Ты принадлежишь мне

      Я Ким Жизель родилась 17 февраля в 1994 году в Корее, городе Кванджу. Все свое детство, я испытывала трудности в развитии. Я стала разговаривать только когда мне исполнилось пять лет. Не откликалась ни на одно из своих двух имён до восьми лет, и даже не реагировала когда ко мне обращались на прямую. Я абсолютно не реагировала на касания и не поддерживала зрительный контакт ни с одним членом семьи. Я не ходила в детский сад, так как мне не нравился шум, порядки и дисциплины которые были обязательными правилами, социальная среды детей и взрослых, давили на мою нервную систему, отчего я начинала делать ещё более странные вещи, чтобы успокоиться. Ходила по кругу, игралась с пальцами, чистила зубы каждые пять минут, расчесывала волосы по сто раз за час и много другого.       Из нормальных увлечений у меня были игры, мультики и почему-то, у меня была странная фиксация вырезать треугольники, из обязательно жёлтой бумаги.       Мне было трудно общаться с детьми, отчего у меня появились большие проблемы с социализацией. Мне были непонятны нормы, которые люди все следовали интуитивно. Мне не были понятны увлечения мальчиков и девочек, не были понятны их поведение и слова. Я не понимала когда меня звали, а когда нет. Когда говорили «ты» кого они имели ввиду меня или другого человека. В какой-то период своего возраста, я поддерживала с людьми зрительный контакт и честно, это было трудно для меня. Это утомляющее занятие, так как лицо могло изображать кучу эмоций за один момент, и мне было сложно всё это обработывать, интерпретировать невербальные сигналы и все такое. И поэтому, даже будучи взрослой, я действительно не хочу заново этому учится.       Мой отец, все моё детство помогал мне, стать частью общества. Он был моей единственной компанией. Мы вместо часто играли, часто вместе учили уроки. Папа часто рассказывал мне, как надо вести себя в общественных местах, что приемлемо, а что нет. Занимался моим дошкольным образованием, так как я не любила ходить в детский сад. И только благодаря ему, я хоть как-то адаптировалась в социуме.       И после того, как мои родители развелись, из-за маминого секрета, то я осталась совершенно одна. Моему папе пришлось уехать обратно в Германию, а моя мама нашла мне отчима с которым прожила ещё десять лет. Отец приезжал в Корею раз год, чтобы увидеться со мной и финансово, морально поддержать меня.       Когда мне было пятнадцать лет, мой отец умер в аварии. У него было множество переломов, что привело к внутреннему крототечению. Он даже не просыпался, когда был в реанимации и умер. Бабушка и дедушка, специально решили похоронить его в Корее, чтобы у меня была возможность видеться с ним. И начиная с этого момента, я впервые попала в абсанс. Чувство отключки от реального мира. Это продолжалось несколько часов, пока я сама не очнулась с этого состояния. Его смерть, стала тяжёлым этапом для меня. Это был символ того, что теперь я должна была жить самостоятельно. Так и произошло, я начинала ставить себе цели и мечты. Мне всегда хотелось быть специалистом инженерных наук, иметь свой дом, стабильную работу, друзей, семью.       В школе, я была лучшей ученицей. Мне давались все предметы легко, только потому что, я уделяла им все свое время. Меня интересовала буквально все! Это была моя гиперфиксация, помогающая мне справится со стрессом. Хотя по началу, я вовсе не училась. Школьная адаптация проходила у меня тяжело и болезненно, но ближе к 3 классу, после того как я узнала, что моя мама подозревала меня в слабоумии, я стала учится. И вошла во вкус.       Я участвовала в городских олимпиадах, меня разрывали и выхватывали везде где только можно. У меня абсолютно не было времени, на школьную жизнь и друзей. После окончания, я поступила в лучший университет в Сеуле на бюджет со стипендией на факультет инженерных наук, где моя мечта была закончить бакалавр и стать первоклассным специалистом. Моя жизнь только начиналась. Я работала и училась, получала деньги, которых были достаточно чтобы прожить для себя, скинуть для мамы и накопить на свой собственный дом. Я бы получила диплом, стала бы работать, купила бы себе дом, завела бы семью. В моей жизни, была бы хоть какая-то стабильность.       Пока в начале второго курса, я не узнала, что моя мама накопила кучу долгов. Отчим бросил её, у мамы началась депрессия которую она закрывала покупками ненужного хлама. Приехав домой, я видела кучу коробок и мусора от пакетов и упаковок которые говорили что женщина медленно сходила с ума.       Мать стала требовать, чтобы я бросила учёбу и позаботилась о ней. И мне ничего не оставалась кроме как сделать так как она сказала. Я не могла бросить свою маму, даже несмотря на то что она не могла закрывать мои потребности, как делал это мой отец, и даже иногда заставляла меня чувствовать себя хуже, я все равно любила её и мне было важно чувствовать себя хоть для кого-то значимой и нужной. Но я знала, что такая созависимость это плохо и эмоционально усугубляло моё положение, мне больше не на кого было положиться, кроме как на мать.       К сожалению, моя мама не могла мне отвечать тем же. Когда я закрывала один кредит, то мама брала другой и так по кругу, пока кредиторы не забрали наш дом. После этого случая, у моей матери что-то проснулось, и она стала боле е понимающей.       Я скучаю по ней... — Думала про себя девушка, пытаясь вспомнить черты лица своей матери. Но чем сильнее она пыталась её вспомнить, тем образ ускользывал от неё быстрее.       Жизель сделала глубокий вдох и открыла глаза. Розовые стены кабинки смутно вырисовывались перед её затуманенным взглядом. Тесное пространство давило, яркий свет отражался от стен, бьющий по глазам, а перед ней стоял Намгю, с самодовольной усмешкой, словно всё происходящее было чем-то обыденным и тривиальным.       Она почувствовала, как её сознание снова уходит в глубину, прячась от реальности. Эта ночь... всё, что произошло, было словно пустым кадром в её голове. Жизель знала, что плакала, знала, что лежала без сна, но ощущение странной отстранённости заполняло её до краёв. Она пыталась разобраться, что она чувствует: боль? Гнев? Страх? Но ничего из этого не было. Лишь бесконечное, тяжёлое равнодушие.       Намгю... Он сделал это быстро, грубо, словно это не имело никакого значения ни для него, ни для неё. Жизель пыталась вспомнить свои эмоции в тот момент, но в её сознании зияла огромная дыра. Она могла все скинуть на страшный кошмар, но пятна крови на постели служили пугающим подтверждением. Пытаясь понять свое отношение к этому, ничего в её теле или разуме не откликалось. Её память будто отрезала всё, закрываясь от боли.       Почему я ничего не чувствую? — мелькнула у неё мысль, и она снова посмотрела на Намгю. Он просто смотрел на неё, изучающее, в глазах эта животная дикость, кроважадность что желала вырваться наружу и истерзать бедную несчастную жертву.       Жизель не могла понять, зачем он это сделал с ней. Опять прилив гнева? Но ведь она и не была рядом, чтобы попасть под горячую руку. Что же это было?       Жизель не знала, что делать. Она не знала, как реагировать. Её мозг, её тело — всё будто застыло. Воспоминания, которые она не могла собрать воедино, боль, которую она не ощущала, и эмоции, которые не находили выхода. Это была её реальность, замкнутая в стенах собственного сознания.       Если у неё действительно аутизм, то было ясно, почему все так было сложно.       Жизель не понимала, как должна себя вести. Она знала, что ситуация ужасна, но она не могла понять, насколько. Её чувства запутались в клубке, из которого невозможно было выбраться. Казалось, что все вокруг знали, как жить, а она лишь существовала в этом мире, который всегда был для неё слишком сложным.       Рука Намгю, холодная и чужая, нежно скользнула по её плечу. Но Жизель почувствовала лишь это внезапное для неё отвращение. Ужасное отвращение. Ей больше не хотелось, чтобы кто-то касался её. Пытаясь отстраниться от этого всего, девушка просто смотрела в одну точку, застыв, как манекен. Её дыхание было ровным, взгляд – тусклым, безжизненным. Это отвращение и стыд, что стояла на кончике языка рта. И самое ужасное, появилось странное отвращения к самой себе, которое, казалось бы, должно появиться.       Тень Намгю нависала, отбрасывая на неё гнетущую тяжесть. Его руки нежно гладили плечи, будто он пытался успокоить её, втереться очередной раз в доверие. Тихое шуршание одежды, короткие вдохи – всё это должно было вызвать дрожь, но Жизель даже не моргнула. Она не понимала, как оказалась здесь, и ей было всё равно.       — Злишься на меня? — Он стоял слишком близко к ней.       — Да, извини, это был мой косяк, я не думал, что ты будучи в таком возрасте, была нетронутой. — Это прозвучало с неким пренебрежением, как будто Намгю не чувствовал вину за содеяное. Молчание, никаких, выяснений отношений, никаких ссор. Просто молчание от невозможности собрать свои мысли. Намгю лениво ухмыльнулся.       — Но знаешь, мне нравится твоё послушание. — Пытался Намгю рассмотреть лицо девушки.       — Твоя излишняя застенчивость, неуверенность, чрезмерная наивность, расстеряность и лёгкая радость. В отличии от этой сучки Семи, что только и делает, что высмеивает меня. Ты не такая, ты заставляешь меня чувствовать себя лучше.       Словно в попытке защититься, Жизель пыталась сконцентрировалась на каком-то крошечном ощущении — холоде гладкой поверхности стены. Она пыталась ухватиться за это, как за якорь, который мог бы удержать её от падения в бездну.       Намгю увидев что его признание абсолютно безралично Жизель, тут же грубо схватил её за шиворот.       — Ты особо не сопротивлялась, не кричала, признавайся, ты хотела этого? Я могу повторить ещё. — Его лицо опустилась ниже к её уху. Он нежно укусил за макушку, а его руки медленно спускались по предплечью, опускаясь ниже к ладони Жизель.       — Конечно ты хотела этого, тогда как мне объяснить твои попытки флиртовать со мной? Ты касалась моих рук, гладила моё колено, говорила какие у меня красивые руки. Ты ничего не сказала, когда я избил тебя в этом же туалете. Я лоялен к тебе, так зачем скрывать, то что ты тоже ко мне что-то испытываешь?       — Не трогай меня. — Жизель одернула руку и пыталась толкнуть Намгю, но тот лишь прижал сильнее Зель к стене.       — Ты не уйдёшь, пока я не разрешу. — Диллер посмотрел ей прямо в глаза. Намгю желал чтобы Жизель посмотрела на него, но вместо этого, её взгляд смотрел куда-то сквозь. Её равнодушие раздражало. Намгю видел, как его слова утопали в её тишине.       — Все что ты делаешь, отныне, зависит только от меня. Намгю медленно вытащил из кармана ту крошечную половинку жёлтой таблетки. Его взгляд был полон жадности. Будто это маленькая власть над Жизель, казалось ему недолговечной, и он использовал каждый момент, чтобы насладиться ею.       Он прижался сильнее, наполняя пространство своей властной аурой. Жизель осталась неподвижной, смирившись со своим состоянием. Этот безучастный взгляд смотрел сквозь парня, как будто он был пустым местом, отчего Намгю чувствовал бущующую злость.       Секунда — и он грубо притянул её к себе, холодные пальцы вцепились в её лицо, не оставляя ей пути для сопротивления. Словно хищник, он прижался к её губам, без сожалений и жёстко, заполняя каждое движение своей силой. Таблетка, влажная и чужая, оказалась на кончике его языка. Словно играя в извращённый ритуал, Намгю протолкнул её в рот Жизель, обхватив её губы своими, словно требуя подчинения. Его дыхание было горячим, его жадные движения будто хотели стереть всё вокруг, оставить только их двоих. Он не отпускал её, продолжая медленно облизывать уголки её губ, пока его власть не закрепилась окончательно.        Сама девушка не сопротивлялась. Она лишь закрыла глаза, позволяя, как она уже поняла, наркотику подействовать на неё. Ей было абсолютно все равно, что с ней сделает Намгю. Девушка лишь думала, о том чтобы просто хотела сдохнуть на играх. Ей было так тяжело. Она не пыталась вспомнить, положительные моменты своей жизни. Ей это казалось бессмысленным. Всё равно ничего нельзя изменить. Всё равно боль стала обыденностью, а жизнь – бессмысленным чередованием моментов, которые она давно перестала различать. Ни друзей, ни отца, и даже в какой-то степени и матери. Девушка несмотря на любовь к ней, помнила одну ситуацию, что оставила шрам на сердце.       Она знала, что мать не будет искать её. Ведь однажды, после школы, внезапно у девушки случился одних самых первых приступов амнезии, которой она тогда придавала никого значение, пока спустя несколько лет, оно не повторилась здесь, на играх. Она будучи школьницей, после уроков, забыла где жила. Просто взяла и забыла. Ей надо было сесть на автобус, но тогдашняя девочка не помнила, в какой. Она просидела на скамейке около школы более семи часов, пока не настала глубокая ночь. Она не могла попросить о помощи, потому что испытывала трудности в общении, и стеснялась. И как по щелчку пальцев, Жизель вспомнила где жила все это время. А когда маленькая Жизель вернулась, то застала мать сидящей за телевизором, абсолютно не обращавщая на её никакого внимание. Её мать знала, что после школы девочка всегда возвращалась, нигде не задерживаясь. Почему-то она не стала её искать. Это ситуация оставила на неё такой шрам.       Жизель осталась одна, никому не нужной, уязвимой, слабой.                         Единственное, что возможно облегчить эти страдания — таблетки.       Намгю снова поцеловал Жизель, приподнимая футболку, пытаясь руками снять лифчик. Эти касания, были слишком неприятны, отвратительны. Жизель едва сдерживалась, чтобы не опустошить свой желудок прямо тут, до того момента, как эффект от наркотиков не стал действовать.       Она позволила взять контроль над собой, только потому что, ей больше не хотелось брать ответственность за свою никчемную жизнь. В голове крутились голоса шаманки, что точно подметила её ситуацию. Голоса смешивались, соединяясь в одной, и девушка просто не понимала, где правда, а где ложь. Но где-то в глубине, где-то очень далеко, что-то, внутри неё кричало, что это неправильно, вырывало горло изнутри. Но этот крик был задушен. Жизель даже не слышала его – лишь ощущала, как глухая боль растекалась по телу, словно жидкий яд.       Наркотик не заставил себя долго ждать. Жизель почувствовала, как внутри неё что-то менялось. Грудь заполнило ощущение тепла, словно свет разливался по её телу изнутри. Всё казалось лёгким, невесомым — как будто груз, который давил на плечи, внезапно исчез. Её дыхание стало спокойным, ровным, а сердце билось с удивительной гармонией. В голове больше не было тяжёлых мыслей — только ясность и покой. Она почувствовала, как уголки губ сами собой поднимались в улыбке. Не той вымученной, которая скрывала боль, а настоящей, искренней. Её охватило чувство свободы, словно всё, что удерживало её, наконец, отпустило. Никакой обиды, злость, тревоги и кучу непонятных эмоций.       Внутри разлилось что-то светлое, почти щекочущее. Ей хотелось просто быть, дышать и наслаждаться этим моментом, который наконец-то принадлежал только ей.       Намгю снял футболку с девушки. Его движение, были такими лёгкими и уверенными, что от них шло ощущение странной, но приятной интимности. Его пальцы, крепкие и теплые, сжимали её грудь, с такой странной бережностью, что это казалось почти лаской. И сам он опустился к ключица Жизель, и стал покусывать их до крови, тянуть кожу зубами, после нежно облизывая. Он жадно сосал кожу, оставляя маленькие засосы, около шеи.       Жизель почувствовала, как по её телу пробежала волна мурашек, а в животе возникло лёгкое, щекочущее чувство, напоминающее первые мгновения свободного полёта. Она невольно затаила дыхание. Теперь эти касания были гиперболизированно приятны, слишком её тело стала чувствительна к любым прикосновениям.       Намгю прижался грудью к ней. Жизель могла чувствовать как стучалось его сердце, и как ритм её сердца вскорее подстроился под него. Будто они были одним человеком       Он спустил свои штаны. Его член уже стоял. Головка жадно стремилась наверх, желая вкусить женскую плоть.       Жизель странно уставилась на это, не веря что такая штука у мужчин действительно существовала. Но после, ей стало неинтересно. Она была чересчур пассивна, что Намгю сам снимал с неё штаны, а после сел на унитаз, протягивая за собой Жизель, заставляя сесть на него. Девушка неохотно села, и тогда Намгю смог вставить ей       Первый толчок, и уже Жизель улетела в какой-то другой мир. Наркотики увеличил её чувствительность в несколько раз. Все тело задрожало, голова кружилась. Все плохое забылось, хотелось веселиться и смеяться.       Намгю стал постепенно набирать темп, тяжело пыхтя. По его лицу потёкли первые капельки пота, он прикусил губу, рассматривая Жизель со спины. Диллер поняв, что ему было мало, взял за предплечье девушки, и обвел вокруг себя, чтобы получить доступ к лицу Ким, которая с пустым взглядом лишь поглядывала кабинку туалета. Намгю раздражала такая безучастность, и поэтому он слегка прикусил соски девушки, чтобы вызвать хоть какую-то реакцию, сильно обсасывая их, он наконец услышал долгожданный резкий стон       — ЭЙ БЛЯДЬ НАМГЮ ТЫ ЗДЕСЬ?! — В уборную ворвался Танос.       Жизель никак не отреагировала на появление рэпера, когда от испуга Намгю закрыл ей рот ладонью. Друг Таноса стиснул зубы, в мыслях проклиная фиолетововолосого. Но не думал остановливаться. Его бедра только стали интенсивнее трахать Жизель.       Танос энергично бил по дверям, рассматривая содержимое кабинок. Сегодня рэпер был чересчур энергичен, и это возможно потому что он был на наркоте.       — Я здесь. — Громко ответил Намгю, догадываясь, что притвориться что его нет, только усугубит ситуацию. Танос допустим, обнаружив подозрительно закрытую кабинку, стал бы пролазивать, чтобы посмотреть, что там.       — Ты че там срешь?! — Подошёл он к той, откуда был слышен голос Гу.       — Bullshit man, а я то думаю, почему здесь так воняет.       — Че тебе надо? — Намгю чувствовал, что вот скоро кончит, стал быстрее долбить.       — Ты Жизель не видел? — Неожиданно спросил Танос.       Жизель отреагировав на голос Су Бонга, лишь заинтересована подняла глаза.       — Нет, что случилось?       — Да ничего особенного, просто хотел поговорить с ней. — Голос Су прозвучал более смущённо, чем казалось бы.       — О чем же? — Намгю был уже на пике.       — Это уже БЛЯДЬ не твоё дело. — Танос стал громко стучать по двери, что создавалась ощущение, будто дверь сейчас просто сломается.       — Get the fuck out of there и помоги мне найти её.       — Заебал. — Шёпотом произнёс он. Брюнет, тихо простонал, когда почувствовал что напряжение в члене, резко спало, а его сперма оказалась внутри Жизель. Быстро напялив штаны, он кинул короткий взгляд на неё и для вида, спустил воду в унитазе. Так как двери кабинки открывались изнутри, Намгю просто простиснулся в небольшую щель, пока девушка пряталась за ней, а после как ни в чем не бывало вышел. Жизель тихо заперла дверь, чтобы шанс быть обнаруженой кем-то другим, снизился.       — Тебе она нравится? — Включил он кран, где стал мыть руки.       — Не знаю. Я сказал что к ней ничего не чувствую, но...— Задумался рэпер, прижавшись к стене.       — Мне бы хотелось говорить с более приятным человеком, чем ты, ублюдыш. — Сказал тот в качестве шутки. Намгю подловил это, и посмеялся.       — Пойдём вытрясим этого MgCoin'a. — Первым вышел Танос, а после Намгю. А Жизель подождал несколько секунд, едва держась на ногах, вышла оттуда. Чувствуя себя очень эйфорически хорошо.

***

      — Эй, как ты? — мягко спросила Семи, прикусив губу, её взгляд был внимательным, почти изучающим.       — Ты сегодня какая-то... не своя.       Семи не могла не заметить, как Жизель резко дёрнулась, как натянутая струна, слишком громко рассмеялась, будто смех был чужим, не принадлежащим ей. Её движения были рваными, а глаза сияли каким-то нездоровым блеском.       — Прекрасно, — отозвалась Жизель, смотря прямо в глаза Семи. Её зрачки были расширены, как чёрные дыры, поглощающие всё вокруг. Улыбка разрезала её лицо до ушей, натянутая и пугающе искренняя.       Семи тяжело вздохнула, в её взгляде читалась смесь разочарования и усталости.       — Они снова дали тебе эту хуйню, да? — сухо сказала она, как будто сделала вывод, не требующий подтверждения.       Но Жизель словно не услышала. Она стояла, улыбаясь, будто в её мире слова Семи не имели никакого значения.       Жизель бежала по розовым коридорам, словно в тумане, толкая всех, кто вставал на её пути. Пол под ногами шатался, всё кружилось перед глазами, но она продолжала двигаться вперёд, цепляясь за ускользающую нить силы. Её сердце билось слишком быстро, будто пыталось перегнать саму реальность.       — Жизель, ты тут?! — удивился Танос, подняв голову, когда её шаги эхом раздались по лестнице.       — Агась, — радостно выдохнула она и, не раздумывая, бросилась ему в объятия, словно они были давними друзьями. Её улыбка была широкой.       — Не волнуешься перед игрой? — спросил он, изучая её лицо с лёгкой насмешкой.       — Не-а, — коротко ответила Жизель, уверенно шагая вперёд, хотя ноги едва держали её.       Когда они вошли в зал, весь мир словно остановился. Огромная комната с бесчисленными дверями окружала их, каждый угол сиял странным, гипнотическим светом. В самом центре возвышалась массивная деревянная лошадь на вращающейся платформе. Интерьер вызывал у всех смешанные чувства, но Жизель, в своей простоте, ощущала лишь восторг. Её глаза блестели, как у ребёнка, впервые увидевшего сказочный мир. Голос сверху, холодный и механический, начал диктовать правила игры, но она почти не слушала. Всё её внимание было приковано к лошади и платформе, словно эти странные предметы хранили в себе ответы на вопросы, которые она даже не успела задать.       — Да начнётся вечеринка! — Закричал Танос, показывая всем вокруг факи. Намгю от прилива эмоций стал прыгать и издавать странные звуки. За ними Семи и Минсу, увидев данную картину, лишь безнадёжно переглянулись.       — Жизель, надеюсь, у тебя есть какая-нибудь стратегия? — Спросила Семи забираясь на платформу, но Жизель проигнорировала, продолжая смотреть на величественную коня.       — Черт, да ты подохнешь, очнись уже. — 380 стала трясти её за плечи и Жизель вернулась обратно на Землю.       — Да, стратегия...Если нам надо будет объединяться с группами, то это будет занимать кучу времени,нам это надо сделать заранее...— Девушка говорила едва разборчиво, мысли путались, пытаясь сконцентрироваться, девушка тут же отвлекалась на что-то другое, её мысли были слишком не надёжны.       — А потом надо взять сыр и переложить его на тарелку специальную для ложек...— Жизель бесконечно сбивалась с мыслей. Семи и Минсу слушая её, повели удивлённо брови, осознавая что они ничего не поняли.       — Хэй, Жиззи! — Намгю внезапно схватил её за руку и, не спрашивая разрешения, закружил в танце. Его движения были резкими и неуклюжими, словно он не привык держать партнёршу. Они начали кружиться на платформе, сбивая других игроков с ног. Жизель попыталась идти в такт, но Намгю постоянно наступал ей на ноги, отчего она несколько раз резко поморщилась.       — А ты ничего такая, — ухмыльнулся Намгю, слегка наклоняясь к её лицу.       Жизель молча оттолкнула его, равнодушно выскользнув из его рук. Она развернулась и побежала обратно к своей команде, словно забыв о происходящем. В это время Танос яростно ругался, стуча кулаками по платформе, а затем переключился на одну из лошадей. Его голос разносился эхом, а мат звучал как команда для всех.       — Похоже, нам придётся самим выживать, — заметила Семи, пожимая плечами.       Минсу нервно сглотнул, бросая взгляды на окружающих, явно осознавая, что ситуация выходила из-под контроля.       Внезапно платформа сдвинулась, и из динамиков заиграла весёлая детская мелодия. Трио из Таноса, Намгю и Жизель начали нелепо пританцовывать, их движения были гротескными и совершенно неуместными. Они подпевали песне, игнорируя ужас и страх на лицах остальных игроков.       — Что за чёрт… — пробормотала Семи, но прежде чем он успела что-либо добавить, платформа резко остановилась, и механический голос объявил первое число.       — 10.       Толпа взорвалась паникой. Люди бросились в разные стороны, пытаясь найти себе команду. Жизель, не раздумывая, схватила за руку первого попавшегося человека и потащила его к ближайшей двери.       — Берите кого угодно! — весело крикнула она, оглянувшись через плечо.       Её примеру поспешно последовали остальные. Семи и Минсу подхватили незнакомцев и силой затолкали их в двери. Паника захватила всю комнату, но, несмотря на хаос, Жизель выглядела совершенно спокойной. Она тихо напевала мелодию, звучащую из динамиков, её равнодушие пугало сильнее самого объявления.       Когда двери захлопнулись, незнакомая женщина выглянула из-за угла, её лицо исказилось от ужаса. Она прижала руки к голове, наблюдая, как её команда растерянно разбегалась в поисках укрытия.       — О нет… — прошептала она, сжимаясь в страхе.       Жизель не обращала внимания на чужую боль. Она продолжала напевать мелодию, её голос звучал странно весело, будто происходящее было не более чем игрой. — Число людей будет сокращаться, — вдруг выдала она, её голос был холодным и отстранённым.       — Возможно, останется только один. Нам нужно быстрее думать и действовать.       Её слова прозвучали как аксиома, без всяких эмоций, словно она давно приняла эту реальность. Остальные молча кивнули, даже не пытаясь спорить.       Когда двери закрылись, свет внезапно отключился. В темноте раздались крики, а затем началась перестрелка — глухие звуки выстрелов, визг, и запах крови заполнили пространство. Жизель стояла неподвижно, её лицо не выражало ничего, даже когда хаос утих, и свет вновь включился.       Открылись двери, на полу красовалась свежая лужа крови,тех кто не успел найти команду. Жизель сделала шаг вперёд, оглядывая происходящее с тем же странным равнодушием, что сопровождало её всю игру.       Музыка снова заиграла, заполняя пространство жизнерадостными, но жуткими нотами. Платформа медленно вращалась, а трио — Танос, Жизель и Намгю — взялись за руки и начали кружиться, словно на детском утреннике. Их движения были хаотичными, сбивая других с ног, но они этого даже не замечали. Жизель смеялась без причины, её голос звенел искреннем весельем. Танос, ловко подхватывал её, а Намгю постоянно пытался удержать равновесие, но только ещё больше терял контроль над собой.       Их танец резко прервался, когда платформа остановилась. Голос диктора прорезал напряжённую тишину:       — Четыре.       Танос огляделся, моргая, будто пытаясь сфокусировать взгляд. Его глаза метались от одного человека к другому, пока не остановились на Минсу, стоящем чуть поодаль, растерянном и испуганном.       — Минсу, вали отсюда! LET'S GOOOOO! — закричал Танос, и прежде чем кто-то успел остановить его, он пнул парня, буквально отправив его назад.       Семи застыла в шоке, её лицо было смесью ужаса и недоумения. Она повернулась к Жизель, словно ожидая, что та вмешается, но Жизель лишь схватила Семи за руку.       — Пошли, — сказала Жизель, её голос был спокойным, почти безучастным.       Семи, все ещё не понимая, что происходит, побежала за ней. На бегу она оглянулась через плечо и увидела, как Минсу схватила другая команда из трех человека. На миг сердце Семи дрогнуло: по крайней мере, он был не один.       Вбежав в комнату, они захлопнули за собой дверь. Платформа за ними уже замерла, а музыка стихла, уступая место давящей тишине.       Танос вдруг резко остановился, словно очнулся от долгого сна. Он моргнул несколько раз, озираясь вокруг, и осознание нахлынуло на него волной.       — Эй… а где Минсу? — спросил он, его голос был наполнен тревогой.       Когда послышались звуки выстрелов, тот судорожно кинулся к узкой щели в двери, пытаясь разглядеть что-то снаружи. Но комнаты были изолированы, и только приглушённые звуки голосов проникали внутрь.       — НЕЕЕТ, МОЙ МАЛЬЧИК УМЕР! — завопил Танос, схватившись за голову. Его голос был полон боли и паники. Он закружился на месте, будто не знал, что делать, хватаясь то за стену, то за своё лицо. Его руки дрожали, а глаза стали более ясными — признаки того, что наркотики, наконец, начали отпускать. Туман в голове Таноса рассеивался, но вместо облегчения пришло осознание — осознание того, что он, возможно, этот парень Минсу, был хорошим человеком. Земля ему рэпом       — Да он мне никогда не нравился, вечно огрызлся гаденыш. — Намгю кинул изучающий взгляд на девушек. Семи враждебно посмотрела на него, будто именно он убил его своими собственными руками.       А Жизель ловила трип, не обращая внимание ни на кого.       — Он выжил, я видела как его подобрала команда из нескольких человек. — Дерзко выплюнула 380, что конкретно не понравилось Намгю.       — Тебя никто не спрашивал, шлюха.       Дверь открылась, и люди потянулись к платформе. Атмосфера стала ещё тяжелее — музыка, казалось, насмехалась над всеми, кто ещё оставался в игре.       Семи быстро оглядывалась по сторонам, пытаясь найти Минсу. Она заметила его немного в стороне, и сердце замерло на миг, пока он сам не подошёл.       — Я рада, что ты жив, — выдохнула она, будто с плеч свалился огромный груз.       — Я тоже, — слабо улыбнулся он.       — МИНСУ, ТЫ ЖИВ! — вдруг громко закричал Танос. Он подбежал, широко раскинув руки, и обнял парня с такой силой, что чуть не сбил его с ног.       — Прости, брат, я был не в себе. В жизни бы не предал тебя, отвечаю! — Танос похлопал Минсу по плечу, стараясь выглядеть искренним.       Семи лишь бросила на него осуждающий взгляд, её лицо застыло в выражении презрения. Затем она посмотрела на Минсу.       — Ты после всего этого… хочешь доверять им?       Минсу молча покачал головой. Он не мог произнести ни слова, но его взгляд говорил больше, чем он мог бы объяснить словами.       Семи бросила взгляд на Жизель, которая вместе с Таносом и Намгю дурачилась на платформе, абсолютно не замечая ни напряжения вокруг, ни взгляда своей подруги. Семи отвернулась, разочарованно опустив глаза.       — Пойдём, — тихо сказал Минсу, беря её за руку. Они быстро направились к платформе, стараясь держаться подальше от остального хаоса.       Как только все собрались, платформа снова пришла в движение. Знакомая песня зазвучала вновь, наполняя воздух своим абсурдным весельем. Жизель, Танос и Намгю продолжили кружиться в танце, смеясь и крича. Их смех был истеричным, как у людей, забывших о реальности.       Платформа замерла.       — Три, — произнёс голос диктора.       — Кого берём, Намгю? — спросил Танос, всё ещё улыбаясь.       — Ты ещё спрашиваешь? — саркастично ответил тот.       Они схватили Жизель за руки и потянули её в сторону двери. Жизель не сопротивлялась, её голова всё ещё кружилась от эффекта таблетки, а в груди смешивались непонятные эмоции.       Семи только проводила её взглядом. На миг ей захотелось крикнуть, чтобы они остановились, чтобы забрать Жизель. Но она ничего не сделала. Вместо этого, взяв за руку Минсу и ещё одного человека, она побежала к другой двери.       В комнате Жизель вдруг опомнилась. Она бросилась к узкой щели, чтобы посмотреть, куда делась Семи.       — О нет, вы оставили Семи?! — воскликнула она, её голос дрожал. Слёзы потекли по щекам, и она начала бить руками по стенам.       — Да ладно тебе, эта тварь заслужила этого, — холодно бросил Намгю, пытаясь успокоить её, нежно гладя по волосам.       Но Жизель больше не слушала его. Она всё ещё смотрела в щель, пытаясь где-то разглядеть Семи. Губы дрожали, а в глазах появилась боль, которая начала пробивать туман в её голове. Каждая слеза напоминала ей о том, что она сделала. О том, что допустила. Внутри неё разливалось чувство ужаса, будто таблетка, которую ей подсунули, наконец-то перестала удерживать её в иллюзиях. Это был момент, когда всё вдруг стало кристально ясным. Её сердце сжалось в болезненной агонии, и она поняла, что предала того, кто был ей дорог.       Жиззи стояла, опустив руки, а Танос, смеясь, обнял её за плечи. Его голос звучал почти ласково, но в нём не было ни капли искренности.       — Жиззи, игра есть игра, — проговорил он, будто объяснял очевидное.       Рядом стоял Намгю, который, как всегда, держался чуть позади, гладя её по волосам, словно утешая, но его прикосновения больше вызывали отвращение у Жизель. Намгю почувствовав, что Танос взял инициативу, послушно убрал руки, кидая на неё странный, почти холодный взгляд.       Жизель напряглась. Что-то внутри неё сжалось, как пружина, готовая лопнуть. Их спокойные, почти беззаботные выражения лиц вызывали у неё тревогу.       А что будет, если игроков останется двое? — мелькнуло в её голове. Мысль, что они могут кинуть её, как это было с Семи и Минсу, пронзила сердце, как нож.       — Я вам не верю, — резко выпалила она, отворачиваясь от Таноса. Её руки невольно потянулись к голове, которая начала раскалываться от боли. Будто таблетка, которая до этого держала её в эйфории, теряла свою силу, оставляя пустоту и угрызения совести.       Когда двери снова открылись, и они оказались на платформе, где снова встретились с Семи и Минсу, став одной командой. На этот раз диктор произнёс:       — Шесть.       Танос и Намгю снова не раздумывали. Они быстро нашли ещё одного случайного человека, схватили его за руки и втянули в свою команду. Жизель автоматически двинулась за ними, но её ноги были словно налиты свинцом. Она не ощущала ничего, кроме болезненного гудения в голове и тяжести в груди.       Раунд завершился, и они вошли в безопасную зону. Жизель шла позади, почти не поднимая головы, и вдруг почувствовала что-то липкое под ногами. Она опустила взгляд и увидела свежую кровь, которая растекалась под ногами.       Её дыхание участилось, и внезапно перед глазами вспыхнули кадры происходящего. Лица людей, которых они оставили, паника, крики, их страх. На секунду она перестала слышать звуки вокруг. Всё, что она ощущала, — это дикий страх, холодный пот, бегущий по спине, и бешеный стук сердца.       Она остановилась, сжав руки в кулаки, и подняла глаза. Платформа показывала текущее количество игроков: 126.       Жизель с трудом сглотнула и начала считать двери. Её разум заработал, как автомат. Она понимала: следующий раунд будет последним. Число, которое выпадет, — это 2. — Ребята... — её голос прозвучал глухо, но всё-таки привлёк внимание Таноса и Намгю. Они лениво посмотрели на неё, особо незаинтересованные тем, что она собиралась сказать.       — Следующее число будет 2. Нам нужно разделиться заранее, — пробормотала она, борясь с паникой.       Но в ответ она услышала лишь тишину.       Она обернулась к Семи. Та стояла рядом с Минсу, крепко держась за его руку. Семи не смотрела на Жизель. Она словно не замечала её вовсе. Жизель опустила взгляд. Что-то разорвалось внутри. Эта боль была такой сильной, что она даже не могла заплакать. Казалось, что всё вокруг утратило краски, звуки заглушались гулом её сознания. Она подняла голову, чтобы снова взглянуть на Семи, но та уже отвернулась.       Жизель перевела взгляд на Таноса и Намгю. Они равнодушно молчали, будто её судьба была предрешена.       Её пальцы сжались в кулаки, ногти впились в кожу.       Я осталась одна. — Жизель уже смирилась со своей смертью.       Этот вывод ударил её сильнее всего. Она подняла голову и глубоко вдохнула. Она знала, что не может рассчитывать ни на кого. Что в этом круге доверие — роскошь, которой у неё не осталось.       Она с трудом подавила желание закричать или зарыдать, чтобы выплеснуть всё, что клокотало внутри. Вместо этого она отвернулась, сделав шаг в сторону. Впервые за всё это время она поняла, что ей придётся бороться только за себя.       Платформа снова закружилась. Глухой гул механизмов наполнял пространство, вибрация ощущалась под ногами. Зловещая мелодия вновь заиграла, словно насмехаясь над участниками игры. Жизель замерла, сжимая кулаки, чувствуя, как её ноги будто приросли к месту. Она знала, что это последний раунд. Число игроков уменьшилось до предела, и напряжение было невыносимым.       Платформа резко остановилась. В этот момент казалось, что даже воздух застыл. И тут диктор произнёс число:       — Два.       Мир словно разорвался на части. Люди завопили, бросились в разные стороны. Кто-то толкал, кто-то падал, кто-то пытался уцепиться за край платформы, чтобы удержаться на ногах.       Семи была одной из первых, кто среагировал. Она схватила Минсу за руку.       — Бежим! — крикнула она, и они вместе рванули к ближайшей двери.       Жизель видела, как их фигуры исчезли в хаосе, и внезапно почувствовала себя совершенно одной. Она шагнула вперёд, но тут её резко дёрнули назад.       — Танос?! — она испуганно обернулась.       Тот крепко держал её за руку. Его лицо выражало смесь решимости и страха.       — RUN JIZZY — Голос Таноса вырвал её из оцепенения. Он резко схватил её за руку, дёрнул, заставляя оторваться от платформы.       Жизель споткнулась, едва удержавшись на ногах. Вокруг царил хаос: крики, плач, звуки падающих тел. Люди буквально дрались за возможность выжить.       Позади раздался знакомый голос, полный ярости:       — ВЫ ЧТО ТВОРИТЕ?! — кричал Намгю, почти теряя голос.       — УБЛЮДКИ!       Жизель обернулась. Лицо Намгю исказилось гневом, глаза горели отчаянием, словно перед ней был не человек, а загнанный в угол зверь. Он яростно пробивался через толпу к другой двери, толкая людей в стороны. Его движения были резкими, безжалостными. Он сбрасывал всех, кто осмеливался встать у него на пути.             Женщины падали на колени, когда тот хватал их шиворот куртки, отталкивая назад, мужчины пытались дать ему отпор, но тот был быстрее, сбивая с ног стариков. Крики напуганных людей сливались в единый гул, но Намгю не обращал внимания. Каждый его шаг был пропитан яростью и жаждой выжить, любой ценой.       Жизель замерла, глядя на него. Её тело вдруг стало тяжёлым, ноги словно приросли к полу, а грудь сдавило так сильно, что казалось, она вот-вот перестанет дышать. В этот момент её разум, словно взломанный замок, выпустил наружу то, что она так долго пыталась забыть.       — Бежим! Не оборачивайся! — закричал Танос. Он только крепче сжал руку Зель, практически таща её вперёд.       Жизель едва успевала за ним. Сердце бешено колотилось, ноги наливались тяжестью, но он не позволял ей замедлиться.       И вот, наконец, дверь. Танос почти вбросил её внутрь, следом влетел сам. С громким грохотом дверь захлопнулась, отрезав их от безумия снаружи.       Жизель упала на колени, жадно хватая воздух. Её руки дрожали, и в голове всё ещё звучали крики Намгю. Она вскочила с места и посмотрела в щель.       Воспоминания хлынули потоком. Она вспомнила каждую мелочь, каждый момент, когда Намгю заставлял её чувствовать себя сломанной. Жизель видела, как этот парень добрался до другой двери, отталкивая очередного человека с такой силой, что тот упал, ударившись головой о платформу.       Черт… — подумала Жизель, чувствуя, как внутри всё сжимается от ужаса.       Перед глазами снова возник его образ: тот, который избил её, насиловал ломал. Её сердце заколотилось с такой силой, что казалось, оно вот-вот разорвётся. Её трясло, руки бессильно опустились вдоль тела. В голове звучал только его смех.       Она вспомнила, как его грубая рука держала ей рот, как он смотрел на неё сверху вниз, давя своей властью, как насиловал её в туалете. Её глаза наполнились слезами. Он всегда находил удовольствие в том, чтобы видеть её слабой, беспомощной.       Жизель понимала, что он готов сделать всё, чтобы выжить. Он уже доказал, что для него нет границ. И в этот момент страх полностью её поглотил.       Она посмотрела вниз и заметила что её обувь испачкана в крови. Воспоминания внезапно смешались с реальностью. Это кровь напомнила кровь в её белоснежной простыни. Её руки задрожали ещё сильнее, и слёзы уже струились по щекам.              Этот образ окончательно сломил её. Она поняла, что этот человек — воплощение её страхов. Она поняла, что он монстр.       Гнев и отчаяние разом вспыхнули в её душе, сменяя страх. Жизель с силой вытерла слёзы. Она бессильно упала на пол, наблюдая как Су Бонг пытался прийти в себя.       — Почему… почему ты это сделал? — прошептала она, глядя на Таноса.       — Я думала, ты выбрал Намгю.       Тот стоял, тяжело дыша, упираясь руками в колени. На его лице впервые за долгое время не было ухмылки или вызова. В его глазах застыл страх.       — Просто… ты не должна была там остаться, — хрипло ответил он, опускаясь на пол рядом с ней.       Звуки выстрелов эхом разносились по коридору. Глухие хлопки дробили тишину, заставляя каждый нерв натянуться до предела. Жизель зажала уши руками, сжалась в комок и бессвязно зашептала что-то себе под нос. Грудь болезненно сжималась, Звуки выстрелов эхом разносились по коридору. Глухие хлопки дробили тишину, заставляя каждый нерв натянуться до предела. Жизель зажала уши руками, сжалась в комок и бессвязно зашептала что-то себе под нос. Грудь болезненно сжималась, дыхание стало рваным, а сердце колотилось так, что ей казалось, оно разорвётся.       Танос, заметив её состояние, положил свою руку ей на плечо, по дружески хлопая по нему.       — Жиззи…— его голос был непривычно мягким, лишённым обычной бравады.       Но девушка не реагировала. Её глаза смотрели в одну точку, наполненные ужасом. Звуки выстрелов, крики людей — всё это несло её обратно в воспоминания, от которых она так долго убегала.       Танос, не выдержав, приобнял её. Его сильные руки осторожно, но уверенно обвили её дрожащее тело, словно создавая защитный кокон.       Его ладонь мягко легла ей на голову, он стал поглаживать её волосы, словно успокаивал ребёнка. Его другая рука крепко держала её за плечо, не позволяя ей разорваться от паники.       Жизель сначала застыла в его объятиях, будто её тело не осознало этого прикосновения. Но постепенно её дыхание начало выравниваться, хотя слёзы продолжали струиться по щекам.       — Я больше не хочу играть...— выдохнула она, задыхаясь, голос её был едва слышен. Танос крепче прижал её к себе, словно пытаясь заглушить для неё весь окружающий мир.              Его слова проникали сквозь шум, сквозь хаос, постепенно пробираясь к её сознанию. Жизель закрыла глаза, чувствуя тепло его рук. Это тепло было единственной опорой в её хаосе.       Ещё один выстрел оглушительно прозвучал где-то вдали, и Жизель вздрогнула, сжав в кулаках ткань его куртки.       — I am the legendary Thanos, I will protect you my señorita— Танос заглянул ей в лицо, его взгляд был неожиданно серьёзным, почти умоляющим.       — Всё будет хорошо.       Жизель, дрожа, кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Её слёзы продолжали течь, но она позволила себе расслабиться в его объятиях, чувствуя себя хоть немного в безопасности в этом аду.       Когда все закончилось, голос из колонок объявил о том что это был последний раунд.       И все выжившие игроки так или иначе вышли с чувством полного облегчение.       Кроме Жизель. Первым делом, выйдя, она посмотрела на то, как Намгю выходил из комнаты с каким-то игроком. Его хищний взгляд остановился на ней и на Таносе. Её внезапно охватила непонятная волна тревоги.       — My friends, we survived this game, — самодовольно произнёс Танос, выпрямившись и оглядев остатки группы. Его взгляд остановился на Намгю, и он приподнял руку в приветственном жесте, словно вызывая того на дружеский разговор.       — Эй, Намгю, — с ленивой улыбкой позвал он, махнув ладонью, чтобы тот подошёл ближе, даже свистнул как обычно делают хозяина с собачками.       Но Намгю не подошёл. Он ушел, обвив руку вокруг нового союзника 226, выглядел демонстративно, будто он намеренно хотел показать, что больше не считал Таноса своим другом. Танос недовольно хмыкнул, глядя вслед.       — Чем меньше торчков, тем больше наркоты. — Он отвернулся, скрестил руки на груди и посмотрел на Жизель, которая молчала, но явно наблюдала за всем происходящим.       — Идём, Жизель, — сказал он мягко ей.       Зель на секунду задержалась взглядом на спине уходящего Намгю. В её голове промелькнуло беспокойство. Она заметила, как напряжены его плечи, как его шаги становятся всё резче. Он выглядел как человек, который копил ярость. Её сердце сжалось, но она ничего не сказала.       Зель опустила глаза, понимая, что между ними теперь возникла пропасть, которую никто из них не собирался закрывать. Но где-то глубоко внутри её преследовало чувство, что эта история между Таносом и Намгю ещё не закончилась.