Кейтлин в кабинете)

      Деревня под деревом стала пристанищем тех, кто не принял власть наркоторговцев. Проигравшие, но не сломленные. Собравшись у тайного дерева, они начали строить. Поначалу их не трогали, а потом стало уже поздно. Опустошители умели защищаться. Деревня росла, приходили новые люди, уже почти выросло поколение тех, кто пришёл сюда совсем детьми. Дерево подарило им воздух, слишком ценный в этих ходах и пещерах. Пусть ненадолго, но мир упокоился после бури Виктора. Пилтовер восстанавливал былую мощь, Заун только отошёл от войны банд, а деревня… Она приняла всех, кто смог её найти.       Генератор стал необходимостью. Нельзя воровать столько электричества и оставаться незамеченными. Экко был достаточно талантлив и обучен, но только помощь инженеров с разгромленных заводов Зауна обеспечила ему практические знания и материальную базу. Магнаты Пилтовера не досчитались некоторого оборудования, а часть вообще давно списали; бандиты просто были не в состоянии даже посчитать, сколько им всего досталось в наследство.       Экко знал, что хаос не вечен: опустошители обносили всё, что плохо лежало, даже не разбираясь, но не забывая громить остатки наркоимперии.       Так они и собрали свой первый водяной генератор электричества на магнитах. Первый шаг из многих. Экко, увидевший совсем другой Заун, загорелся идеей сделать свой, не хуже. Место, где детей не сводят с ума и не учат крошить черепа. Впрочем, некоторые рождены быть бойцами, как эти двое.       Вай и Кейтлин смотрелись удивительно органично: добросердечная пацанка и чуть надменная аристократка выходили из проходного тоннеля, щурясь на солнце.       «Как только спелись? Вай права оказалась. Шмотки и правда сделали из пилтошки свою.» Глава опустошителей улыбнулся, махая рукой заметившей его парочке.       — Сюда!       Девушки повернулись на зов и быстро подошли к главе опустошителей. Вай не стала размениваться, обнимая друга, немного его смутив. Кейт же ограничилась рукопожатием.       — Тебе очень идут наши вещи, — Экко подмазал комплимент чуть смущённой улыбкой, за которой Вай быстро распознала небольшое ехидство. Она сама не верила, что ей настолько пойдут эти шмотки. Сама пацанка пришла в своих любимых полосатых штанах и майке, только теперь уже синяя куртка подчёркивала сильное тело.       — Да харэ! Она как будто в них родилась! — парочка старых друзей переглянулась, заливаясь громким смехом. Разительный контраст между серьёзной генеральшей и представшей перед ними девушкой бил по смеховым рецепторам обоих.       — Прости, кексик, мы не ожидали такого эффекта. — Было приятно видеть её такой расслабленной и счастливой. Кейт даже забыла насторожиться, невольно улыбаясь уголками губ.       — Что вас так развеселило?       — Он готов был поставить свою жопу, что никакие шмотки не скроют в тебе пилтошку. — Парень наконец смог справиться со смехом и совершенно серьёзно пояснил, стараясь смотреть прямо в глаза Кейт.       — Я не ожидал, что эта засранка окажется настолько права. Мы рады, что вы пришли, мисс Кейтлин. — Привыкшая к церемониям генеральша сразу перешла на деловой тон.       — Я здесь неофициально, так что можешь звать меня просто Кейтлин. — Тут ей захотелось похулиганить, заодно предъявить свои права на некоторых. — Сегодня я только её девушка. — Повернувшись к ничего не ожидавшей Вай, она приобняла её за талию и поцеловала в щёку, смутив до невозможности. Она даже покраснела, выдавая на выдохе:       — Кейт… — девушки обменялись взглядами, которые Экко расшифровал как «Что это было? Ничего. Делаю, что хочу.» Воспоминание о похожем празднике кольнуло ему грудь, но тепло быстро затопило раненое место.       — Вы невозможны, — ещё раз быстро улыбнувшись, он резюмировал. — Вандер был бы рад за тебя, Вай.       - Я знаю, Экко. Как и Экзо, увидев всё это.       - Думаю, нам обоим есть чем гордиться. Я пойду фейерверки проверю. Веселитесь.       Развернувшись, он быстро ушёл, растворившись в пёстрой толпе. Темная спина мелькала ещё секунд десять, пока не исчезла. Народ прибывал, и становилось совсем шумно. Почувствовав давление толпы, непривычное для неё, девушка молча повела её в один из закоулков, сворачивая за ларьки в тёмный железный переулок. Развернувшись в полутени, она широко улыбалась, распираемая возбуждённым счастьем.       - Значит, ты сегодня моя, кексик?       Кейт тоже улыбнулась чуть, надувая левую щёку в попытке не улыбаться слишком сильно и снять напряжение.       - Я сказала, что я с тобой, а не принадлежу тебе. Есть разница.       - И что это значит, Кейт?       - Что сегодня мне стоит забыть обо всём и снова побыть молодой беззаботной девицей, – она выдержала интригующую паузу, делая шаг к любимой, – той Кейтлин, что вытащила тебя из тюрьмы.       - Ты изменилась не так сильно, как думаешь.       Широкие ладони привычно легли на тонкую талию.       - Ты так считаешь?       Они вряд ли смогут понять, насколько сильно провоцируют друг друга на открытость, но принимать её научились с первой секунды.       - Мы из тех, кого уже не испортить, кексик.       Тонкие пальцы по привычке прошлись от плеч к локтям.       - Знаешь, я редко бывала на больших праздниках. В детстве сопровождала мать, а потом в караулах стояла. Покажешь мне всё?       - Даже больше.       Следующий час она водила девушку по площади вокруг большого дерева, показывая, рассказывая и знакомя с людьми. Как человек, легко находящий друзей, Вай за последний год уже была подругой половины деревни. Кому-то она помогла достать редкие вещи, кому-то – отвязаться от бандитов, некоторые просто любили выпить и поговорить с яркой девушкой. Здесь было полно знакомых с её детства, маленькая деревня внутри большой. Каждый продавец в палатке, пареньки у аттракционов, шумные компании работяг и худощавые опустошители – все с интересом знакомились и расспрашивали о подруге знаменитой Вай.       Впервые за долгие годы здесь появился повод устроить большой праздник, и народ старался выжать всё из этого дня. Шахтёры рубились в карты, молодёжь сражалась на небольшой арене кулаками. Дети бегали друг за другом с какими-то странными пистолетами, стреляющими мягкими, маркирующими мелками, постоянно мешая небольшому оркестру, который настраивал инструменты на маленьком помосте.       Место было выбрано очень удачно: закатный свет падал на них тёплыми лучами, рассеиваясь к кроне дерева и совершенно волшебно бликуя по всей площади. Сделав круг, Вай попросила Кейт подождать и исчезла в толпе, ничего не пояснив.       Оставшись одна в пёстрой толпе, она прочувствовала фестивальный дух, давно уже пропитавший все вокруг. Площадь шумела голосами, топотом ног, скрипом деревянного настила и смехом. От далёкой бойцовской арены доносились выкрики сотен голосов. Музыканты наконец настроились, но ждали сигнала, озираясь на дерево.       Внимательная дочь Кирраманов сразу заметила трёх мальчишек, ползущих по веткам с чем-то длинным в руках и часами на шеях. «Что они задумали?» Привычка постоянно ждать неприятностей подсказала ей, куда стоит бежать в случае чего, но она ошиблась.       На пустую площадку перед музыкантами вышла Вай с двумя цветными дымовухами. Подняв их над головой, она с чем-то сверилась и со всей силы ударила их друг об друга. Громкий, мелодичный звон прошил толпу насквозь, привлекая внимание. Ещё один удар – и дымовухи зачадили плотным красным дымом, уходящим наверх и постепенно обволакивающим дерево.       Толпа стала уплотняться, выталкивая Кейт в первый ряд. Отовсюду слышались возгласы:       - Началось?       - Наконец-то!       - Это то представление?!       - Ура!       Когда дым окончательно обхватил дерево кольцом, из него выскочили опустошители на своих глайдерах, неся в руках ещё несколько дымовух разных цветов. Дым смешивался, окрашиваясь в другие красивые оттенки, и удивительным образом пах чем-то сладким. Покрыв всю толпу цветным туманом, опустошители начали выполнять трюки, развлекая зрителей: прыжки, пролёты, «бочки», перекидывание друг друга с глайдера на глайдер, сбивание фруктов с голов товарищей и шуточные бои.       Наконец, дым стал однородного зелёного цвета. Воздушные акробаты сделали почётный круг, поджигая фейерверки, установленные на деревьях. Грохот заполонил площадь, а Вай, дождавшись, пока дымовухи потухнут, подошла к Кейт. Перекрикивая грохот фейерверков и шум толпы, она поинтересовалась, наклоняясь прямо к уху:       – Нравится, кексик?       Кейтлин не знала, что ответить. Как можно было облечь в слова восторг, переполнявший её? Дым стал настолько плотным, что толпа растворилась в тумане, полностью отрезав их от внешнего мира. Оставалось только стоять рядом и наблюдать за фейерверком, приобнявшись. В какой-то момент Вай достала небольшой бенгальский огонь, подожгла сразу две палочки и вручила одну любимой. За спинами девушек люди тоже начали зажигать свои огни. Тысяча маленьких огоньков озарила уже менее плотный дым.       Грохот прекратился, и оркестр протянул первую ноту знакомой мелодии. Толпа, узнав песню, хором запела слова, неизвестные генеральше. Из гулкого баса огромной толпы она смогла различить лишь весёлое «Мы вероломны, так что даже честны!» и последнее, уж слишком отчётливое: «Давай!»       Сразу после этого оркестр заиграл стандартные медленные танцы подземного города. Под них здесь знакомились и женились уже не одно поколение. Вай неожиданно для себя потянула Кейт за талию, подавая толпе знак, что пора танцевать.       Аристократку учили танцевать, но местные движения показались ей забавными: они кружились, делали развороты и обходили друг друга по кругу. Подчиняясь ритму, в полупрозрачном дыму, девушки кружились в танце, сходясь и расходясь на припевах. Мелодии одна за другой сменяли друг друга, дым наконец рассеялся, но мир двух девушек, которые по всем законам не должны были встретиться, оставался залит закатным солнцем и беззаботным счастьем.       Устав через какое-то время, они просто стояли, обнявшись, под особенно мелодичную песню. Обе могли поклясться, что слышали, как бьются сердца друг друга. Пропахшие сладковатым дымом, девушки наслаждались объятиями. С такого близкого расстояния можно было различить даже шёпот.       – Ты была очень крутой с этими дымовухами.       – Я всегда крутая, кексик.       – Вот уж точно. Пить не хочешь?       – Скорее всего остался только сидр.       – Надеюсь, он не отдаёт спиртом. - Микроподколка пролетела между ними, разбиваясь о понимающие улыбки. Добравшись до дальней палатки, они купили четыре бутылки сидра и, присев за стол, неожиданно замолчали, неторопливо потягивая напиток. Было уютно.       В идиллию подуставших влюблённых вмешался пушистый профессор – шерстяной дух, который даже слишком радовался встрече с Кейт.       – Мисс Кирамман, как я рад вас видеть! – Он подбежал к удивлённой девушке.       – Профессор? Я думала, вы покинули город.       – Можно и так сказать! Парнишка привёл меня сюда после того, как совет исключил меня. Жизнь стала намного интереснее, пусть и пришлось столкнуться с трудностями.       – Академия беспокоилась. Ваш кабинет до сих пор свободен.       – Передай им, что могут его освободить. Следующие несколько лет я буду здесь.       – Эм… Думаю, мне не стоит упоминать, где вы?       – Конечно, юная леди. Я хочу помочь этой деревне. Пилтовер уже не нуждается во мне, попробуем начать сначала здесь. Вижу, вы тоже строите новую жизнь, – маленький дух многозначительно посмотрел на Вай. От этого взгляда ей стало немного не по себе, но следующие слова развеяли это чувство.       – Я бы не сказала, что она новая, профессор, – стройняшка выпрямилась, поворачиваясь и откладывая полупустую бутылку. – Теперь я стараюсь беречь время с теми, кто мне дорог.       – Вы очень мудро повзрослели, леди Кейтлин. Заходите иногда, с удовольствием поговорю с вами, – заговорчески подмигнув, шерстяной дух удалился к маленькой группе худых мужчин в рубашках.       Почувствовав большой невысказанный вопрос рядом, Кейт улыбнулась, поворачиваясь:       – Спрашивай уже!       – Вандер когда-то сказал нам, что, если мы задумаем вступить в брак, стоит задать себе один вопрос: сможешь ли ты любить настолько, чтобы позволить уйти? Я уже знаю ответ. Скажи, ты согласилась бы быть… ну… стать моей женой, если бы это было возможно?       От такого откровения весь сидр сразу вышел из головы. Кейт протянула руку, мягко поворачивая голову Вай к себе. Очень серьёзное лицо чуть напугало, но…       – Если бы ради тебя пришлось отказаться от титула, я бы даже не задумывалась. Если ты когда-нибудь решишься сделать мне предложение, будь добра подготовиться. Это… всё-таки… волнительный момент, – с каждым словом она приближалась всё ближе, не отрывая глаз от её красивых губ.       – Я запомню…       Поцелуй вышел трогательным и страшно неудобным. Полубоком, на узкой и жёсткой скамейке, было невозможно развернуться нормально, чтобы обнять друг друга как следует. Но обеим было критически всё равно. Важным оставалось лишь то, что они поняли: они перешли ту черту, которая отличает родственные отношения от простой влюблённости.       Страсть может утихнуть, влюблённость рано или поздно спадёт, но останется доверие и понимание, что ни при каких обстоятельствах вы не хотите расставаться даже на день. Теперь это их общая жизнь, какой бы она ни была.       Слишком больно было вспоминать те дни одиночества, которые превратили одну в трудоголичку, желавшую лишь мести, а другую – в алкашку, надеющуюся забыться хоть на миг. Вай хорошо помнила: не приди Палтер в тот день, она наверняка ввязалась бы в драку, из которой уже не вышла бы. Месяцы шли, но лучше не становилось. Уже тогда стало понятно, что по отдельности им жить было слишком тяжело. Это заметила даже та горилла – настолько всё было очевидно.       – Думаю, нам пора уходить, – Вай подхватила не вскрытые бутылки и взяла за руку свою любимую. – Есть ещё одно место, куда я хочу сходить с тобой.       Путь оказался недолгим, но очень крутым. Пару раз даже пришлось подтягиваться на могучих ветках, пригибаться и напрягать вестибулярный аппарат на скользких участках. На вершине оказалось, что верхушка дерева торчала из какой-то древней постройки круглой формы и возвышалась почти до уровня Пилтовера. Солнце садилось за башней хекс-врат, показывая этот загадочный город в совсем другом свете.       На площадке лежала бамбуковая циновка и удивительно чистая подушка. Пока Кейт приходила в себя и поражалась тому, что даже не знала об этом месте, хотя с окон её особняка наверняка была видна верхушка дерева, Вай поставила бутылки, вынула из кармана пару кексов в упаковке и присела, прикидывая, как лучше провести следующий манёвр.       – Как ты нашла это место? Я вижу наш семейный особняк. Почему я никогда не замечала эту зелень?       – Потому что все в Пилтовере уверены, что Заун — это тёмная каменная помойка, – не размениваясь, она подхватила удивлённую генеральшу на руки, проходя два шага, чтобы упасть на циновку, укладывая девушку рядом. – Ночью здесь ещё лучше. Подождём?       – Если ты настаиваешь...       Чуть подуставшие, они пролежали в обнимку до самой ночи. Тёплый летний ветер ласкал кожу, показывая, что между ними и небом нет совершенно ничего. Это была одна из тех самых ночей, когда небо забывается и позволяет любому почувствовать свою бесконечность. Когда точки звёзд прямо говорят, что до них не так уж и далеко.       Теперь уже нечего было спрашивать, незачем говорить. Случился тот редкий момент, когда достаточно просто быть. Отрешившись от суеты, вспомнить, что мы — часть огромного единого целого, частичка природы, равная всем остальным. В эту секунду мир весь их, а они его. Удивительно целостные, только в эту ночь. Завтра город заберёт эту мимолётную радость.       – Вай, не лезь на рожон больше.       – Куда?       – Я не хочу похоронить и тебя. Будь хоть иногда осторожной.       – Так ходи со мной, кексик.       – Я серьёзно.       – Я тоже. Ты же знаешь. Мы должны передавить всех наркошь-мутантов. Не могу спать спокойно, пока они все не передохнут.       – Знаю, поэтому и прошу.       – У меня крепкая бошка, помнишь?       – Очень... – Так удивительно мило было чувствовать её улыбку у себя на плече. – Ты действительно, как грязь из-под ногтей. Пусть мне и не нравится это сравнение.       – Вот именно, кексик.       Темнота, тепло летнего ветра, немного хмельные головы и теплые объятия тонких рук, на фоне бездонного неба. Чего еще может желать сирота? Только теплого сопения девушки мечты у себя на плече.       – Я постараюсь быть осторожной Кейт. – аккуратно повернувшись головой, она поцеловала макушку радуясь самой возможности сделать так.