Сборник миниатюр по псам

Мирей часто курила. Аромат сладковатых Treasurer London, казалось, пропитал все вокруг. Каждый раз, прикасаясь к ее губам, я чувствовала на них этот фруктово-пряный привкус. Он въелся в ее одежду, руки… даже бумаги по работе пахли им. За день Мирей могла выкурить целую пачку, а иногда и две. Она любила курить на балконе, наблюдая закат. Я стояла рядом, любуясь тем, как красиво развивались на ветру ее черные волосы, как идеально ровно ложился лунный свет на ее кожу. Эта пагубная привычка убивала ее медленно, но верно. Едкий дым проникал в каждую клеточку ее тела, оставляя свой разрушительный след. С каждой затяжкой Мирей словно увядала. Ее голос становился хриплым, кашель все чаще разрывал ее грудь. И чем хуже ей становилось, тем больше она курила, тем больше работы брала на дом, тем чаще просила приготовить ей кофе… а вскоре и вовсе перешла на энергетики, пытаясь взбодрить уставший организм. Странно… я ведь никогда не курила. Почему же тогда я задыхалась и тонула в этом аду вместе с ней? Почему эта зависимость, словно липкая паутина, опутывала и меня, затягивая в пучину отчаяния и бессилия? Моя госпожа Пак страстно любила курить. А я страстно любила ее…

***

Смятая пачка сигарет вылетела из изящной руки и упала на землю. Крупные слезы, подобные граням хрусталя, покатились по худому, изнеможенному лицу. — Глупое дитя… – прошептала Мирей, глядя на открытые заметки в чужом телефоне. В ее голосе слышались боль и нежность, смешанные с горьким сожалением. Она опустилась на колени перед холодным мрамором памятника, судорожно сжимая в пальцах влажную землю. Гордая госпожа Пак, всегда такая собранная и неприступная, сейчас была сломлена. Она не могла заставить себя поднять взгляд на фотографию, с которой ей тепло улыбалась та, чей свет она сама же и погасила. Луч света, подаренный ей судьбой, безжалостно уничтоженный ее собственными руками.