The Lost Ones | Потерянные

Первое, что почувствовала Мэдисон после того, как к ней вернулось сознание, это ужасный звон в ушах, и покалывание в правом плече. Открыв глаза, она увидела за окном темнеющее небо. Интересно, прошло пару часов, или целые сутки с ее бессознанки? Но судя по мягкости дивана и расплывающейся перед ней аскетичной обстановке, она до сих пор находилась в покоях Реддла. Почему-то живая, и даже вполне здоровая. Блеск. Еще раз, почему так? Перед глазами мелькнуло последнее воспоминание.  Я хочу покорить тебя. Приручить для себя. Что ты скажешь, Мэдисон? А она в ответ вывалила ему нелицеприятную, сквозящую вызовом и приправленную оскорблениями правду. Очень по-Гонтовски. Мэдисон действительно удивлена, какого черта она жива после сего представления. Но ее также донимал вопрос. Почему Реддл так заинтригован в ней? Зачем она ему нужна? Хочет поставить ее на один ряд с его прихвостнями? Он же ее ненавидит! Ненавидит, что она сильна, умна, хладнокровна. Ненавидит, что она походит на него повадками, стилем боя, да многими вещами. Или же здесь работает правило: держи друзей рядом, а врагов еще ближе?  Мэдисон наконец окончательно распахнула глаза и с трудом села. На столике у дивана лежала ее палочка, а Тома нигде не было. По всей видимости уже ушел на вечеринку к Слизнорту. Значит можно спокойно уходить. Но как он допустил, чтобы она осталась одна в его обители? Неужели он не боится, что она раскроет какой-нибудь его грязный секрет? Хотя, конечно же, он не идиот, и по-любому все компрометирующие его и личные вещи он оставляет запертыми. Но все же ей было любопытно осмотреться в его комнате. А с другой стороны Мэдисон не имела ни малейшего понятия, когда Реддл вернется: через час, десять минут или через несколько секунд? Слишком опасно, необдуманно. Будь Мэдисон гриффиндоркой, она бы наплевала на все и рискнула. Но слизеринское наследие всегда брало верх, а поэтому она забрала палочку и тихо выскользнула из покоев старосты. Не хватало, чтобы Реддл застал ее ковыряющейся в его вещах. В замке было довольно тихо. После ужина уже мало кто шатался по коридорам, сидя либо в библиотеке, либо в гостиной, либо в укромных уголках замка. Отдельные личности были прямо сейчас на хэллоуинской вечеринке клуба Слизней. Поэтому Мэдисон без особых трудностей спустилась в подземелья, а оттуда в гостиную Слизерина. На ее приход никто не обратил внимания: она ни с кем особо не общалась и не заводила дружбу на змеином факультете. А в спальне она лишь столкнулась с недовольным взглядом Вальбурги Блэк, которую, по всей видимости, никто не пригласил на вечеринку. Не глядя на нее, Мэдисон прошла мимо и зашла в душевую. Ей нужно было умыться и прийти в себя.  В зеркале отразилось ее мертвецки-бледное лицо с мягкими чертами лица, ставшими более резкими, будто высеченными из камня из-за усталости и недавнего проклятия. Интересно, что это было? Реддл ей так и не рассказал, да и не планировал. Мэдисон стянула мантию, школьное платье, оставшись в нижнем белье и гольфах. Она повернулась боком, чтобы взглянуть на свое плечо. На белой, будто фарфоровой коже красовался красный рубец в форме вытянутой линии. Такое ощущение, что что-то или кто-то разрезал в этом месте кожу. Рубец был свежим, всего час или два. Реддл постарался? По всей видимости именно так он избавил ее от проклятия. Но неужели это требовало хирургического вмешательства? Затем Мэдисон вспомнила, что он держал в руках пинцет. Черт возьми.  Это что же получается, он еще ее и раздевал? Мерзость.  Но самое главное, что кольцо Гонтов было на месте. Конечно, вряд ли Реддл занимается воровством, но он не глуп и мог бы обратить внимание на необычный, явно родовой, фамильный артефакт. Затем уже он мог быть начать копать, кто она, а Мэдисон ни единой душе не рассказывала о наследии матери и родстве с Салазаром. Нет уж, пусть лучше все ее считают невзрачной полукровкой-слизеринкой.  Но скорее всего, Том либо не заметил, либо не обратил внимания на украшение. Это уже собственно говоря не важно. Важно то, что теперь Мэдисон будет максимально настороже, и будет избегать встреч с ненормальным старостой. Уж слишком ей не нравилась его затея по посвящению ее в его свиту. Они же там все психи, помешанные на чистоте крови! И вообще, Мэдисон никак не могла взять в толк. Что за резкий сдвиг в их взаимоотношениях? Резко вспыхнувшая ненависть, теперь эта фиксация на ней… Снова ночь с тревожным сном. Слишком много мыслей, событий. Слишком много… его.

***

Шли недели. Казалось, все было как и обычно, и вспыхнувшая так быстро вражда между Мэдисон и Томом в ноябре дала спад. По-крайней мере, ни он, ни она не давали никому понять ни словом, ни делом, что они друг друга терпеть не могут. На уроках они точно так же отвечали на вопросы профессоров, поочередно опережая и дополняя друг друга, а за пределами класса почти не пересекались, только на редких собраниях старост. Реддловские прихвостни так и продолжали делать вид, словно ее нет, но Мэдисон шестым чувством ощущала их ненависть и злобу по отношению к ней за тот раз, когда она их раскидала, как слепых котят. Ну и пусть, подумала она в один из дней. Они не рискнут мстить ей, понимая, что у них практически нет шанса. Это не Том, который будучи семнадцатилетним студентом, на голову выше в области магии (и особенно темной) даже некоторых профессоров. Хотя и его Мэдисон смогла в тот раз вывести в ничью. Возможно с помощью чистой удачи и везения. И с огромным трудом. В один из выходных на второй неделе ноября, когда был назначен поход в Хогсмид, Мэдисон прогуливалась по осенним улочкам в одиночестве: Чарити после вечеринки у Слизнорта почти все свое свободное время проводила с Лиамом Дэвисом. Ну и хорошо, зато она постепенно приходит в себя, чувствует себя живой и счастливой, подумалось Мэдисон. А ей же в одиночестве вполне комфортно. Свернув за угол, она оказалась возле небольшого уединенного сквера с лавочками и плакучими ивами. Ее любимое место после Черного озера. Она села на скамейку и достала томик "Прочь от прочи", а затем забравшись с ногами на скамейку (она снова была в любимых брюках), почти сразу погрузилась в книгу. Минут пятнадцать спустя, она услышала едва доносящиеся шепотки разговоров за ближайшими домиками. И голос один ей был вполне знаком. Она слышала тот же шепот в Выручай-комнате, а чуть позже и в покоях обладателя этого голоса. Да, недолго они могли держаться друг от друга подальше. Но Мэдисон твердо решила не лезть на рожон. К черту ей оно надо. Ее спокойствие ей дороже. Но судьба, видимо, была другого мнения, поэтому вскоре из-за дома показался Реддл и один из его свиты, Родольфус Лестрейндж. Мэдисон почти не шевелилась, надеясь что они ее не заметят, ведь расстояние между ними было большим. Но боковым зрением она все же чуть следила за слизеринцами. Лестрейндж держал папку в руках, шепча и что-то объясняя. Реддл же непроницаемым взглядом смотрел в содержимое папки, не отвечая и не двигаясь. Спустя пару минут Лестрейндж отдал папку Тому и с кивком ушел прочь. Мэдисон еще больше склонилась на своей книгой, вновь сосредотачиваясь на тексте. Ей очень хотелось, чтобы Реддл не обратил на нее внимания и ушел по своим делам. Кольцо Гонтов болталось у нее на шее на простой цепочке; отчего-то ей больше не хотелось носить его, уж слишком много было в ее сторону внимания в последние пару месяцев. И когда она собиралась перелистнуть страницу, рядом с ней опустилась массивная фигура, на фоне которой хрупкая Мэдисон казалась совсем крохотной. Какого дохлого гоблина Реддлу от нее надо? Что, настал конец спокойствию этих недель? — Я не в настроении сегодня с кем-либо разговаривать, — негромко проговорила Мэдисон, не отрывая взгляда от страницы.  — Опять твой острый язычок, который сведет тебя в могилу, Мэдисон, — невозмутимо ответил Реддл, пренебрежительным взглядом глядя в книгу. О’Нил в ответ лишь хмыкнула, не восприняв эти слова абсолютно никак, лишь отвела «Прочь от порчи» подальше от его взора. — Думаешь, что бы наслать на меня, а? Мэдисон нежно улыбнулась, хотя улыбка не коснулась ледяных глаз. Она наконец закрыла книгу и повернулась к Тому, сложив руки на коленях. — О, нет, дорогой. Видишь ли… — начала она притворно сладеньким тоном, но таким ядовитым, что противоядия от него не купишь ни в одной лавке, — Мне стало так интересно, какую дрянь ты подселил ко мне пару недель назад, что я решила почитать об этом. И наткнулась на любопытную порчу, "Паразит" называется. Подселяет к человеку темную дрянь навроде пиявки, которая истощает его медленно, где-то недель за пять. Но раз ты тогда упомянул, что модернизировал эту замечательную порчу, рискну предположить, что я бы умерла в тот же вечер, либо утром, если бы ты любезно не извлек это из моего плеча. И да, какого лешего ты раздел меня? Не проще было сделать надрез на платье? — последние вопросы Мэдисон прозвучали на редкость сурово. Реддл же тихо рассмеялся (правда смех его был совсем не приятный), а затем улыбнулся беспечно.  — Ох, ну зачем же мне было портить твою одежду, а? Восстанавливать потом ее Репаро… лишняя работа. К тому же… — голос Реддла опустился на ноту ниже, приобретя небольшую хрипотцу. — Только попробуй продолжить! — прошипела она. Честное слово, в этот момент все змеи мира могли склонить перед ней голову за такое первоклассное шипение. Реддл улыбнулся еще шире.  — Что ж, неплохо, Мэдди. Я знал, что ты очень умная девушка, и быстро узнаешь, что это было. Не благодари за такое просвещение.  — Зачем ты здесь? Тебе заняться нечем? — пробурчала Мэдисон, устало глядя на Реддла. Улыбка с его лица пропала, вновь сменившись задумчивым, анализирующим выражением лица.  — Я хотел… увидеться. Поинтересоваться, как твое здоровье после "Паразита". Прелестно. Что, Реддл решил теперь корчить из себя заботливого пай-мальчика? На такое купятся только пустоголовые идиотки, по типу Вивиан Гринграсс, но точно не Мэдисон. — Очень мило, Реддл, а теперь будь любезен сказать правду. Либо более убедительную ложь. Том криво усмехнулся и придвинулся чуть ближе. Его ладонь скользнула по книге, лежащей на ее поднятых коленях, задевая ее тело. Мэдисон чуть дернулась, прикосновение Реддла отталкивало. Лицо ее оставалось бесстрастным, лишь чуть заметная морщинка меж изящных бровей выдавала ее смятение. Что за резкий поворот не туда приняла их вражда? Ей это не нравится. Совершенно точно, абсолютно не нравится. — А если я тебе скажу, что это и есть та правда, Мэдисон? — произнес негромко Том, буравя ее темными глазами. Его рука соскользнула с ее колена и очень легким движением убрала прядь светлых волос с ее лица, перед этим немного ее потеребив между длинными пальцами. С губ Мэдисон сорвался едва заметный выдох. Такой мимолетный, что вряд ли кто-то мог заметить. Но Том заметил. Отчего-то теперь он подмечает в ней все. Мэдисон на одно лишнее мгновение прикрыла глаза, а затем чуть слышно, но очень четко проговорила: — Если это правда, то… Я в полном порядке, Реддл. И ты меня увидел. Этого достаточно. Разорвав контакт глазами, она отстранилась и резко встала, больше не глядя на Реддла. И взяв себе лишь секунду, чтобы прийти в себя, поспешила бесшумно уйти прочь.

***

Она шла, не особо разбирая дороги. Оказавшись в Хогвартсе, она поднялась на третий этаж, планируя нырнуть в какую-нибудь нишу, чтобы посидеть в одиночестве и успокоиться, но почему-то она обнаружила себя возле женского туалета с табличкой «Закрыто на ремонт». Но естественно все знали, что дело не в состоянии комнаты. А в том, что именно тут в июне обнаружили мертвую студентку третьего курса, Миртл Уоррен. Туалет планировали открыть для использования с этого учебного года, но студентки жаловались, говоря что в туалете обитает призрак. Мэдисон сейчас было абсолютно плевать, ей срочно нужно было побыть одной и так, чтобы ее не побеспокоила ни одна живая душа. А на мертвых ей было все равно. Толкнув дверь, Мэдисон прошла мимо туалетных кабинок, где раздавались глухие протяжные вои, и остановилась возле раковин. Она села прямо на кафельный пол, подтянув к себе колени. Что происходит? Почему именно в этом году все перевернулось с ног на голову? Как она ухитрилась раздраконить самого прилежного Старосту-и-Провозглашенного-Слизеринского-Принца Реддла? И больше того, потом и привлечь его внимание, что он теперь прицепился к ней как банный лист! Мерлиновы панталоны… Ну жила она тихо-спокойно шесть лет, никого не трогала, ни с кем не сближалась, кроме Чарити, и было ей прекрасно. Но нет, мантикора ее раздери, угораздило же ее усложнить свою жизнь! Она почувствовала слезинку, скатившуюся с ее щеки. Прекрасно. Великолепно. Она не плакала уже много лет, не было повода. И именно теперь ее организму взбрело в голову проявить слабость. Она встала с пола и подошла к раковинам, чтобы умыться холодной водой и успокоиться. Но кран, который она начала крутить, отчего-то не работал. И можно было это смахнуть на обычную неисправность, если бы не крошечная змейка, выгравированная на чугунном кране, которую заметил острый взгляд девушки. Сердце Мэдисон отбило двойной удар. Это еще что за сюрприз? Нет, она конечно читала о Тайной комнате. О наследнике Слизерине, об ужасе Слизерина и тому подобное. Ей даже про эту Комнату рассказывал дедушка Оминис, что Комнату скрыл в свое время в школе их предок, Корвин Гонт. Но где именно он это сделал не знал ни Оминис, ни тем более Мэдисон. Когда в прошлом году после смерти когтевранки скользнул слушок о том, что кто-то открыл Тайную комнату, и что наследник Слизерина объявился, Мэдисон напряглась. Она сама была потомком Салазара, но к этому не имела никакого отношения. Да даже если бы она знала, где находится Комната, ей бы и в голову не пришло выпустить чудище. А когда поймали Хагрида, этого недотепу-переростка с Гриффиндора, со странным пристрастием к разным опасным существам, Мэдисон ни на йоту не была согласна с тем, что именно он наследник Слизерина. А потом как-то все отбросили версию с Тайной комнатой и решили, что это просто был несчастный случай, и что паук, убивший Миртл, просто сбежал из ящика, где Хагрид его хранил. А Тайную комнату все и по сей день считали просто легендой. Но что, подумала Мэдисон, если смерть Миртл была действительно из-за открытия Тайной комнаты? Мысль бредовая, ведь наследников Слизерина, насколько она знала, кроме нее не было уже давно. Однако эта змейка на кране не давала ей покоя. Что-то в девушке взывало к ней. Мэдисон пару раз выдохнула. Может, не лезть? Но о, это чертово чувство любопытства! Оно сгубило кошку, и сгубит когда-нибудь и ее. Не отводя глаз от крошечной змеи, Мэдисон прошептала на ломаном змеином: — Откройся. К ее удивлению, мало того, что ее поняли, так еще и раковина начала трансформироваться прямо на ее глазах, открывая круглую дыру, ведущую в бездну. Ну, возможно на этом стоит остановиться, Мэдисон? Ха-ха. С таким слабоумием и отвагой ее бы прямо сейчас можно было бы отправлять в Гриффиндор. Идиотка. Но если это Тайная комната, значит бояться Мэдисон нечего? Правда ведь? Она шагнула в бездну. Спуск был долгим, но плавным. Туннели петляли и пересекались, пока в конечном итоге она не приземлилась на хрустящий пол. Хрустящим он был из-за множества косточек мелких животных под ее ногами. Чудесное зрелище, очень приятное, ага. Мэдисон зажгла Люмос и как можно бесшумнее двинулась вдоль больших полумрачных коридоров. Хруст под ногами перемежался со звуком капающей воды. Ближе к выходу из коридора Мэдисон увидела огромную сброшенную змеиную шкуру. Таких исполинов уже давно не водится сверху. Но все же Мэдисон могла предположить, кому может принадлежать такая шкура. Король змей. Василиск. Неужели он и есть тот самый Ужас Слизерина? В этот момент было бы самым правильным и благоразумным решением повернуть назад. Но почему-то Мэдисон упорно шла вперед, словно завороженная. Открыв парселтангом (все таким же кривым и косым, ведь она его не практиковала совершенно) дверь, окруженную змеей, она наконец оказалась в главном зале. Ну, как она подумала, увидев статую Салазара Слизерина во весь исполинский рост. Она подошла к ней, оглядываясь по сторонам. Никого. Абсолютно пусто и тихо, не считая капели. Может, Василиск в спячке? Или… его нужно вызывать? А зачем, собственно говоря, это делать? Нужно уйти, прямо сейчас! Чудесно, она нашла Тайную комнату и убедилась, что это все не слухи. А теперь ноги в руки и наверх, обратно в Хогвартс. — Король всех Змей, отзовись на мой оклик! Идиотка. Рот статуи открылся и из нее послышался тяжелый скользящий звук. Мэдисон рефлекторно зажмурила глаза и лишь какая-то глупая уверенность не позволила ей дать деру. Она не открывала глаза, пока не услышала отчетливое шипение: — Я не причиню тебе вреда, наследница великого Салазара. Открой свои глаза и узри Короля змей… С трудом, но Мэдисон доверилась. Она приоткрыла сначала один глаз, а затем и второй. И не сдержала восхищенного вздоха. Красавец. Исполин, с невероятной толстой чешуей. Глаз его она не видела, поскольку стоило ему их открыть, то она бы непременно лежала уже замертво. Змей почтительно склонил голову. — Жду и подчиняюсь каждому твоему приказу, наследница. Мэдисон наконец обрела дар разговаривать. — Король змей… у меня есть вопрос. Скажи, кто-то открывал Тайную комнату в ближайшие годы? — Да, наследница. Ее открывали и я наконец, спустя столько лет, смог выйти наружу, чтобы исполнить долг и волю великого Салазара. Но я истребил лишь одну грязнокровку, после чего меня снова заперли. Вы желаете продолжить начатое другим наследником Слизерина? Что? Другой наследник? Получается, в Хогвартсе есть еще один… И по школе ходит убийца Миртл Уоррен. Или он уже закончил Хогвартс этим летом? Это были любопытные вопросы, но Мэдисон лишь поспешила покачать головой на последнюю реплику Василиска. — Нет, Король змей, я не собираюсь никого убивать. Это не мои цели, не мои желания. Василиск лишь ответил: — Слово наследника — для меня закон. Разрешите откланяться… Змей уполз обратно в свое логово, а Мэдисон, не желая задерживаться в сырой комнате, поспешила вернуться наверх. Через четверть часа она уже мчала по коридорам в гостиную Слизерина. Она не хотела влезать в какие-то расследования, интриги и тайны Хогвартса. Но судьба решила сделать по-другому. И не то чтобы Мэдисон была против. Очень даже нет. В ее глазах появился азартный блеск. Говорящий о том, что она доберется до всей правды. Не для правосудия, не для того, чтобы что-то доказывать. А просто потому что ей стало интересно. Любопытно взглянуть на наследника Слизерина, такого же, как и она.