Несмотря ни на что, это всё ещё ты [ Subject to Change ]

      Среда, 26 сентября              C резким ударом по затылку, прервавшим его блуждающие мысли, Нил вскрикнул от удивления, но не от боли. Он бросил на Жана уничтожающий взгляд, встреченный неодобрительным молчанием. Жан ткнул пальцем в учебник, раскрытый на столе перед Нилом, — четкое послание с призывом сосредоточиться.              Но разве он мог? Кевин Дэй сидел за столом напротив Нила, и вряд ли можно было ожидать, что он будет думать о чем-то другом.              К счастью, Кевин не потрудился поднять глаза на помехи, слишком поглощенный своим учебником и перебором верных переводов с французского, намереваясь закончить задание, над которым они трудились, а не тем, что Нилу был сделан выговор.              Нил поступил в Университет Пальметто по стипендии по легкой атлетике и сразу узнал Кевина, когда тот неторопливо с мрачным видом вошел в их двести первую аудиторию на пару по французскому в начале семестра. Это был первый курс Нила, и третий Кевина, и хотя они оба вращались в спортивных кругах кампуса, Нил обычно оставался на своей полосе для бега и редко тратил энергию на то, чтобы следить, что там у других команд.              Кевин был одним из немногих исключений для распределения усилий Нила — Нил следил за студенческой хоккейной карьерой Кевина с тех пор, как тот дебютировал на первом курсе. Спорт был для Нила спасением от хаоса, творившегося дома. Когда ему не нужно было оставаться допоздна после учебы ради тренировок, он запирался в своей комнате, смотрел хоккейные матчи и их повторы и представлял, что он там, в первом ряду, бьет в стекло и кричит вместе с толпой. Где угодно, только не дома. Кевин был вундеркиндом в хоккее, поэтому, естественно, он привлек внимание Нила, когда начал впечатляющую спортивную карьеру в качестве студента Пальметто.              Будучи единственными двумя спортсменами на этом курсе французского, они естественным образом сблизились и заключили безмолвное соглашение быть партнерами по проектам и семинарам на парах. Они рефлекторно осознавали обязательства друг друга за пределами учебы и с пониманием относились к графику тренировок друг друга. Такое положение вещей устраивало Кевина, ведь он ненавидел Нила немного меньше, чем остальных одногруппников, и это давало ему идеальный повод игнорировать всех окружающих. Это устраивало и Нила, потому что он находил Кевина удивительно занимательным, и это предоставляло ему практически бесконечные возможности привлечь внимание вечно недовольного Кевина.              Сначала Нил был немного разочарован, обнаружив, что обаяние и харизма Кевина из интервью после игры и вне катка были большей фальшью, чем Нил ожидал. Он достаточно раз слышал фразу «Никогда не встречайся со своим кумиром», и после недель подчинения холодному и надменному отношению Кевина — понял почему.              Но каким-то образом это привлекло Нила, вместо того чтобы оттолкнуть. Хотя Кевин мог быть грубым и не располагающим к себе, это поведение казалось более настоящим, чем ослепительная улыбка и обаятельный смех, которые Нил изначально воспринимал как отполированную истину. Честность Кевина могла быть уничтожающей, но он никогда не притворялся тем, кем не являлся рядом с Нилом. Вдали от камер и поклонников Кевин, казалось, никогда не заботился о том, кого он оскорбил. Из того, что наблюдал Нил, Кевина не волновало, как его воспринимают другие, как будто этот конкретный аспект социального взаимодействия вообще не имел к нему отношения. Но Нил чувствовал, что может доверять искренности Кевина, даже если итог был резким и критичным.              Большинство людей, казалось, — что вполне понимаемо — не желали терпеть Кевина, и Нил на мгновение задумался, не было ли это намеренной стратегией со стороны Дэя, в попытке держать других на расстоянии. Способом отсеять людей, не стоящих его времени. Оговорка была в том, что, как казалось на первый взгляд, никто не стоил времени Кевина. Нил знал, что это неправда, так как Кевин поддерживал отношения с очень малой, закрытой, сплоченной компанией друзей, готовых терпеть его грубую личность дольше, чем требовалось для разового взаимодействия.              Нил жаждал стать частью этого внутреннего круга, быть тем, кого Кевин счел бы достойным своего времени, быть тем, кого Кевин выбрал бы для общения. Даже после нескольких месяцев совместных занятий Нил ясно осознавал дистанцию ​​между ними. Рабочие отношения, о которых они договорились, казались хрупкими, как будто полезность Нила сходила на нет — и все же здесь чувстовалось больше усилий, чем Кевин обычно вкладывал в случайные отношения.              Жан Моро был одним из самых близких друзей Кевина и согласился обучать их двоих французскому по мере того, как протекал семестр. Нил и Кевин постепенно поняли, что успешная сдача экзамена для них все больше зависела от получения дополнительной поддержки. Жан был в хоккейной команде с Кевином, и именно эта связь, как подозревал Нил, избавляла его от необходимости оплачивать Жану непомерную стоимость за эту помощь.              Проблема была в том, что Кевин мог разговаривать на французском, пусть и довольно бегло — он сказал Нилу, что перенял это от Жана на их первых курсах вместе, — но не мог нормально читать или писать. Грамматика ускользала от него, как вода сквозь сито. Нил, с другой стороны, был довольно искусен в чтении и письме по-французски, но не мог воспринимать речь на слух. Это вылилось из переписки с другом-французом, оставшимся со времен благотворительной программы от школы в десятом классе. Они весьма хорошо поладили, и Нил довольно быстро освоил письменный французский, стремясь сохранить этого нового друга. Кевин и Нил оба подходили под начальный уровень французского, но были не совсем готовы к среднему, на который их отправили вместо этого.              Логично, что они должны были быть идеальной парой, восполняя то, чего не хватало другому. Вот только ни один из них не мог должным образом объяснить и обучить. Они пытались неделями подтянуть друг друга, но когда терпение истощилось, оба поняли, что лучше привлечь третью сторону, прежде чем их темпераменты возьмут верх. Французский не стоил того, чтобы душить друг друга, как они неохотно согласились.              — Твои спряжения — полное дерьмо, — отругал Жан, с отвращением отталкивая от себя тест Нила. — Ты вообще стараешься или делаешь это, чтобы оскорбить меня?              — Ты просто придираешься, — пожаловался Нил, надувшись на Жана. Он знал, что Жан прав — Нил не заметил ничего из того, что записал за последние пятнадцать минут. Он был просто благодарен, что это была действительно попытка во французский, а не какая-то оговорка по Фрейду вроде «Я влюблен в Кевина Дэя» строчка за строчкой, как от одержимого преследователя.              Прежде чем Нил успел схватить свой тест, чтобы начать исправлять ошибки, Кевин наконец оторвался от своей работы и выхватил листок, чтобы самому посмотреть.              — Нет, Жан прав, — усмехнулся Кевин. — Тебе придется все переделать. Почему ты сегодня такой рассеянный? Обычно тебе даются спряжения хоть среди ночи.              — Не знал, что тебя так заботит мое благополучие, — дико ухмыльнулся Нил, наклоняясь к Кевину на локтях.              — Меня и не заботит, — закатил глаза Кевин. — Меня волнует наша оценка за это задание. Ты сможешь сделать свой раздел вовремя или нет?              — Ты ранишь меня, Кевин, — завыл Нил, изображая нож, пронзающий сердце, и рухнул на стол, размахивая кулаком в сторону Кевина. Кевин сохранил свое обычное раздраженное выражение лица, но Нил подумал — понадеялся, — что где-то там уловил проблеск веселья. Он посмотрел на Кевина сквозь ресницы и пообещал:              — Да, конечно, сделаю. Клянусь.              Кевин открыл рот, чтобы что-то сказать, но внезапно отвлекся, зацепившись взглядом за что-то позади Нила, и секунду спустя он начал собирать свои вещи, Жан последовал его примеру. Нилу не нужно было оборачиваться, чтобы понять причину этого резкого ухода, но он все равно повернулся на стуле, чтобы посмотреть.              Ну, конечно, лучший друг Кевина — Эндрю Миньярд пробирался через читальный зал библиотеки к их довольно уединенному столу в дальнем углу. Руки засунуты в карманы черных спортивных штанов, а на лице — экзистенциальная скука, которую Нил и ожидал от этого парня.              Эндрю был тем, кто отвозил Кевина и Жана на хоккейную площадку на тренировки и появлялся в библиотеке, чтобы проводить сокомандников после этих занятий репетиторством. Нил не смог сдержать укола ревности, нахмурившись, и рухнул на свое место, не потрудившись это скрыть.              Он ничего не имел против Эндрю лично — Эндрю, казалось, относился к Нилу с большей терпимостью, чем к кому-либо еще. Как и Кевин, и Жан, Эндрю сохранял осторожное расстояние и возводил дистанцию ​​между собой и всеми, кого считал неважным. Разница была в том, что Эндрю делал это в основном с помощью насилия. Эндрю практически игнорировал Нила в течение первых нескольких недель семестра, но со временем, когда их короткие встречи в библиотеке стали регулярными, Эндрю начал слегка подшучивать над Нилом почти при каждой возможности.              Проблема Нила была не столько в самом Эндрю, сколько в сложной истории, которую тот разделял с Кевином. Из того, что Нил слышал из разных кругов сплетен о спортсменах, Кевин и Эндрю встречались почти год, прежде чем решили тихо-мирно расстаться. Они поддерживали очень крепкую дружбу, которая, как подозревали многие, неизбежно сведет их вместе в романтическом плане. Никто на самом деле не знал причины их разрыва, но многие предполагали, что это произошло потому, что Кевин хотел сосредоточиться на своей спортивной карьере без отвлекающих факторов.              Нил знал, что ревновать нелепо. Не было никаких доказательств того, что эти двое снова встречаются — не было никаких доказательств того, что у Кевина были какие-либо романтические намерения к Нилу. Ревновать было не к чему. И все же Нил обнаружил, что Эндрю ему не нравится исключительно потому, что этот парень был потенциальной угрозой для безответной любви Нила.              Эндрю подошел к их столу как раз в тот момент, когда Кевин и Жан встали, собираясь уйти, и оперся обеими руками о спинку стула Нила. Его предплечья, облаченные в черные повязки, обрамляли голову Нила, когда он навис над ним. Эндрю был невысоким — всего пять футов, — но это не делало его менее устрашающим. Его мускулы напряглись, когда он схватился за потертую искусственную кожу сиденья. Нил, все еще сгорбленный на своем стуле, уставился на равнодушное лицо Эндрю над ним. Нил не мог отрицать, что парень был красив, что только сильнее его раздражало, потому что это казалось еще одной причиной, по которой Кевин в конечном итоге вернется к своему бывшему.              Недовольство Нила, должно быть, было заметно на лице, потому что маска беспристрастности Эндрю сменилась слегка удивленной улыбкой.              — Если продолжишь смотреть на меня так, я могу подумать, что ты со мной флиртуешь, — сказал Эндрю с оттенком враждебности.              Жан, казалось, почувствовал, что Нил собирается ляпнуть какую-нибудь глупость — и не ошибся бы, — так что что он прервал ответ Нила, с силой прижав тяжелый учебник французского к его груди, тут же выбив из него воздух.              — Не моя проблема, что ты провел все занятие, витая в облаках, — сказал Жан, прижимая книгу к торсу Нила, пока Нил, наконец, не схватил ее сам. — Но если ты исправишь спряжения в свободное время и пришлешь мне фото теста к вечеру, я проверю его для тебя.              — Спасибо, — выдал Нил себе под нос, прекрасно понимая, что Жан не оказывает ему личную услугу, это ради оценки Кевина, зависящей от него.              Нил попытался отодвинуть стул, чтобы собрать свои вещи, но вес Эндрю не позволил сдвинуться с места. Подлокотники были прижаты почти вплотную к краю стола, буквально заперев Нила там. Нил попытался снова, демонстративно отказываясь смотреть в сторону Эндрю, и опять ничего не вышло.              — Используй слова, Нил, — сказал Эндрю, его голос был мелодичным и насмешливым.              — Свали нахуй, — сказал Нил с едва завуалированным раздражением, пытаясь сохранять спокойствие перед Кевином. Ему не нужно было настраивать Кевина против себя, затевая (очередную) перепалку с его лучшим другом.              — Это было не очень-то любезно, — сказал Эндрю, наклонив голову набок. Нил молча смотрел на него некоторое время, прикусив щеку изнутри. Карие глаза Эндрю метались от изучения лица Нила к выжиданию.              Вместо того, чтобы подыграть в глупой игре Эндрю, Нил решил еще сильнее втиснуться в свое кресло, пока полностью не выскользнул из него под стол. Он прополз на четвереньках на другую сторону, оставив стол между собой и Эндрю, и затем встал.              Кевин и Жан смотрели на Нила со смешанными выражениями отвращения и веселья, пока он отряхивался. Нил не был до конца уверен, что этот компромисс спасет его достоинство больше, чем если бы он сказал Эндрю «пожалуйста». Но теперь было уже слишком поздно что-либо с этим делать. Он умудрился послать Эндрю самодовольный взгляд, будто бросая ему вызов — сделать следующий ход.              Эндрю вообще не удостоил Нила какой-либо реакцией, к большому разочарованию. Вместо этого Эндрю взял сумку с учебниками Нила, стоявшую на стуле рядом с тем, что красноречиво покинул Нил, и бросил ее ему через стол. Затем он повернулся, чтобы уйти, Жан незамедлительно последовал за ним.              — Увидимся на занятиях, — кротко сказал Нил. Кевин кивнул ему с чем-то вроде жалости во взгляде и повернулся, направившись за друзьями из библиотеки.              Нил жалобно застонал, съежившись теперь, когда остальные ушли. Что-то подобное всегда происходило, когда появлялся Эндрю, — он, казалось, точно знал, что сказать или сделать, чтобы Нил выглядел полным идиотом перед Кевином. Нил начал думать, что эти их пересечения были личными нападками на него, чтобы убедиться, что Кевин не посмотрит на Нила дважды. Это был способ Эндрю вывести Нила из борьбы за внимание Кевина. Или, по крайней мере, чтобы любое внимание, которое Кевин уделял Нилу, было сродни тому, как реагируют на капризного ребенка. Пока Кевин не воспринимал Нила всерьез, у Эндрю было бы все время мира, чтобы дождаться возвращения его чувств. Нил не думал, что эти двое остались бы друзьями после разрыва, если бы не было намека на что-то еще, отдаленной надежды возродить отношения, когда придет время.              Это был не первый раз, когда Нил усомнился в себе перед лицом уверенности Эндрю и безразличия Кевина. Но первый, когда Нил почувствовал такую ​​твердую решимость что-то с этим сделать. Он схватил лямки своего рюкзака и решил, что после завтрашних занятий французским он пригласит Кевина на свидание.