Порванная история

      Раннее утро, самое тихое время суток. Солнце едва поднялось из-за горизонта, даря лишь крупицы своего тепла.       А если кто-то и бродит по тихим улицам, то это, скорее всего, ранняя птица, пытающаяся успеть перед рабочим днем, или тот, кого жизнь вырвала из объятий сна раньше времени.       Рука потянулась к внутренней части калитки. Аккуратно надавив на старую конструкцию, хлипкая дверца неприятно заскрипела. Путь свободен, и теперь можно пройти и оглядеться.       Вот яблоня стоит, её качает ветер из стороны в сторону, вот-вот она потеряет свои спелые и сочные плоды. Дерево качнулось ещё раз, упало яблоко, ударилось о землю и покатилось по пыльной тропе. Мазнув взглядом по земле, новый хозяин прошел вперед по заросшей дорожке.       Одинокий и старый дом в небольшом поселении был изрядно потрёпан. Огород сильно зарос, и уже давно на нём не росло ничего, кроме вредных сорняков и высокой травы. Здесь явно не хватало мужской руки.       Нет, уже много лет здесь никто не живет.       Все старое и поломанное. Заросший огород неприятно мазолил глаза. Работы здесь было много. Новым хозяевам предстояло сделать первые шаги, дать старому, хлипкому дому новую жизнь.       Молодая женщина подошла к крыльцу. Наступать на него было страшно, вдруг провалится. Гнилые доски подозрительно прогибались под её весом, скрипели, словно предупреждая об опасности. Она осторожно наступила на край, проверяя прочность. Доски выдержали.       Прошлась взглядом по стенам. Работы предстояло много: старые, ободранные обои, поношенная мебель, запылённые углы. Провела рукой по тёмной поверхности комода, и на пальцах осталась серая пыль. Встряхнула рукой, избавляясь от этой неприятной грязи.       Обшарпанный потолок, серый и потрескавшийся, был покрыт сетью паутины в углах. Наверное, мама-паучиха долго плела свои сети, терпеливо обустраивая дом.       Потянула несколько раз за верёвку, пытаясь открыть старую дверцу. Та с неохотой поддалась, но, словно в отместку за нарушенный покой, осыпала гостью пылью и деревянными щепками. Молодая женщина закашляла от неприятного ощущения пыли, глаза защипало. Она протёрла их, избавляясь от дискомфорта.       Посмотрев наверх, она осторожно переступала с одной ступеньки на другую выдвижной лестницы. Каждая из них скрипела и слегка прогибалась, вызывая неприятное чувство, но лестница всё же выдерживала.       Чердак оказался больше, чем она думала. Тусклый свет пробивался сквозь грязные окна. Одно из них было разбито, и холодный утренний ветер тихо задувал внутрь. Время и запустение сделали своё дело.       Глаза зацепились за небольшой бугорок сбоку от окна.       Сундук был старым, но крепким, и, к её любопытству и счастью, не заперт. Где бы она тогда искала ключ?       Внутри лежала старая потрёпанная ткань грязно-серого цвета, должно быть, когда-то была белоснежной. Довольно широкая ткань скрывала в себе что-то. Ведомая любопытством, женщина развернула её.       Фотоальбом. Чёрно-белые фотографии…       Счастливые моменты, застывшие в прошлом: детский смех, семейные праздники, обыденные, но такие ценные мгновения.       Такая маленькая, ещё ребёнок. Её любимая бабушка. А рядом, видимо, её родители. Вернее, только мама, её прабабушка.       Эти фотографии она уже видела дома, в семейном альбоме, но что они делают здесь?       Посмотрела ещё раз в сундук и заметила ещё один рулон ткани. Он был продолговатым, плотным, даже слегка тяжёлым.       Когда она развернула его, внутри лежала стопка старых писем, перевязанных блеклой лентой. Некоторые из них были запечатаны, другие – уже раскрыты.       Каждое письмо хранило свою историю. И женщина, затаив дыхание, начала читать первое…