Великолепный век. Сила или страсть

Хандан с ужасом наблюдала, как Мехмет держал раненого Дервиша на руках. — Что ты делаешь, Мехмет? — вскрикнула она голосом, дрожащим от страха. — Он похитил меня! А ты… ты спасаешь его? Мехмет, бледный как полотно, еще крепче прижал к себе Дервиша. — Молись! — умолял он. — Молись, чтобы он выжил! Иначе мой отец… мой отец нас никогда не простит. — О чём ты говоришь? — потребовала ответа Хандан, недоверчиво глядя на шехзаде. Руки Мехмета крепче сжали Дервиша. — Нам нужно вернуться во дворец, — коротко бросил он. — Поговорим позже. Смешанные чувства страха и недоумения завладели разумом Хандан. Это было безумием. Дервиш — человек, который пугал её, который держал её в плену, теперь воспринимался её собственным мужем как герой. Почему? Какую извращённую игру он ведёт? Знал ли Мехмет больше, чем говорил? Был ли он как-то замешан в этом странном похищении? От внезапно нахлынувшего головокружения Хандан ухватилась за край кареты. Внутри неё бурлили страх и смятение.

***

Добравшись до дворца, Мехмет отвел Хандан в её покои. Затем он поспешил в лазарет, где лечили Дервиша. — Как он? — требовательно спросил Мехмет, его голос был полон напряжения. Лекарь, нахмурив брови от беспокойства, ответил: — Рана глубокая, возле сердца. К счастью, он выжил, мой шехзаде. Ему потребуется не меньше месяца на восстановление. В этот момент тяжёлые двери лазарета распахнулись, и в комнату ворвался султан Мурад. Он был в ярости. — Что, во имя Аллаха, здесь происходит, Мехмет? — прорычал он, и его голос эхом разнесся по комнате. — Ты назначил Дервиша защищать свою жену, а она едва не убила его! Мехмет склонил голову. — Она… она подумала, что он похитил её, отец, — тихо объяснил он. — Она считала, что он хотел причинить ей и ребёнку вред. Мурад презрительно усмехнулся, его глаза горели яростью. — Какая чушь! Я немедленно отстраняю Дервиша от охраны твоей семьи. Дервиш мне очень дорог. Я не хочу потерять этот драгоценный камень из-за тебя. Я назначаю его своим визирем. Он будет служить там, где действительно необходим. Мехмет, понимая бесполезность споров, склонил голову. — Прошу прощения, отец. Дервиш — верный слуга. Если вы хотите сделать его своим визирем, я уважаю ваше решение. Я сам позабочусь о безопасности своей семьи. Мурад, едва сдерживая гнев, стремительно вышел из лазарета. Мехмет, оставшись один со своими мыслями, почувствовал, как на него накатывает волна тревоги.

***

Хандан сидела неподвижно на краю дивана, чувствуя ледяное облегчение от того, что вновь оказалась в защитных стенах дворца. Но внутри неё пылал гнев, направленный на Мехмета и его необъяснимую реакцию на смертельную угрозу, нависшую над Дервишем. Прежде чем она успела выразить свою ярость, в покои вошёл Мехмет, его лицо было мрачным. Он повернулся к стоявшему рядом аге. — Позови Халиме, — приказал он резко. Хандан осталась молчаливой, её взгляд был устремлён куда-то вдаль. Она боялась присутствия Мехмета, не говоря уже о том, чтобы спросить о состоянии Дервиша. Вскоре в покои вошла Сафие-султан, и её присутствие наполнило комнату тихой, но властной энергией. Мехмет и Хандан поспешно склонили головы в знак уважения. — Хандан! — заботливо воскликнула Сафие-султан. — Ты в порядке, дитя моё? Хандан натянула улыбку: — Я в порядке, султанша. Слава Аллаху, я выжила. Взгляд Сафие-султан перешёл на Мехмета. — Что происходит, Мехмет? — с подозрением спросила она. — Что это… это странное поведение между тобой и Дервишем? В покои вошла Халиме в сопровождении Менекше и почтительно поклонилась. — Мой шехзаде, вы звали меня? — спросила она. Мехмет встретился взглядом с матерью, его лицо оставалось суровым. — На самом деле, матушка, — тихо начал он, — действия Дервиша были серьёзно неправильно истолкованы Хандан и, по сути, всеми вами. Заинтригованные, Хандан, Халиме и Сафие обменялись любопытными взглядами. Слова Мехмета вызвали у них неподдельный интерес. Воспоминания: Мехмет нервно ходил по своим покоям, нахмурив лоб. — Дервиш! — позвал он, напряжённым голосом. — Завтра я отправляюсь в поход, как ты знаешь. Но у меня серьёзные опасения по поводу безопасности гарема, особенно Хандан. Дервиш, стоя прямо и настороженно, ответил: — Я понимаю, мой шехзаде. Не волнуйтесь, я здесь. Никто не осмелится навредить вашей семье. Мехмет оставался обеспокоенным. — Я знаю, Дервиш, но Хандан беременна. У неё много врагов. На неё уже нападали раньше, ты знаешь. Дервиш кивнул, его взгляд стал серьезным. — Я слышал слухи, мой шехзаде. Её жизнь действительно может быть в опасности в ваше отсутствие. Мехмет остановился и пристально посмотрел на Дервиша. — Именно поэтому я даю тебе полную власть. Делай всё необходимое, чтобы защитить её. Если будет хоть малейшая вероятность, что ей нужно покинуть этот дворец ради своей безопасности, отвези её во Дворец "Слёз". Я уже говорил с моим отцом-повелителем. Он эвакуировал всех слуг оттуда. Там будет безопасно. Настоящее время Хандан, Сафие-султан и Халиме сидели ошеломлённые. Халиме, с чуть дрожащим голосом, заговорила: — Мой шехзаде, согласно вашему приказу, я приложила все усилия, чтобы следить за любыми подозрительными действиями вокруг Хандан-султан. В ночь нападения мятежников я видела, как Дервиш ходил по коридорам, его лицо было напряжено, словно он был чем-то сильно обеспокоен. Он выглядел подавленным. Она на мгновение замолчала, затем продолжила: — Я подошла к нему, желая понять, что происходит. Он попросил меня об одолжении – ему нужны были снотворные лекарства для Хандан-султан. Халиме остановилась, её взгляд встретился с глазами Мехмета. — Я… я дала ему лекарство. Он казался таким отчаянным, таким решительным. Потом он пошёл в покои Хандан-султан. Повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь мягким шорохом шёлка. Сафие-султан и Хандан сидели как окаменелые, слова Халиме обрушились на них, словно штормовая волна. Цвет исчез с лица Хандан. — Он сделал это, чтобы защитить тебя и твоего ребёнка, согласно моим приказам, — объяснил Мехмет, его голос звучал низко и напряженно. — Но ты… ты неправильно его поняла, Хандан. Ты ударила его ножом. Мир перевернулся для Хандан. Осознание своих действий, боли, которую она причинила человеку, который пытался её спасти, захлестнуло её волной головокружительного ужаса. Она вспомнила его лицо, искажённое болью, его глаза, умоляющие её. Неужели это действительно было лицо похитителя? Неужели она была настолько ослеплена страхом, что напала на невиновного человека? Её колени подкосились, и она покачнулась, теряя равновесие. Халиме, будучи всегда начеку, сразу заметила тревогу в глазах Хандан. Она быстро подбежала, обняв Хандан, чтобы поддержать её. Глаза Хандан закатились, и она обмякла, потеряв сознание. — Зовите лекаря! — испуганно приказал Мехмет. Сафие-султан, лицо которой выражало глубокое беспокойство, немедленно вызвала придворного врача. После тщательного осмотра он прописал успокоительные травы, чтобы унять напряженные нервы Хандан. Позже, когда Хандан мирно спала, Халиме сидела рядом с ней, мрачно наблюдая. — Слава Аллаху, — пробормотала она, на губах играла зловещая улыбка, — шехзаде назначил меня присматривать за Хандан, а Дервиша — защищать её. Если бы только я знала о его истинных намерениях в ту ночь, я бы заменила то снотворное на что-то куда более… смертельное. Мы могли бы избавиться от них обоих. Менекше, которая всё это время наблюдала за сценой с нарастающим беспокойством, подала голос: — Я видела это той ночью, госпожа. Дервиш… он похитил Хандан-султан. Он ранил Хаджи-агу. Я думала… я думала, что он одержим ею, что он забрал её для себя. Но… Халиме перебила, выплеснув всё своё презрение: — Мехмет и Дервиш… они куда более хитры, чем мы можем себе представить.

***

Полночь. Хандан проснулась с резким вздохом, её грудь сжалась от боли, когда воспоминания нахлынули на неё, словно волны в шторм. В комнате было темно и тихо, но её разум был полон шума — образ Дервиша не давал ей покоя. Она вспомнила его лицо, искажённое болью, его глаза, полные мольбы, когда её кинжал вонзился в его тело. Её руки дрожали, когда она прижала их к груди, чувствуя, как вина разрывает её сердце. «Что я наделала? — прошептала она себе. — Он лишь пытался меня защитить, а я отплатила ему жестокостью. Как я могла быть такой слепой? Такой... глупой?» Она взглянула на Мехмета, который спокойно спал рядом. Его дыхание было ровным и глубоким, как будто бремя войны и власти никогда не касалось его. Но её терзания не могли ждать до утра. «Я не могу позволить этой вине поглотить меня», — подумала она, садясь на край кровати. Её движения разбудили Мехмета. Его глаза открылись, и, увидев её сидящей, тень тревоги промелькнула на его лице. — Хандан, — мягко произнёс он, пропитанным беспокойством голосом, — почему ты не спишь? Тебе плохо? Хандан повернулась к нему, её голос дрожал, но в нём звучала решимость: — Мехмет… Я должна увидеть Дервиша. Я должна извиниться перед ним. Мехмет сел, нахмурившись. — Извиниться? Хандан, в этом нет необходимости. Ты моя жена, султанша. А он — слуга. Ты ему ничего не должна. Она смотрела на него, её глаза полыхали негодованием. — Ты серьёзно, Мехмет? Он спас мою жизнь... наши жизни. Я ударила его, потому что не понимала, но теперь... теперь я всё поняла. Я, по крайней мере, обязана выразить ему благодарность, раскаяние. Мехмет глубоко вздохнул, проводя рукой по волосам. Его голос стал мягче, но гордость осталась непоколебимой. — Ты можешь поблагодарить его, если хочешь. Но ты — султанша, Хандан. Султанша не склоняет голову перед слугой, каким бы героем он ни был. Хандан покачала головой, разочарование мелькнуло в её глазах. — Дело не в поклоне, Мехмет. Дело в признании истины. Ты всегда учил меня ценить верность, но сам её отвергаешь. Ты думаешь, это сделает меня лучше султаншей? Или лучше человеком? Мехмет замер, наблюдая за ней с непроницаемым выражением лица. Затем на его лице появилась лукавая улыбка, прорвавшая серьёзность. — Тебе повезло, что я люблю твоё упрямство, султанша. Ладно, можешь его поблагодарить, но только после того, как спросишь о моём здоровье. Ты даже не взглянула на меня, с тех пор как я вернулся с войны. Хандан моргнула, осознав свою ошибку. — О, Мехмет! Конечно, расскажи мне. Как ты? Как ты провёл эти дни без меня? Его улыбка стала мягче, и он откинулся на спинку кровати. — Это было изнурительно, как всегда. Поле битвы — не место для тех, кто мечтает о мире. Но кое-что... или, вернее, кое-кто привлёк моё внимание. Брови Хандан нахмурились. — Что ты имеешь в виду? — Я видел девушку, — начал Мехмет задумчиво. — Ей было примерно столько же лет, сколько и тебе. Она помогала раненым, раздавала лекарства. Сначала я подумал, что это ты. Она выглядела так же, как ты, Хандан, как будто я смотрел на твоё отражение. Те же глаза, та же осанка, и даже родинка на лице. Сердце Хандан замерло. Её голос был едва слышен. — Ханде... Голова Мехмета резко повернулась к ней, удивление вспыхнуло в его глазах. — Откуда ты знаешь это имя? Я упоминал его раньше? Хандан схватила его за руку, её голос стал настойчивым. — Это моя сестра. Моя сестра-близнец! Где она? Почему ты не привёл её сюда, Мехмет? Мехмет мысленно перенёсся на поле битвы, к той девушке, которая поразила его своей смелостью и удивительным сходством с Хандан. Он вспомнил, как подошёл к ней, его сердце трепетало. — Ты выглядишь в точности как моя жена, — сказал он ей, его голос был смесью шока и любопытства. — Её глаза, её улыбка — всё. На мгновение я подумал, что мне это снится. Девушка слабо улыбнулась. — Меня зовут Ханде, — ответила она. — У меня была сестра-близнец, Елена. Я потеряла её, когда наш город сгорел в Боснии. Мой отец... моя семья... все погибли. Сердце Мехмета сжалось от боли за неё. — Елена жива, — сказал он, его голос был полон убеждённости. — Теперь она моя жена, султанша этой империи. Она никогда не переставала думать о своей семье. Иди со мной во дворец. Она будет счастлива тебя увидеть. Но Ханде покачала головой, её взгляд был отстранённым. — Я рада знать, что она жива, но дворец — не моё место. Мой долг здесь, защищать эту империю. Мехмет вынырнул из воспоминаний, его лицо было омрачено. Он не мог рассказать Хандан оставшуюся часть истории — о взрыве, о телах, о его отчаянных поисках Ханде среди руин. — Мехмет, — настаивала Хандан дрожащим голосом. — Где она? Почему ты её не привёл? Мехмет натянул небольшую улыбку, скрывая правду за слоем спокойствия. — Она жива, Хандан. Она отказалась покинуть свой пост, но она была очень рада услышать о тебе. Она желает тебе счастья в новой жизни. Слёзы навернулись на глаза Хандан, и на её губах появилась горько-сладкая улыбка. — Слава Аллаху, она жива. Однажды я найду её, Мехмет. Я снова её увижу. Мехмет смотрел на неё, его грудь сжималась от тяжести лжи. «Я не могу лишить её этой надежды, — подумал он. — Она уже слишком много пережила». Когда Хандан вновь легла, её сердцу стало легче при мысли о сестре. А Мехмет смотрел в потолок, его разум был переполнен воспоминаниями о Ханде. «Я подвёл её, — горько подумал он. — Я подвёл их обеих».

***

Утренний свет проникал сквозь изящные занавески дворца, но не приносил утешения Дервишу, который сидел на своей кровати с лицом, искажённым болью. Рана на его боку пульсировала, но боль в сердце была куда сильнее. Когда дверь скрипнула и открылась, он поднял глаза и увидел, как в лазарет входит шехзаде Мехмет с серьёзным выражением лица. Дервиш тут же попытался встать и поклониться, но Мехмет остановил его жестом руки. — Сиди, Дервиш, — мягко сказал Мехмет, его голос звучал тяжело. — Я подверг твою жизнь риску, Дервиш. Я виноват в этом. — Здесь не о чем винить себя, мой шехзаде, — ответил Дервиш, его голос был спокоен, несмотря на бурю эмоций внутри. — То, что произошло, было недоразумением. Моя жизнь принадлежит империи и вашему служению. Губы Мехмета сжались в тонкую линию, но в его глазах мелькнуло раскаяние. — Кто-то хочет тебя увидеть, — тихо сказал он, отступая в сторону. В дверях появилась Хандан. Её шаги были неуверенными, а руки дрожали. Её лицо было бледным, а вина читалась в её глазах, которые избегали взгляда Дервиша. Дервиш задержал дыхание. Вид её — женщины, которая когда-то значила для него всё, был одновременно благословением и проклятием. Его сердце сжалось от боли, когда в памяти всплыли воспоминания о её предательстве. Хандан остановилась в нескольких шагах от него, её голос дрожал. — Дервиш, — шёпотом начала она, — я пришла поблагодарить тебя за то, что ты спас мне жизнь. Я… я тебе очень благодарна. Прежде чем Дервиш успел ответить, дверь снова открылась, и вошёл ага, низко поклонившись. — Шехзаде, Сафие-султан вызывает вас. Мехмет поколебался, его глаза метались между Хандан и Дервишем. — Я оставлю вас вдвоём, — осторожно сказал он. С последним взглядом на Хандан он покинул лазарет. Хандан стояла там, подавленная чувством вины, словно тучи нависли над её головой. Собрав всю свою смелость, она подошла ближе и села на край кровати Дервиша. Она заставила себя встретиться с его взглядом, но того тепла, которое она когда-то видела в его глазах, больше не было. — Дервиш… — Её голос дрожал, и она быстро сглотнула комок в горле. — Мне так жаль. То, что я сделала с тобой… это непростительно. Я… — Вы ударили меня ножом, — перебил её Дервиш, его тон был холоднее, чем она когда-либо слышала. — Вы ранили меня не только физически, султанша. Вы показали, что после всего, что мы пережили, вы всё равно мне не доверяете. Его слова ударили её словно плеть. Слёзы наполнили её глаза, но она сдержала их. — Ты прав, — прошептала она. — Я тебе не доверяла, и позволила страху ослепить меня. Я была глупа, безрассудна… и я ранила единственного человека, который пытался меня спасти. Челюсть Дервиша напряглась, его взгляд был пронизывающим. — После всего, что я для вас сделал, как вы могли подумать, что я причиню вам вред? — У меня нет ответа для тебя, — тихо произнесла Хандан, её слёзы наконец покатились по щекам. — Всё, что я знаю, это то, что я была неправа. Дервиш, пожалуйста… я не могу вернуть время назад, но клянусь тебе, я больше никогда не причиню тебе вреда. Дервиш закрыл глаза, его выражение лица становилось всё более жёстким, пока он боролся с эмоциями, которые угрожали вырваться наружу. Когда он наконец заговорил, его голос был отстранённым. — Вам нужно отдохнуть, султанша. Вы слабы, а я… я тоже нуждаюсь в отдыхе. Хандан смотрела на него, её сердце разрывалось от его холодности. Ей хотелось остаться, умолять о прощении, но она видела в его глазах: он не хочет, чтобы она была рядом. — Я понимаю, — едва слышно прошептала она, поднимаясь с кровати. Одарив его последним взглядом, она вышла из лазарета. Вернувшись в свои покои, Хандан вышла на балкон, где аромат цветов наполнял воздух. Она опустилась на диван в зоне отдыха. Её мысли были заполнены словами Дервиша. Его гнев, его боль — это было больше, чем она могла вынести. Она обхватила колени руками, её слёзы тихо стекали по щекам, пока чувство вины и сожаления не поглотило её. Мысли кружились в её голове, пока её не одолел изнуряющий сон. Спустя час Дуду-хатун вошла на балкон и увидела Хандан, сидящую без движения. Встревоженная, она бросилась к ней. — Султанша? — позвала она, мягко потряся её за плечо. — Султанша, проснитесь! Но Хандан не ответила. Паника нарастала, и Дуду-хатун позвала слуг. — Немедленно позовите шехзаде Мехмета! Через несколько мгновений прибыл Мехмет, его сердце бешено колотилось, когда он увидел Хандан, лежащую без сознания. — Хандан! — позвал он, опускаясь перед ней на колени. Он сбрызнул её лицо водой, и её глаза медленно открылись. Облегчение охватило его, когда он помог ей сесть. — Что с тобой случилось? — требовательно спросил он обеспокоенным голосом. Хандан моргнула, её щеки покраснели. — Всё в порядке, — пробормотала она. — Мне приснился сон, а вы все помешали мне. — Сон? — уточнил Мехмет, нахмурившись. Хандан поколебалась, её голос смягчился, когда она начала рассказывать. — Я шла по двору мечети… всё было синее. Вдруг мальчик окликнул меня: «Валиде!» Я подошла к нему и назвала его Ахмедом. Потом я поцеловала его. Тёплая улыбка озарила лицо Мехмета, пока он обменивался взглядами с Дуду-хатун и Хаджи-агой. — Поздравляю, мой шехзаде, — сказал Хаджи-ага, его голос был полон радости. — Иншаллах, у вас скоро родится сын! Улыбка Мехмета стала шире, его глаза сияли надеждой. — Аминь, — тихо произнёс он, и его сердце наполнилось счастьем.

***

Прошли дни, и Хандан уже была на девятом месяце беременности. Дворец был полон суеты, но Хандан всё больше чувствовала себя одинокой. Мехмет был поглощен государственными делами, проводя большую часть времени со своей матушкой. Дервиш, полностью оправившись от ранения, вернулся к своим обязанностям и недавно был назначен пашой в совет султана Мурада. Однажды днем, когда Хандан прогуливалась по коридорам, чтобы развеяться, она увидела Дервиша, приближающегося с противоположной стороны. Их взгляды встретились на мгновение, но Дервиш отвернулся, намереваясь пройти мимо. — Дервиш-паша, — резко окликнула его Хандан, преграждая ему путь. — Не смей избегать меня. Дервиш замер, затем обернулся и учтиво поклонился. — Я не избегаю вас, султанша. Я не смею. Раздражение Хандан вспыхнуло при его холодном тоне. — Пожалуйста, Дервиш, — смягчила она голос. — Не надо так со мной. Я уже извинилась перед тобой, но ты всё ещё смотришь на меня, будто я тебе чужая. Челюсть Дервиша напряглась. — Вам не за что извиняться, султанша. То, что произошло, — это недоразумение. Вы не виноваты. — Не виновата? — голос Хандан стал громче, в нём зазвучало отчаяние. — Тогда почему ты так себя ведешь? Почему ты говоришь со мной так холодно? Я чувствую эту стену, которую ты построил между нами, и это невыносимо! — Султанша, прошу вас, — спокойно, но отстраненно ответил Дервиш. — Я просто исполняю свои обязанности. Больше ничего. Боль захлестнула Хандан. — Твои обязанности? — горько повторила она. — А что насчёт человека, который всегда был рядом со мной, несмотря ни на что? Того, кто своим советом, своей улыбкой давал мне силы выживать в этом дворце? Где он, Дервиш? На мгновение выражение лица Дервиша дрогнуло, но он быстро взял себя в руки. — Я всё ещё здесь, султанша, — ответил он ровным тоном, слегка поклонившись. — С вашего позволения, мне нужно идти. Прежде чем Хандан успела сказать что-то ещё, Дервиш повернулся и ушёл, оставив её стоять с тяжестью в груди. — Трус, — прошептала она себе под нос, инстинктивно положив руку на округлившийся живот. — Ты думаешь, что, избегая меня, всё станет лучше? Ты думаешь, я не вижу, что ты всё ещё злишься? Но ты не скажешь этого. Ты просто оставляешь меня вот так, задаваясь вопросом, вернёшься ли ты ко мне. Вдруг резкая боль пронзила её живот, и она вскрикнула. Мир вокруг поплыл, и, сжавшись от боли, она рухнула на холодный мраморный пол. Услышав её крик, Дервиш мгновенно остановился, его сердце сжалось, когда он увидел её лежащую на полу. Без промедления он бросился к ней. — Султанша! — испуганно закричал он. Он опустился на колени рядом с ней и бережно поднял её на руки. — Я с вами! Держитесь, пожалуйста! Хандан лишь стонала от боли, пока Дервиш стремительно нёс её в покои. Едва он положил её на постель, как прибыли лекарши. Один из них, поколебавшись, обратился к паше: — Паша, если султанша не придёт в себя, мы можем потерять и её, и ребёнка. Глаза Дервиша вспыхнули гневом. — Что ты сказала? – прогремел он, делая шаг к лекарше. – Ты здесь, чтобы спасти её, а не говорить о её смерти! Делай свою работу, иначе я сожгу этот дворец дотла! Обратившись обратно к Хандан, Дервиш упал на колени возле её постели. Он крепко сжал её руку, его голос дрожал, пока он умолял её. — Султанша, проснитесь, — прошептал он, затем закричал громче: — Хандан-султан, проснитесь! Вы не можете так со мной поступить. Вы не можете уйти сейчас. Вы меня слышите? После всего, через что мы прошли, после всего, что мы пережили, вы не можете сдаться! Вы должны бороться за себя, за вашего ребёнка! Хандан пошевелилась, её веки дрогнули. Её глаза были затуманены, но она увидела лицо Дервиша, полное слёз. Та улыбка, которой она так долго ждала, вернулась, хоть и сквозь страх и облегчение. — Дервиш, — прошептала она слабым голосом, её губы изогнулись в лёгкой улыбке. — Вы очнулись, — тихо и радостно сказал он. В этот момент Хандан начала кричать от боли. Лекарши вытолкали пашу из лазарета, и через некоторое время крики султанши стихли, а тишину покоев заполнил плач младенца. Лекари повернулись к Хандан с радостными лицами. — Поздравляю, султанша, — объявила одна из них. – У вас родился прекрасный шехзаде. Глаза Хандан наполнились слезами, и она трепетно посмотрела на своего ребёнка. Её сердце переполнилось облегчением и радостью, и впервые за несколько месяцев тяжесть, которую она носила, казалось, исчезла. Она обернулась к Дервишу, которому вскоре позволили войти в покои, и увидела в его глазах те же эмоции. Его холод исчез, и она знала, что тот человек, которого она так долго искала, всё ещё здесь.