Ты принадлежишь мне

       Всю дорогу, Танос и Жизель как будто крутились с друг другом, они не замечали никого кроме себя. Жизель под таблетками, вела себя куда увереннее и смелее, что иногда позволяла себе, просто потрогать фиолетовые волосы парня, нежно улыбаясь ему, невинно интересуясь его жизнью. Танос пытался впечатлить девушку, ведя себя не так как обычно, чересчур пафосно и маскулино. Это поведение смешило Жизель больше, чем его истории из детства, о том как он видел, как в цирке обосралась кошка одновременно делая разные трюки. Но даже так, для самого рэпера, было абсолютно неважно над чем смеялась Жизель, он был готов быть клоуном лишь бы услышать смех этой странной девушки.       Этот странный конект, можно было наверное объяснить лишь наличием наркотиков в организме. Когда хочется по чпокать каждого человека, которого видишь. Сама Жизель себе признавалась, что некотролировала слова которые выходили из её уст. До неё дошло, что возможно это не успокоительное, а нечто по тяжелее.       Когда они вернулись обратно в общежитие, Зель, почувствовала нереальное облегчение.       Девушка отвечала себе, что это была последняя игра и точка. Ким Жизель уйдёт даже с маленькой суммой, но лишь бы живой, она лишь надеялась, что большинство также думало.       — Жиззи. — Танос пафосно обхватил плечи девушка.       — А это твоё настоящее имя, я имею ввиду в паспорте, или такой же псевдоним?       — Только наполовину. — Ухмыльнулась Жизель, по издевательски смотря ему в глаза.       — Это как?       — В паспорте, моя имя Сонъи, но всю мою жизнь, меня называли Жизель, потому что на это имя, я предпочитала откликаться в детстве.       — Сонъи... — Семи задумчиво приложила палец к пирсингу на губе.       — Звучит непривычно.       — Нее, Жизель лучше. — Сказал Танос, стреляя из рук в воздух.       — Что насчёт тебя. — Спросила обратно Зель.       — Танос, ведь не твоё настоящее имя.       — Верно, моё имя Чхвэ Су Бонг.       — Можно ли тебя называть по этому имени? — Стала нежно трогать его пальцы Жизель, с интересом рассматривая тату и ногти. Танос засмущался, и поэтому ответ она получила только спустя несколько секунд.       — Называй как хочешь, мне нет разницы       — О Боги Земли! — Женский голос завещал где-то сверху. Все посмотрели наверх, и увидели ту самую шаманку, загадочно сидящую на кровати.       — А я все гадала, почему эта душа с кармической судьбой, все ещё жива. — Жизель поняв, что она говорит о ней резко напряглась.       — Твой близкий человек, утаил от тебя правду одну. — Стала говорить шаманка.       — И об этой правде ты уже догадываешься. Твой разум, он болен, и это твоя расплата за твою прошлую жизнь, за то что не пользовалась талантом дарованный Богами Земли. У тебя в жизни не так много своих людей. А знаешь почему? Потому что кармические души пришедшие в этот мир за расплатой кармы, приходят одни и умирают также. Ведь эти души на этой Земле не задерживаются надолго, поэтому все твои люди, покидают её раньше, чтобы не горевать по кармической душе. Твоя судьба ещё до рождение, была уже предрешена. Ты должна была стать великим человеком, ярким лидером, но ты выбрала закрыться в себе, закрыться от людей, но не волнуйся, в следующей жизни, ты уже не будешь тем человеком которым была до и сейчас. — Женщина ухмыльнулась.       — Ты умрёшь в этих стенах, это мой вердикт. — Шаманка оглядела весь зал, а потом на Жизель, сверля взглядом, абсолютно не моргая, как будто видела на сквозь.       Походу, таблетки стала по-тихоньку ослабевать, ведь Жизель от этой речи, испуганно стала дёргать куртку, словно эти слова были чистейшей правдой. Старые замашки стали возвращаться, как и тревога. Ей даже нечего было сказать.       — ЭЙ. — Закричал Танос.       — А ты разве мне не тоже самое говорила?       Шаманка встала в ступор, она пыталась вспомнить что за юноша перед ней. Парень засмеялся, таким образом обесценивив всю речь, что сказала 44-я.       — Я...Ты.. — Стала она запинаться, и больше не выглядела так загадочно. Жизель от этой картины засмеялась, от того сильнее разозлила женщину.       — Вы все здесь умрете, в этих стенах, и не от игр! Вы все!       — Идёмте уже. — Вяло сказала Семи.       — Не слушай эту сумасшедшую. — Добавила она.       Несмотря на успешный исход игры, напряжение и усталость висели в воздухе, как густой туман. Каждое движение давалось с трудом, будто их конечности окутал невидимый груз. Все так или иначе отправились, на какое-то время, по своим кроватям.       — Су Бонг, — голос Жизель был тихим, но выделяющимся среди общего шума. Танос обернулся, явно застигнутый врасплох тем, что кто-то назвал его по настоящему имени.       — Когда мы выходили из игры, ты сказал, что тебя мучает жажда, верно?       Танос коротко кивнул, его лицо оставалось привычно равнодушным, но что-то в нём дрогнуло.       — Пойдём за мной, — Жизель жестом позвала его за собой и повела к своей кровати.       Её место находилось в углу, на втором ярусе. Кровать окружали пустые, аккуратно застеленные постели, напоминающие о тех, кто уже не вернулся с первой игры. Жизель быстро забралась наверх и жестом пригласила Таноса последовать за ней.       — Вот, — она вытащила из-под матраса бутылку воды, которую использовала вчера, чтобы приложить её к его ссадинам.       Танос взял бутылку, едва заметно качнув головой.       — Thank you — проговорил он, отпивая половину. Ему казалось, что жажда слегка утихла, но осталась какая-то другая, более глубокая пустота.       Он заметил, как Жизель опять стала нервно теребить свои пальцы, когда её взгляд блуждал по пустым кроватям вокруг.       — Знаешь, грустно получилось, — сказала она наконец. — Все мои соседи умерли ещё на первой игре. Теперь вокруг никого нет, только я.       Танос осмотрел пустующие кровати, абсолютно безразлично, будто жизни этих людей были ничто, но потом вернулся к ней взглядом.       — Эта игра... деньги есть деньги, — сказал он спокойно, почти равнодушно.       Жизель посмотрела на него чуть дольше, чем нужно.       — А как ты потратишь свои деньги, если выиграешь? — Искренне поинтересовалась Жизель, ведь Су Бонг казался ей интересной и нестандартной личностью.       — Оплачу долги. Остальное... куплю маме всё, что она хочет. Пусть гордится мной.       — Ты хороший сын, — Гордо сказала она.       Танос усмехнулся, но в этой усмешке не было радости. Его снова постигнуло это чувство разочарование, что он ощущал находясь на краю моста.       — Нет, я не такой, — он отвёл взгляд, закрывая бутылку. Его голос стал тише, почти шёпотом.       На мгновение наступила тишина, но Жизель нарушила её неожиданным вопросом:       — Я тебе нравлюсь? — Танос решил быстро сменить тему.       — Ты поцеловала меня, Жиззи, — наконец сказал он, его голос звучал напряжённо.       — Ты мне нравишься, но, честно говоря, я не хотела так делать, — она отвела взгляд, её голос звучал почти извиняюще. — Из-за этих таблеток я едва контролировала себя.       Танос прищурился, изучая её лицо.       — Нравлюсь... — произнёс он с ноткой скепсиса. — Мне кажется, мы с тобой слишком разные, чтобы нравится друг другу.       Жизель улыбнулась уголком губ, но в её глазах блеснула грусть.       — Я предпочитаю думать, что ты моя теневая сторона, которую я подавляю.       Он нахмурился, пытаясь понять что девушка только что сказала.       — И что это значит? — спросил он наконец.       — Когда я впервые увидела тебя, уверенного, яркого, харизматичного, то я поняла, что тоже хотела бы быть такой же ты. По жизни я не такой человек, к сожалению. — Без какого-либо сарказма, шутки или двойного подтекста сказала она. Если бы у Танос была ашка, он был затянулся ей бы настолько глубоко, что она бы закончилась за один подход.       Парень отвернулся, его лицо стало жёстче, как будто он пытался отгородиться от разговора. Да потому что, рэпер начал чувствовать, что их беседа начала приобретать глубину, которую он не хотел капать. Разговор о нем, настоящем.       — Я ничего не чувствую к тебе, Жиззи, — произнёс он тихо, но с какой-то твердостью.       — Я был под теми же таблетками, что ты тоже приняла, так что считай бы оба были не трезвыми.       Жизель кивнула, спокойной принимая его слова.       — Не всё должно быть взаимно, — сказала она мягко.       — Так или иначе, мы с тобой друзья. А я хочу заботиться о своих друзьях.       Она посмотрела ему прямо в глаза, и на миг всё вокруг словно исчезло. Танос заметил, что в её взгляде не было ни капли привычного фальша, который он видел у большинства людей. В этих глазах не было хитрости, желания воспользоваться его силой или статусом. Искрений интерес к нему, как личности. Жизель не пыталась привязаться к нему, и не заставляла его привязаться к ней. Она делала всё ради него, потому что, кажется, действительно испытывала что-то тёплое, искреннее. Это чувство — чистое и безусловное — сбивало с толку, заставляя его чувствовать себя уязвимым.       Он ощутил, как внутри поднимается что-то странное: тягучая смесь стыда и вины. Её невинное поведение, её доброта вызывали у него неприятное осознание собственной сути. Он вспомнил, сколько раз он использовал других, скрывался за маской хладнокровия. Хотя мать не так его воспитывала и точно не ожидала бы, что её сын последний ублюдок.       Тело предало его — пальцы слегка дрогнули, дыхание стало чуть более частым, а взгляд начал метаться, словно он искал выход. Ему вдруг стало невыносимо находиться рядом с этой странной, непонятной девушкой, которая так легко разрушала его броню.       Танос сделал глубокий вдох, с трудом взяв себя в руки. Его взгляд, на мгновение смягчившийся, снова стал пустым, отрешённым. Он ничего не сказал. Просто протянул Жизель бутылку, как будто этим жестом хотел вернуть ей часть её заботы, которой чувствовал себя недостойным.       Он молча развернулся и начал спускаться вниз, не оборачиваясь, чтобы не увидеть в её глазах вопросы, на которые у него не было ответов. В воздухе осталась тишина, пропитанная чем-то непроговорённым, но слишком громким, чтобы её можно было игнорировать. Жизель осталась сидеть одна, наблюдая за его удаляющимся силуэтом, но на её лице не было ни разочарования, ни обиды — лишь тихое понимание.       Ну не хочет он говорить со мной, я что буду заставлять его? — На удивлению саму Жизель, данная ситуация никак негативно не повлияла на неё. Возможно, игры на смерть, заставили её как будто ценить себя больше и свою жизнь. Да и с самого начала, Зель ни на что не рассчитывала с Су Бонгом. Он был прав, они слишком разные, чтобы нравится друг другу, и возможно Жизель путала влюбленность с восхищением.

***

      Через какое-то время, Жизель заметила, как её союзники собрались у лестницы и о чем-то говорили. Она присоединилась, тихо усевшись рядом с Семи, обхватив колени и положив на них голову. Её тело было выжато, мышцы ныло от перенапряжения, а разум устал от бесконечного адреналина, несмотря на то что она просидела какое-то время на кровати. А эффект таблетки уходил на нет.       — Умрём мы в этих стенах, не видя новых игр, в душе застыла искра. Как тебе такой расклад? — громко пробормотал Танос, откинув голову назад. Он сидел раскинув ноги сторону, действительно смело.       Су Бонг, начитал рэпа, и честно, вышло не очень, — сухо заметила Жизель, не поднимая глаз.       Она попыталась отвлечься и завести хоть какой-то разговор, чтобы снять напряжение между ними, после данного разговора. Она не хотела его обсуждать, а просто забыть. В голове всплыл самый простой вопрос, который пришёл в голову.       — Су Бонг, почему ты вообще решил заниматься рэпом? — поинтересовалась она, стараясь звучать хоть немного уверенно.       Танос, лениво подняв взгляд на неё, усмехнулся. Он делал вид, будто между ними не было ничего.       — Рэп — это моя жизнь. Все пацаны в моём районе читали его, старались казаться крутыми. Но, как видишь, получилось лучше всех у меня, — он пожал плечами, явно довольный собой.       — А ты откуда такая умная взялась, babe?       Жизель усмехнулась, но её взгляд потускнел.       — Думаю, это потому, что я всё время проводила за книгами и учебниками. Друзей у меня никогда не было, поэтому выбирать досуг не приходилось. Конечно, у меня есть мама, за которую я плачу долги, но... это совсем не то.       — Ты здесь из-за долгов матери? — неожиданно встрял Намгю, повернувшись к ней.       Жизель слегка помедлила, прежде чем ответить:       — Да. Её долг составлял около 80 миллионов вон. За последние два года я смогла выплатить часть, но сейчас остаётся ещё 60 миллионов.       Намгю тихо присвистнул.       — Чёрт, ты в курсе, что твоя мама просто использует тебя? — бросил он резким тоном.       Но прежде чем Жизель успела ответить, Танос резко прервал его, вскинув руку. Его взгляд метнулся на Намгю, как лезвие ножа.       — Эй, мать — это святое. Не трогайте мать, и не тронутыми будете.       Слова друга Таноса, оставили неприятный отпечаток в внутри Жизель, чувствуя будто в это была какая-то правда. Но её останавливала мысль, что это её собственная мать и что вряд-ли сама женщина думала о своей дочери в таком ключе. Просто её мама была капризной, уже в возрасте, она одна и ей нужно было внимание.       — Просто, она не в состоянии позаботиться о себе. Я буквально её единственная дочь. Я приношу деньги, готовлю еду, стараюсь хоть как-то облегчить жизнь.       — Респект тебе, Жизель. Вам всем надо быть такой как она. — Посмотрел на всех Танос, как будто перед ними провинились несколько детишек.       Намгю, словно забыв об этом замечании, наклонился ближе к Жизель, его глаза сверкнули какой-то мрачностью.       — Если на сегодняшней игре мы заработаем больше 80 миллионов, ты получается уйдёшь к своей матери, верно? — Он дернул крестик, прикрепленый на груди куртки.       — Ну да, — честно ответила Жизель, чувствуя лёгкое давление от его взгляда.       — Неет, так не пойдёт, — протянул Намгю, его голос стал насмешливым.       — Ты уйдёшь с деньгами, а мы останемся с долгами, которые даже не покроют половину наших расходов. Эгоистично, не находишь?       Жизель чуть прищурилась, но промолчала. Танос хлопнул в ладони, привлекая всеобщее внимание.       — Ещё одну игру, my dear friends! — громко провозгласил он. — Станьте кружками, вы оба! — Он с энтузиазмом показал жест круглыми руками, как это делали розовые солдаты, говоря про Жизель и Минсу.       — И мы сможем покорить эти смертельные игры!       Семи, которая всё это время сидела в стороне, фыркнула.       — Может, мы сами решим, что выбирать? — отозвалась Семи саркастично.       — А может, не нужно быть такой эгоистичной сукой, ммм? — Намгю посмотрел на неё с насмешливой ухмылкой, его голос был полон яда.       Семи лишь усмехнулась, явно не собираясь отступать.       — А может, не нужно быть таким жалким неудачником, — парировала она, сдерживая смешок.       Лицо Намгю исказилось гневом и раздражением.       — Слышь, рот свой закрой, — тихо, но угрожающе бросил Намгю, сверкая глазами.       — Стопэ! — Выкрикнул Су Бонг.       — Как там тебя зовут. — Он обращался к миловидному парню с номером 125.       — Я? — Робко очнулся парень, посмотрев на Таноса и Намгю       — Я Минсу — Не уверено ответил он.       — Сколько лет?       — 27.       — Это какой год... — Стал топать ногами Танос.       — Это 97. — Быстро опередила его Жизель.       — Значит вы оба ровесники. — Чхве Су Бонг указывал на их двоих.       — Ну а ты какого? — Обратился он к Жизель.       Ким смутилась по-началу, так как ей стало понятно, что вокруг люди младше её на 4 года.       — 94 года. — Ответила она также неуверенно, как Минсу.       — 94? — Удивился Намгю. — Это получается тебе уже 31?       Друг Таноса ухмыльнулся, будто не веря что все это действительно так.       — Я думал, ты здесь нас младше всех взятая, из-за своего "не типичного" поведения.       — Эй Намгю, давай на «вы», она все таки старше тебя.       Танос посмотрел на Семи, и та незамедлительно ответила.       — Я тоже 94-го.       Жизель удивлённо посмотрела на девушку. Та мило улыбнулась ей и в какой-то степени, Зель очень обрадовалась.       Так значит мы ровесники. — Воодушемленно она заулыбалась ей в ответ.       — Так получается, Семи и Жизель, обращаемся к ним на вы и называем их нунами, — с видом большого начальника объявил Су Бонг, размахивая руками. Он поочерёдно указывал на всех, словно расставлял фигуры на доске.        — Давай, Намгю, начнём с тебя. Обратись к Семи на вы.       Выражение лица Намгю, выразилась в странной гримасе — как бы это усмешка, но в тоже время, оно была в какой-то скрытой агрессивной форме. Глаза невольно скользнули к Семи, которая с заметным удовольствием наблюдала за ним, слегка приподняв бровь и скрестив руки на груди. Её лёгкая улыбка, казалось, бросала вызов. Он попытался превратить всё в шутку, издав неуверенный смешок. Но смех звучал натянуть. Руки Намгю, словно по собственной воле, чуть сжались в кулаки, но он тут же расслабил их, пробежав пальцами по волосам, будто хотел скрыть своё смятение. Во рту пересохло, как будто каждое слово, которое предстояло произнести, было тяжёлым, как камень. Он выглядел как маленький мальчишка, которого заставляют извиняться за проступок, которого он даже не считает неправильным       — Танос, ты серьёзно? —Намгю тихо       выдохнул, пытаясь вернуть себе хотя бы видимость уверенности.              Семи, видя его замешательстве, хмыкнула, откинув чёлку назад.       — Ребята, все нормально, зачем такая формальность, давай-те просто на ты. Семи ты ведь не против? — Спросила её Жизель.       — Да, я не против. Семи выдохнула, встав она положила руки в карманы и сказала:        — Ты со мной Жизель в уборную?       — Да. — Расстеряна ответила она и последовала за Семи в туалет.

***

      Жизель и Семи направлялись в сторону туалета. Свет ламп тускло отражался на холодных стенах, а их шаги эхом раздавались вокруг, будто кто-то незримо следовал за ними. Жизель, светясь от радости, порой подпрыгивала, едва сдерживая восторг.       — Семи, я не могу поверить, что ты тоже 94 года! У нас столько всего общего! — радостно воскликнула она, её голос прозвучал неожиданно громко в этой мрачной тишине.       Семи коротко улыбнулась, но её глаза блеснули хитринкой.       — Хах, не хочу тебя разочаровывать, но я 98-го. — Её смех был лёгким, но взгляд остался серьёзным.       Разочарование мгновенно отразилось на лице Жизель, как волна, накрывшая её на миг. Но уже через секунду оно исчезло, сменившись вопросом, который горел в её взгляде.       — Но зачем ты соврала? — Они дошли до двери, что вела в коридор для уборных.       Семи остановилась, её голос стал твёрже, почти резким.       — Потому что этих уродов надо ставить на место. Особенно Намгю.       Жизель замерла, вспомнив многочисленные перепалки Семи и Намгю. Эти ссоры всегда казались ей непонятными, почти бессмысленными, словно они были частью какого-то скрытого конфликта, который она не могла разглядеть.       — Почему вы постоянно ссоритесь?       Семи обернулась, её лицо стало серьёзным, почти строгим.       — Потому что он тот, кто живёт, чтобы властвовать над слабыми а прячется за сильными. Танос по сути такой же — сильный среди слабых. И знаешь, мне совсем не жалко использовать их же оружие против них.       — Но как ты это поняла? — спросила Жизель, её голос был почти шёпотом.       — Насмотренность и опыт, — коротко ответила Семи.       — Но чем ты лучше их?       Семи чуть прищурилась, её тон стал колким, но честным.       — Тем, что я хотя бы пытаюсь помочь тем, кто этого заслуживает.       Жизель почувствовала лёгкое беспокойство, будто разговор начал заходить слишком далеко, вглубь чего-то важного, но туманного. Руки от волнение потянулись к край футболки.       — Он же тебе что-то дали, чтобы ты вела себя неадекватно?       — Нет.       — Возможно какие-то психотропные препарат, или может...наркотик?       — Я не могу сказать тебе, это секрет.       — Слушай, Жизель, возможно, из-за своих... особенностей, ты не видишь людей насквозь. Возможно, ты просто социально неопытна. Но ты не должна доверять им, особенно Намгю.       — Но они ничего мне не сделали... — Жизель опустила глаза, чувствуя что наполовину, это была ложь.       — Он просто ещё не успел. — Семи посмотрела на неё строго, но в её взгляде читалась забота.       — Они не собираются отпускать тебя. Ты им удобна. Ты это понимаешь?       Жизель не ответила. Она смотрела на вытянутую руку Семи, чувствуя, как её сердце стало биться чуть быстрее.       — Когда начнётся голосование, вот тогда начнутся настоящие проблемы. Помнишь слова Намгю? Они не дадут тебе уйти. А ты ведь уже собрала достаточно, чтобы закрыть свой долг, верно?       — Я… я не хочу никого предавать… — тихо ответила Жизель, её голос дрогнул.       Семи мягко вздохнула, с лёгкой улыбкой покачав головой.       — Это не предательство, Жизель. Это выживание. Ты не заметишь, как эти двое подставять тебе подножку, как единственный вариант, чтобы спасти свои задницы. Ты хочешь остаться пешкой в их руках? Или пойдёшь со мной? — Она протянула руку, словно приглашая Жизель в другой мир, мир свободы.       Жизель застыла, чувствуя, как слова Семи повисли в воздухе, но не исчезли. Они словно утяжелили пространство вокруг, давили ей на грудь, затрудняя дыхание. Вся комната, весь этот мир, казалось, сжался до одного-единственного момента — её выбора.       «Ты удобна для них»...Эти слова жгли, а между этим в голове пронеслась фраза мамы «Использованная дурочка» Они все застряли в голове, эхом повторяясь вновь и вновь, пока не превратились в невыносимую мелодию тревоги. Жизель чувствовала, как ноги её будто приросли к полу. Внутри что-то кричало: «Беги!», но она не могла.       Она всегда пыталась видеть в людях хорошее, стремилась к тому, чтобы верить им, даже когда они не заслуживали доверия. Но что, если Семи была права?       Жизель обвела взглядом туалет. Холодный свет падал на кафельные полы, стены и, наконец, на лицо Семи. Её глаза были полны решимости, но не злости. В них читалась уверенность человека, который многое повидал.       — Я...— Жизель попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле.       Сердце её билось как сумасшедшее. Казалось, каждый удар отдавался эхом по всему телу, сотрясая её изнутри. Она почувствовала, как пот катится по спине, как пальцы её рук чуть дрожат, пока она пыталась найти ответ, который всё расставит по местам. Но ответа не было. Это было слишком сложная задача для неё.       Давление, незримое, но всепоглощающее, нарастало. Её разум метался между страхом предательства, чувством долга и какой-то странной привязанностью к тем, кого она не могла назвать друзьями, но и врагами тоже.       Семи смотрела на неё, её взгляд стал терпеливым, но настойчивым.       Жизель, не отвечая, сделала шаг назад.       — Я-я сама решу что мне делать. Она не выдержала. Ноги сами понесли её прочь. Она не помнила, как распахнула дверь как пересекла зал, и как она добежала до своей постели. Всё вокруг слилось в одно сплошное пятно, звуки и образы расплылись, оставив только её панику и желание убежать.       Она убежала. Убежала от Семи, от её слов, от выбора, который не могла сделать. Бежала от себя самой. Бежала от правды.

***

      Голова раскалывалась, как будто что-то внутри черепа пыталось вырваться наружу. Тело, словно чужое, ныло и сопротивлялось каждому движению. Каждая мышца напоминала о себе, каждая кость — о хрупкости.       Чувство силы, которое когда-то держало её на плаву, растворилось, оставив лишь пустую оболочку. Жизель была ничем — беспомощной, потерянной, сломанной. Руки мелко дрожали, как листья на ветру, и её всего трясло. Что же ей Намгю и Су Бонг, дали, что её так трясло? Снова старая Жизель вернулась, с замашками. Она снова начала чувствовать как внешний мир начал давить на неё. Ей бы хотелось снова попробовать эти таблетки, чтобы не ощущать себя таким ничтожеством.       Девушка укрылась одеялом, чувствуя озноб и дрожь по телу. Сейчас её должно волновать кое-что другое.       Голосование. Её мысли неизбежно возвращались к нему. Что, если она снова не выберется? Что, если в этот раз она останется здесь навсегда? В плане, умрёт здесь, как сказала эта гадалка.       Перед глазами замелькали образы матери. Кто будет готовить для неё ужин? Кто принесёт ей тот чёртов рамен из круглосуточного магазина, когда она почувствует голод ночью? Она останется одна с долгами...— эта мысль жалом вонзилась в сознание, вызывая новый приступ паники. Жизель хотела заплакать, но даже слёзы не шли.       Она чувствовала себя куском стекла — треснувшим, но ещё не расколовшимся окончательно. Внутри была только пустота, обрамлённая отчаянием. Каждая мысль тянула её вниз, как якорь, и казалось, что нет ни дна, ни спасения.       Голосование скоро начнётся. Мысли об этом обрушивались на неё волной. Они были громкими, как крик в пустой комнате, и одновременно беззвучными, как падающие капли воды. Жизель сжимала кулаки, которую прятала в кармане. Она знала, что должна вернуться. Для мамы. Но сила ускользала из неё, как песок сквозь пальцы.       Шаги.       Они прозвучали гулко и уверенно, приближаясь к ней. Жизель подняла глаза и увидела Намгю, который шёл к ней. В его взгляде было что-то хищное, холодное, словно он уже знал исход их разговора.       — Жизель, — его голос был обманчиво мягким, но с резкими нотками.       — Ты ведь знаешь, зачем я здесь.       Она молчала, опуская взгляд обратно на пол. Её пальцы невольно сжали одеяло, как будто тело помнило все.       — Не молчи, — продолжил он, делая шаг вперёд.       — Мы оба знаем, что этот выбор слишком важен, чтобы ты отсиживалась здесь.       Жизель вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. Её голос был слабым, но она произнесла:       — Я-я д-должна вернуться д-домой.—Её голос опять стал дрожать и заикаться.       Намгю усмехнулся, но в его глазах не было радости. Он приблизился к ней, присев на кровати, чтобы быть на одном уровне с её лицом.       — Домой? — повторил он, как будто это слово было глупым или несбыточным.       — Ты знаешь, сколько людей хотят вернуться домой? Все. Но кто-то должен потерять, чтобы другие могли выиграть. Это игра, Жизель. Ты не видишь всей картины.       Её лицо было серьёзным, но уязвивым, но Намгю даже под таким ракурсом видел как поджались губы девушки.       — Ты не понимаешь, — сказала она тихо.       — У меня есть мама, которая ждёт меня. Она не может позаботится о себе сама. Если я не вернусь, то кто будет заботиться о ней? У нас нет других родственников, чтобы обратится за помощью. — Твоя мать бремя для тебя. Посмотри на себя, тебе уже 31, у тебя нет своей жизни. Бьюсь об заклад, что ты все ещё в девках ходишь. — Намгю ухмыльнулся, его улыбка была острой, как нож. Руки Жизель стали трястись сильнее, когда это давление стало более ощутимым на ней. Вот он, тот самый дискомфорт. Она вспомнила его.       — У всех есть свои причины, Жизель. У всех есть оправдания. Но здесь никто не выигрывает благодаря своим слезам или благим намерениям. Ты думаешь, кому-то есть дело до твоей мамы? До твоих чувств? Тут у каждого второго, близкий человек болен какой-то смертельной болезнью, а ты как последняя тварь, собираешься уйти, забрав единственный шанс для всех на лучшую жизнь.       Он встал, нависая над ней, как тень, отбрасываемая холодным светом лампы.       — Ты проголосуешь за кружок. И ты это сделаешь, потому что это единственный логичный выбор. Если ты этого не сделаешь, ты станешь врагом для всех.       — Н-нет, — она ответила слабо.              — Не волнуйся о свое своём состоянии, мы будем давать тебе таблетки, и ты с лёгкости пройдёшь все игры.       — Я-я не могу. — Все настаивала Жизель. В глазах Намгю что-то мелькнуло — раздражение, переходящее в ярость.       — Ты даже не представляешь, что я могу сделать, если ты пойдёшь против меня, — произнёс он, его голос стал ниже, почти шипящим.       — Потому что я сделаю твою жизнь здесь адом. Никто не захочет помогать такой странной шлюхе как ты. Никто не будет на твоей стороне.       Он сделал шаг ближе, его тень окутала её. Жизель почувствовала, как внутри неё что-то сломалось от страха, от беспомощности.       — Эй. — Подбежала Семи, прожигая Намгю взглядом.       Диллер замер, его глаза сузились. Затем он наклонился к её уху, его голос был ледяным:       — Я предупреждаю тебя. Не играй со мной.       Он выпрямился, бросил на неё последний взгляд и ушёл, толкнув 380-ю в плечо.       Когда он исчез, Жизель почувствовала, как дрожь охватила всё её тело. Внутри неё было пусто, но в этой пустоте горел крохотный огонёк надежды. Ей нужно было вернуться домой. Любой ценой.       — Ты в порядке? — Спросила Семи.       — Да..., но оставьте меня одну до голосования. — Равнодушно ответила Жизель и Семи послушно ушла, беспокойно смотря ей вслед.

***

      Послышался громкий звук в зале, говорящий что персонал пришел объявлять результаты.       — Игроки поздравляем вас с окончанием второй игры. — Люди стали по-тихоньку собираться в центр. Жизель встала с постели и вместе со всеми, неуверенно устремилась вниз.       — Итак позвольте объявить результаты второй игры. — Свет вырубился, зато подстветилась копилка в которую капали деньги.       — Во, второй игре выбыло в общей сложности 110 игроков, призовой фонд на одного человека составляет 78млн вон.       Внезапно зал стал заливаться возмущениями.       — Всего 78? Это даже не 80.       — Но вы стольких людей убили, это невозможно!       Жизель думала лишь о том, что это сумма способна закрыть её долг, и даже останется лишняя сумма за которую можно купить квартиру и хватит даже на её учёбу в университете.       Этой суммы достаточно, чтобы я ушла — Обрадовалась Жизель, но когда крики возмущение стали громче, она засомневалась.       Спустя времени ругани, и вступлений, наконец началось голосования.       — На этот раз голосование начнётся с игрока номер 1. — Сказал персонал. — Игрок номер 1.       Жизель увидела господина Ен Иля, первым нажавший крест. Девушка считала его интересной личностью, и хотела бы узнать его получше, если конечно, выпадет возможность. У него была особая энергетика.       Пошли следующие и очередь Ким, была не за горами. Еёдыхание было рваным. Она пыталась успокоить себя, но сердце бешено колотилось в груди, как будто хотело вырваться наружу. Она боялась всего. За результат, Намгю и смерти. Каждый шаг звучал как удар гонга, усиливая давление, которое и без того сжимало её изнутри.       —Не предайте нас. — Сказал Намгю, обращась как будто больше к Жизель, нежели обоим. Ей и Минсу.       — Сыграем ещё одну игру вместе. — Он по дружески похлопал по их плечам. В частности, убрал мешающий локон волос Жизель за ухо, как будто показывая, что он "заботился" о ней       — Н-нет, я в-выберу к-крест. — Твёрдо заявила Зель, она больше не хочет рисковать своей жизнью.       Она чувствовала взгляд Намгю. Он сильнее сжимал её плечо, будто пытался сломать кость. Его глаза были холодными, но при этом полны зверства. Ещё хуже было то, что Танос, стоящий сбоку, время от времени бросал на неё изучающий взгляд.       — Всё будет хорошо. — подумала она про себя, пытаясь найти опору в своих словах       Танос подошёл к ней. Его массивная фигура отбрасывала тень, полностью заслоняя её от света. Он склонился ближе, и его голос прозвучал глухо, но тихо:       — За что ты проголосуешь? — Это был не наезд, а обычный вопрос.       На мгновение в ней вспыхнуло желание солгать, но что-то в его взгляде — тяжёлом, усталом, словно он понимал её лучше, чем кто-либо — заставило её быть честной.       — К-крест, — сказала она, её голос дрогнул. — Я-я должна в-вернуться домой. Мне н-нужно в-вернуться к матери.       На мгновение Танос замер. Он смотрел на неё, будто искал в её словах что-то, что могло бы его убедить или, наоборот, опровергнуть. Затем он слегка кивнул и, неожиданно, положил тяжёлую руку ей на плечо.       — Хорошо, — сказал он, глухо, но с ноткой понимания в голосе.       Его жест был неожиданным, почти утешительным. Жизель замерла, не зная, как реагировать, но в его действиях она почувствовала что-то странное — может быть, сочувствие.       Однако в этот момент вмешался Намгю.       — Танос, — шёпотом произнёс он, — что ты делаешь? Ты собираешься позволить ей сделать такой выбор?       Его голос звучал резко, почти раздражённо, как будто он уже предвкушал своё превосходство. Но Танос обернулся к нему и поднял руку, заставляя Намгю замолчать.       — Оставь её, — сказал он холодно. — У каждого здесь есть свои причины.       Намгю посмотрел на него, прищурившись, но не стал спорить. Он лишь усмехнулся, бросив взгляд на Жизель, который заставил её почувствовать себя ещё более уязвимой.       — Игрок номер семнадцать, — объявил солдат.       Жизель поднялась на ноги, её колени дрожали, а руки были холодными, как лёд. Она почувствовала, как взгляды всех игроков пронзили её, но она шла к кабине с опущенной головой, стараясь не встречаться с чужими глазами.       Перед ней были кнопки с двумя символами: нолик и крест. Она знала, что от её выбора зависело многое, но в первую очередь она думала о своей матери.       Её пальцы слегка дрожали, когда она нажала на крест. Экран мигнул, подтверждая её выбор. Жизель почувствовала, как ком в горле на мгновение растворился, но это чувство длилось недолго. Она встала на место с крестиками, чувствуя, как её трясло от напряжения.       — Вы сделали правильный выбор. — Спокойно ей внезапно сказал Господин Ен Иль.       Девушка посмотрев на него, внезапно почувствовала себя более спокойной и защищенной.       Один за другим остальные игроки делали свои выборы. Тишина в зале становилась всё более гнетущей. Нолики побеждали, и это не сводила с ума Жизель.       — Вы все с ума сошли? Хотите продолжать эти игры, после того как все сами увидели? — Начал игрок номер 1.       — Откуда вы знаете, что тоже не умрёте?       Девушка выдохнула, обратив свое внимание на него.       — С такой то суммой нам не хватит и месяца. — Кто-то это сказал из стороны кружков.       И началось обсуждение. Все пытались друг друга убедить в своей правоте. Господин Ен Иль даже больше не пытался всех переубеждать, но зато Жизель решила попробовать. Попробовать сказать, попробовать переубедить всех этих людей, раз жизнь людей зависило лишь от них.       — Б-большинство из-з вас. — Необычное вступление, заставила весь зал замолчать. Все внимание приковалась к девушке, чьи глаза были опущены в пол, но голос её был, тверже метала, несмотря на то что заикался. Жизель почувствовав на себе столько взглядов, растерялась, но быстро взяла себя в руки.       — Н-находятся здесь, т-только из-за своей-й н-не с-способностью к-контролировать свою-ю жизнь. В-возьмите себя уже в руки! Я-я здесь из-за своей м-матери, к-которая не даже не с-способна п-приготовить себе еду, н-но брать д-долги и к-кредиты были чуть ли не основным её р-развлечением. Она брала ещё д-деньги, д-даже не выплатив п-прошлый д-долг, и теперь я стою з-здесь и смотрю на в-вас и д-думаю, ч-что вы ничем н-не отличаетесь. М-мы все д-должны вернуться домой, с деньгами или без. Умоляю, п-подумайте о-о своих б-близких, д-детях, р-родителях, п-подумайте что они п-потеряют, когда они об-бнаружат ваше отсутствие. Б-берите ответственность за с-себя, и в-вы б-больше не окажетесь в т-такой ситуации.       — Полностью согласна. — Крикнула женщина с номером 149, но её голос был полон отчаиня и разочарование. Жизель увидев её, внезапно заметила её сына, который стоял на стороне кружков. Он стыдливо опустил свой взгляд, прокнишись речью.       — Моя дочь болеет лейкемией, я её единственный родитель, и должен выйти, чтобы у неё хоть кто-то был. — Крикнул мужчина с номером 246       — Я вам даже отдам деньги, только пожалуйста, верните меня к дочери.       — Я больше не выдержу, пожалуйста прекратите — Внезапно за весь зал заплакала 095, она скрестила руки, как при мольбе.       — Прекратите эти игры, я хочу домой.       — Я взял в долг на свой бизнес более пол миллиарда вон, и прогорел. Что я буду делать, выйдя с этой суммой? Скажите мне? — Начал мужчина из стороны круга.       — Сравниваешь меня со своей матерью, а я пытался семью поднять на ноги, пытался как-то сделать нашу жизнь лучше. Но теперь я в долгу, и это по твоему я контролировал?! — Он чуть ли не в истерике бился.       — А что будет если вы умрёте? — Начал 001       — Вы оставите свою семью с долгами, и она даже тело ваше не получит. Вас устраивает такой расклад?       — Эй люди! — Закричал мужчина 226.       — Конгинори, джекичаги, бисакчи. Нас не заставляют играть в сложные игры! Люди ещё одна игра!       Черт как же они глупы. — Подумала про себя Жизель       — Как вы хорошо говорите, молодой человек, ещё одна игра! — Закричал старик с номером 100.       — П-подождите! — Жизель вышла в центр.       — Оо-ткуда вы з-знаете, что-о будете играть в-в обычные д-детские игры? П-почему вы т-так уверены в-в себе, ч-что даже подумать не м-можете, что это игра, ч-чисто мясорубка. В-вы не п-представляете, ч-что по мимо д-детских игр, будут игры ч-чисто на удачу, где-е случайность с-станет единств-венным ва-ашим оружием? В-вы хотите этого?!       — А ты откуда так уверена что будут такие игры?       Девушка посмотрела сквозь толпу, увидев Со Ки Хуна. Все посмотрели на игрока 456, будто бы поняв, что именно благодаря ему Зель сделала такой вывод.       — П-по крайне мере, я-я в отличие от в-вас ду-умать умею!       — А вы случаем не родственники. — Вдруг засмеялся игрок 226, показывая на Сон Ки Хуна и Жизель.       — Говорите абсолютно одинаковую чушь.       Все засмеялась, а потом этот мужчина поднял один палец.       — Ещё одна игра! Ещё одна игра! Все больше и больше людей подхватывали фразу, стали кричать и те кто даже не проголосовал, присоединились к ним.       Кружков становилось все больше и больше, Жизель с ужасом смотрела на это, не веря что столько людей готовы жертвовать своими и чужими жизнями.       Когда последний игрок, Сон Ки Хуна, вернулся на своё место, солдат снова поднялся и объявил:       — Голосование завершено.       На экране в центре зала появились результаты: большинство проголосовало за круг.       — Игра продолжается.       Слова прозвучали, как гром. Жизель почувствовала, как её сердце сжалось. Она знала, что это будет так, но всё равно испытывала горечь от осознания. Её крест оказался бессильным против общей жажды выживания.       Намгю смотрел на неё с победоносной усмешкой, а Танос молчал, глядя куда-то в сторону. Жизель сжала кулак, стиснув зубы. Её одолевала сильное чувство, такое неприятное, будто огонь желающий сжечь все. Её выбор не изменил исхода.

***

      Жизель медленно улеглась в свою кровать, чувствуя, как усталость поглощает её тело после бесконечно длинного дня. Она аккуратно поправила простыню, завернувшись в неё словно в кокон, и попыталась найти удобное положение. Каждый её шаг перед тем, как лечь, был размеренным: она аккуратно сложила свою куртку рядом, распустила волосы и слегка расчесала их пальцами и несколько раз глубоко вдохнула, стараясь избавиться от напряжения.       Время отбоя началось. Лампы, мерцающие на стене, наполняла комнату слабым, тусклым светом. Жизель закрыв глаза уснула.       Было неизвестно сколько времени. Но прежде чем настала полное затишье, несколько женщин успели выйти в уборную, после разговоры закончились, и большинство людей провалилась полностью в сон, где отдалённо слышались сопение, храпы и чьи-то сонные разговоры.       Девушка проснулась от какого-то шороха. Сначала она не придала этому значения, но через несколько секунд, в этой тишине она услышала тихие шаги. Её сердце замерло. Кто-то двигался к ней. Сначала звук был едва различим, будто чужой шёпот, а потом стали слышны отчётливо шаги, направляющиеся прямо к её кровати. Жизель затаила дыхание, страх сковал её движения. Её кровать буквально находилась в слепой зоне, и чтобы к ней подойти, надо был это сделать намерено. Она плотнее завернулась в простыню, чувствуя, как её руки начинают дрожать. Звук приближался. И вот, прямо у её изножья, кровать слегка скрипнула под чьей-то тяжестью. Было страшно поворачиваться.       Но затем, её резко развернули и плотно закрыл рот ладонью, что девушка не могла даже пошевелить губами.       — Тише... — Это был Намгю.       Намгю нависал над ней, нависая, хищник, готовый напасть. Его глаза были полны мрачной решимости, губы изогнуты в тонкой, пугающей усмешке. Она замерла, сердце застучало как бешеное, а пальцы судорожно сжали край стола. В горле встал ком, и дыхание перехватило. От его присутствия казалось, что комната сузилась, стены стали давить со всех сторон. Намгю медленно наклонился, его голос звучал хрипло и угрожающе:       — Я же тебе говорил, что могу сделать с тобой что-то ужасное, если пойдёшь против меня.       Жизель не могла ответить — её страх парализовал. Ещё чуть-чуть, она впадет в приступ. Она старалась мычать, дёргаться, биться, но чем сильнее она это делала, чем сильнее Намгю давил на неё своим телом, тем самым провоцируя удушье. Девушка была буквально в беспомощном состоянии, голова стала кружиться, у неё не было возможности хорошо вдохнуть. От этого бессилия, ей становилось ещё хуже. Ей хотелось чтобы кто-нибудь спас её, кто-нибудь остановил       — Сучка ты ебанная. — Тот с агрессией начал одной рукой снимать с неё штаны, шире раздвигая ноги.       — Клеишься к Таносу, то ко мне, как настоящая шалава. — В голосе Намгю послышалась нотка обиды.       Он по быстрому вытащил свой член. От осознание того что сейчас произойдёт, у Жизель округлились глаза и все тело парализовало. Она уже была на грани чтобы отключится. Смесь самых неприятных эмоций охватили её, стыд, ужас, отвращение, все это стало одним целым, что сильно давила на итак, хрупкую нервную систему девушки.       Намгю в сухую, без какой либо подготовки сразу и резко вставил ей. Девушка от боли пыталась закричать, но из неё вышло жалкое мычания. Из глаз потекли ручьи слезы, от осознание что никто не слышал её. Это боль распространилась по всему телу, вызвав судороги. Контроль над телом был утрачен. Её глаза уставились наверх в пустоту. Жизель отключилась от реальности.       — Черт, как туго. — Из его уст вышел тихий стон, а после подвинул её бедра ближе к себе. Сделав первый толчок внутрь, он сделал глубокий выдох, наслаждаясь горячей и узкой средой влагалища, что жадно обхватывала член. Намгю вытащив головку, для повторного толчка внутрь, заметил пятна крови.       — Блядь ты что все это время была девственницей? — Увидев как из глаз Жизель, ответ ему был уже не нужен.       Не думая останавливаться, продолжил толчки, набирая скорость. Его лицо исказилось от напряжения, но он упрямо двигался, вперёд своё тело в ритмичных движениях. Мышцы на руках и спине напряглись, прорисовывая каждую линию под тонкой тканью футболки. С каждой секундой дыхание становилось всё громче, переходя в тихие хриплые стоны. Пот выступил на его лбу, капли скатывались по вискам, стекая вниз на Жизель. Грудь тяжело вздымалась, а лицо раскраснелось от усилий.       — Чёрт… — выдохнул спустя тридцать секунд с начала, он кончил внутрь. Вынимая член, слегка испачкавший в крови, он просто протёр его одеялом и поспешно удалился, оставив полуголую Жизель лежать в постели в настоящем приступе. Намгю знал об этом, и лишь воспользовался её слабостью. Жизель просто была слабым звеном.       — Что это за шум? — Игрок 456 вышел из самодельного укрытия. Он клялся что слышал какой-то звук. Но он увидел лишь молодого парня с номером 124, который самодовольно прошёл мимо него. Ки Хун понаблюдал за ним, но увидел лишь то что тот лёг обратно в постель.