигается рывками, быстро. Мягкая рука двигается медленно, мучает. Контраст, от которого ещё больше хочется кончить. Сжимающие руки уже не чувствуют друг друга, с такой силой они держатся вместе. Их глаза так же, уже давно не могут оторваться друг от друга. Сперма стекает от ладони Ёнджуна вниз по руке. Но Ёнджун, всё ещё сидящий у его ног, не ждёт и продолжает возбуждать его своей сексуальностью: облизывает ладонь, пробуя сперму Субина на вкус. Широко улыбается и произносит вновь блядское «и вправду как солёная карамелька». По его губам размазана слюна вперемешку с его спермой, и Субин верит, что сможет кончить ещё раз, лишь бы Ёнджун не останавливался пробовать его. — Ты такой молодец, но ты же позаботишься обо мне? Твои руки бы идеально смотрелись на моём члене, — он встаёт и шепчет ему в шею, зарываясь волосами в плечо. Они всё ещё крепко держатся за руки. Субин готов на всё, чтобы увидеть, как Ёнджун кончает. Он садится в ванну, впритык вмещая всю длину ног и приглашает Ёнджуна к себе, похлопывая по бёдрам. Тот располагается немного бочком, сгибая ноги в коленях. Свободная рука Субина сразу же находит член Ёнджуна и размазывает его преякулят по всей длине. Отрывается от него, чтобы смочить собственной слюной, он старается, чтобы стало максимально влажно. Немного волнуется, что Ёнджуну будет не так хорошо, как ему. — Так красиво. Мне сегодня снилось похожее, — тихо признается Ёнджун, разглядывая свой член в мокрой ладони и издавая протяжный стон. Субина не удивляет, что им обоим сегодня приснился эротический сон. Ведь настоящие любовники найдут друг друга везде — даже в другом мире. Ёнджун больше не говорит, а только стонет и двигается, отталкиваясь одной рукой об плечо Субина, а другой об бортик ванны, задаёт свой ритм и толкается в руку Субина всё быстрее и быстрее. Субин вновь ощущает возбуждение, и его член то и дело упирается в ягодицы Ёнджуна. Чёрт, он зря переживал, ведь Ёнджун не стесняется буквально скакать на нём. И откуда в нём столько сил? В голову лезет лишь одно: Ёнджун, оседлавший его член. И его задница в руках Субина. Он громко стонет и изливается в желанную руку Субина, тут же обмякая всем телом. Укладывает свою красную макушку на грудь Субина и тихонько хнычет. Субин ощущает количество спермы в его руке, понимая, как Ёнджуну было тяжело сдерживаться всё это время. — Ох, а ты опять завёлся, — стонет ему в кожу Ёнджун, слегка двигаясь задницей по возбужденному члену. Но Субин знает, что они ещё смогут продолжить... А сейчас ему важно укутать ещё слегка дрожащее тело Ёнджуна в своих объятиях. Он гладит Ёнджуна по уже почти высохшим волосам и дарит ему самый нежный и легкий поцелуй в лоб. — Ёнджунни, ты мне сегодня, кажется, снился...