The Lost Ones | Потерянные

К большому удивлению Мэдисон, за прошедшую неделю после ее стычки со слизеринцами, Том Реддл не предпринял ни одной попытки отомстить ей. Больше того, он просто напросто игнорировал ее присутствие как на занятиях, так и в гостиной, и на общих собраниях старост. О’Нил могла бы вздохнуть с облегчением, да только понимала: его равнодушие по отношению к ней — это напускное, просто маска, очередной слой фасада, прячущий что-то зловещее и мстительное. Ну не мог Реддл оставить ее пакости в его сторону безнаказанными. Накануне хэллоуинской вечеринки клуба Слизней, семикурсники Слизерина и Когтеврана направлялись на занятия по Защите от темных искусств. Их вела престарелая женщина, Галатея Вилкост, любительница дуэлей. И фанатка Тома Реддла. Ну, это было совершенно неудивительно, никто в школе не знал ни одного профессора, который бы не любил этого очаровательного, скромного и талантливого юношу. Так же, как никто из них не ведал о личине монстра, жившего под этой маской. Мэдисон любила Защиту, этот предмет давался ей с абсолютной легкостью и желанием: ей всегда доставляло огромное удовольствие видеть, как защитные чары отражают зловредные проклятия, как при помощи разных заклинаний можно поразить темных существ, или то, как темные, проклятые артефакты лишаются своих сил. Мэдди любила видеть, как что-то или кто-то дает слабину перед ней. В этом было что-то… завораживающее. Зайдя в излюбленную классную аудиторию, О’Нил с радостным возбуждением отметила, что парты сдвинуты по краям, когда как в центре стоял дуэльный подиум: это значило, что сегодняшний урок снова посвящен практическим дуэлям. Несмотря на радость, Мэдисон готовилась к тому, что ей в напарники скорее всего опять поставят какого-нибудь остолопа с ее факультета, ведь как говорила Вилкост — слабые должны работать в паре с сильными, чтобы учиться. Вот еще, О’Нил в няньки не нанималась! Когда все студенты прибыли в класс, профессор Вилкост взмахом руки зашторила окна и зажгла свечи. Пройдя вдоль подиума, пожилая волшебница смерила учеников пристальным, мудрым взглядом.  — Сегодня у нас дуэльный урок, направленный на повторение и закрепление изученных за этот месяц заклинаний. Итак, пары остаются те же, за исключением мистера Реддла и мисс О’Нил, — Вилкост скользнула взглядом сначала по Мэдисон, переходя на Тома, — Я хочу, чтобы вы сегодня провели показательную дуэль, как два лучших ученика в моем классе. Но предупреждаю! Никаких темных заклятий тяжести выше среднего. И я хочу увидеть честный и красивый бой. Мэдисон едва заметно выдохнула и вежливо улыбнулась профессору, а затем грациозно поднялась на подиум, где Реддл уже закатывал рукава рубашки, поблескивая темными глазами. А когда он успел мантию-то снять? Однако не могла не повторить все то же самое за ним: она сняла мантию и отлевитировала ее к столам, а потом чуть дрожащими руками поправила подол школьного платья.  А чего она боялась, интересно? Дуэли хуже, чем была тогда в Выручай-комнате, уже не будет, здесь куча свидетелей, да и Вилкост запретила им использовать что-то действительное опасное. Но что-то Мэдисон все же напрягало: Том не мог ей спустить с рук крысятничество на его приспешников, и этот блеск в его глазах она не спутает ни с чем. Жажда мести.  По снопу красных искр, выпущенных профессором, Мэдди поняла: настало время отодвинуть подальше все страхи из головы и сосредоточиться. Свист палочек во время их безмолвного приветствия разрезал тишину класса. Казалось, даже время застыло, решив взглянуть на двух противников.  Дуэль началась с совершенно обыденных, можно даже сказать, с детских заклинаний: Депульсо, заклинание Подножки, Таранталлегра, Ступефай, и все — на невербальном уровне. Том явно не спешил использовать свой арсенал Темных искусств, а Мэдисон же даже не думала о концентрации древней магии в своих руках. Не дай Мерлин вообще в Хогвартсе кто-то увидит или узнает о ее способностях! Хотя… один человек все же уже видел их в деле, пусть и не понял. Спустя пять минут раздался голос Вилкост: — Жалеете друг друга? Том лишь усмехнулся на очевидную попытку профессора подстегнуть их. — Жалость не в моих правилах, не так ли, Мэдди?  Низкий шепот, больше напоминающий змеиный, заставил О’Нил крепче сжать палочку. Что ж, а в не ее правилах отступать. Ее защитные заклинания стали куда сильнее, когда Реддл начал творить палочкой почти неуловимые выпады, приоткрывая завесу своих знаний по Темным искусствам. Ха, а в Выручай-комнате такой ювелирной работы не было… Да и Мэдисон было мягко говоря тогда не до того, чтобы оценить его репертуар. Сейчас же, понимая, что ее жизнь вне опасности, она позволила себе немного расслабиться и оценить каждое пущенное в нее заклятие.  Дуэль стала затягиваться, было ясно, что ни один не хочет уступать первенство другому. Это уже не дуэль, это танец. Бесконечный танец, сотканный из бурлящей вокруг магии, ее и его.  Как вдруг, невербальное, неизвестное О’Нил заклятие таки зацепило ее по плечу, мазнув острой, но мимолетной болью, которая прошла так быстро, что она даже выдохнуть не успела. Но это вывело ее из равновесия и Мэдисон опустила палочку. Она плавно взмахнула рукой, выпуская из кончика терновой палочки сноп белых искр, признавая поражение. В настоящем бою, конечно же, она бы продолжила сражаться до последнего, однако на учебных дуэлях Вилкост было правило — сражение заканчивалось при первом же попадании. — Отличная дуэль, мистер Реддл, мисс О’Нил. Двадцать баллов Слизерину. Мисс О’Нил, нужна целебная помощь? — подала голос профессор. Мэдисон сдержанно мотнула головой. Боли никакой не наблюдалось, и даже рукав платья не был порван. Интересно, что за заклятие? Пустышка что ли какая-то, для отвлечения? Она взглянула на Реддла, тот вежливо улыбнулся Вилкост, а затем с этой же улыбкой взглянул на меня. Но для кого-кого, а для Мэдисон это было похоже на волчий оскал. А в глазах искрилось мрачное веселье, от которого стало… не совсем комфортно. Что он задумал? Что-то подсказывало ей, что месть Тома Реддла была буквально в шаге от нее. Дышала ей в спину. И самое плохое, что она не знала, чего ждать от этого психа.  Остаток урока прошел в какой-то прострации. Ей поставили в пару громилу Монтегю, который даже не всегда понимает, какой стороной держать палочку. Идиот. Мэдисон даже не утруждала себя думами, когда отбивалась от его заклинаний, вместо этого лихорадочно соображала, как ей перехитрить Реддла и избежать его мести. Она чувствовала его тяжелый взгляд, вызывающий необъяснимую тревогу. И когда прозвенел звонок, Мэдисон не теряла даром времени и выскочила из класса одной из первых. За обедом ей стало нехорошо. Плечо, в которое ее ранил Реддл, начало тянуть, словно оттуда что-то медленно растекалось по ее организму. Она не ела, лишь поковыряла вилкой картофель. И вздрогнула, когда ее плеча коснулась теплая ручка Чарити, которая уже закончила есть и подошла к ней от когтевранского стола.  — Эй, Мэдди! Пойдем, скоро вечеринка начнется, а нам еще собираться… ой, что с тобой? Ты в порядке? — встревоженно спросила Чарити, оглядывая бледнее обычного лицо подруги, и дрожащие руки.  — Я… я не очень хорошо себя чувствую. Чара, я наверное не пойду на вечеринку, отосплюсь, — пробормотала Мэдисон, вилка выпала из ее рук, когда она попыталась встать. Ее мутило, тело не слушалось. Что за хрень!  Чарити мягко подхватила ее, осторожно выводя из-за стола.  — Я тебя провожу до гостиной… бедная моя, может тебе нужно в Больничное крыло? Мэдисон помотала головой, сосредоточившись на том, чтобы перебирать ногами. Но вдруг Чарити остановилась, а Мэдисон почувствовала снова руку на своем плече. Но уже не нежную, теплую миниатюрную ручку подруги. А ледяную, аристократичную мужскую ладонь. Ее захлестнул запах одеколона, что-то холодное, опьяняющее, с оттенком морской соли и ментола. Только не это.  — Мисс Клеруотер, позвольте я сам отведу Мэдисон, — негромко произнес Том Реддл. — Я прослежу чтобы она точно добралась до своей спальни.  Мэдисон вцепилась в руку Чарити, не в силах словами сказать, что она не хочет этого. Но это было бесполезно: если Реддл что-то хочет, он сделает это и ничего его не остановит.  Чарити же была совсем не против дать своей подруге шанс провести немного времени с красавчиком-старостой, не подозревая об их сложных отношениях. Она улыбнулась и кивнула. — О, да, конечно, если тебя не затруднит, Том.  — Абсолютно не затруднит, — очаровательно улыбнулся Реддл, мягко перехватывая Мэдисон за талию. Отбиваться она не пыталась, у нее не было никаких сил. Взглянув на Чарити в последний (возможно даже в жизни) раз, она позволила себя увести. Ну вот и все, подумала она, пока Том выводил ее из Большого зала, по собственной глупости и неосмотрительности я самолично пришла в руки своего врага. Идиотка. Дура. Смертница.  Едва они вышли из Большого зала, Мэдисон своим помутнившимся от слабости сознанием поняла, что Реддл ее ведет вовсе не в подземелья, в гостиную Слизерина. Нет, они идут короткими путями до Башни Старост, где располагались спальни Реддла и второй старосты школы. Мерлин… — Какого… гоблина… ты меня ведешь к себе? — прошептала она бессильным голосом, вся ее концентрация уходила на то, чтобы передвигать ногами. Мэдисон уже начала понимать, что с ней произошло. То ранение на дуэли во время урока… Реддл явно использовал какую-то темную порчу, о которой она не знала. Что за дрянь! Он не ответил, лишь чуть сжал пальцы на ее талии. Лестницы давались Мэдисон с трудом, она то и дело оступалась, вся правая сторона ее тела будто горела и отказывала. Это было ни на что не похожее из того, что она изучала. То, что это темная магия, она не сомневалась. Как и то, что эта хрень может ее прикончить, поскольку Реддл именно этого и хотел, так? За неясными мыслями в мутном разуме, Реддл пробормотал пароль от двери в свои покои и затащил Мэдисон внутрь. Осматриваться она не стала: в глазах и так то и дело темнело, поэтому она лишь осела на диван. Реддл же, не глядя в ее сторону, прошел к шкафу.  — Ты… ты ненормальный. Чарити знает, что ты должен был отвести меня в гостиную, она… она забьет тревогу… — выдохнула Мэдисон, кое-как набрав силы.  Том тихо усмехнулся, развернувшись к ней. В руках у него был пузырек с каким-то зельем и пинцет. Странный до ужаса набор. Это для ее изощренных пыток? Прелестно, ничего не скажешь. А главное, что сейчас она не может дать ровно никакой отпор.  — Успокойся, Мэдисон. Убивать я тебя не собираюсь, хотя жизнь твоя сейчас зависит целиком и полностью от меня, — протянул он, садясь перед ней на корточки, так чтобы их лица были на одном уровне. — У меня есть вопрос. Если мне не понравится ответ, я не стану тебя спасать.  Несмотря на ослабленное состояние, внутри Мэдисон вспыхнула ярость. Да как он смеет ее шантажировать! Он подло наслал на нее какую-то дрянь, хотя это было запрещено, а теперь еще и собирается спасать ее от его же проклятия. Сукин сын.  — Пошел… к черту! Я п-пойду в лазарет. — И все лишь разведут руками там. Видишь, ли, Мэдди, это очень хитроумное проклятие, которое помимо всего прочего доработал я с добавлением в него… ммм, перчинки, о которой знаю лишь я. Ты умрешь. А что еще более чудесное, так это то, что меня никто не заподозрит, ведь я сумел замаскировать проклятие под совершенно безобидную и безвредную пустышку. Так что Приори Инкантатем не прокатит. Так что давай, выбор за тобой.  Мэдисон подняла на него тяжелый взгляд. Сволочь, продумал все. Как всегда. Она ненавидит его, презирает, он ей омерзителен. Но среди всего вдруг она ощутила еще одно чувство. В котором не признается даже себе. Это было восхищение. Восхищение этим острым умом, гениальностью. Эти все качества, конечно, сейчас были направлены на ее погибель и какое-нибудь порабощение мира (кто знает, что у него на уме!), но тем не менее. Его бы мозги, да в нужное русло… но сейчас ей не об этом стоит думать. А о том, как бы выжить, и не выполнять идиотских психопатических идей Реддла.  — Ч-чего ты хочешь? — прошептала она. Реддл улыбнулся. Улыбка была мягкой, даже нежной, но его глаза выдавали все. Леденящие душу темные омуты, в которых Мэдисон не то, что тонула. Она захлебывалась без надежды на помощь. Она сейчас была уязвима, как никогда.  В этот момент Мэдисон поняла. Никогда больше она не будет уязвимой перед ним, если выживет сегодня. К черту его.  — Я уже сказал, — невозмутимо ответил Реддл. — У меня вопрос. У тебя есть два ответа. От того, что ты выберешь мне сказать, зависит твоя жизнь.  — Чего. Ты. Хочешь. — выдохнула она снова, а глаза ее, несмотря на плывущие перед ней звезды, полыхнули ледяным пожаром. — Говори и не тяни. Что за вопрос? Реддл наклонился к ней, так, что Мэдисон могла разглядеть каждую ресничку, обрамляющие его темные бездонные глаза. Почему он такой красивый? Стоп, а почему она подумала про это сейчас?! Тем временем, Том склонился ее к уху и шепнул тихим, шелестящим голосом:  — Я уже тебе говорил, что ты меня заинтриговала… Тогда, после нашей дуэли в Выручай-комнате, и когда размотала моих… приятелей в Хогсмиде. Твоя идеальная ментальная защита, твое абсолютное хладнокровие, какому позавидует любой чистокровный. Я чувствую в тебе тьму, Мэдди. Она отзывается во мне. И я понял, что не хочу тебя убивать. Я хочу покорить тебя. Приручить для себя. Что ты скажешь, Мэдисон?  Мэдисон уже давно не контролировала тело, ее силы уходили на поддержание себя в сознании и удержании защиты разума на всякий случай. Поэтому мозгом она не сразу поняла, но тело ее вздрогнуло, когда теплое дыхание Реддла коснулось ее уха. Он слегка отстранился и впился в нее взглядом. Ожидая согласия? Нет, он все равно сделает так, как он захочет. Тогда чего он ждет от нее? Мэдисон собирая последние силы взглянула на него ответ. Затем выдохнула и ровным голосом, ледяным и сквозящим презрением, сказала лишь: — Самонадеянный идиот. Ты не понимаешь, про кого говоришь. Я никогда не склоню перед тобой голову, никогда не покорюсь и не упаду в колени. Я всегда стою с высоко поднятой головой… даже перед лицом смерти.  К ее легкому удивлению, он не скривился, не сжал челюсти от ярости, не зашипел. Вместо этого он просто задумчиво смотрел на нее, на волоске от гибели, такую уверенную, несгибаемую, принципиальную. Когда он все также сидя перед диваном на корточках, поднял руку, Мэдисон прикрыла глаза, чуть отвернувшись, будто ожидая пощечины или удара, но она не дождалась. Вместо этого она почувствовала почему-то теплое, легкое прикосновение его пальцев к ее скуле. Странно. Обычно его ладони ледяные. — Ты изменишь свое мнение, Мэдисон. А пока… спи.  А Мэдисон, услышав уже неразличимый для ее обморочного состояния шепот, наконец отдалась темноте бессознательного.