Shadows of Hogwarts / Тени Хогвартса

There’s no heroes or villains in this place Just shadows that dance in my headspace Leaving nothing but phantoms in their wake «Neoni — Darkside»

Тёмные искусства

***

— А твои родители не ругают тебя за это? Девочка сразу же пожалела, что посмела озвучить такой глупый вопрос. Словно в подтверждение собственной неловкости, Изабелла Страуд одарила её изумлённым, почти насмешливым взглядом. Надо же было такое ляпнуть одной из самых развязных старшеклассниц школы? — Ты что, прикалываешься, Редвуд? — Девушка коротко рассмеялась, наблюдая за тем, как Миранда стыдливо понурила голову, не зная, как ещё больше не опозориться в такой ситуации. Черноволосая красавица делает короткую затяжку, тут же сбрасывая пепел на холодную, промёрзлую землю. — Я уже не в том возрасте, чтобы со мной нянчились мамка с папкой. Может, они бы и стали читать километровые нотации, если бы я хоть что-то рассказывала им из того, чем занимаюсь... — Изабелла довольно ухмыляется, снова переводя взгляд карих глаз в сторону девчонки, что на несколько лет была младше неё. В ту же секунду промелькнула мысль, что она была такой же в своё время, поэтому снисходительно улыбается. Страуд была для Миранды кем-то вроде человека-символа или школьного кумира. Они изредка пересекались в коридорах, мигрируя между классными кабинетами на занятия. Изабелла была красивой, уверенной и дерзкой. Постоянно курила на переменах, а сегодня вернулась на учёбу с набитым на плече огненным человеческим черепом, с удовольствием продемонстрировав друзьям новую обновку. Сложно было ей не восхищаться. Особенно когда мать Миры давно бы уничтожила её за такое поведение ещё в утробе. Впервые они встретились вот так, непринуждённо, и вместо нормального вопроса она спросила какую-то чушь, теперь сгорая со стыда от собственной тупости. — Хочешь попробовать? — внезапно спросила Изабелла, протягивая смущённой девчонке сигарету. Мать воспитывала из Миранды настоящую леди, которой неподобает баловаться подобными вещами и вести себя слишком вульгарно. Естественно, был огромный соблазн попробовать. Понять, как чувствует всегда уверенная в себе Страуд. Готова ли девочка переступить этот опасный порог именно сейчас? Ослушаться родителей и превратиться из кроткой, милой простушки в такое же взрывное и сумасбродное создание? С другой стороны, а что в этом плохого, если она искренне этого хочет? Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на правила и сплошные ограничения. — Нет, спасибо. Не хочу. — Как знаешь. Было сложно так нагло лгать самой себе, укрощать невинные, любопытные соблазны, но в тот день она не смогла решиться. Сердце противными нитями сковывал страх из-за возможностей испытать нечто новое и перевернуть жизнь на несколько сотен градусов. — А тебе было больно? — Редвуд столкнулась с непонимающим взглядом карих, максимально расслабленных глаз и решила уточнить свой вопрос. — Ну, то, что у тебя на плече... — Многое в жизни проходит через боль, Редвуд, — Изабелла вновь сделала глубокую затяжку, выпуская дым, наслаждаясь морозным, свежим воздухом. Затем она указала на своё плечо, частично задрав рукав школьной рубашки, обнажая тот самый огненный, зловещий череп, символ смерти. — Это — просто ничто по сравнению с тем, что возможно пережить. Не будешь закалять себя заранее — расплачешься даже от самой незначительной неудачи. Я сделала этот рисунок, чтобы не забывать, что все мы — всего лишь груда костей, набитая мясом, и все мы в итоге будем гореть в аду за свои грехи. Страуд небрежно затушила сигарету о ледяную каменную стену учебного заведения, позволив пеплу кучкой осесть вниз, прямо на покрытую инеем плитку. Прежде, чем вернуться обратно в занудные серые дни бесконечных занятий, Изабелла потрепала короткие, русые волосы Миранды, вызвав новую волну удивления и смущения в сердце юной девочки. — Ещё увидимся. Приходи как-нибудь сюда, покурим. — Бестия обворожительно улыбнулась напоследок, закрывая за собой тяжелую, металлическую дверь. А Редвуд, словно прикованная, так и продолжала стоять, с трудом сдерживаясь от неописуемой радости за то, что самая крутая девчонка школы только что с ней поговорила. Жаль, что больше встретиться им было не суждено. Спустя столь долгое время Миранда, всё-таки, проявила магические способности и с тех пор её жизнь перевернулась с ног на голову. Пришлось отказаться от всего, что она упорным трудом выстроила за эти годы: бросить друзей, пересмотреть собственные убеждения, стать совершенно другим человеком.

***

Она ещё никогда не могла подумать, что чьи-то слова так сильно смогут порезать слух. Хотелось верить, что столь злобную шутку с ней играет усталость и собственные мрачные мысли, генерируя подобный бред, но в таком случае, это состояние бы не распространялось на незнакомую девчонку, в опасной близости прислонившейся к чёрной мантии Миранды. — Да что ты, чёрт побери, такое несёшь?! Решить проблему с осуждением маглорождённых? Ха! И с чего она решила, что коттевранка ей в этом с удовольствием поможет? Неужели к ней пристала ещё одна Грейнджер, решившая организовать клуб «антигрязнокровки» и вербующая туда всех, кого считает угнетёнными? Но Редвуд не считала себя обделённой. В Хогвартсе не было никаких тупых делений на «чистых» и «грязных» волшебников и никогда не будет, а что там ночами представляет Слизерин в своих влажных фантазиях — это уже дело десятое. — Знаешь, это, конечно, безумно интересно, но я дико устала и мне надо готовиться к завтрашним урокам... Попытка уйти, нащупать дверь, а затем глухой, лёгкий удар о старый, пыльный шкаф, стоявший позади. Незнакомка припечатала её обратно, в голове мгновенно сверкнула вспышка неконтролируемого гнева. Миранду чертовски бесило, когда кто-то подобным образом её трогал, ещё и толкал. — Заткнись и послушай меня! — внезапно рявкнула светловолосая девочка, скалясь от переполняющей злобы, ухватившись за ворот ткани мантии ученицы когтеврана. От такой внезапной грубости Редвуд удивлённо распахнула глаза, в полном смятении уставившись в лицо сумасшедшей бестии. Она выбирала между вариантами вцепиться в наглую незнакомку и просто послать её нахер и свалить отсюда восвояси. Пуффендуйка, кажется, что-то осознала и резко смягчилась в лице, вновь приобретая сосредоточенный, пугающий вид. Сложно было сказать, что эта внезапная перемена вовсе Миранду не смутила. Девочка ослабила хватку, любезно смахнув пыль с несчастной мантии когтевранки и тяжело выдохнула, настраиваясь на нужное в данный момент настроение. — Пожалуйста, выслушай меня, это важно для нас обеих, — взмолилась она уже вполне обычным и неагрессивным тоном. Её голубые, почти стеклянные глаза светились надеждой, хотя можно было уловить нотки чего-то тёмного, неподдающегося объяснению. Миранда замерла, внимательно уставившись на незнакомку и коротко кивнула, решив дать шанс странной бестии сказать то, что она хочет. Хотя внутри всё кричало и приказывало бежать отсюда как можно быстрее. Чёрт, и когда ты стала такой пессимистичной? Может, она действительно просто попросит тебя носить какой-нибудь дурацкий значок и не более того. — Меня зовут Небула Лавкрафт, мой отец работает в министерстве магии и давно занимается делами пожирателей смерти… — она отстранилась, создавая иллюзию того, что между ними происходил совершенно обычный и ничуть не вымученный диалог. — Я давно наблюдаю за всеми нечистокровными семьями и ищу кого-нибудь, кто смог бы помочь, кому не наплевать на эту ситуацию… На какую-то жалкую секунду Миранда заметила промелькнувший недобрый блеск в глазах этой сумасшедшей и нервно сглотнула, всё ещё настраивая себя на позитивные мысли. Ты накручиваешь себя, дурочка, просто у этой чокнутой такая манера разговаривать, пусть она уже всунет свои дурацкие значки или что там ещё и свалит отсюда. — Наши с тобой семьи в опасности. Многие маглорождённые волшебники в опасности! — Небула снова приблизилась к Редвуд, заглядывая прямо в голубые, выразительные глаза. Когтевранка поёжилась от нежелательного физического контакта, напрягаясь всем своим измученным телом. — И в наших с тобой силах предотвратить кошмарную трагедию… — Что ты имеешь ввиду? — кажется, волосы встали дыбом от жуткого, непреодолимого страха. Попытка отступить назад — тщетно, спина упирается в тот самый проклятый шкаф, не позволяя покинуть внезапно ставшую душной подсобку. Похоже, эта ненормальная выжила из ума. Они просто школьники, которые совсем недавно научились хоть каким-то полезным заклинаниям, вообще не в их силах что-либо предотвращать, даже если такая опасность и есть. Почему тогда пуффендуйка вываливает это ей, а не в кабинете Альбуса Дамблдора? — Ты знаешь, кем были отцы тех же Драко Малфоя, Теодора Нотта, Винсента Крэбба? — светловолосая девочка подозрительно сщурилась, глаз её раздражённо задергался. Ей совершенно не нравилось то, как когтевранка реагирует на каждое слово. Словно загнанный в угол дикий зверь. — Влиятельными людьми из богатых семей, я полагаю. Были и есть, — недоверчиво выпалила Миранда, не понимая, к чему клонит эта чокнутая. Теперь они решили перетереть кости родителям отпрысков Слизерина? Очень мило. — Все они — бывшие пожиратели смерти, чудом отвертевшиеся от заключения в Азкабане. Во время первой магической войны они толпами убивали маглов и магловские семьи, где каким-либо образом родился волшебник, — взгляд Небулы был максимально серьёзным, каким-то отрешённым, словно она на мгновение о чём-то задумалась и забыла, что всё ещё участвует в диалоге. После небольшой паузы она продолжила. — Если твоя фамилия не принадлежала известным семьям волшебников, считалось, что ты получил магию незаконно, и такая семья устранялась. Под корень… Зачем она рассказала об этом Миранде? Когтевранка всеми силами старалась избегать любой информации о тех временах, считала, что это уже в прошлом и незачем омрачать голову событиями давних лет. Совсем не хотелось даже думать об этом, представлять своих родителей на месте тех многочисленных жертв, до смерти замученных пожирателями смерти. Тёмный лорд умер, его приспешники распущены, на этом точка. Редвуд даже старалась игнорировать появление чёрной метки в небе над турниром по квиддичу, о которой гремели все статьи и газеты. Нет ничего слаще собственного самообмана, всегда неприятно, когда кто-то открывает тебе глаза на те вещи, о которых ты и так знаешь, просто делаешь вид, что их не существует. — Думаешь, откуда какой-то недоносок со Слизерина знает слово «грязнокровка»? Ты действительно веришь, что он придумал его сам? И что эта ненависть к другим ученикам школы тоже зародилась на ровном месте? — она видит, как стеклянные, безумные глаза наливаются ненавистью и отвращением. — Они взращивают новых пожирателей смерти. Готовят их убить нас, как только настанет час. Убить наши семьи. Потому что они знают, что Темный лорд вернется… Кажется, Мира чувствовала, как сердце ритмично настукивает бешеные удары в груди, словно желая вырваться из столь ненавистного тела. Ей было страшно. Страшно от одной лишь мысли, что можно допустить правдивость всего того, о чём сейчас рассказала Небула. Она же не могла это просто придумать, верно? Или воспалённое воображение все-таки способно нарисовать жестокие и безумные варианты таких сюжетов? Тот-кого-нельзя-называть вернётся? Но это было невозможно, никому ещё не удавалось обмануть саму смерть, будь ты хоть трижды великим тёмным магом, всё равно рано или поздно будешь гореть в аду, как только жнец начертит для тебя свой знак. В такие моменты хотелось насильно отключить логику и любое восприятие информации, так как в голове рождалось слишком много противоречий и глупых, навязчивых мыслей. Если ты искренне веришь, что всё это — наглая, бессовестная ложь, какого хера тогда пожиратели смерти вновь вернулись к своим делам? Что им мешало сделать это раньше? Почему именно сейчас? — Этого не может быть. Ты просто выжила из ума! — жалкая попытка оправдания собственной слабости не признавать очевидное. Проще отмахнуться, забыть, как страшный сон и больше никогда не вспоминать. Небула оскалилась, ненавистным взглядом уничтожая когтевранку прямо на месте. От такого нестабильного состояния Лавкрафт Миранду одолевал самый настоящий ужас. Словно эта девочка была способна её убить при любом неправильном ответе. Чувство опасности вызывало постоянное напряжение и не позволяло даже на секунду ослабить бдительность. Редвуд с удивлением заметила, что на протяжении всего диалога с чокнутой пуффендуйкой крепко сжимала волшебную палочку во внутреннем кармане своей мантии, готовая в любой момент применить её, если потребуется. Мерлин, какое же это полное ублюдство, как вообще возможно настолько сильно куда-то вляпаться? — В самом деле, Редвуд? Хочешь расскажу, что случилось с родителями Невилла Лонгботтома? Ком подкатил к горлу. Какая-то часть души кричала и не хотела этого знать. Неужели все эти ужасные подробности ей рассказывал собственный отец, пользуясь своим положением в министерстве? Иначе откуда такие сведения? Небула вновь сократила дистанцию между ними, оказываясь в предельной близости от лица юной когтевранки. Ещё немного и их губы бы соприкоснулись, воплощая самый страшный кошмар в жизни Миранды Редвуд. Стать жертвой насилия одержимой и нестабильной маньячки в Хогвартсе, что может быть хуже? Отличное начало учебного года, дайте пятьдесят баллов Когтеврану за участие в таких неприятностях. — Один из пожирателей смерти замучил их до смерти непростительным заклятием. Довел до такого уровня безумия под бесконечными пытками, что они перестали узнавать себя. Перестали быть теми, кем они раньше были. Они даже не узнают собственного сына! Представь, каково это — жить при живых родителях, в глазах которых ты никто. Смотреть, как они сходят с ума в психиатрической лечебнице и полностью потеряли связь с реальностью! — Небула говорила так, словно сама была участницей этих жутких событий. Её глаза пылали яростью и ненавистью, но в них всё равно не отражалось никакой жизни, словно она была мертва где-то глубоко внутри и очень давно. Как теперь спокойно общаться с Невиллом, зная об этом омерзительном и жестоком факте? Неосознанно Миранда примерила образы обезумевших родителей на своих собственных, с ужасом представляя их с такими же стеклянными и пустыми взглядами, прямо как у этой девочки. Что бы тогда она делала? Смогла бы вырасти адекватным человеком? Теперь Лонгботтом был в её глазах самым настоящим героем. — Теперь ты понимаешь, что это за люди? Они сделали это с чистокровной семьей, представь, какие пытки ждут всех нас, кто попадётся им под руку. Это лишь вопрос времени, — светловолосая ученица вздрогнула, неестественно дёрнув головой, словно у неё был какой-то нервный тик. В такие моменты она выглядела особенно жутко, абсолютно ненормально. — И что ты предлагаешь? — Я предлагаю убить отпрысков пожирателей смерти… Странное, нагнетающее молчание. Миранда ошарашенно хлопает ресницами, Небула же стоит, как ни в чём не бывало, словно ожидает реакции на вопрос из разряда «как дела?». Что, Редвуд, начались проблемы со слухом? Тебе всего шестнадцать лет, а уже страдаешь подобными недугами. Либо же просто считаешь себя полнейшей дурой, которая совершенно не понимает, о чём идет речь. —Что-что сделать? — лучше переспросить, убедиться в адекватности своего сознания, понять, что оно всё ещё корректно воспринимает слова и не подменяет их понятия. Может, это просто чёртова усталость? Или она сама давно обезумела и на самом деле теперь переиначивает смысл чужих высказываний? Это грёбанный пиздец. Пусть это всё окажется тупой шуткой, дебильным подколом, но только не правдой. Она ожидала, что сейчас в их подсобку ворвется толпа восторженных студентов, весело гогоча и умирая со смеху от гениального представления, но этого не происходило. Всё было по-настоящему. — Ты прекрасно меня слышала, Редвуд, — нотки раздражения в голосе, но Лавкрафт сдерживает себя от более грубых высказываний. Было видно, как у неё подрагивает иссохшая губа от сильного перенапряжения. Убить? Вот так, просто взять и лишить жизни, просто потому что их отцы когда-то давно были участниками ужасных событий? Да, слизеринцы — это определённо далеко не самые приятные люди, но смерти они точно не заслужили. Какая же ты грёбанная лицемерка, Редвуд, а всего лишь час назад искренне хотела убить Крэбба собственными руками. Почему вдруг сейчас смотришь с таким отвращением, словно у тебя никогда аналогичных мыслей не возникало? — Это прямая дорога в Азкабан и в полное, беспросветное дерьмо. Убить разом целый факультет? Да ты реально поехавшая. Мы всего лишь четверокурсники, мы не знаем таких заклинаний! — выпалила она максимально испуганно. Язык заплетался на каждом слове, было сложно адекватно и чётко выражаться. Всё тело пробила новая волна неконтролируемой дрожи, ей было до безумия страшно находиться рядом с тем человеком, что так спокойно рассуждал об убийстве невинных детей. Редвуд даже не знала, куда в их возрасте отправляют за подобные преступления. Точно либо в Святой Мунго на принудительное лечение до конца жизни, либо сразу на поцелуй к дементорам. Какое наказание может быть хуже? — Кажется, ты всё ещё кое-что не понимаешь, Редвуд, — Небула рывком вбила Миранду в шкаф, кончик её волшебной палочки болезненно прижался когтевранке прямо к горлу, не позволяя полноценно дышать. Взгляд лихорадочно забегал вокруг, стараясь быстро придумать адекватное действие в тесной и тёмной подсобке. Тело парализовало от страха, двигаться было невозможно. Рука судорожно пыталась выцепить спасительное древко палочки из под мантии. — Как ты думаешь, будь сейчас на моём месте Драко Малфой, он бы также раздумывал, прикончить тебя здесь или нет? Тебе чертовски везёт, что я не одна из слизеринских выродков, ты бы уже давно мучительно подохла... — Небула вжимает палочку в шею Миранды чуть сильнее, заставляя испытать новые болевые ощущения. Слишком опасно сейчас что-то предпринимать, когда тело находится во власти самой смерти. Одно режущее заклятие вокруг горла и её тело навсегда останется захоронено в многовековом величественном замке. Лавкрафт наклоняется к её уху, совершенно невинно улыбается, упиваясь собственным превосходством и властью. — Ты всё ещё жива только потому, что нужна мне. Вместе мы сделаем это быстро и незаметно. Это исключительно ради спасения наших семей и других невинных людей, что пострадают от рук этих чистокровных тварей... — шепчет так сладко, так фальшиво, хочется умереть на месте, прямо сейчас, лишь бы вновь не слушать этот зловещий, упивающийся злобой голос. — Тебе же это максимально знакомо, Редвуд. Не ты ли сегодня уже хотела убить одного из них? — Мира вздрагивает, широко распахнув глаза от невероятного ужаса и шока, который она сейчас испытывала. Как она об этом узнала? Эта сумасшедшая тварь ещё и мысли читать умеет? Никто, сука, не должен знать об этом. Абсолютно никто. Неконтролируемая злость вновь наполняет тело. Она скалится, в глазах моментально темнеет, рука плотнее сжимает волшебную палочку, в голове вертятся исключительно самые отвратительные заклинания, которые только возможно придумать. Внезапно Небула отступает, вновь позволяя полноценно дышать. Окидывает взглядом Миранду, удовлетворённо хмыкает, словно что-то для себя подмечает, снова неестественно дергает головой. — У тебя есть сутки, чтобы обдумать моё предложение. Я бы не советовала тебе кому-нибудь об этом рассказывать. Иначе в списке мёртвых окажутся не только слизеринцы, но и несколько загадочно убитых когтевранцев.

***

Было сложно возвращаться обратно прежней твёрдой походкой после того, что сейчас случилось. Ноги в один момент стали ватными, слабыми, собственное тело неохотно отзывалось на команды, всё еще испытывая стресс от пережитого ужаса. Враги были не где-то далеко, за внушительными и крепкими воротами Хогвартса, они были прямо здесь, внутри, представляли самую настоящую угрозу. До чего же смехотворная ситуация — бояться незнакомой студентки из пуффендуя, выжившей из ума. Но эта тварь явно не блефовала. Она действительно готова убить Редвуд и её друзей, если она решит проболтаться? Что за ёбаный кошмар? Надо разобраться с этим прямо здесь и сейчас. Она ворвётся в кабинет профессора Дамблдора, расскажет обо всём, что произошло десять минут назад а дальше... Наивная, глупая дурочка. Ты не святой Поттер, не его лучший друг Рон, не всезнайка Гермиона Грейнджер. Ты — всего лишь тень Хогвартса. Такая же, как и сотни остальных учеников из разных факультетов. С чего ты вдруг решила, что тебе кто-то поверит? Какие у тебя есть доказательства? Если Лавкрафт действительно не блефовала, а судя по её отвратительному, убийственному взгляду она явно не блефовала, то даже если Миранда расскажет обо всём Дамблдору, он в любом случае не отреагирует мгновенно и не посадит сумасшедшую в чёртов Азкабан, он станет разбираться, выяснять правду. Мерлин, блять, напоите всеми сыворотками правды, всеми возможными зельями, просто заберите эту информацию у Редвуд из головы! Но это запрещено идиотскими правилами. Зелье правды на учениках нельзя применять, как и проникать в их сознание. А это значит, что пока преподаватели будут выяснять, кто в этой ситуации прав, а кто виноват, Небула сразу об этом узнает и тогда произойдет нечто ужасное. А что может сделать девчонка с четвёртого курса? Ей что, доступны какие-то особенные знания, благодаря которым она может без особых проблем убить сразу несколько людей? Миранда детально вспоминает их диалог у себя в голове. Чокнутая что-то говорила о том, что её отец работает в министерстве магии. Может, он предоставил ей доступ к каким-то запретным архивам? Мерлин, просто какой-то грёбаный, абсурдный бред. Невероятно болела голова, а ещё вдобавок травмированное эго, убитое собственным бессилием. Впервые она не знала, что нужно делать. Когда от твоего шага зависят жизни посторонних людей, просыпается невиданная ранее концентрация и серьезность, шутить и разыгрывать никто не собирался. Спасибо ебучему Мерлину за отличное начало учебного года. Миранда только приехала, а уже хотелось свалить куда угодно. Даже перспектива провести ночь в хижине Хагрида не казалась слишком ужасной. Да плевать, она бы даже отправилась вглубь запретного леса, лишь бы снова не лицезреть стеклянные, пустые глаза и не принимать никаких тяжелых решений. Что делать? Как правильно поступить? И никто не сможет подсказать или помочь. Слишком опасно втягивать кого-то в эту нелепую ситуацию вместе с собой. В Хогвартсе происходило множество разных событий на протяжении всех веков, в том числе и убийства, заговоры, войны, но ещё никогда загадочным образом не умирали все учащиеся с одного факультета. Это просто чудовищная идея. Школу после этого точно закроют, и о славном, светлом будущем в волшебной карьере можно было бы смело забыть. — Мерлин тебя дери, Мира, что с тобой случилось?! — это была реакция Падмы на абсолютно растрёпанный и травмированный внешний вид её соседки по комнате. — Весело проводила время в клубе «скрещённых палочек»… — Неоправданное дикарство и жестокость… — скептично фыркнула Лайза, буквально на секунду оторвавшись от чтения какого-то очередного занудного учебника. — Ты вся в царапинах и ссадинах, чем вы там только занимаетесь?! — Не унималась Падма. Пусть думают, что её максимально убитое состояние связано с полученной трёпкой в дуэльном клубе, так даже проще. Её насильно втягивают в какой-то бред, шантажируя жизнями друзей, которые уж точно не были виноваты в происходящем пиздеце. Хотелось верить, что это просто бессмысленные угрозы от сумасшедшей, но совершенно не хотелось становиться свидетелем непоправимой ошибки только по той причине, что Редвуд недостаточно хорошо оценила возможности своего врага. Долгое время она не могла заснуть. Прокручивала в голове разные варианты, пыталась определиться с правильным, каждый раз останавливалась и топталась на одном, не понимая, что нужно выбрать, чтобы не допустить смертельного исхода ни одной из сторон. Миранда не могла допустить смерти Слизерина, но также и не могла жертвовать собой и своими друзьями в попытках перечить Небуле и высказывать отвращение к этой идее. Всего лишь сутки в запасе, а она так и не смогла придумать ничего дельного, не было даже шаблона какого-то более-менее сносного плана. Оставалась только импровизация, но в подобных ситуациях это чертовски рискованное занятие. Редвуд смогла проспать всего несколько часов перед тем, как уже приступить к первым занятиям. Пришлось наложить на себя чары красоты, чтобы скрыть ужасные синяки и красные, лопнувшие сосуды в глазах, превращающие белки в кровавое непонятное месиво. Бледная, как поганка, измотанная, даже горячий душ не смог привести в чувства. Никогда она не просыпалась настолько разбитой. Какой-то дешёвый косплей на Волан-де-Морта, а ведь хеллоуин ещё даже не наступил. Удивительно, первый урок в этом году и впервые совмещённый между всеми факультетами. Шармбатон определили заниматься совместно с Дурмстрангом, а чтобы ученики не отставали от школьной программы, урок по защите от тёмных искусств посетили отобранные группы людей из Слизерина, Гриффиндора, Пуффендуя и Когтеврана. Подстроили в соответствии с расписанием студентов и выбранными ими дисциплинами. Вторая группа будет посещать эти занятия в другое время, так как учеников много, а класс всего один, как и преподаватель. Кто бы мог знать, что в этом году их учителем станет сам Аластор Грюм, некогда бывший мракоборец. Жуткий, неприветливый, нагло выпивающий на уроках. По крайней мере, так казалось, никто не знал, что за жижу из бурдюка он постоянно употребляет. Было просто забавно считать, что один из профессоров пьет алкоголь на глазах всех студентов. Мрачное настроение сменилось непониманием и шоком, когда на уроке по защите от тёмных искусств они стали изучать непростительные заклинания. Попробуй произнести хоть одно в стенах Хогвартса и завтра уже будешь собирать чемоданы в обратный путь домой, если не в Азкабан. Грозный глаз пытался научить студентов противостоять самым опасным проклятиям в мире, но, как оказалось, с натяжкой можно было спастись только от одного, остальные два стопроцентно били в цель и либо мучительно истязали свою жертву, либо убивали. Может, в любое другое время Мира бы с отвращением воспринимала саму идею использования чего-то подобного, но сейчас ей стало любопытно. Может быть, если она будет знать, как применять все три непростительных, сможет в случае чего спасти себя и друзей от Небулы? Когда вопрос касается твоей жизни или жизней целого факультета выбирать не особо приходится. Говорят, что применение тёмных сил развращает душу волшебника, вызывает самые грязные и скверные желания, но разве это было сейчас настолько важно, чтобы отбрасывать использование подобного варианта? Грюм на глазах у Невилла мучил круциатусом паука, в подробностях и красках показывая действие этого проклятия. Зная ужасный факт о судьбе родителей юноши, она считала самым настоящим зверством заставлять его смотреть на последствия этого непростительного. В какой-то момент она была готова сорваться и собственноручно вырвать несчастного паука из рук профессора, но её порыв перебил взволнованный голос Грейнджер, молящий прекратить это безумие. Мерлин, бедный Невилл, его было невероятно жаль. В водовороте самых жутких и мерзких эмоций её взгляд зацепился за чью-то светлую голову среди группы студентов пуффендуя. Это была она. Выглядела, как обычная, ничем непримечательная девчонка. Послушно записывала то, что диктовал Грюм, равнодушно уставившись на эксперименты, происходившие с пауками. Сердце болезненно сжалось от вновь переполняющего ужаса и напряжения. Как может человек с такими отвратительными мыслями в голове так спокойно и непринуждённо учиться, делая вид, что ничего не происходит? Небула даже не смотрит на Миранду, словно вчерашнего разговора вовсе не существовало. Может, это был дурацкий сон и когтевранка сама себе всё придумала? Наивные, детские мысли. Синяки на теле и кровоподтёк на шее точно были получены не внезапно начавшейся сомнамбулой. Урок был окончен. Многие вышли из класса подавленными, разбитыми; особенно Невилл, который до сих пор не произнёс ни слова. Редвуд хотелось его обнять, как-то поддержать, но в голове были совершенно иные мысли и проблемы. Были более приоритетные задачи. Решайся. Либо сейчас, либо никогда. Руки сжаты в кулаки, нижняя губа дрожит, тело не хочет откликаться на приказы собственного разума. Есть черта, которую нельзя было переступать, так как вернуться назад и отменить изменения уже не получится, но это буквально единственный шанс. — Профессор Грюм! Она дождалась, пока все ученики выйдут из класса, оставшись наедине с непредсказуемым и безумным профессором. Они — школьники, имеющие право получить помощь у любого преподавателя, в этом весь смысл их обучения в Хогвартсе. Только что-то неизвестное всеми силами старалось обезопасить от Аластора Грюма. Тот взгляд, которым он окидывает её, как только слышит обращение к себе. Готова поклясться головой, в них мелькнуло нечто, похожее на отвращение. Даже профессор Снейп не позволял себе такого отношения. По всему телу мгновенно прошли мурашки. Она ничего не сделала, чтобы получить такую внезапную неприязнь. Но Грюм буквально через секунду меняется во взгляде, теперь будучи просто недовольным. — М? —Сэр… — она запнулась на секунду, стараясь грамотно сформулировать слова. — Вы не могли бы… не могли бы вы, пожалуйста, показать, как применять эти непростительные заклятия? Снова всего лишь на мгновение меняется во взгляде. Сначала удивляется от подобной просьбы, затем презрительно хмурится, с подозрением наблюдая за реакцией Миранды. Казалось, он хотел спугнуть её одним лишь своим видом. Но она была упрямой, хоть и вся душа давно ушла в пятки. Это было чертовски странно и необычно, никогда еще преподаватели не смотрели на неё вот так. — У меня нет на это времени… — грубо бросил он, разворачиваясь и перебирая стоявшие на столе колбы. — Пожалуйста, профессор Грюм, мне очень это нужно… Снова этот высокомерный, неприятный вид. Словно когтевранка была неким препятствием на его пути, от которого хотелось как можно скорее избавиться. Но ведь помогать студентам с занятиями входит в обязанности каждого профессора, верно? Если он откажется по необъяснимым причинам, это будет, как минимум, абсолютно ненормально для Хогвартса. — Хорошо. Но только один раз. Я не собираюсь переводить драгоценные экземпляры на каждого желающего поиграться ученика! Максимально снисходительный тон, словно старался избавиться от приставшей девчонки как можно быстрее. Нехотя профессор достал из банки крупного чёрного паука и бросил его на стол. Мерлин, как же она ненавидела пауков... — Империо — очень сложное заклинание, в неопытных руках его использование на человеке может вызвать помутнение рассудка и даже довести до сумасшествия! — Грюм заливисто рассмеялся. Видимо, для него это было каким-то особенным развлечением, которое было понятно только ему одному. Редвуд было совсем не смешно. Хотелось покончить с этим поскорее. — Но у нас здесь всего лишь отвратительный паук, бояться нечего… Сейчас она впервые попробует использовать непростительное проклятие на ком-то живом. Это пугало и одновременно интересовало. Хотелось хотя-бы на маленькую частичку прикоснуться к той силе, что черпают пожиратели смерти, пусть это и было аморально и неприемлемо. Мира оправдывала это тем, что будет использовать тёмную магию исключительно из прагматичных соображений. — Двигай палочкой плавно, без резких движений… Грюм показал волшебной палочкой плавное движение вверх. На удивление, не особо сложное для накладывания подобного заклятия. — Империо! Когтевранка произнесла проклятие и повторила движение Грюма, направляя заклятие на паука. Он нетипично затрясся и замер, словно ожидая приказа. «Кружись», — мысленно приказала девчонка существу, и, немного помедлив, оно действительно стало кружиться на одном месте, забавно перебирая лапками. Это было совершенно несвойственное поведение для паукообразного создания. В груди разлилось приятное чувство силы и власти. Пусть это и простой, отвратительный паук, но сейчас он был полностью под контролем и готов выполнить любое действие, стоило только пожелать. Приятное ощущение тотального превосходства и контроля чужой судьбы. С трудом избавившись от мгновенно проявившихся нехороших соблазнов попробовать проклятие на людях, Миранда сосредоточилась, вернув себе прежнее обеспокоенное выражение лица. — А он может как-то освободиться от такого проклятия? — задала вопрос Редвуд, оборачиваясь к Аластору Грюму, что задумчиво наблюдал за этим процессом. — Такое жалкое существо, как этот паук? Нет, девочка. На человека это заклинание работает намного сложнее. Если он обладает большой силой воли, то сможет освободиться из-под действия проклятия, но такое было крайне редко, — нахмурился профессор, и приготовился показывать следующее непростительное заклинание. — Круциатус… Такое же движение палочкой вверх, но с отклонением в правую сторону. Как просто… Сама мысль о том, чтобы принести кому-то, даже столь неразумному, жуткую боль, вызывало отвращение. Она оправдывала себя тем, что это просто необходимость и всего лишь на пару секунд, не было смысла специально мучить этого паука. Направив палочку на несчастное существо, она повторила нужное движение и громко и чётко произнесла. — Круцио! Мира уже зажмурилась, приготовившись к болезненным пискам, но ничего не произошло. Чёрный крупный паук как сидел на месте, так там и находился, не шелохнувшись. Профессор Грюм вновь рассмеялся. — Что, думала это так просто сделать? В отличие от Империо, ты должна по-настоящему желать нанести этому пауку как можно больше боли. Иначе ничего не выйдет. Неужели такая тварь не вызывает у тебя отвращения? Аластор недовольно буркнул, с подозрением рассматривая незадачливую ученицу. А вот и первый подвох. Ну конечно, как она могла быть такой дурой! Вся тёмная магия завязана исключительно на твоих низменных и жестоких желаниях. Нельзя, не имея полную кашу в голове, просто из любопытства пытать кого-то круциатусом. Ты должна желать принести эту боль... Даже силясь вызвать искусственное чувство ненависти к этому существу, у неё не получалось этого сделать. Каждый раз она повторяла заклинание и направляла его на чёрную отвратительную тварь, и всё безуспешно. Кажется, Грюм ловил веселье от этой ситуации. — Забавно, не можешь даже испытывать отвращение к мерзкому пауку, а хочешь изучать непростительные заклинания… — рассмеялся профессор, наблюдая за этими безуспешными, самосжирающими попытками. — Покажите мне последнее заклинание, профессор, — уже заранее знает, что не получится, но упорно хочет знать, как работает самое сильное проклятие в магическом мире. — Для тебя оно будет почти невыполнимым, девочка, — Аластор вновь показал движение палочкой. Оно очень было похоже на молнию, напоминающую в точности шрам на лбу Гарри Поттера. — Авада Кедавра! Снова провал. Ничего не произошло. Правильно, потому что надо хотеть убить жертву такого заклинания, а она не могла. Паукообразное, определённо, противно, но желания его умертвить всё равно нет. Глупая, тупая слабость. Редвуд злилась на саму себя. — Простите, профессор, но я не могу… — она разочарованно опустила вниз свою волшебную палочку и после убрала под мантию. Руки дрожат от переполняемой ярости. Даже в лице смертельной опасности не может попробовать убить кого-то просто так. Как в таком случае вообще пытаться убить весь факультет Слизерин, если даже мерзкого, противного паука становится жалко? — Наконец-то, я больше не могу тратить на это время, — недовольно буркнул Грюм, вновь выпивая неизвестную жидкость из фляжки. Вечером они вновь встретились в старой, заброшенной подсобке, скрывшись от посторонних ушей заглушающим заклятием. Теперь каменные стены Хогвартса казались особенно мрачными и удручающими. За каждым поворотом чудилась возможная опасность. — Какой выбор ты сделала? — быстро перешла к делу, снова находясь в неприличной близости к Редвуд. В глазах Небулы один сплошной лёд, смешанный с нотками угрозы и волнения. Слишком тяжело выдерживать такой прямой взгляд. — Я помогу тебе сделать то, что ты задумала, — произнесла Мира одними дрожащими от дикого страха губами, сильно сжав челюсть. Лавкрафт удовлетворённо улыбнулась, неожиданно обнимая Редвуд. Это было слишком властно, ненормально и полностью безумно. Мира удивлённо подняла голову, вслушиваясь в соблазнительный, до боли фальшивый шёпот. — Я знала, что не ошиблась в тебе…