Чёрный дым

      Гарри устало мешал зелье, не глядя на котёл. Он умел готовить средство от бородавок ещё в семь лет. Каждое движение — механическое, лишённое смысла. Почему он был здесь в классе, когда в школе происходило что-то важное? Когда кто-то — может, Джинни, а может и кто-то другой — уже носил в сумке чёртов дневник Реддла? Кто бы он ни был, он не плохо справлялся с тем, чтобы держать кусок души Волдеморта под контролем — Тайная комната все еще не была открыта. Может дневник и не в школе вовсе?       Он слишком задумался и пропустил момент, когда нужно было добавить следующий ингредиент.       — Поттер, могу я поинтересоваться, почему вы считаете мой урок недостойным вашего драгоценного внимания? — он резко поднял взгляд и увидел Снейпа в сантиметре от своего лица. — Вы только что лишили Когтевран десяти очков, и мы с вами увидимся на отработке сегодня после занятий.       В библиотеке он заметил Гермиону в дальнем углу. Щеки впалые, обессиленный взгляд, она так изводила себя ради учебы не смотря на то, что всегда была лучшей ученицей в школе. Гарри почувствовал прилив жалости и грусти. Он не решился подойти к ней в этот раз. Она избегала его с той неудачной попытки спуститься за философским камнем в подземелья. А если он обращался к ней, одаривала его надменным взглядом и проходила мимо. Но оно и к лучшему. Он не должен был обращаться к ней за помощью в прошлом году, он должен избегать ее как и всех остальных друзей из прошлой жизни. Он всего лишь хотел, чтобы она не чувствовала себя такой одинокой, но в итоге только чуть не позволил ей умереть.       Он занял стол в противоположном углу от нее. Стоит ли ему подойти к Джинни и узнать про дневник? Он рискует прослыть сумасшедшим или идиотом. Он следил за ней уже несколько месяцев, она не подавала ни единого признака, что дневник овладел ей. Его взгляд упал на его кольцо на указательном пальце, и он подумал о Маре. Она уже давно не появлялась, ни сама, ни когда он ее звал. Столько лет она показывала ему смерти его близких, чтобы он знал как их предотвратить, рассказывала ему об устройстве мира на земле и по ту сторону, а сейчас… Она хочет, чтобы он сам разобрался… или чтобы работал со Снейпом? От мысли о нем он вздрогнул. Но нужно было идти.       Он постучал в дверь его кабинета и услышал краткое «Войди!» Он сидел за столом как всегда и, не поднимая на него взгляд, указал на стул перед ним.       — В чем дело, Гарри? — строго спросил он.       — Я не понимаю о чем ты…       — Ты избегаешь меня с прошлого лета, ты не разу не вышел из своей комнаты, когда я в гостиной или на кухне. Что происходит?       — Будто ты не знаешь!       — Просвети меня!       — Ты помог Дамблдору устранить меня там, в подземельях. — Голос Гарри звучал глухо, будто он сам не верил в свои слова, но продолжал их произносить. — Твоё испытание с зельями… оно было ловушкой. Ты знал.       Снейп не шелохнулся. Его лицо оставалось каменным, но глаза… в них промелькнуло что-то тёмное, болезненное.       — Ты действительно этому веришь?       — А что мне ещё думать? — Гарри сжал кулаки, ощущая, как внутри него закипает ярость. — Ты знал, что случится! Ты знал и ничего не сделал!       Северус медленно наклонился вперёд, опираясь руками на стол.       — Ты правда думаешь, что я контролирую всё, что он делает?       Гарри молчал.       — Ты думаешь, что если я варю для него зелье, я могу решать, как он его будет использовать?       В голосе Снейпа не было ни гнева, ни оправдания — только усталость. Гарри почувствовал лёгкий укол сомнения, но тут же его отбросил.       — Почему я должен тебе верить? — его голос звучал резко, почти отчаянно.             Северус смотрел на него долго, пристально, молча. Затем выдохнул, коротко, почти насмешливо.       — После всех этих лет… — он покачал головой. — Я надеялся хотя бы на толику твоего доверия.       Гарри не нашёлся, что сказать.       Он хотел злиться, хотел доказать, что Снейп предал его, что он знал о его неудаче в подземельях и просто наблюдал, как Дамблдор побеждает. Но он внезапно понял, что Снейп смотрит на него не как на ученика, не как на сына Джеймса Поттера, а как на… что-то большее.       И Гарри резко, почти физически осознал, что этот человек всю жизнь защищал его. Не только из любви к маме. Не только по приказу Мары. Он просто принял эту роль, стал его защитником. Не ласковым. Не заботливым. Но он всегда был рядом. И Гарри понял, что только что обвинил единственного человека, который был на его стороне по-настоящему. Он почувствовал тошнотворное сожаление, но не мог заставить себя сказать «прости».       Слишком поздно.       — Твоя отработка… — голос Снейпа снова стал холодным, отстранённым. Он поднял тяжелый старый том и положил перед ним.       Разговор был окончен.       — «Magia Tenebris: Artis Immortalitatis», — Гарри прочитал по слогам, вопросительно глядя на Снейпа.       — Похоже, мне нужно было включить латынь в твою образовательную программу. Это значит «Тёмная магия: Искусство бессмертия». Книга переведена, иди читай.       Гарри открыл потрёпанную, потемневшую от времени книгу. Чернила местами выцвели, но текст был чётким, написанным аккуратным, почти академичным почерком. Он начал читать.       «…Душа есть сущность мага, его непреложная суть. Но даже она, будучи самой тонкой и неизмеримой субстанцией, может быть разорвана на части…»       «…Если сосуд слаб, со временем он начнёт искажаться, теряя свою первоначальную форму…»       «…Однако наиболее надёжный способ — магия, уничтожающая саму душу, оставляющая после себя пустоту…»       «…Разум владельца переплетается с фрагментом души внутри артефакта, и чем дольше длится контакт, тем сильнее его влияние… Это может проявляться в замедленной реакции владельца, его постоянной усталости и упадке жизненных сил…»       Его мысли тут же метнулись к той, у кого, казалось, сейчас жизненные силы отсутствовали полностью. Что если дневник у Гермионы? Со стороны Малфоя было бы намного логичнее подсунуть его магглорожденной. Он впервые осознал на сколько сильно его выбор поменял канву реальности. Там в книжном магазине Гермиона была одна, без Уизли. Она не знала как выглядит Люциус, он мог запросто к ней незаметно подобраться и подсунуть дневник в сумку.       — Гарри! — позвал Снейп. Гарри выглянул из-за книги. Он не знал сколько времени уже прошло. — Тебе пора.       — Можно взять с собой книгу?       Снейп наложил на книгу защищающие чары.       — Теперь можно.       Когда Гарри закрыл за собой дверь, Северус услышал тихий шепот из тени: «Этого мало!» В ответ он только пробубнил под нос: «Что бы я ни делал, тебе всегда будет мало… как будто ты не знаешь, через что я прошел, чтобы достать ему эту книгу…»       Гарри остановился перед такой знакомой стеной, сердце бешено колотилось. У него появился план. Сегодня он сможет одним выстрелом убить двух зайцев.       — Мне нужно место, куда уходят спрятанные и потерянные вещи.       Стена задрожала, выступы камня смазались, и из ниоткуда выросла массивная дверь. Он рванул ручку вниз, вошел— и оказался в гигантском лабиринте из завалов. Темнота, глухая тишина, воздух, пропитанный пылью и затхлостью. Гарри двигался быстро, почти бегом. Каждый шаг раздавался эхом, но он не останавливался. В памяти всплывали картинки — старый шкаф, телескоп, горы сломанных артефактов. Где-то здесь.       Его пальцы скользнули по холодному дереву тумбы. Он сорвал с неё слои хлама, и вот она — диадема. Серебро мерцало в полутьме, камень в центре пульсировал, будто живой. Он потянулся, но в тот же миг всё вокруг замерло.       Тень. Длинная, расплывчатая, она скользнула между предметами. Гарри рванул диадему с постамента. Холод, пронизывающий до костей. В голове будто лопнула струна, и в тишине раздался чужой голос — низкий, змеистый, разъедающий сознание:       «Маленький мерзавец!»       Он зашипел от боли, его шрам опасно пульсировал. Стены комнаты задрожали, дальние завалы обрушились с глухим грохотом. Гарри сжал диадему сильнее, подавляя разрывающий его страх. Он рванулся назад, лавируя между грудами мусора. За спиной шорох, звук, словно кто-то ползёт за ним, но он не оглянулся. Что бы это ни было, он не собирался давать крестражу шанс.       Дверь выросла перед ним. Гарри врезался в неё плечом, распахнул её с силой, вывалился наружу. Он задыхался, пальцы побелели от того, насколько крепко они сжимали диадему.       Гарри шел быстрым шагом по пустому коридору. Время поджимало — он не должен хранить крестражи у себя слишком долго. Он все еще помнил как медальон Слизерина сводил Рона с ума, когда они охотились за крестражами.       Он знал, что не сможет просто спросить Гермиону о дневнике — она не поверит ему, если он заявит, что у нее в вещах затаился один из самых опасных артефактов темной магии. Он был почти уверен, что дневник у неё, но ему нужны были доказательства.       — Миззи! — прошептал он, остановившись в нише между колоннами.       Тишина.       — Миззи, это приказ.       Воздух рядом дрогнул, словно перед бурей, и в темноте вспыхнули два огромных глаза. Эльф появился в тени, склонив голову, но не поклонился.       — Миззи слышит зов юного хозяина, — его голос был сух, в нем не было почтения.       — Мне нужна твоя помощь, — прямо сказал он.       Миззи молчал, наблюдая за ним снизу вверх.       — Вы хотите, чтобы Миззи вам служил, но вы не слизеринец. Не наследник Слизерина, а всего лишь ученик Когтеврана.       Гарри сжал челюсть.       — Я не попал в Слизерин, но я всё ещё наследник Снейпа. Разве этого недостаточно?       Ни Северус, ни он не любили, когда эльф его так называл, но сейчас это должно было сыграть ему на руку. Эльф прищурился, его длинные пальцы чуть подрагивали.       — Вы не должны были стать когтевранцем.       — И что, только поэтому все эти годы, что ты заботился обо мне, ничего не значат?       Миззи выпрямился и задрал нос чуть выше.       — Миззи поможет наследнику Снейпа, — наконец ответил он, но его голос звучал напряжённо.       — Мне нужно, чтобы ты проверил вещи одной гриффиндорки, Гермионы Грейнджер. Миззи резко вскинул голову, уши затрепетали.       — Юный хозяин хочет, чтобы Миззи рылся в вещах грязнокровки?       — Не смей так говорить о ней! — перебил Гарри, вспыхнув. — Я хочу, чтобы ты нашел дневник — чёрный, потрёпанный, возможно, пишет сам. Я почти уверен, что он у неё, но мне нужно знать наверняка.       Эльф смотрел на него в молчании. В его глазах плескалось что-то неуловимое.       — Это тёмная магия?       — Да.       — И хозяин хочет уничтожить его?       — Всё так.       Миззи поджал губы, когтистые пальцы сжались в кулачки.       — Тогда Миззи сделает это, но только один раз. Один раз, юный хозяин.       Он исчез, оставляя после себя лишь короткий хлопок.       Гарри провел рукой по лицу и выдохнул. Он почувствовал облегчение. Пусть он сомневался в нем, пусть не признавал его до конца, но он все-таки оставался его эльфом. Годы вынужденного заточения в покоях Снейпа с ним не прошли даром.       Миззи вернулся через несколько минут. Он держал в руках ту самую тетрадь — дневник Тома Реддла.       — Миззи, — произнес он, забирая у него дневник, — я очень доволен тобой. Спасибо!       Но только он коснулся тетради, его шрам с новой силой загорелся болью. Миззи сделал реверанс и растворился в воздухе.       Гарри шагал по коридорам с гнетущей тяжестью в груди. Дневник Реддла лежал в его сумке рядом с диадемой, и даже через ткань он ощущал холодную, тянущую пустоту, исходящую от них. Ему было страшно, что они могли сделать с ним, соединив свои силы. Он хотел уничтожить их сразу. Раз и навсегда. Но что-то внутри него — возможно, новая часть его самого, та, которая не могла уже бездумно принимать решения за других — подсказывала, что он должен сначала поговорить с Гермионой.       Когда он вошёл в библиотеку, она сидела за своим привычным столом, окружённая стопками книг, и даже не заметила, как он подошел. Свет факелов отбрасывал мягкие тени на её уставшее лицо, а пальцы автоматически перебирали страницы, словно она вовсе не читала.       — Гермиона.       Она вздрогнула, но не подняла голову, уже привычно игнорируя его.       Гарри молча сел напротив неё, скользнул рукой в сумку и вытащил дневник. Он положил его перед ней, и в ту же секунду в воздухе между ними словно что-то изменилось.       Гермиона медленно опустила взгляд на старую тёмную обложку. Брови её сдвинулись, пальцы рефлекторно потянулись к дневнику, но на полпути замерли. Она почувствовала притяжение его энергии, но не хотела ему верить.       — Это… мой дневник? — голос её стал напряжённым, недоверчивым.       Гарри покачал головой.       — Нет. Это дневник Волдеморта.       Гермиона отпрянула, будто он внезапно загорелся у неё перед глазами. Она нахмурилась, её руки сжались в кулаки на столе.       — Что ты имеешь в виду? — спросила она, медленно, осторожно.       — Это не твой дневник, Люциус Малфой подложил его тебе.       Гермиона несколько секунд напряженно смотрела на него. Гарри видел, как её мозг метался в поисках логического объяснения, как она мысленно перебирала свои вещи, пытаясь вспомнить, откуда он мог взяться.       — Но я не… — начала она, но запнулась. — Я не помню, в какой момент он появился.       — Потому что он действует так, чтобы ты не замечала. — Гарри смотрел на неё пристально.— Ты открывала его?       Она посмотрела на дневник, и что-то в её лице изменилось.       — О, нет… — выдохнула она.       Гарри почувствовал ледяной ком в животе.       — Я… я писала в нём.       Слова прозвучали едва слышно. Гарри почувствовал, как кровь отхлынула от лица.       — Что? — потребовал он.       — Я… я не помню что. — Она судорожно вдохнула. — Я просто… Он был у меня. Я думала, что сама его купила. Но я не могла вспомнить, где. Я просто… Я открывала его, и… я писала.       Она перевела взгляд на Гарри. Он почувствовал всепоглащаящий холод в груди.       — Как часто?       — Не знаю. Иногда я просто… находила его в руках. Внезапно. Я даже не помнила, как его открыла.       Её плечи дрожали.       — Это был он… Это он говорил мне те слова во сне.       Гарри почувствовал как каждая мышца в теле напрягается.       — Какие слова?       Она сглотнула, её лицо исказилось от напряжения.       — Я не знаю. Они были… — она замерла, потом её глаза резко расширились.       Она зажала рот рукой.       — Гермиона!       — О, Мерлин, — её голос задрожал. — Он… Он разговаривал со мной. Он повелевал мне что-то сделать…       В её глазах плескался страх. Она оторвала ладонь от губ и схватила ей Гарри за руку. Он дрогнул от неожиданности, но не отпрянул.       — Сделать что?       Она затрясла головой.       — Я… я не знаю! Гарри, я не помню! Я думала, что теряю память… Я часто замечала, что сижу, уставившись на стену, и не помню, сколько времени прошло. Как если бы я… засыпала с открытыми глазами.       Она поднялась на ноги так резко, что стул громко скрипнул по полу.       — Он был в моей голове. А я думала, что схожу с ума! — она почти выкрикнула, грудь её тяжело вздымалась. Несколько студентов вокруг них оглянулась. — Ты уверен, что это… это правда? Ты уверен, что это он? — добавила она тише.       Гарри заставил себя посмотреть ей в глаза. Она выглядела такой хрупкой — с тёмными кругами под глазами, сжатыми губами и чуть дрожащими плечами. Но он знал, что это не слабость. Это был гнев. Это была воля. И Гарри вдруг осознал, что восхищается ею. Она была настолько сильнее Джинни, чтобы противостоять изощренным манипуляциям Волдеморта.       — Ты и сама знаешь, Гермиона.       Она замерла. Гарри видел, как всё в ней рухнуло разом.       — Мы должны его уничтожить! — ее голос был полон решимости.       Гарри и Гермиона шли вдоль берега Чёрного озера, их шаги заглушались тишиной ночи. В воздухе стоял запах сырой земли и гнилых водорослей, а впереди маячила тёмная пасть пещеры, скрытая от посторонних глаз в глубине скальных обломков.       Гарри шагнул первым, ведя Гермиону внутрь. Здесь было холодно, капли воды мерно стекали со сводов, звук их падения эхом отдавался от каменных стен. Он достал сумку и вытащил оба крестража.       Гермиона нервно оглянулась, словно проверяя, нет ли за ними кого-то ещё.       — Как ты можешь быть так спокоен? Это очень серьезная, темная магия! — её голос был резким, почти срывающимся. — Ты вообще понимаешь, что делаешь? Фиендфайер — это не просто огонь, он… живой. Он уничтожает всё. Даже тех, кто его призывает.       Гарри на секунду замер, затем резко вдохнул.       — У нас нет другого выхода.       Он поставил крестражи на влажный каменный пол, отошел на безопасное расстояние и произнес:       — Фиендфайер!       Пламя вырвалось из его палочки — и тут же ожило. Оно извивалось, как хищный зверь, на мгновение колеблясь в воздухе, словно оценивая добычу. Затем волна алого огня рванулась вперёд, принимая очертания громадных змеистых силуэтов.       Огонь охватил дневник и диадему, и тогда началось сопротивление. Диадема запульсировала, словно в ней билось каменное сердце. Чернильные пятна начали растекаться по обложке дневника, как густая кровь.       И тут дневник разорвался. Из его страниц выбросило нечто — фигуру, сначала призрачную, затем обрастающую плотью. Гарри замер. Перед ним стоял молодой Том Реддл. Но не воспоминание, не блеклый фантом, а почти живой человек, вырванный из прошлого. Тёмные волосы спадали на бледное лицо, губы изогнулись в полуулыбке, а в глазах горело презрение.       — Ты всегда так неуклюж, Поттер? — произнёс он низким, холодным голосом, наклоняя голову.       Гарри не мог дышать. Все шло не так. Фиендфайер должен был сразу уничтожить крестраж, а вместо этого… Реддл двигался. Он смотрел прямо на Гарри, и в его взгляде не было страха.       — Думаешь, ты победил? — его голос был мягким, почти насмешливым. — Ты всегда был пешкой, Гарри. Всегда. И сейчас ты просто выполняешь приказ. Как дрессированный пёс.       Гарри вскинул палочку, но рука дрогнула. Реддл сделал шаг вперёд. Фиендфайер задрожал. Гарри терял контроль.       Огонь начал разрастаться, его пылающие змеи изменили форму, превращаясь во что-то дикое, беспорядочное. Оно уже не подчинялось Гарри — оно искало новую добычу. Гермиона закричала, отступая к стене. Реддл улыбнулся.       — Ты не знаешь, что ты на самом деле уничтожаешь, Поттер. Ты ведь так боишься правды.       Его голос резонировал в пламени. И вдруг… он изменился. Гарри услышал другой голос — Дамблдора.       — Ты доверяешь мне, Гарри?       Огонь дрогнул, сорвался. Реддл сменил лицо. Теперь перед Гарри стоял Снейп.       — Я был бы рад от тебя избавиться, Поттер.       Огонь не успокаивался, еще одна смена маски, и Гарри увидел повзрослевшую Гермиону.       — Ты никогда не сможешь вернуть нас!       Гарри всхлипнул, он не опустил палочку, но теперь его рука бешено дрожала. Фиендфайер взревел. Огонь рванулся во все стороны, влекомый страхами, болью, воспоминаниями. Он видел фигуры, мечущиеся в языках пламени — его собственные кошмары, его сомнения, его ошибки. Он терялся в этом адском пламени.       И тут раздался хлёсткий, холодный голос:       — Экстингуэре Маледикта!       Черный поток тяжелого дыма ударил по пламени, придавливая его к земле. Эхом его энергия отозвалась где-то глубоко внутри Гарри. Он рухнул на колени, хватаясь за голову. Реддл закричал, его силуэт исказился, дым проглотил его, и он растворился в огне.       Вход в пещеру заслонила высокая фигура в чёрной мантии. Снейп.       Гарри с трудом поднялся. Ноги дрожали, воздух в лёгких обжигал, как будто огонь прошел сквозь него самого. Пальцы всё ещё чувствовали фантомный жар.       Дневник Реддла исчез. Диадема Когтеврана превратилась в пепел. Но чувство победы не приходило.       — Кретин! — Голос Снейпа разрезал воздух так резко, что Гарри рефлекторно вздрогнул. — Зачем ты рисковал всем?!       Гарри поднял голову, встречаясь взглядом со своим покровителем.       — Мы их уничтожили. Это главное.       Они стояли напротив друг друга, среди дымящихся углей, бросавших длинные тени на стены пещеры.       — Вы могли погибнуть, оба. — Снейп посмотрел на Гермиону. — И не потому, что тебе не хватило силы. А потому, что ты, Поттер, всё ещё не понимаешь, с чем имеешь дело.       Сердце Гарри бешено заколотилось. Это не было похвалой. Это было предупреждением.       — Я спас тебя сегодня, Поттер. Но я не всегда буду рядом.       Его фигура растаяла в темноте. Гарри ощущал запах гари в волосах, на коже, в лёгких. Гермиона тяжело дышала рядом.       — Что это было, Гарри?! — её голос был приглушённым, но полным ярости.       Гарри сжал челюсть.       — Мы справились.       — Нет, Гарри Поттер! — Она шагнула ближе, глаза блестели от напряжения. — Я думала, что ты умрёшь! Ты… ты не представляешь, как это выглядело со стороны…       Гарри не ответил. Ветер пронёсся по пещере, унося пепел крестражей. Гермиона поймала его за руку, сжимая сильнее, чем нужно.       — Мы идём в больничное крыло. А после ты мне расскажешь ВСЁ!       Она резко развернулась и направилась к выходу, потянув его за собой. Вот она, Гермиона которую он помнил.       Гарри задержался всего на секунду, глядя на обугленный камень. Что-то в нём дрогнуло. Он не чувствовал радости. Он чувствовал тревогу. Он такой же как этот камень. Так же как и эти магические предметы всего через несколько лет он сам будет убит, чтобы великий злодей не мог больше жить.       Гермиона молча дернула его за руку. Её пальцы были тёплыми — единственное тепло, что Гарри чувствовал в этом проклятом месте. Он хотел было сказать что-то, но передумал. Вместо этого он просто сжал её ладонь в ответ и последовал за ней.