Кейтлин в кабинете)

      Сезоны в Пилтовере сменяли друг друга почти незаметно. Чуть прохладное лето сменялось на чуть промозглую осень, а потом снова наступало лето. Деревья сбрасывали листья, намекая садовникам, что пора делать грязную работу в доверенных им парках.       Садовник, теперь уже просто леди Кирамман, не интересовался обстановкой в доме, хоть и работал в этом саду уже двадцать лет. Он общался в основном с кухарками и дворецким: с первыми просто веселясь время от времени, а второй просто выдавал ему деньги. Каждый месяц в один и тот же час на протяжении уже двадцати лет.       Нападение неизвестных монстров садовник тупо проспал в сторожке с похмелья, а нападение на башню совета принял за неудачный фейерверк. Было жаль хозяйку: в те разы, когда они пересекались, она ни разу не демонстрировала высокомерие, а их занятия стрельбой с дочкой просто умиляли стареющего садовника. Мисс Кейтлин выросла не менее статной, пусть и худощавой. Теперь она уже не возвращалась на стрельбище, за которым продолжали тщательно следить.       Траур в доме давил чуть больше года, пока убитый горем хозяин не съехал. Дочь, как могла, помогала ему, но мужчина твёрдо решил уехать как можно дальше от места, где когда-то был счастлив.       Дворецкий возник в дверях домика садовника, как призрак оперы: резко и пугающе, в залитом мелкими каплями дождевике. Кратко он сообщил, что молодая леди перестроила кабинет и просит подрезать кусты у окна, так как они слишком сильно закрывают дневной свет. Убедившись, что работник понял, что от него требуют, дворецкий также быстро растворился в мелком дожде.       Через пару дней погода устаканилась, и мужчина, вооружившись по последней садовнической моде, пристроил лестницу прямо к широкому дубу и прикинул, как лучше пустить свет в окна. Часть его радовалась, что хозяева не заметили, что уже лет пять он не интересовался жизнью этого конкретного дерева и оно успело разрастись. Маленькой пилой тут было не обойтись. Пришлось идти до сарая. Провозиться с поисками специальной пилы пришлось подольше, настолько давно её не доставали.       В полдесятого утра мужчина вернулся на место работы и обнаружил там девушку. Розоволицая леди висела вверх ногами на одной из веток и подтягивала торс. Быстро, чётко и со знанием дела. Тело девушки в майке и полосатых штанах не просто было подтянутым, а рельефным и точёным, как на скульптуре.       – Леди! Вы надолго там? – девушка повернулась, разгибаясь, длинные волосы свисали завитками к земле.       – Ты кто? Я почти закончила. – Разглядев рабочий комбинезон, она снова начала делать упражнения.       – Садовник я, Дэвид. Мне велели подрезать дерево, разрослось, хозяйский кабинет затеняет. – По неведомой причине хотелось объясниться с гостьей.       – Кейт говорила об этом. – Не размениваясь, девица совершенно по-обезьяньи перекинулась, хватаясь одной рукой за ветку и спрыгивая на землю. Только сейчас садовник заметил тяжёлые ботинки у ствола, к которым и шагнула девушка. – Я Вай, живу у Кейт. Ты откуда?       Отвлекаться на разговор с гостями хозяйки было не принято у слуг, но девица совсем не походила на высокомерных аристократов. Моментально припомнилось, что кухарки сплетничали о какой-то подружке леди Кирамман.       – Заун. Второй горизонт, я там не живу уже давно.       – Нифига. Моя мать там на третьем ярусе работала.       – Похожих красоток не припомню, – Дэвид окончательно успокоился, девица явно из своих.       – Она умерла давно. Не буду отвлекать. Пойду поваляюсь, выходной всё-таки.       Также легко, как и появилась, она ушла в дом. Пройдя по коридорам, Вай скинула ботинки, направляясь в обновлённый кабинет. Вопреки предположению Кейтлин, она облюбовала не диван, а широкий подоконник длинного, но узкого окна. В свободные дни девушка тихо приходила, устраивалась на подоконнике и молча ждала или что-нибудь жевала. Сегодня был выходной у них обоех, но дела поместья тоже нужно было делать, так что привычных уже обнимашек, иногда переходивших дальше, и разговоров придётся подождать.       Вай чувствовала, что Кейт явно нравится её присутствие. Хозяйка кабинета всегда чуть улыбалась, когда замечала, что Вай задремала или думает о чём-то смешном. Их обоих не пугала такая сильная нужда в присутствии друг друга. Слишком естественно всё получилось. То мучительное расставание научило обеих ценить хрупкие чувства, которые у них были.       Сегодня девушка принесла с собой аромат парка и приятный запах пота. По каким-то причинам Кейт обожала любые запахи, исходившие от её любимой. Даже вонь заунских подворотен и удушливого дыма не могла не быть привлекательной, исходя от неё. Сладкий запах трудового пота тронул какие-то струны души, захотелось побыстрее со всем расправиться.       – Ты тренируешься по утрам?       – А ты наблюдательная, кексик. Здесь клёвый парк, есть где побегать.       – Рада, что тебе понравилось. Я давно там не была, нужно будет пройтись. Составишь мне компанию? – Вай развернулась у низкого подоконника и уронила себя на него.       – Как хочешь, кексик. Там садовник копошится, приятный мужик.       – Дэвид? Вы уже познакомились?       – Да, только что. Он пришёл дуб обрезать, так удивился, заметив меня.       – Он чуть-чуть отшельник. В детстве он часто наблюдал за мной на стрельбище, но не подходил.       – Значит, ты всегда была секси? – карандаш перестал скрипеть. Ответ тщательно обдумали.       – Не думаю, что он рассматривал меня в таком ключе.       – Неудивительно! Твоя мать точно шлёпнула бы его за такое!       – Вай! – девушки широко улыбнулись, вспоминая тот вечер, когда боксёрша впервые попала в дом. – Мама предпочитала законные методы.       – Как и ты, кексик.       На этом полубезобидном подколе боксёрша уткнулась в окно, ожидая, когда, наконец, у её принцессы кончатся домашние дела. Было что-то великолепное в таком уровне отношений. Безмолвное понимание и душевное единство просто от самого факта нахождения в одной комнате. Кейт не поняла, как получилось, что каждую вторую свободную минуту её жизни Вай где-то рядом. Сначала она просто приходила проверить, проведать или что-то спросить, потом под присмотром учила законы, и где-то между этими занятиями сложилось в традицию, что подоконник почти всегда занят её пятой точкой. На диванчике она тоже спала время от времени, но молчаливые размышления с пустым взглядом в окно случались куда чаще.       Тихие секунды молчаливых отношений. У них была любовь, страсть и даже ревность, но эти минуты определяли их как пару. Об этом не было смысла даже говорить. Все дороги раздельно вели к жизни, которая хуже смерти. Судьба, как будто зная, насколько жесток этот мир, подарила им куда большее, чем многие могут представить. Любовь без условий. Неважно, что было и что будет. По отдельности они потухнут в мучениях. Любовь без условий хороша тем, что возникает неожиданно, но навсегда, её невозможно потерять, убить или сломать.       Спонтанность, пожалуй, была одним из качеств в Вай, к которому Кейт, наверное, никогда не смогла бы привыкнуть. Да и как можно привыкнуть к совершенно случайным действиям? Так и сейчас, привыкшая к уютной тишине, хозяйка поместья вздрогнула, когда её девушка резко хлопнула створкой окна наверх и не задумываясь прыгнула в него. С третьего этажа поместья, минимальная высота потолков которого 5 метров.       Кейтлин сразу подорвалась с места, услышав громкий хруст ломающегося дерева. Секунда, и уже она высовывается в окно, наблюдая, как Вай, стоя на ближайшей толстой ветке, в полусогнутом состоянии держит огромный поломанный сучок, подпиленный у основания. От напряга у неё даже вена на шее вздулась. Снизу крикнули:       – Всё!       Девушка отпустила ветку, и та с грохотом упала на землю. Заунская обезьянка сделала два аккуратных прыжка по веткам и наклонилась, выкрикивая садовнику:       – Цел?       – Норм! Я чуть не откинулся к праотцам! Спасибо!       – Да не за что. – повернувшись к окну, она заметила неопределённость на лице хозяйки поместья. Чутье подсказывало, что раздражения там куда больше, чем кажется. – Я пошла! – так же непринуждённо, как и вышла, девушка залетела в окно, умудряясь протиснуться между створкой и телом Кейт.       – Спокойно, кексик! Все живы.       – Ты хоть понимаешь, как это опасно?       – Не больше, чем по пьяни уснуть в заунской подворотне, – совершенно обворожительная непосредственность так и била из неё.       – Ты напугала меня. – если одной совершенно невозможно предъявлять за смелость и безрассудность, то другая слишком обворожительна в своей чуть раздражённой серьёзности.       – Все живы, Кейт. Не вижу проблемы.       – А она есть! Когда ты уже перестанешь лезть на рожон?       – После смерти? Я не могла позволить ему покалечиться.       – А меня можно?       – О чём ты, кексик? – почувствовав неожиданную серьёзность в её тоне, Вай моментально собралась, пытаясь понять, о чём она. Нерешительно прикоснувшись к спине всё ещё смотрящей в окно Кейт, она попыталась потушить внезапный пожар. – Я не хотела пугать тебя.       – Ты никогда не хочешь! Ты не видишь, как я спать не могу, пока ты не очнёшься после очередного ранения, пожара или оглушения.       – Но я же здесь? У меня крепкая башка, помнишь?       – Помню. – в этом вопросе не было правильных слов, но были правильные действия. Вай потянулась, закрывая окно от одного любопытного садовника, после подхватила Кейт на руки, в прямом смысле выбивая у неё почву из-под ног и заставляя посмотреть на себя. Секунду они обменивались взглядами, пока она не обратила свои запутанные чувства в слова.       – Я люблю тебя, Кейт, но мне не измениться настолько. Понимаешь? – длинные пальцы мягко прошлись по щеке.       – Конечно, понимаю. Только от этого не легче. – было что-то совершенно волшебное в блеске серых глаз.       – Забыла? Я как таракан, от меня невозможно избавиться. – она верила в это, весь мир верил в это вместе с ней. Придётся и Кейт.       – Ты бываешь совершенно невыносима. Оставим этот разговор на потом. Не хочу портить свой выходной. Эм… Может, поставишь меня на ноги?       Вместо ответа Вай подкинула свою стройную любовь чуть вверх, явно веселясь.       – Разве генерал Пилтовера не достоин таких почестей в свой выходной? – приземлившись снова на руки, Кейтлин сама заразилась беззаботностью.       – Прекрати немедленно, – чуть смущённая улыбка никак не помогала остудить разогревшие угли страсти в груди пацанки. – Я серьёзно, Вай!       – Я тоже, кексик. Считай это похищением.       – Что? – дверь кабинета быстро исчезала за их спинами.       – Я с самого утра не могу думать ни о чём, кроме твоей кожи.       – Оуу... Всё так серьёзно?       – Ты слишком красивая, Кейт. – одно неприятное подозрение сложилось в осторожный вопрос.       – Вай, ты точно не заводишься, когда я переживаю?       – Не думай глупости. Я завожусь от любого твоего прикосновения.       – Не думала, что всё ТАК серьёзно.       – Даже больше, кексик.       В этот выходной они не пошли ни на обед, ни на ужин, а уж тем более в парк.