Великолепный век. Сила или страсть

Он лежал там… один. На узкой, забытом богом улице, тело Ибрагима оставалось неподвижным. Пыль прилипла к его одежде. Его губы были бледны. Глаза — полураскрытые, расфокусированные. Ни стражи. Ни лекаря. Только тишина. И она. Ханде стояла в нескольких шагах. Край её мантии касался земли. Лицо скрыто тяжёлой тканью — но глаза… её глаза горели сквозь вуаль, как огонь. Она смотрела. Не с жалостью. Не с тревогой. А с чем-то более холодным… более острым. Голова её слегка склонилась. Губы медленно изогнулись. Улыбка. Но не из любви. Не из милосердия. Это была улыбка женщины, выбравшей свой путь. Королевы из пепла. Она сделала шаг ближе — ровно настолько, чтобы услышать его слабое дыхание. Он был жив. Едва. Она прошептала — так, чтобы только пыль могла услышать: «Ты пошёл за мной во тьму… и теперь останешься здесь один.» Затем она повернулась. Её стражники ждали на углу. Безмолвные. Неподвижные. Она ушла, не сказав ни слова. Её мантия двигалась, как прилив, поглощающий тайны. Она не оглянулась. Он больше не был её ношей. Не сегодня.

***

Эхо пятничной молитвы всё ещё витало в воздухе — мягкое и торжественное, словно небеса сами затаили дыхание, чтобы слушать. Хандан Султан уже готовилась выйти. Она стояла перед зеркалом, вуаль небрежно лежала на её руке. Вокруг неё её самые преданные служанки двигались с тихой поспешностью — опущенные глаза, точные движения, сердца, колотящиеся за спокойными лицами. Никто не говорил. В этом не было нужды. Атмосфера говорила сама за себя. Пальцы Хандан коснулись края накидки — её движения были сосредоточены, точны. Она накинула ткань на плечи и закрепила под подбородком. Это была не просто одежда — это была броня. Вуаль не из шелка, а из власти. Позади, чей-то голос прошептал: «Всё готово, Валиде Султан. Улица чиста.» Она не обернулась. «Хорошо,» — тихо ответила она. Вперёд вышла другая служанка. «Молитва ещё не окончена. Если мы уйдём сейчас, вас никто не заметит.» Она бросила взгляд на собственное отражение. Лишь на миг. «Тогда уходим сейчас.»

***

Далеко от дворца, посреди стамбульского базара, Ханде шла в сторону дворца со своими верными людьми. Её мантия падала вокруг неё, как тень. В глазах горело что-то невыразимое. Перед ней остановился мужчина. Один из её людей. Преданный. Послушный. Ждущий. Она не сказала ни слова. В этом не было нужды. Она лишь посмотрела на него — один раз. Резко. Прямо. Холодно. Этот единственный взгляд сказал ему всё. Он затаил дыхание — лишь на секунду. Затем слегка кивнул и исчез, как призрак, посланный с заданием. Она не смотрела ему вслед.

***

Улицы были необычно тихими, пока последние рак‘аты пятничной молитвы эхом неслись вдали. Лавочники стояли молча, склонив головы. Над крышами хлопали крылья птиц, не ведающих о буре, что медленно возвращалась во дворец. Скрытая под тёмной мантией, Хандан Султан быстро двигалась по узкой тропе за рынком. Два её верных человека шли за ней след в след. Их лица были напряжёнными, но сдержанными. Они молчали. Как и она. Каждый шаг приближал её к задним воротам Топкапы — старым, спрятанным за служебными квартирами, почти забытым теми, кто жил в комфорте. Её руки были холодны, спрятаны под складками мантии. Но сердце… горело. Сотни чувств, которым она не могла дать имени. Восемь месяцев. Восемь долгих, беспощадных месяцев она была далеко. И теперь, с каждым шагом, ей казалось, что она слышит голос своего сына — молодого султана, что когда-то клал голову ей на колени и шептал: «Никогда не покидай меня, Валиде.» Она ушла. Но не по своей воле. Теперь она вернулась. Не как призрак — как огонь. Возвращалась ко всему, что когда-то защищала кровью и молчанием. Но Ахмет был не единственным, кто ждал её за этими стенами. Был и другой. Мужчина, чьи руки были запятнаны грехами, которые простить могла лишь она. Мужчина, что разрушал ради неё, сгорал ради неё… и всё ещё ждал — даже сейчас — в тёмных углах дворца, которым когда-то правил рядом с ней. Она не знала, зачем вернулась — чтобы снова увидеть сына, или чтобы взглянуть в глаза ему. Возможно, ради обоих. Хандан Султан продолжала двигаться по узкой улочке вместе с доверенными спутниками, когда вдруг резкий шум заставил её замереть. Прежде чем она успела среагировать — впереди появились лошади. Несколько всадников преградили путь. Вооружённые, молчаливые, лица скрыты под тёмной тканью. Её стража тотчас сделала шаг вперёд, готовясь защищать, но путь назад уже был отрезан. Думать было некогда. Без колебаний Хандан повернулась и бросилась назад. Тихий рынок превратился в хаос — лотки опрокидывались, люди кричали, паника разрасталась, как огонь. Но она не останавливалась. Её мантия путалась у ног, дыхание сбивалось, грудь сжималась. И тут — резкая боль. В пояснице. Глубокая. Невыносимая. Она пошатнулась, инстинктивно схватившись за бок. Эта боль… она её узнала. То же самое место, куда когда-то ударили люди Сафии Султан — той ночью, когда её почти убили. Та рана так и не зажила. Боль осталась — тихая, постоянная. И вот теперь она вернулась. Но останавливаться было нельзя. Сейчас боль ничего не значила. Имело значение лишь одно — выжить.

***

Посреди хаоса, среди давки и криков на переполненном рынке, она споткнулась и врезалась в кого-то — сильно. Воздух вырвался из её груди, она пошатнулась, пытаясь удержать равновесие. Она подняла глаза. Дервиш. На мгновение — тишина. Они просто смотрели друг на друга. Его взгляд скользил по её лицу — в нём читалась тревога, растерянность… и страх. Он не сказал ни слова. Схватил её за запястье и потянул в сторону узкого переулка. — Пойдём со мной, — прошептал он. — Здесь небезопасно. Она пыталась ускориться, но ноги отказывались повиноваться. Боль в спине вернулась — жестокая, обжигающая. Она охнула, споткнулась, почти упала. Он поймал её. Придержал. — Ты знала, — резко сказал он, голос дрожал от сдерживаемого гнева, — ты знала, что будет опасно. Но всё равно… ты не захотела взять меня с собой. Хандан молчала. Дышала тяжело. Каждая часть её тела болела. Но ум работал быстрее, чем ноги. Теперь она поняла. Это не было случайностью. Это не было обычным нападением. Это была ловушка. Хитроумная, безупречно выстроенная ловушка. И только одна могла это сделать. Только одна знала её путь, её время, её слабость. Ханде. Это она. Это её работа. Она послала убийц. Она хотела, чтобы Хандан не дошла до дворца. Чтобы исчезла. Навсегда. Хандан смотрела вперёд, крепко держась за руку Дервиша, чтобы не упасть. Они добрались до тихого угла за лавкой мясника, скрытого от рыночной суеты. Она оперлась о каменную стену, дыхание сбивчивое, рука крепко прижата к боку. Боль не утихала. Но именно сердце билось быстрее всего — от чего-то большего, чем просто рана. Она не видела его уже много месяцев. Не с того дня, как исчезла из дворца. Не с той ночи, когда всё изменилось. А теперь он стоял перед ней — живой, близкий, опасный. Он молча сделал шаг вперёд. Протянул руки и нежно взял её лицо в ладони. И в тот миг, когда его пальцы коснулись её кожи — что-то внутри неё дрогнуло. Она застыла. Не от страха. А от памяти. Тепло. Сила. Всё вернулось. Его руки… ей нельзя было это позволять. Но дыхание сбилось. Он заметил, но не отпустил. — Посмотри на меня, — тихо и ровно произнёс он. Она подчинилась. Медленно. Их взгляды встретились — и весь мир замер. — Я клянусь тебе, — его большие пальцы мягко скользнули по краю её щёк, — я верну тебя во дворец. Целую. Никто больше не причинит тебе боль. Она хотела поверить. И часть её — уже верила. Он наклонился ближе. Лоб почти коснулся её. — Даже если мне придётся пролить кровь, — прошептал он, — я не позволю им прикоснуться к тебе. И тут его голос стал ниже, глубже. — Но ты знаешь, Султан Ахмет спросит. Он потребует объяснений. Хандан слабо кивнула. — Он имеет право знать всю правду. Челюсть Дервиша напряглась. — И всё же… ты оставила меня. Даже зная, как это опасно. Их лица были на расстоянии дыхания. Руки — всё ещё связаны. Прошлое — всё ещё между ними. И в этот момент она была не только Валиде Султан, возвращающейся домой. Она была женщиной, которая любила. И… всё ещё любила. Прежде чем она успела сделать ещё один вдох, что-то с грохотом обрушилось на затылок Дервиша. Звук был резкий — металл, ударяющий по плоти. Хандан ахнула, резко повернувшись к нему. Но он не упал. Пошатнулся, одной рукой ухватился за стену, глаза уже сверкали яростью. Он медленно обернулся. Позади стоял человек в маске, меч всё ещё был поднят — готов к следующему удару. Но прежде чем Дервиш успел вытащить свой клинок, из тени вышел ещё один силуэт. И нож упёрся прямо в горло Хандан. Она застыла. Холодное лезвие прижалось к коже. Она не двинулась. Не моргнула. — Ни шагу ближе, — спокойно, почти мягко, произнёс голос за её спиной. — Или она умрёт прямо здесь. Дервиш задержал дыхание на мгновение. Пальцы медленно сжались в кулаки. Ярость в его глазах могла бы сжечь землю — но он не двинулся. Он посмотрел на Хандан. Затем — на человека с ножом. И сделал шаг назад. Один. Затем второй. Он приподнял руки, голос стал тихим, сломанным: — Пожалуйста. Отпусти её. Мужчина рассмеялся. — Вот он… великий Дервиш-Паша. Бессильный, когда это действительно важно. Дервиш не ответил. Его сердце разрывалось. Он мог бы убить их обоих. Легко. Но не с ножом у её горла. Он опустил взгляд. Проиграл. Пока. Он мог только ждать. И выжидать момент, чтобы спасти её — не потеряв. Мгновение — никто не двигался. Лезвие всё ещё прижималось к её коже. Дервиш — как изваяние. Но вдруг... Хандан резко подняла ногу и ударила нападавшего сзади прямо в колено. С силой. Тот вздрогнул от боли, застонал и пошатнулся. Хватка ослабла — на миг. И этого было достаточно. Дервиш метнулся вперёд. Одним движением схватил мужчину за ворот и с грохотом врезал его в стену. Второй нападавший уже поднимал меч — но Дервиш перехватил его руку в воздухе, выворачивая запястье. Оружие упало на булыжник. Оба врага — на земле. Обезоруженные. Сбиты с толку. Дервиш не терял времени: — Беги! — крикнул он, глядя на Хандан. — Сейчас же! Она не спорила. Без слов, без оглядки — побежала. Плащ развевался за спиной, сердце гремело в груди, боль забыта. Она верила ему. Полностью. Он дал ей шанс. И она воспользовалась им. Дервиш не колебался ни на мгновение. Как только Хандан скрылась из виду, он развернулся к нападавшим — глаза холодные, кулаки сжаты. В нём не осталось ни капли пощады. Спустя несколько мгновений оба лежали на каменных плитах — мёртвые. Кровь медленно стекала в щели между камнями. В этот момент прибыли его верные солдаты. Он стоял над телами, дыхание ровное, лицо — как камень. Они не задали ни одного вопроса. Они знали. И просто подчинились. — Найти её, — скомандовал Дервиш, уже направляясь прочь. — Прочесать всё. Каждый угол. Город окутывали сумерки. Базар опустел. Паника улеглась. Но его разум не находил покоя. Хандан исчезла. Он обшарил улицу за улицей. Тяжёлые шаги гремели по узким переулкам. И вдруг — взгляд зацепился за что-то. Фигура. Лежит на земле. Он подбежал. И сердце замерло. Это был не кто-нибудь. Это был Ибрахим. Без сознания. Без видимых ран. Без оружия в руках. — Какого чёрта он здесь делает? — пробормотал Дервиш, опускаясь на колено. Он проверил пульс. Слабый, но был. Жив. Двое его людей подбежали. — Паша, какие будут приказы? — Отнесите его во дворец, — жёстко сказал Дервиш. — Чтобы за ним следили. Никто не имеет права с ним говорить. Пока я не разрешу. — Как прикажете, Паша. Они подняли Ибрахима и скрылись в глубине переулка. Дервиш остался. Молча. Оглядывая тьму впереди. Небо окончательно потемнело. А Хандан так и не было. Ни следа. Ни звука. Даже кусочка ткани от её одежды. Он сжал челюсти. Развернулся. У него не осталось выбора. Надо было вернуться во дворец.

***

Дервиш быстро шагал по тихому коридору Топкапы. Его разум всё ещё метался в вихре событий: кровь, замешательство… теперь — тишина. Повернув за угол, он резко остановился. Султан Ахмед шёл прямо ему навстречу, в сопровождении Зульфикар-аги и Хаджи-аги. Дервиш склонил голову и поклонился. — Ты выглядишь… встревоженным, — спокойно заметил Ахмед. — Что произошло? Дервиш открыл рот, чтобы ответить, но прежде чем успел вымолвить хоть слово, вперёд шагнул Хаджи-ага. — Если Ваше Величество позволит, — сказал он осторожно, — я бы хотел навестить Валиде Султан. Она не ела с самого утра. Я боюсь, её здоровье может пострадать. Ахмед резко повернулся к нему. — Она не ела? — Нет, Султанум, — подтвердил Хаджи-ага. — Она отказалась от завтрака и ни с кем не разговаривала. Лицо Ахмеда напряглось. — Вы должны были сказать мне об этом сразу, — произнёс он тихо, но жёстко. — Я пойду сам. Он повернулся к Зульфикар-аге: — Подготовь её ужин. Я поужинаю с Валиде Султан сегодня. Пусть еду принесут прямо в её покои. — Как прикажете, мой Султан. Ахмед ушёл, не сказав больше ни слова. Дервиш остался стоять. Он не сдвинулся с места даже после того, как султан скрылся за поворотом. Когда она вернулась? Он обыскал весь рынок. Каждый переулок. Каждую тропинку, по которой она могла пройти. Она исчезла. Исчезла без следа. А теперь… внезапно снова во дворце? Как? А Ибрахим… Без сознания на той же улице. Без следов борьбы. Без оружия. Без объяснений. Ничего не складывалось. Дервиш сжал челюсти. Что она скрывает от меня? Какую правду носит Валиде Султан под этим спокойным лицом — тем самым, которое он держал в своих ладонях всего несколько часов назад? Что бы это ни было… Он знал одно. Она сказала ему не всё.

***

Утром она стояла перед зеркалом в тишине. Её халат сидел безупречно. Корона величественно покоилась на голове. Отражение, глядящее в ответ, было спокойным, благородным — непоколебимым. Как и должна выглядеть Валиде Султан. Она поправила складку шелка у плеча, в воздухе ещё витал аромат розового масла из хаммама. Ни малейшей дрожи в руках. Ни трещины во взгляде. — Всё на своём месте. — Халат. Драгоценности. Тишина, что следует за мной, когда я иду. — Восемь месяцев прочь… и всё же ничего не изменилось. Они помнят. Они подчиняются. Они кланяются. — Они видят силу. Они видят меня. — И, возможно… так и должно быть. (Короткая пауза в мыслях) — Они верят, что я вернулась. Та самая Валиде, которую помнят — сильная, сдержанная, несокрушимая. — Пусть верят. — Потому что на этот раз… они не ошибаются. — Ради этой империи… я стану сильнее. — А ради себя… я не оглянусь назад. — В этот раз… я не упаду. — В этот раз… всё будет хорошо. Она моргнула один раз. Выпрямила спину. Затем вышла из покоев. Когда она шла по коридору, каждый слуга опускал глаза. Каждый стражник склонялся в поклоне. Шелест её халата шёл за ней, словно тень. Валиде Султан вернулась.

***

Ветер был мягким. Вдали пели птицы. Шаги Ибрагима замедлились, когда он заметил её у фонтана. Валиде Султан. Она стояла неподвижно, одетая в тёмно-зелёное. Солнце отражалось в её короне, и на мгновение казалось, что время повернуло вспять. Но его грудь сжалась. Это лицо. Эта улыбка. В последний раз, когда он её видел — она была не спокойной. Она была жестокой. Но он всё равно подошёл. Она обернулась. Её выражение смягчилось. — Ты очнулся. Хвала Всевышнему. Ибрагим смотрел, стараясь прочесть её взгляд. — Я думал— Она сделала шаг вперёд: — Ты спас меня, Ибрагим. Ты был рядом. — Ты вернул меня. Ты остановил её. Он моргнул, сбитый с толку. Потом… улыбнулся. Облегчение. Надежда. Хрупкий мир. — Значит, это действительно ты... — Валиде Султан. Но улыбка не продлилась. — А где Ханде? — спросил он. Она не дрогнула. — Забудь её. Подумай о себе. Она подошла к скамье и села. В голосе её появилась прохлада: — Султан Ахмед хочет отправить тебя в Басру. Он сказал это прошлой ночью. Ибрагим шагнул ближе. — Почему? Почему сейчас? Я же Великий визирь. Зачем отдалять меня? Она посмотрела на него. — Я не знаю. Всё… меняется. Пауза. Затем она поднялась. Спокойная. Уверенная. — Иногда расстояние необходимо. — Чтобы забыть то, что должно быть забыто. Она прошла мимо него, её шаги едва слышны по траве. — Я вернулась. И всё, что принадлежит… всегда возвращается на своё место. Ибрагим молчал. Он лишь смотрел ей вслед, сердце бешено колотилось.

***