Сборник миниатюр по псам

О, ваш закон, он дивен и странен, Постичь его простой душе не дано. Судить того, кто зла не знал, не ранен, Кто кровь не проливал, чьё сердце не черно. Месье судья, вам мой поклон глубокий, За разум, что с рожденья в вас горит. Венец ума, что так порой жестокий, Земной закон по-своему творит. Но Суд один, что всех и вся превыше, Не на земле, где пыль и суета. Там, в небесах, Всевышний тихо слышит Любую душу, что пришла туда. **** Прокурор Стерлинг как раз заканчивал свою речь, полную патетики и сомнительных доказательств. Судья Джастис Алистер Блэквуд кивал время от времени, не проявляя особого интереса. — Судья, позвольте,— раздался голос,нагло перебив Стерлинга. Сей выкрик принадлежал Виёну Пак-Бертрану. Герцогиня Пак-Бертран, сидящая рядом с братом,едва заметно вздрогнула и тихо шикнула, но он её не услышал, или не захотел услышать. Судья поднял голову, пристально окинув юношу оценивающим взглядом. Затем лениво протянул. — Позволяю. Виён шагнул вперёд, к барьеру, отделявшему публику от судейского стола. Он с наигранным почтением слегка склонил голову,а как поднял взгляд сапфировых глаз, начал свою речь, положив руку на грудь. — С поклоном до земли я вам скажу: Мне кажется, пришел я в цирк,не в суд. А вы, мистер Блэквуд, тут главный шут! Вся ваша честь ушла на нет,Вы продались за звон монет! Лицо Блэквуда медленно залило богряцой,на большом лбу вздулись вены. Герцогиня со вздохом приложила руку ко лбу,прикрывая глаза. — Виён, молчи. — процедила женщина сквозь зубы. Но в ответ,от обычно послушного брата, послышался полный ярости крик. — Дражайшая сестра, молчите Вы. Ваше стремление контролировать всё держало меня в страхе все эти двадцать лет. Но я устал! Я устал видеть это лицемерие! Невинных убивают, а невиновных судят, превращая правосудие в фарс! В этом сюре я участвовать не стану. А судьи кто? Вы? - обратился он к Блэквуду - Нет! Судья мне Бог. А вы – просто марионетки в руках тех, кто платит больше. — Глупец! Наглец! — заорал Алистер, вскакивая так резко, что парик съехал набок. Он с силой ударил молоточком по массивной крышке стола. Громкий звук заставил замолчать весь зал. — Стража! Уведите безумца! — Ах, я глупец? А вы, пусть так щедро посвящены в тайны чужих кошельков — всего лишь слепец! Слепец, подобно бабочке, слепо летящей на огонь, не понимая,что он станет причиной её гибели. Ваш огонь – это золото, но он сожжёт вашу душу дотла, словно крылья бабочки. Ах...у вас же нет души. Судья Блэквуд, всё ещё красный от гнева, с трудом сдерживал рычание. Его парик окончательно съехал, открыв вспотевший лоб. — Стража! Увести его! Немедленно!— прохрипел он, указывая дрожащим пальцем на Виёна. Приставы приблизились. Один из них, с массивными бакенбардами, протянул руку, чтобы схватить Виёна. Их движения были решительны, но не лишены определённой жёсткости. Виён, вместо того, чтобы поддаться, плавно, почти изящно уклонился от руки констебля. Затем, к всеобщему изумлению, средний брат герцогини повернулся к судье. Медленно, с преувеличенной грацией, он поклонился. Поклон был глубоким, театральным, но почтения в нем было меньше,чем в первом. На губах Виёна играла лёгкая усмешка. — Господа,не утруждайтесь. — спокойно, но с заметной усталостью, произнёс он. — Я с радостью уйду сам.