The Lost Ones | Потерянные

Тёплый запах земли и трав ещё витал в воздухе, когда Мэдисон в одиночестве покинула теплицы. Инцидент со змеей во время урока ничуть не выбил ее из колеи: она никогда не боялась их и всегда умела выстроить безопасный контакт даже без использования змеиного языка. Шум урока остался позади, но ощущение чьего-то взгляда не покидало её с самого момента, как профессор Бири закончил занятие. Она чувствовала его в спине — холодное, цепкое внимание, от которого хотелось обернуться, но она упрямо шла вперёд, притворяясь, что ничего не замечает. Сумка с учебниками и свитками тяжело тянула плечо, но тяжелее было другое — мысли. Она вновь и вновь прокручивала всё, что удалось выяснить за последние дни после обнаружения ей Тайной комнаты: фамильные связи, сложные переплетения родословных, смутные упоминания о реликвиях, странные совпадения, которые слишком уж напрашивались, чтобы быть случайными. Всё указывало на одно: она не единственная, кто носит в себе кровь Салазара Слизерина. И чем больше она узнавала, тем явственнее становилось чувство, что кто-то другой тоже ищет ответы. Возможно, опасно близкие к тому, что изучает она. Мэдисон чувствовала, как что-то дышит ей в спину, заставляя действовать осторожнее. Быстрее. Хитрее. На перекрёстке коридоров она остановилась, сделав вид, что проверяет в сумке конспекты. Дети с младших курсов пробежали мимо, оживлённо споря о чём-то своём, и коридор опустел. Лёгкий сквозняк донёс до неё запах, который она уже знала — холодный, чуть пряный, с резкой, почти металлической ноткой. Реддл. Она подняла голову и на миг уловила тень в конце галереи — высокую, слишком неподвижную для случайного прохожего. Но когда моргнула, тени уже не было. Мэдисон сжала ремень сумки, решив, что вернётся в библиотеку: обычно по вечерам в архиве мадам Пинс никого не было, и это давало ей шанс покопаться в нужных родословных без лишних вопросов. В книгах она ответов не нашла. И почему так сложно найти достоверную и четкую информацию о потомках Основателей? Вечер был слишком тихим для Хогвартса. Тишина давила, словно замок затаил дыхание, поджидая что-то. Факелы в коридорах мерцали неравномерно, вытягивая по стенам причудливые тени — они шевелились, будто пытались что-то сказать, но в последний миг передумывали. Из витражей холодно смотрела луна, её блики разбивались о камень и стекло, превращая знакомые переходы в призрачный лабиринт. Мэдисон шла быстро, но бесшумно, прижимая к груди тонкую кожаную папку. Внутри — старые, срисованные ею вручную из книг родословные, вырезки из «Пророка» и несколько редких архивных страниц, которые она добыла в святая святых мадам Пинс. Каждая бумажка могла стать ключом к её главному вопросу: есть ли кто-то ещё, кроме неё, кто вправе называться наследником Слизерина. К сожалению, ответа на руках у нее пока не было. Она так увлеклась мыслями, что не сразу уловила перемену в звуках. Её шаги теперь отдавались двойным эхом. Второй ритм был медленнее, тяжелее — и в нём сквозила хищная грация, от которой по спине пробежал холодок. — Поздновато для прогулок, мисс О’Нил, — прозвучало ровно, почти лениво, но в тоне было что-то стальное. Она обернулась, и весь мир сузился до блеска чёрных глаз. Том Реддл небрежно держал палочку у бедра, но в этом движении была угроза. Её сердце стукнуло сильнее, но она подняла подбородок. — Заботишься о моём сне, Том? — ядовито спросила она. Он чуть усмехнулся. — О твоём… молчании, скорее. Она даже не успела заметить движение его запястья. Ослепительная вспышка — и темнота захлопнулась, как крышка гроба.

***

Холод пробрал до костей, когда Мэдисон пришла в себя. Запах древней сырости, камень под ладонями, а вдалеке — глухой плеск воды. Колонны с резными змеями тянулись в темноту, глаза изумрудных скульптур блестели в тусклом свете. Тайная комната. Кажется, ответ, который она так искала, нашелся сам. И видит Мерлин, она не хотела, чтобы все так сложилось. Так… очевидно, но не менее ужасно. — Удобно расположилась? — Том стоял чуть в стороне, опершись на колонну. Его голос был ровным, но в нём витало обещание боли. — Здесь нас никто не побеспокоит. И не услышит. — Не знала, что твои свидания проходят в подземных склепах, — бросила язвительно она, поднимаясь. Она не собиралась давать ему удовольствия видеть её испуганной. — Или похитить однокурсницу — это твой новый метод социализации? — Иногда… проще вырезать всё лишнее, — он сделал шаг вперёд. — Ты что-то ищешь. О моём наследии. — Твоём? — прищурилась Мэдисон. — А если оно не только твоё? Никогда не задумывался об этом, Слизеринская принцесса? Он приподнял бровь, в глазах мелькнуло раздражение от ее смелых оскорблений. — Осторожнее, О’Нил. Любопытство — вещь смертельно опасная. — Особенно, когда ты не единственный, кто носит кровь Салазара, — выпалила она, не сдержавшись. Ей хотелось уже поставить неизбежную точку. На миг в его взгляде сверкнула искра ярости. Он резко подошёл вплотную, схватил её за запястье и сжал так, что кости заныли. — Повтори. — Ты слышал, — её голос был холоден, но дыхание сбилось. Мэдисон смотрела прямо в его глаза, чувствуя, как в их взгляде сталкиваются лед и чёрное пламя. И тогда — глухое, мягкое шипение, будто сама тьма зашевелилась. Из-за колонн медленно выполз василиск. По всей видимости, его вызвал Том еще до того, как она очнулась. Гигантская змея вперила янтарные глаза в Мэдисон… и ничего. Ни атаки, ни ярости. Она просто склонила голову, прикрывая смертоносные глаза. Реддл замер, медленно отпуская её руку. — Он… не хочет тебя убивать, — в его голосе впервые проскользнула растерянность. — Похоже, мы с тобой родня, Том, — сказала она тихо, но в этих словах было ледяной холод. — Поздравляю. Это многое объясняет. И многое усложняет. Он усмехнулся, но в улыбке было что-то болезненно заострённое. — Похоже, сегодня мы оба узнали слишком много, чтобы просто разойтись. — И слишком мало, чтобы перестать ненавидеть друг друга, — ответила она. Между ними повисло густое, вязкое молчание. Где-то в глубине снова зашипел василиск, будто подчеркивая — наследников теперь двое. Том снова взглянул на Мэдисон. Тисовая палочка в его руке чуть приподнялась. — И раз мы родственники… я могу позволить себе не убить тебя сразу, но… — он резко ударил ее Круциатусом. Боль рванулась, как волна кипятка, ломая каждую кость, выворачивая сухожилия. Она упала на колени, но зубы сомкнула, не издав ни звука. — Неплохо, — его голос звучал почти с восхищением. — Но молчание не спасёт тебя. Я хочу знать, сколько ты знаешь обо мне. — Достаточно, чтобы понять, что ты убил Миртл, — выдавила она, цепляясь за крошечный островок самообладания. Это было уже понятно. И вгоняло ее в ужас. Хладнокровное убийство. Он убил человека. Юную девочку. А потом вышел сухим из воды, подставив невиновного. Еще и награду за это получил. Том замер, взгляд стал ледяным. — Осторожно, Мэдди. Ты ступаешь туда, откуда уже не возвращаются. Она усмехнулась сквозь боль. Казалось, она была готова уже ко всему, а особенно — к смерти. — Может, я уже там. Они замолчали, и в этой тишине было что-то странное: ненависть всё ещё кипела, но поверх неё появилась тонкая, зыбкая нить понимания. Связи. Василиск снова зашипел, будто подтверждая — теперь их связывает нечто большее, чем вражда, чем глупая борьба за превосходство. Тишину разорвал тихий, едва слышный плеск капли о каменный пол. Мэдисон сидела на коленях, тяжело дыша, но подбородок держала высоко, словно отказываясь признать поражение. Том опустил палочку, но не отступил — наоборот, приблизился, медленно, как хищник, играющий с добычей. — Ты умеешь терпеть, — произнёс он почти задумчиво, будто говорил сам с собой. — Большинство ломается после первой секунды под «Круцио». — Прости, что разочаровала, — её голос дрожал, но не от страха. Тело ломило так, будто по ней пробежало стадо фестралов. Он склонился так близко, что она почувствовала холод его дыхания. — Не разочаровала, — прошептал Том. — Ты меня… удивила. И это куда опаснее. Ты уже должна была понять. Мэдисон с усилием поднялась на ноги, делая вид, что не замечает дрожи в коленях. — А меня удивляет, что ты так боишься конкуренции, Том. До сих пор. Только теперь ты ее выводишь в абсолют. Его глаза на мгновение сверкнули тёмным блеском, но вместо ответа он сделал шаг назад, словно оценивая её заново. — Мы оба знаем, что теперь между нами нет случайностей, — сказал он тихо. — Кровь Салазара… не терпит соперников. — Или учит их работать вместе, — бросила она, сама удивляясь собственным словам. Он улыбнулся. Это была не тёплая, а та опасная, тонкая улыбка, которой он пользовался, когда уже придумал, что с тобой сделает. — Возможно. Но пока… — он обвёл взглядом помещение и снова посмотрел на неё. — Пока мы будем наблюдать друг за другом. И учиться. — Наблюдать — не значит доверять, — напомнила она. — Доверие — роскошь, — согласился он. — Но общая кровь… — он чуть склонил голову, будто что-то решая, — …заставляет меня пересмотреть методы. Он развернулся к огромной статуе Слизерина, бросил змеиное слово, и массивный проход во рту начал медленно открываться. Василиск медленно стал уползать обратно к себе. — Иди, Мэдисон. Сегодня я позволю тебе уйти. Она прошла мимо, не отводя от него взгляда, словно в этой тишине они обменивались не словами, а чем-то гораздо более опасным. Она старалась идти ровно, не обращая внимания на адскую боль после Круциатуса. Никакой уязвимости. Никакой мольбы. Даже просьбы. У самой лестницы она обернулась: — Я не твоя пешка, Реддл. И никогда ею не стану. — Пешки… — он чуть усмехнулся. — …тоже могут дойти до конца. Если достаточно умны. Король змей в последний раз тихо зашипел где-то в глубине, но на этот раз звук был не угрозой, а странным, тяжёлым напоминанием: теперь в Тайной комнате было два хозяина. И оба прекрасно это понимали.

***

Когда за её спиной проход закрылся, Том остался стоять, не спеша покидать Тайную комнату. Он слушал, как её шаги стихали в коридорах, и мысленно повторял её последние слова. «Я не твоя пешка». Улыбка коснулась его губ — быстрая, как клинок, мелькнувший на солнце. Пешки часто говорили так, пока не оказывались на противоположном конце доски, там, где их уже ждали его фигуры. Он медленно прошёл вдоль колонн, пальцами скользя по каменным змеям.
 Боль, которую он только что ей причинил, не оставила на ней привычных следов — она устояла. И не просто устояла, а умудрилась в самом разгаре пытки бросить ему вызов.
 Это не раздражало. Это интриговало. Наверное, он все же перегнул с Круциатусом. Но он пришел в такую ярость, когда понял, что Мэдисон копает под него! Но теперь все по-другому. Теперь вся партия круто изменилась. Она напомнила ему змею, пойманную в ладони: холодную, упругую, опасную, готовую укусить в любой момент. Он ожидал увидеть в её глазах страх, но нашёл там что-то другое — упорство, излишне смелое для девушки, которая только что едва не стала корчившимся месивом из безумия. Именно это упорство теперь мешало ему решить, что с ней делать. Том провёл пальцами по подбородку, невольно вспоминая, как в полутьме во время пыток на её шее мелькнула простая цепочка с массивным кольцом на ней. Слишком приметное украшение. Фамильное. Родовое. Неужели?… Кольцо Гонтов?
 Его кольцо.
 Его право. И оно должно вернуться к нему. Как оно оказалось у неё?
 Случайность? Нет. С Мэдисон ничего случайного не бывает — он уже успел это понять. В воспоминаниях Морфина Марволо рассказывал о нём с фанатичным блеском в глазах, словно о святыне, и Том помнил каждую деталь. Внешне он не знал, как выглядит кольцо, но все ему буквально кричало, что это именно оно. Но нужно было убедиться точно. Слишком высоки ставки. Он чуть наклонил голову, обдумывая возможные ходы. Забрать силой — слишком просто и… скучно. Кольцо можно вырвать в любой момент. Но сейчас он хотел большего — понять, как далеко она готова зайти, и что ещё скрывает от него. Мысли о том, как он это сделает, сплелись с другим, более опасным ощущением — лёгким, почти незаметным влечением, которое он не собирался признавать даже себе. Интерес к ней перестал быть чисто академическим, основанным на соперничестве и вражде. Теперь это было что-то… большее. Том отступил на шаг, повернулся к выходу, бросил короткое змеиное слово, и каменный проход наверх начал открываться. Пора уходить. И проследить, что Мэдисон не упала где-то по пути от болевого шока. 
— Два наследника, — произнёс он тихо, обращаясь скорее к самому себе. — Посмотрим, кто из нас сделает первый ход. Взгляд его скользнул вверх по лестнице, туда, где исчезла Мэдисон. Мысль о кольце ещё жгла, но теперь к ней примешивалось другое чувство — лёгкое, но опасное. Любопытство, которое уже начинало перерастать в восхищение… и в нечто, о чём он предпочитал пока не думать. Он развернулся и пошёл прочь, зная, что эта игра только начинается — и что, возможно, в ней не обязательно будет один победитель. Но обязательно будет ведущий. Том усмехнулся сам себе. 
Пусть пока думает, что выиграла малую войну. Пусть чувствует себя наравне. Время работает на него. И кольцо, и сама Мэдисон О’Нил в итоге окажутся в его руках.