Worth the Wait

Pov Карлайл

Карлайл едва успел подавить стон, вырвавшийся из его груди, когда его разбудило восхитительное ощущение скольжения кожи по коже. Он быстро понял, что происходит. Это Белла так осторожно прикасалась к нему. Он почувствовал, как она пошевелилась на кровати. Она проводила пальцами по его плечам, и он внезапно обрадовался, что занимается спортом. Было странно, насколько он смущался. Ему отчаянно хотелось перевернуться и спросить, о чём она думает, когда прикасается к нему. Но в то же время он слишком сильно наслаждался этим. Ему приходилось прилагать все усилия, чтобы не дрожать, чтобы его дыхание оставалось ровным и спокойным. Её ищущие пальцы скользнули по его спине, обводя контуры, которые он почти никогда не видел, но знал, что они там есть. И хотя он с радостью притворился бы мёртвым, если бы это означало, что он сможет ещё немного насладиться её прикосновениями, он невольно втянул в себя воздух. Её руки замерли, и Карлайл вздохнул, понимая, что представление окончено. Он повернул голову набок и открыл глаза, увидев то, что сделало его необычайно счастливым, ну, и слегка возбуждённым. Что он мог с этим поделать? Он всё ещё не мог поверить, что всё это по-настоящему, что его драгоценная Белла здесь, в его постели, сидит на коленях рядом с ним и смотрит на него. Она была великолепна, её волосы, взъерошенные после сна, были такими живыми и блестящими. Застенчивый, но нежный взгляд, которым она посмотрела на него, когда их глаза встретились, в сочетании с лёгким румянцем на щеках придавал ей душераздирающую невинность. В отличие от него, она всё ещё была обнажена, и её тело скрывала лишь простыня, которой она обернула талию. Она прикусила нижнюю губу, опустив голову, но ее пальцы продолжили обводить татуировку на его пояснице. — Ты сделал себе человеческую виолончель. — В ее голосе звучали хрипотца и секс, и он был рад, что лежит лицом вниз, так что его член подергивался только на прохладных простынях. Татуировка представляла собой две F-образные прорези, звуковые отверстия на виолончелях и скрипках, по одной с каждой стороны его поясницы. На женщине смотрится лучше, — подумал он. Женские бёдра лучше подчёркивали эту идею, чем его более прямые формы. Хотя в центре его спины, где должны были быть струны инструмента, не было татуировки, Белла всё равно провела по этому месту пальцами. — Зачем ты её сделал? Карлайл перевернулся на спину и поднял руку, чтобы обхватить её милое личико. Он погладил её по щеке большим пальцем, размышляя несколько долгих мгновений. Она и не подозревала, как интимно она прикасалась к нему, когда гладила его татуировки. У него никогда не было слов, чтобы выразить это. Вот почему он отмечал то, что чувствовал на своём теле. — Музыка важна для меня, — это было серьёзным преуменьшением для него. — Вот почему я стараюсь защищать людей, которые привносят в нашу жизнь такие прекрасные вещи. Музыка с текстами легче поддаётся татуировкам. Те немногие, что у меня есть, — это результат тяжёлых решений. — Карлайл указал на несколько татуировок на своей груди и ухмыльнулся, когда её взгляд упал на ту, что была ниже пупка. Он накрутил прядь ее волос на палец. — Но как бы сильно я ни любил тексты, в музыке есть что-то особенное. Хорошее музыкальное произведение действительно может поразить тебя. — Он поднял на нее глаза, и это странное, застенчивое чувство поднялось в его животе. Хотя она не выглядела так, будто считала его сумасшедшим. Ее внимание было захвачено. — Это музыка, которую ты чувствуешь в своей крови. Особенно живая. Полагаю, именно к этому я и стремился. Что-то насчёт музыки внутри. — Ух ты, — пробормотала она так тихо, что он не был уверен, что правильно расслышал. — Ух ты? Он не мог понять, что за выражение появилось на её лице. Это вызвало у него прилив тепла, а крошечная улыбка в уголках её губ тронула его сердце. О, эта улыбка. Он чувствовал её так много раз за последние четыре года, когда в миллионный раз осознавал, что просто обожает её. — Я просто подумала. Если мы, эм… — Она снова смутилась и опустила голову, запинаясь. — Если мы… Мы… Именно тогда Карлайл понял, откуда взялось его собственное чувство неловкости, и почувствовал себя немного придурком. Кем он был, каким-то озабоченным студентом? Он немного рассказал ей о своих чувствах, но только о том, что хочет её. Если честно, она пришла к нему домой специально, чтобы соблазнить его. Она пообещала ему «время», но не уточнила, было ли её влечение к нему только физическим. Присев, Карлайл откинул назад её волосы. — Если мы — это мы? — тихо спросил он. — Ты это хочешь сказать? Она поджала губы и густо покраснела, но кивнула. Приподняв пальцем ее подбородок, он посмотрел ей прямо в глаза. Его сердце, казалось, застряло где-то в горле, угрожая задушить его с каждым ударом. Он так долго хранил этот секрет, что подобрать слова было невероятно трудно, даже если он был на девяносто восемь процентов уверен, что вот-вот получит все. Он облизнул губы, глядя ей в глаза и видя в них такую душераздирающую уязвимость, что сказал себе, что может быть хотя бы таким же смелым, как она. — Ты думаешь, что у меня есть только те фантазии, в которых ты голая? — он улыбнулся, увидев, как взлетели её брови, и это немного ослабило напряжение в его горле. — Не то чтобы возможность показать тебе, что я к тебе чувствую, не была невероятной, но я хочу тебя всю. — Карлайл приподнял её подбородок, чтобы она не могла не смотреть на него. — Я люблю тебя, Белла. — Он не смог сдержать смех. Вместо того, чтобы напугать, эти слова освободили его. Но это тоже было страшно. Он взял её лицо в свои ладони. — Я люблю тебя, и если ты хочешь меня, я твой. Уголки её губ приподнялись в красивой улыбке. Мгновение она боролась с собой, но затем просияла, и из её груди вырвался тихий смешок, который она заглушила поцелуем. — Теперь, когда ты это сказал - ты мой. — О, нет, — невозмутимо ответил он, отвечая на её поцелуи. Он обнял её и повалил на кровать. — Что я могу сказать? Я хорошо умею принимать неверные решения. Она усмехнулась, продолжая его целовать. — Да, хорошо. Я хотела сказать, что думала об этом. — Белла подняла голову и с нежной улыбкой посмотрела на него. — Мне нравится узнавать о тебе то, чего я не знаю. — Не такие уж и суровые? — поддразнил он, вспоминая её реакцию, когда она узнала, что у него есть татуировки. Белла наклонилась и коснулась Карлайла кончиком носа. — Всё. Я хочу всё. — И она поцеловала его. Долгим, медленным и страстным поцелуем. Тогда Карлайл столкнулся с дилеммой. Он думал, что с радостью провёл бы остаток жизни, целуя её вот так. Вот что он чувствовал к ней. Огонь и сладость с капелькой дразнящей игры. Именно это она делала своим языком — дразнила его, просовывая кончик языка между его губами и оттягивая их. Но она всё ещё была обнажена. Простыня упала, и он чувствовал, как она — вся она — прижимается к его коже. Он планировал проснуться раньше неё, приготовить ей завтрак в постель. Шалунья. Теперь все его планы были непристойными, и она была единственным блюдом в меню. Прежде чем он успел сказать ей об этом, резкая вибрация вырвала их обоих из того восхитительного состояния, в котором они находились. Белла выпрямилась, сидя на коленях, — прекрасное зрелище, потому что, блять, у неё упругие сиськи. Её напряжённое лицо, когда она уставилась на телефон на тумбочке, привлекло его внимание. — Кто это? Она вздохнула, проведя рукой по растрёпанным волосам, и продолжила смотреть на телефон так, словно он вот-вот взорвётся. — Я уверена, что это твой брат пишет мне в миллионный раз. Это подействовало на него как ведро холодной воды, вылитое на голову. — О, мой брат. — Он понял, что я не вернулась домой прошлой ночью, — она покачала головой. — Мой отец никогда не задавал столько вопросов. Эдвард пытается сделать вид, что просто хочет посплетничать, как друг, но это чертовски очевидно. Карлайл спрятал гримасу за ладонью. Они с Эдвардом не раз напоминали себе, что Белла — взрослая женщина, которая может и будет сама решать, с кем ей встречаться. Нельзя сказать, что парни — мужчины, которых она выбирала, были ужасными людьми. Джеймс был немного пугающим, но в основном они были просто отвратительны, не более. Она заслуживала лучшего, вот и всё. Дело в том, что Карлайл не был уверен, что Эдвард отнесёт его к лучшей категории. Несколько раз, особенно в последний год или около того, когда Карлайл думал, что сойдёт с ума, если не сможет сказать Белле о своих чувствах, он отговаривал себя, представляя, что сказал бы его брат. Они были в двух совершенно разных местах в своей жизни. Это не могло закончиться хорошо, и что тогда? Эдвард мог потерять своего лучшего друга. Это была пугающая мысль. Начать что-то с ней означало, что это может плохо закончиться, и тогда она исчезнет из его жизни. — Ты ему сказала? — спросил Карлайл, радуясь, что его голос не дрогнул, несмотря на волнение. Белла всё рассказывала Эдварду. Сказала ли она ему, когда поняла, что её влечёт к Карлайлу? Когда, так сказать, щёлкнуло. Белла схватила свой телефон и легла рядом с ним, прижавшись к его боку. — Я не могла ему сказать. Я хотела, но... Вот почему он немного злится. Я сказала, что на свидании с одним парнем, так что он немного расстроен моим внезапным исчезновением. — Она застонала. — Он будет так злиться. Сердцебиение Карлайла снова участилось. — Он что? — Карлайл пытался понять, как отреагирует Эдвард. Это было неловко. Неловкость во многом определяла его отношения с братом. Эдвард всегда относился к нему скорее, как к отцу, особенно после того, как Карлайл несколько лет воспитывал его самостоятельно. Так что, да. Мысль о том, что отец встречается с лучшим другом своего сына, могла вызвать противоречивые чувства, но гнев? — Он взбесится, когда узнает, что я позволила Элис поговорить со мной об этом. Он думает, что она даёт дурацкие советы по свиданиям. — Оу, — Карлайлу пришлось прикусить язык, чтобы не рассмеяться. — Элис. — Да, — Белла оторвала взгляд от телефона и улыбнулась ему. — Это она убедила меня купить те трусики и бюстгальтер, — она закатила глаза. — Поверь мне, это был компромисс. Карлайл застонал, его член затвердел от воспоминаний. Он провёл пальцами по коже её живота. — Не то чтобы мне нужны были доказательства, но это было самое сексуальное, что я когда-либо видел в своей жизни, — эта мысль до сих пор сводила его с ума. Что она планировала соблазнить его. Что она нарядилась только для него. — Я всегда задавался этим вопросом. Ибо я не думал, что ты из тех, кто носит сексуальное нижнее бельё. Белла повернулась на бок, так что оказалась наполовину прикрытой им. Она положила подбородок ему на грудь. — Другие парни того не стоили. Его сердце, казалось, расширилось так сильно, что заболело. Он улыбнулся, погладил ее по щеке и провел кончиком пальца по мочке уха. И снова, прежде чем он успел заговорить, ее телефон завибрировал. Они оба скорчили рожи. Белла положила голову ему на грудь, потянувшись к телефону. — Итак, я думаю, нам следует поговорить о том, как сказать ему. Карлайл обдумывал это, проводя рукой вверх и вниз по ее спине. Через мгновение он фыркнул. — Что ты думаешь о методе снятия пластыря? — Ты просто хочешь, чтобы я написала ему правду? — Нет. Этого недостаточно, чтобы травмировать, — Карлайл взял телефон у нее из рук и листал, пока не нашел значок камеры. Он переключил его в режим селфи и поднял его над головой. Белла хихикнула. — Ты злой, — но она уже снова натягивала простыню, так чтобы она прикрывала ее тело, за исключением обнаженного плеча. Белла втянула воздух. — Черт. Мы действительно хорошенькие. Он ухмыльнулся. Карлайл подумал о том же. Они хорошо смотрелись вот так, с ней, прижатой к его подбородку, оба взъерошенные и сияющие. Они хорошо смотрелись вместе. — Итак, да? — Сделай это. Карлайл сделал снимок. Белла забрала у него телефон и отправила сообщение. Как только она это сделала, она издала очаровательный писк и спрятала лицо у него на груди, смеясь. — Я вижу его лицо у себя в голове. Жаль, что у меня нет фотоаппарата. Не прошло и пяти секунд, как зазвонил её телефон. К тому времени они оба так сильно смеялись, что она едва успела подойти к телефону. Ей пришлось откашляться, прежде чем поднести трубку к уху. — Привет, Эдвард. Что случилось? Карлайл отчётливо слышал ответ своего брата. — Что?! Какого?Чёрта?!