Worth the Wait

Соблазнять объект своей любви — это самое интересное, — сказала Элис. — Белла, ты дура. Проблема с Элис заключалась в том, что она была назойливой. Проблема с Джаспером заключалась в том, что он был очаровательным ублюдком с душой художника. Чёртовы художники. Он верил в красоту и любовь и сочинял фантастические истории о том, как нужно рисковать. С Элис, которая добавляла оптимизма и женской силы, они представляли собой опасную комбинацию. Они заставили её поверить, что нет ничего невозможного. Вот так Белла и оказалась в этом нелепом положении, готовая выставить себя полной дурой. — Это такая плохая идея, — пробормотала она себе под нос. Во-первых, Эдвард собирался убить её, независимо от того, чем всё закончится. Может, ей стоило посоветоваться с ним, прежде чем делать это, но ей не нравилась мысль о том, что ей придётся спрашивать чьё-то разрешение, чтобы принимать решения о своей личной жизни. И всё же она могла потерять их обоих. Вот только она не верила в последнюю часть. Эдвард и Карлайл любили её. Они бы простили ей эту серьёзную ошибку, если бы оказалось, что Элис и Джаспер — лжецы. Карлайл сказал бы ей, что она ему как сестра, и ей захотелось бы умереть от смущения, но она бы как-нибудь справилась. На смертном одре она бы посмеялась над этим. Белла попыталась успокоить сбившееся дыхание. Она повторила про себя ободряющую речь Элис. Она была сильной, независимой женщиной. Не было причин, по которым она не могла бы добиться того, чего хотела. Ей не нужно было ждать, пока какой-нибудь парень оторвет свою задницу и начнёт за ней ухаживать. Кроме того, Белла чертовски хорошо знала, что если она хочет чего-то конкретного, то это произойдет только в том случае, если она сама спровоцирует это. Карлайл однажды сказал ей, что держит себя под жестким контролем — результат его душераздирающего воспитания. Если бы он действительно хотел ее, то никогда бы не позволил себе действовать в соответствии с этим. Она уже знала такую историю. Женщина, которая считала себя слишком молодой и глупой, чтобы быть с таким мужчиной, как он. Мужчина, который считал себя слишком старым, чтобы связывать себя с такой женщиной, как она. Но к чёрту всё это. Она была молода, но достаточно опытна, чтобы понимать, что не существует сценария, идеального пути, волшебного рецепта, гарантирующего успех или неудачу в жизни. Итак, она могла попробовать. Что бы ни случилось, это не убьёт её. Прежде чем она успела набраться смелости и постучать, дверь открылась сама по себе. За ней стоял не Карлайл, а другой мужчина. Красивый великан в строгом чёрном костюме. Потрясённая Белла сделала несколько шагов назад. Из-за своего роста мужчина выглядел устрашающе, но его улыбка обезоруживала. Он оглянулся через плечо. — Карлайл, я думаю, эта цыпочка пришла продать тебе печенье. Белла нахмурилась. — Я не девочка-скаут. — Она расправила плечи, ещё больше стесняясь своего возраста, чем минуту назад. Дверь открылась шире, и Карлайл стоял там рядом с великолепной блондинкой. Он снова с кем-то встречается? Конечно, встречается, но она уже давно об этом не знала. Белла снова сжалась, её желудок болезненно скрутило, но она не могла не заметить, что лицо Карлайла просияло, когда он увидел её, — Белла. — Его радостное выражение сменилось беспокойством. — Что случилось? Всё в порядке? — Да, эм… Всё в порядке. — Блондинка серьёзно выбивала Беллу из колеи. У неё сложилось отчётливое впечатление, что её оценивают, и в сравнении с такой статной красавицей, как она, Белла никогда не одержит верх. — Я просто проходила мимо. И тут она заметила, что Карлайл тоже был в строгом чёрном костюме. Белла никогда не видела его в костюме. Ей пришлось прикусить язык, чтобы не застонать. Это было просто несправедливо. Наверное, не было в живых ни одного мужчины, который не выглядел бы хорошо в костюме, но, чёрт возьми. Карлайл выглядел так хорошо, что один его вид можно было использовать как прелюдию. Ничто из этого не помогало Белле собраться с мыслями. — Эм…— в горле у неё пересохло, и слова прозвучали хрипло. — Я не знала, что ты занят. Мне следовало позвонить. — Она сделала шаг назад. Карлайл отодвинул друга плечом и схватил её за руку. — Нет, всё в порядке, — он кивнул гостям. — Это Эммет Маккарти. Он работает в моей фирме, а это его жена Розали. Оу, блондинка принадлежала этому гиганту. Это слишком обрадовало Беллу. Ей пришлось сжать губы в тонкую линию, чтобы не ухмыльнуться как дурочка. — Это Белла, — он отпустил её руку, но его пальцы были достаточно близко, чтобы коснуться её. Белла поджала пальцы на ногах. Было невероятно, как её кожа покалывала, словно чувствуя его близость. Эмметт приподнял бровь. — Белла? Ого, подожди. Белла, которая ровесница твоего брата? Белла удивленно взглянула на Карлайла. Эмметт знает о ней? Карлайл откашлялся. — Я думал, что тебе пора уходить. Белла прикусила щеку изнутри, и на ее лице появилась еще одна улыбка. Ее охватило головокружительное чувство, и ей захотелось хихикать, как школьнице. Эммет тоже выглядел удивленным, а взгляд Розали был устремлен на Беллу и казался слишком проницательным, чтобы Белле было комфортно. Она опустила голову, гадая, могут ли все присутствующие так легко читать ее мысли. Что, черт возьми, изменилось? Вчера она пребывала в блаженном неведении. Сегодня она странным образом осознавала каждую мелочь — как его тело наклонялось к ней, как он не отходил от нее, — и не могла скрыть свою реакцию. — Да. Мы обещали нашим детям, что заберём их сегодня, — сказал Эмметт, обнимая жену. — Вы двое ведите себя хорошо. — Было приятно познакомиться с тобой, Белла, — сказала Розали с улыбкой на губах, которая говорила о том, что она считает Беллу просто очаровательной. Щеки Беллы вспыхнули. — Да, мне тоже. — Дай мне минуту, — пробормотал Карлайл, наклонив голову, чтобы говорить прямо с ней. Кивнув, Белла проскользнула между Эмметтом и Розали и вошла в его дом. Оказавшись внутри, она смогла немного перевести дух. Она провела руками по лицу, снова задаваясь вопросом, что, чёрт возьми, она делает. Вздохнув, она свернула за угол, скрывшись из виду троицы в дверях, и прислонилась к стене в тёмной столовой. Она закрыла глаза, запрокинув голову. Даже этот дом внушал страх. Последние четыре года она снимала одну и ту же обшарпанную квартиру. У неё было немного вещей, но вся мебель, которая у неё была, — в основном подержанная и изношенная — поместилась бы в столовой Карлайла. Карлайл был сдержанным человеком, за исключением двух вещей — своей машины и дома. Он любил быстрые машины, а что касается дома, то Белла втайне считала, что это было вызовом его отцу, который постоянно говорил ему, что он никогда ничего не добьётся. Дом, хоть и не был особняком, был слишком большим для одного человека. Белла была здесь всего пару раз, и оба раза это были важные события. В июне прошлого года он устроил для Эдварда вечеринку в честь его двадцать первого дня рождения, подобную которой Белла видела только по телевизору: дом был полон друзей Эдварда, работал бар, а официанты разносили изысканные закуски. Белла отогнала от себя мысли о той ночи. Она слишком много выпила и почти ничего не помнила о конце вечера, кроме объятий Карлайла. Он почти нёс её наверх и уложил в гостевой комнате. Она до сих пор помнила, как его пальцы гладили её волосы, убирая их с лица. С другой стороны, он сделал то же самое для Эдварда — уложил его пьяную тушу в постель рядом с ней. Белла снова задумалась о том, что Карлайл не только взрослый, но и успешный взрослый. Он добился своего. Она же ещё даже не окончила учёбу. Конечно, через несколько месяцев у неё будет диплом, но у Карлайла за плечами два диплома и успешная карьера юриста. Он был богат, могущественен, и да, ей пришлось признать, что он был не в её вкусе. Он был тихим и скромным, но это не меняло сути ситуации. Ей было нетрудно смириться с мыслью, что она ему нравится, но это ничего не значило. Она была привлекательной. Не такой привлекательной, как Розали, но достаточно хорошенькой, чтобы возбуждать. Может, дело было только в этом. Она была зудом, который он хотел почесать, но он был слишком благороден для этого. — Белла? Белла резко втянула воздух. Его голос был близко. Она чувствовала его — его тепло. — Ты уверена, что всё в порядке? —Он заправил ей волосы за ухо. Белла медленно открыла глаза. Он был гораздо ближе, чем она ожидала. Он прислонился локтем к стене в футе от неё, и его блестящие зелёные глаза искали её взгляд. Он был красив и, да, обладал мощной фигурой. Этот костюм. Это лицо. Его добрые глаза. У неё не было слов. Она не знала, как объяснить, почему пришла сюда и чего хотела — как сильно она хотела этого теперь, когда осознала свои чувства. Если бы она открыла рот, то не смогла бы произнести ни слова; она знала это. Протянув руку, она провела ладонями по его костюму. Он был приятным на ощупь, гладким, и мягким для её кожи. — Белла? — Он нахмурился. Белла сжала ткань в кулаках и притянула его к себе, запрокинув голову, чтобы поймать его губы. Это был быстрый, но крепкий поцелуй. Неотразимый. Карлайл ахнул, но не отстранился. Его глаза потемнели и лихорадочно блестели. Его горячее дыхание обжигало её губы. Под её кожей пробежали электрические разряды, искрясь в воздухе между ними. О, чёрт. Она не могла взять свои слова обратно. Она не могла забыть, каково это — целовать его, пробовать его на вкус. Если он сейчас отстранится... Он обхватил её щёку ладонью, запрокидывая ей голову. Карлайл поцеловал её, проведя большим пальцем по скуле и взяв её верхнюю губу в плен. Поцелуй продолжался, и у Беллы закружилась голова. До этого момента она не знала, что можно опьянеть от поцелуя. Она была пьяна. Безумно и восхитительно пьяна. И если бы он уложил её в постель на этот раз, она без сомнения знала, что утянет его за собой. Задохнувшись, Карлайл отстранился, но продолжал держать её в объятиях, всё ещё касаясь рукой её щеки. — Ты умеешь целоваться, — пробормотала Белла, всё ещё пьяная и одурманенная. Он рассмеялся. Это был прерывистый звук. Он наклонил голову, но не поцеловал её, хотя она призывно запрокинула голову. Он поднял руку и обхватил пальцами её подбородок, а большим пальцем провёл по её губам. Его взгляд проследил за движением, прежде чем он посмотрел на неё с удивительно уязвимым выражением лица. — Что это, Белла? — прошептал он. Чёрт. Верно. Взрослые люди обсуждают такие вещи. И он заслуживал объяснений. Она ворвалась в его дом и в мгновение ока кардинально изменила их отношения. В животе у неё всё сжалось от волнения. Ладно. Она не собиралась быть обходительной, очаровательной или соблазнительной. Ей придётся довольствоваться натянутостью и неловкостью. Она облизнула губы, выравнивая дыхание и напоминая себе, что он всё ещё не отпускает её. — Я не знаю, почему сейчас, потому что, думаю, прошло много времени, по крайней мере, для меня. Это просто случилось. Как будто кто-то щёлкнул по выключателю, и всё загорелось. — Она закрыла глаза и слегка покачала головой. В этих словах не было никакого смысла. Вздохнув, она открыла глаза и снова посмотрела на него. — Я просто должна была знать. — Что знать? Она прикусила нижнюю губу, подбирая нужные слова. Не найдя их, она взяла его руку и прижала к своему сердцу, позволяя ему почувствовать учащённый ритм. — Я должна была знать, чувствуешь ли ты то же самое? Долгое, тяжёлое мгновение он просто смотрел на неё. Она прикусила щеку изнутри, а затем провела по ней языком, опустив взгляд и изучая узоры на его модном галстуке. — Скажи мне, что я не выставила себя полной дурой. Он порывисто выдохнул, снова приподнимая ее подбородок. — Нет, ты этого не сделала, — он взял ее свободную руку и точно так же прижал к своей груди. Его сердце билось, как отбойный молоток. Он посмотрел ей в глаза. — Я не хотел быть таким сдержанным прямо сейчас. Просто мой выключатель был уже включен так давно. — Его кадык дернулся, когда он с трудом сглотнул, его глаза начали блуждать по ее лицу с выражением, в котором была наполовину тоска, наполовину желание. Его голос звучал хрипло, когда он заговорил. — И последние четыре года я пытался убедить себя, что не хочу этого. Уголки ее губ приподнялись, широкая, глуповатая улыбка снова стала угрожающей. — Ты можешь хотеть этого, — прошептала она, широко раскинув обе руки на его груди под пиджаком, ощущая его изгибы. — Ты можешь получить всё это. Они смотрели друг на друга одну, две, три напряжённые секунды, а затем весь мир изменился. Карлайл наклонился, сокращая расстояние между ними до минимума, и завладел её губами. Его твёрдое тело прижималось к ней, прижимая её к стене. Эти поцелуи были лихорадочными и голодными, словно он был ненасытен. Она застонала ему в губы, но ответила на его поцелуй. Нет, это было не похоже на голод. Это было похоже на то, что она слишком долго была без воздуха и теперь хватала его огромными глотками. Ей нужно было больше. Ей нужно было, чтобы он наполнил её, поглотил её. И каким бы спокойным и сдержанным ни был Карлайл, сейчас он был совсем не таким. Её слова пробудили в нём что-то, о существовании чего она и не подозревала. Кто бы мог подумать, что он может так целоваться — жёстко, требовательно и опьяняюще, но без той грубости, которую она ощущала в поцелуях мужчин, которых целовала раньше. Он не стал засовывать язык ей в горло в какой-то властной манере. Вместо этого его язык нежно раздвинул её губы, и когда она открылась ему, он ласкал её губы. Его руки скользнули вниз по её телу, одна легла ей на талию, а другая обхватила спину. Он то прижимал её к себе, то прижимал к стене. Его необузданное рвение удивило её — и это было лучшее из возможных удивлений, — и она застонала, и этот звук эхом разнёсся между ними. Когда он обхватил её ягодицы и почти грубо притянул к себе, она пискнула. Со стоном он прервал их поцелуй. — Белла, — прошептал он, тяжело дыша, как и она. Он снова застонал, положив руки по обе стороны от её головы и слегка отстранившись. — Я не хотел так резко переходить от нуля к ста. Белла быстро покачала головой. Ее пальцы обвились вокруг его шеи, запутались в густых, мягких волосах, притягивая его обратно к себе. Она почувствовала, как к Карлайлу возвращается спокойствие, самообладание, и пошло к черту все это. Она хотела больше видеть эту его сторону. Она приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать его. — Я знаю тебя, — прошептала она, прижавшись губами к его губам. Она снова поцеловала его. — И я тебе доверяю. — Она потянулась вверх, обхватила его запястья и опустила его руки вниз. Она обхватила ими себя, положив их обратно ей на ягодицы. — Я большая девочка, Карлайл. И уже взрослая. — Она направила его руки в свои карманы, наблюдая, как его глаза темнеют, когда он, затаив дыхание, нащупывает знакомые обертки из фольги, которые она туда спрятала. Забавно. Она покраснела как рак, когда одевалась, чтобы прийти сюда сегодня. Она надела джинсы, которые идеально обтягивали её задницу, и малиновую облегающую рубашку. Хотя в тот момент она была в комнате одна, она чуть не задохнулась от смущения, когда положила презервативы в задний карман, пять раз проверив, что никто не увидит их на чёрной ткани. Но теперь ей не было стыдно. Она не стыдилась того, чего хотела. И, о боже, она хотела этого. Хотела его. Он не был незнакомцем, и это не было таким внезапным, как казалось. — Я знаю, кто ты. Я знаю, чего хочу, — она коснулась губами его уха. —И тебе не нужно медлить. Несколько напряжённых секунд он смотрел ей в глаза. — Ты этого хочешь? — спросил он. Она чуть не застонала, увидев дикий блеск в его глазах. Он хотел её. Она видела это, хотя видела и нежность в его глазах. — Я хочу тебя, — прошептала она. Со стоном он сдался. Он притянул ее к себе, сжимая ее задницу и целуя. В течение нескольких минут он крепко прижимал ее к себе, его руки блуждали вверх и вниз по ее спине, а его губы двигались вместе с ее губами. — Знаешь, это было первое, что я в тебе заметил, — он прикусил её губу, лаская её задницу через одежду. — Ты стояла там, спиной к нам, руки на бёдрах, и вот это. — Он снова сжал её. Она рассмеялась, повернув голову, чтобы поймать его губы. — Ты бабник. Это полезная информация. Он прижал её к стене, толкнувшись бёдрами. Она ахнула, почувствовав твёрдость сквозь ткань его брюк. Вожделение разгорелось в ней с новой силой, и от этого ощущения её соски затвердели. — Ты не представляешь, что ты со мной делаешь, — его голос был низким и хриплым. — Ты пришла сюда, как будто ожила одна из моих фантазий о тебе. — Его взгляд упал на её соски, которые напряглись под рубашкой, и он провёл большим пальцем по одному из них, обводя его. — Я и об этом думал. У тебя такие идеальные и упругие маленькие сиськи. Белла почувствовала, как сжимаются стенки её киски. О, чёрт, она не сможет убежать. Он собирается говорить с ней непристойности? Потому что она не уверена, что сможет это выдержать, не сгорев дотла. — Что ты… — Она сжала губы, заглушая стон, когда он обвёл контур её груди, по-прежнему поглаживая большим пальцем чувствительные соски. — О чём ещё ты думал? — Какая ты на вкус, — он поднял на неё взгляд, и дьявольская ухмылка, игравшая на его губах, ошеломила её. — Ты имела ввиду это, когда сказала о том, что не нужно медлить? — О, чёрт возьми, да, — Белла облизнула свои искусанные губы, трепеща от предвкушения. Его руки опустились на подол её рубашки, и он стянул её через голову Беллы. Теперь застонал он. Он провёл пальцами по единственной уступке Беллы планам Элис — самому красивому бюстгальтеру и трусикам, которые у неё когда-либо были. Это был тёмно-синий кружевной комплект с сеткой, который умудрился создать ложбинку между грудей бог знает откуда. — Это для меня, Белла? —Кончики пальцев другой его руки скользнули по её животу, заставляя его сокращаться от его лёгкого прикосновения. Ей хотелось съязвить в ответ — пошутить о том, что она одевается сексуально не для него, а для себя, но это было бы чушью. — Это всё для тебя, — сказала она, сильно отвлекаясь. Он наклонил голову, чтобы поцеловать её в шею лёгким влажным поцелуем. — М-м-м, — его мурлыканье отдавалось вибрацией на её коже, когда он провёл поцелуями вдоль её ключицы. — Если на тебе будут подходящие трусики… Она откинула голову назад, прислонившись к стене, и провела пальцами по его плечам. Она прикусила нижнюю губу, когда его пальцы скользнули по линии её джинсов. — Полагаю, ты… Ах. — Она зажмурилась, когда его губы нашли её грудь и он слегка прикусил её через ткань бюстгальтера. Почему это было чертовски сексуальнее, чем если бы он сорвал с неё эту чёртову штуку, как она себе представляла? Она с трудом сглотнула. — Полагаю, тебе придётся выяснить это самому. Он снова замурлыкал, и когда его ищущие пальцы нашли пуговицу на ее джинсах, он расстегнул ее, потянув зубами ее сосок. Он не потрудился расстегнуть молнию на ее джинсах. Вместо этого он запустил руку ей в трусики, исследуя. Ему не потребовалось много времени, чтобы найти то, что он искал — смехотворно крошечные трусики из сетки и кружев в тон. С рычанием — чёртовым рычанием, которое глухо отдавалось в его груди, — он отстранился. — Господи, Белла. — Он взял её лицо в ладони и поцеловал. В этом поцелуе не было ничего приличного или нежного. Это было приятно. Он заставил её трепетать. Было приятно видеть, что, возможно, они на одной волне. Белла потянула за края его пиджака. Он сбросил его, и его губы оторвались от её губ. Открыв глаза, она увидела его взгляд, тёмный и дикий от желания. Он взялся за пояс её джинсов и, продолжая смотреть ей в глаза, стянул их с бёдер. Она ничего не могла с собой поделать. Она чувствовала себя неловко, её сердце снова заколотилось как бешеное, а джинсы намокли у неё между ногами. Чувствуя себя глупой и неуклюжей, она сбросила их и туфли и отбросила в сторону. — Белла, — Карлайл произнёс её имя с благоговением, и когда она наконец подняла взгляд, то увидела, что он скользит глазами по её телу. Она вздрогнула, как будто его взгляд коснулся её физически. Как он мог раздевать её взглядом, когда она уже была раздета? — Даже в самых смелых фантазиях я не мог бы представить тебя такой. — Он положил одну руку ей на бедро, а другой погладил узор на трусиках. — Ты идеальна. Эти слова и взгляд его глаз успокоили Беллу. Но затем, не отрывая от нее глаз, он опустился на колени. — Карлайл, что… — Я же сказал тебе, — он зацепил пальцами её красивые новые трусики и медленно, очень медленно стянул их вниз, обнажая её промежность. — Я хочу знать, какая ты на вкус. С этой целью он не стал терять времени. Прежде чем Белла успела осознать его слова, он закинул одну из её ног себе на плечо. Она тихо вскрикнула и ухватилась за него, чтобы не упасть. Он не дал ей времени прийти в себя и двумя пальцами раздвинул её половые губы. Он опустил голову между её ног и взял её клитор в рот. — Господи. О, чёрт. — Белла не понимала, что происходит. Это было какое-то порнографическое дерьмо. Она вцепилась рукой в стену, как будто на ней могли вырасти ручки, за которые можно было бы ухватиться. Пальцы другой руки запутались в его волосах. Он был хорош в этом. Он ласкал и посасывал ее клитор, скользя зубами по чувствительному бугорку. Его пальцы исследовали и дразнили ее, чтобы потом, наконец, войти во влагалище. Прошло совсем немного времени, прежде чем она забыла о своих застенчивых стонах и о том, как ее бедра приподнимались ему навстречу. Она закричала, когда кончила. Раньше такого никогда не случалось. Он поставил её ногу на пол и обнял, чтобы поддержать. Ей это было нужно. Ноги у неё подкашивались. На его лице была такая красивая ухмылка, когда он гладил её раскрасневшиеся щёки. — На случай, если тебе интересно, это было восхитительно. Она моргнула. — Что? — Её мозг был слишком одурманен, чтобы воспринимать слова. — Твой вкус был восхитительным, — он положил руку ей на поясницу и притянул к себе. Она запрокинула голову, и ему не нужно было больше никаких приглашений. Он поцеловал её, и она почувствовала, как сильно он возбуждён, как его член упирается ему в штаны. Но прежде чем она успела подобрать слова, чтобы прояснить ситуацию, — она не была уверена, что у неё осталось достаточно мозговых клеток после этого оргазма, — его поцелуй замедлился. Воздух вокруг них снова изменился. Это был серьёзный поцелуй, потрясающий своей интенсивностью. Белла снова почувствовала дрожь, но уже по другим причинам. Там, в его объятиях, когда она отвечала на его чувственные, страстные поцелуи, её охватило осознание. Сила того, что она чувствовала, ошеломила её, и истина, которую она не позволяла себе признавать, ясно прозвучала в её голове. Она любила его. Дело было не только в желании, хотя да, похоть затуманила её разум, из-за чего ей было трудно думать о чём-то, кроме желания. Всё это было так сильно, потому что она была влюблена в него. Когда он прервал их поцелуй, отстранившись и взяв её лицо в ладони, чтобы посмотреть на неё, её сердце забилось быстрее. Затрепетало. Она видела в его глазах всё, что чувствовала сама, — страсть, желание, неуверенность, страх и любовь. Это было не просто влечение. Не для неё и не для него. Он снова поцеловал её, на этот раз более целомудренно. Не говоря ни слова, он подхватил её на руки, не отрываясь от её губ, и понес вверх по лестнице.