Сквозь экран

Аня проснулась от холода. Не от того, что окно было приоткрыто, и осенний ветерок пробирался сквозь шторы. Нет, холод был внутри — в костях, в мышцах, которые ещё помнили вчерашний вес Дениса на себе. Она лежала на смятых простынях, тело ныло, как после долгой пробежки по битому стеклу. Синяки на бёдрах — лиловые, свежие, с отпечатками его пальцев — пульсировали в такт сердцебиению. Не больно. Просто... напоминали. Телефон лежал на тумбочке, экран тускло светился в полумраке. Она потянулась к нему, пальцы скользнули по холодному стеклу, и уведомления хлынули, как вода из прорванной трубы. Рома. — Моя хорошая, ты там? Рассказывай, как все прошло? Она сжала телефон, костяшки побелели. «Нет. Не могу.» Разговор с ним — это яма. Один его ответ, и она скатится обратно. В ту игру, где она — песик на цепи, и ей до жути это нравится. Пальцы задрожали, но она открыла чат. Сообщения висели, как приговор. Не читать. Не отвечать. Просто — стереть. — Блять... — выдохнула она в пустоту. Долгое нажатие на чат. «Удалить». Подтвердить. Экран мигнул — пусто. Сердце стукнуло сильнее, но она не остановилась. Приложение, где они болтали ночами напролёт — иконка дрожала под пальцем. Удалить. Галерея — все те фото послушной сучки, что она с полуслова отправляла своему хозяину, одно за другим отправилось в корзину. Пусто. Телефон выскользнул из рук, шмякнулся на кровать. Аня села, обхватив колени руками. Дыхание сбивалось, горло сжалось, а в носу защипало. «Вот и всё. Я к этому больше не вернусь.» Она встала, ноги ватные, прошла в ванную. Кафель холодил ступни. Она включила воду — душ хлестнул по коже, горячий, обжигающий. Мыло скользило по синякам, пенясь белыми разводами, смывая вчерашний запах Дениса — смесь пота, одеколона и той грубости, которая душила. Аня закрыла глаза, вода стекала по лицу, по шее, между грудей. В зеркале, запотевшем от пара, отражение было размытым — усталые глаза, спутанные волосы, губы, которые вчера шептали «умоляю». Она вытерла стекло ладонью, резко, отражение прояснилось: бледная кожа, синяки под глазами, но она заставила губы растянуться в улыбку. Улыбка вышла кривой, но настоящей. «Это правильное решение, так вечно не могло продолжаться. Как же легко теперь на душе.» Она вышла из ванной, завернутая в полотенце, капли стекали по ногам. Комната казалась ярче, солнечный луч пробился сквозь шторы, осветив пылинки в воздухе. Аня открыла шкаф, выбрала джинсы и свитер. Одевшись, она села за стол, уставившись в окно, потягивая кружку кофе. Телефон пискнул — Денис. — Доброе утро. Как ты после вчерашнего? Она улыбнулась экрану. — Доброе. Спалось... нормально. А ты как? Отправила. Аня допила кофе, встала. Сумка, ключи, дверь. Лифт спустился с гулом, как вздох облегчения. На улице шуршали листья под ногами, ветер трепал волосы. Она шла к кафе, где ждала Лиза, и с каждым шагом зуд слабел. Она выдохнула, принимая настоящее здесь и сейчас. Кафе «Уголок» уютное, с запахом свежей выпечки и кофе, который не горчит. Лиза уже сидела за столиком у окна, в ярком шарфе, с кружкой латте в руках. Её глаза загорелись, когда Аня вошла. — Ну наконец-то! — Лиза вскочила, обняла её крепко, с запахом ванили от духов. — Ты как зомби выглядишь. Что, опять бессонница? Аня села, улыбаясь. Столик был маленьким, деревянным, с крошками от круассана. — Да так... — она пожала плечами, заказывая раф у официантки. — Ссора с Денисом вчера. Но уже помирились. Глупость, в общем. Лиза прищурилась, помешивая сахар в кофе. Её ногти — ярко-розовые, блестящие — постукивали по кружке. — Нуу расскажи. Что не поделили, м? — Просто... недопонимание. О работе. Он думает, я слишком много сижу в телефоне. Лиза кивнула, откусывая кусочек от круассана, крошки посыпались на стол. — Ну ниче страшного, да. Денис — золото. Не то что мои бывшие. Помнишь того, с татуировками? Думал, что принц на белом коне, а на деле — просто истерик. А Денис? Стабильный, заботливый. Надо за него держаться, дорогая. — Точно. А у тебя? Как с тем парнем из твоего офиса? Лиза оживилась, заговорила о свиданиях, о шутках, о том, как он пригласил на концерт. Аня слушала, смеялась в нужных местах, но внутри зуд вернулся — лёгкий, как шепот. «А если бы Рома сказал: Сними трусики. Прямо здесь, в уборной?». Она сжала чашку, ногти впились в ладонь. «Стоп. Хватит.» — Слушай, — Лиза допила кофе, вытерла губы салфеткой. — Погода хреновая, может доедем до ТЦ? Обновим гардероб. Аня кивнула — идея была и правда хорошей. Ни что так не успокаивает, как шоппинг. — Пошли. Торговый центр гудел — толпы, музыка из колонок, запахи фастфуда и парфюма. Они бродили между магазинами, Лиза хватала вешалки, комментируя: — Это на тебя — слишком скучное. — А это? — Слишком яркое! Аня пробовала блузки, юбки, но ничего не сидело. Пока не увидела коричневое платье. Облегающее, с глубоким вырезом на спине, ткань мягкая, как шёлк. В примерочной было зеркало во всю стену, освещение приглушённое, интимное. Она надела его, юбка обняла бёдра, спина обнажилась. Аня повернулась, глядя на отражение. «Роме бы понравилось.» Мысль пронзила, как электричество. Она вспомнила те примерочные, где она снимала фото для него: «Смотрите, хозяин.» и его ответы: «Идеально, хорошая девочка, тебе очень идет.». Жар внизу живота, предательский. Она тряхнула головой, достала телефон. Щёлк — фото в зеркале, улыбка, поза чуть выгнутая. Отправила Денису. — Что думаешь? Купить? Ответ пришёл через минуту: — Красиво, мне нравится. Бери. Простой. Сухой. Аня нахмурилась, глядя на экран. Рома бы написал по-другому… Она сжала телефон, сунула в сумку. — Ну? — Лиза заглянула за шторку примерочной. — Показывай! Аня вышла, платье шуршало по ногам. — Вау! — Лиза хлопнула в ладоши. — Денис слюни пустит. Бери, бери! Дома — тишина. Девушка бросила сумку, прошла на кухню. Ужин — простая паста, с томатами и базиликом. Вода закипела, шипя. Она помешивала соус, стараясь ни о чём не думать. Телефон пискнул — Денис. — Скучаю. Расскажи, как прошел день? Она улыбнулась. — Гуляла с Лизой. Купила платье — то, что скидывала. Удалила все, как обещала. Паста была горячей, вилка звякала о тарелку. Закончила, помыла посуду — вода текла, смывая остатки соуса. Телефон снова — звонок от Дениса. Она ответила, прижав к уху. — Алло. Да-а, захотел услышать твой голос, ты умница, я рад что ты послушала меня. А насчет платья… Предлагаю выгулять его на днях, что скажешь? Чем вообще занята сейчас, я не отвлекаю? — Не отвлекаешь конечно. Готовлю... готовила. Пасту. А ты? — Только с работы. Какой-то сложный день выдался, весь на нервах. Так что насчет платья, а точнее нашей встречи? Когда у тебя есть время? Аня села на диван, поджав ноги. Голос Дениса успокаивал, как колыбельная. — Можно завтра после шести, я буду уже свободна. — Отлично, тогда заеду за тобой в 7. Как с Лизой погуляли, о чем сплетничали? — О работе. О её новом парне. Она завидует нам, говорит, ты идеал. Смех в трубке — искренний, низкий. — Надо же, твоя подружка знает толк в мужчинах! Они болтали ещё о ерунде, о планах на завтра. Голос Дениса обволакивал, как одеяло. — Спокойной ночи заранее. Люблю. — И я, целую. Она повесила трубку, легла. Сон пришёл медленно, но пришёл. Ночь разорвала тишину. Аня дёргалась во сне, тело напряглось, как струна. Тьма вокруг — густая, липкая. Она на коленях, пол холодный, руки связаны за спиной, верёвка впивается в кожу, но не больно, а возбуждающе. Перед ней Рома. Не лицо, а силуэт, тень с глазами, которые жгут. Его голос. — Ты думала, можешь уйти? — слова падают, как камни. — Удалить меня, как мусор? Она поднимает голову, слёзы текут по щекам, солёные, горячие. — Простите... хозяин. Я осознала. Но... я боюсь. Он подходит ближе, ремень в руке свистит в воздухе, раз, по ягодицам, еще раз. Жар разливается, она вскрикивает, но стон выходит сладким, как мёд. — Боишься? — его пальцы в её волосах, тянут голову назад. — Ты моя вещь, малышка. Моя сука. Какой ты глупый сделала выбор, однако, я не ожидал. Ещё удар — ремень хлещет, оставляя алую полосу. Она поскуливает, тело дрожит, но между ног влага, предательская, горячая. — Да... простите. Я вернулась. Я не могу так. Он хвалит, голос смягчается, но не теряет власти. Парень немного отходит от нее и подзывает ладонью. — Хорошая девочка. Ползи ко мне. Она ползёт — колени елозят по полу, ручки двигаются в такт ногам, спустя пару секунд Аня уже у ног возвышающегося над ней Ромы. Она поднимает на него голову и смотрит прямо в глаза. — Ты нужна мне такой. Покорной. Грязной. Резкая серия ударов по щекам. Она стонет, слёзы смешиваются с потом, тело горит, но внутри — покой. Щеки покраснели и горят о каждой новой пощёчины. — Да... я ваша. Мне нравится это, спасибо, что приняли меня обратно. Он наклоняется, пальцы касаются её подбородка, поднимают лицо. — Скажи это еще раз. — Я... ваша вещь. Навсегда. Удар — последний, самый жгучий. Он берет ее за горло и приподнимает на ноги, а после прижимает к стене так, что Аня стоит на одних носочках, переступая с ноги на ногу. Рома проводит второй рукой по ее губам, заставляя взять пальцы в рот. Девушка глотает воздух, но не сопротивляется, она приоткрывает рот и смачивает слюной его пальцы. Резкая пощечина. — Ты уже забыла, как нужно себя вести? В ушах пролетел звон, и через секунду она уже обхватила пальцы и посасывала их, как самую желанную сладость в своей жизни. — Вот так, хорошая девочка. Рома развернул ее грудью к стене и сжал шею, перекрывая воздух окончательно. А второй рукой провел по уже влажной киске, немного дрязня. — Как же мне нравится, что тебя это так заводит. — Ммм-мм. Он вставляет в нее два пальца и начинает двигать, резкими толчками, не останавливаясь. Он задает ритм и чувствует, как тело девушки обмякает в его руках, она жадно пытается вдохнуть хоть каплю воздуха, но он не дает ей этого сделать. Его пальцы двигаются внутри так глубоко, что стоило ему чуть ослабить хватку шеи, как с ее губ сорвался сладкий умоляющий стон. — Вот так, шлюха. Рома одним движением пихнул ее ногу так, чтобы она раздвинула их шире, и продолжил трахать ее мокрую дырочку пальцами. Тело Ани задрожало, ножки перестали держать, и она чуть сползла вниз, но рука на шее не дала ей опустится. Она кончает во сне — волна накрывает, тело содрогается, простыни намокают. Проснулась резко, задыхаясь. Аня замерла, сердце колотилось, как после марафона. Между ног влажно, тело помнило сон слишком живо. Она встала, свет в ванной — резкий, белый. Зеркало показало: щёки румяные, глаза дикие, губы приоткрыты. Она включила воду, умылась холодной, чтобы смыть жар. Но в отражении — тень улыбки. Запретной. Она вытерла лицо полотенцем и вернулась в постель.

***

Сегодня — пятница. Ресторан «Tetto», где они договорились встретиться. Прошло около трех недель с того утра, когда Аня стёрла Рому из телефона, из памяти, из жизни — или так ей казалось. Денис писал каждый день, она отвечала, улыбаясь экрану. Они стали больше времени проводить вместе, теперь девушка не спешила вернуться домой, чтобы отписаться Роме, однако сны с ее прошлым хозяином возвращались почти каждую ночь, как незваный гость. Аня стояла перед зеркалом, вновь надевая то самое коричневое платье, которое подчёркивало изгибы, обнажая спину — скромно, но с намёком. Макияж — лёгкий, естественный, чтобы скрыть легкие синяки под глазами. Помада — нюдовая, но с блеском. Она взяла сумочку, телефон — он был молчалив, как могила, с того самого момента. Дверь хлопнула за спиной, как точка в предложении. Ресторан встретил её теплом — запах жареного мяса, звон бокалов, мягкий джаз из колонок. Свечи на столах отбрасывали золотые блики, и Аня, шагая к столику, где ждал Денис, почувствовала, как плечи расслабляются. Он встал, увидев её, глаза загорелись — тёплые, карие, такие знакомые. Брюки и рубашка сидели идеально, рубашка расстёгнута на верхнюю пуговицу, обнажая шею. — Ань, ты... — он замялся, улыбаясь. — Потрясающая. Я уже говорил это, но скажу еще. Это платье — огонь. Она улыбнулась, садясь. Его рука накрыла её, пальцы тёплые, но чуть цепкие, как будто боялись отпустить. — Спасибо. Ты тоже... ничего, — подмигнула она. Он рассмеялся, заказал вино — красное, терпкое, с ноткой чернослива. Официант разлил по бокалам, и Денис поднял свой. — За нас. За то, что мы справились. Я рад, знаешь? Что ты... выбрала нас. Аня кивнула, чокнулась, но замешкалась. Слово «выбрала» резануло, как нож. Она глотнула вино, тёплое, обволакивающее, как раньше и улыбнулась. — Я тоже рада. Правда. Они болтали — о его проекте, где клиент опять менял дедлайны, о её работе, где коллега сплетничала про босса. Денис рассказывал, как хочет взять её в горы на выходные: — Просто мы, природа, никакого телефона. Она кивала, смеялась, смотрела на его руки — сильные, с красивыми ухоженными пальцами. «Интересно, а где у него грань? В тот вечер, когда он узнал… Им двигала злость, и это было то, что нужно, но больше похожего не было ни разу.» — мелькнуло, и она отогнала мысль, сжав бокал сильнее. — Ты в порядке? — Денис наклонился, глаза прищурились. — Какая-то задумчивая. — Просто устала, — соврала она, улыбаясь шире. — Неделя тяжёлая. Он сжал её руку, погладил большим пальцем. — Понимаю. Но ты же знаешь, что, если что, я всегда рядом и помогу, чем смогу. Она кивнула. Еда пришла — стейк для него, паста с креветками для неё. Она ковыряла вилкой, слушая его байки про коллег. Всё было идеально — свечи, вино, его улыбка. Она глотнула ещё вина, улыбаясь и смотря ему в глаза. После ресторана вечер обещал продолжиться дома у Дениса. Она и правда часто стала оставаться у него, и каждый раз не обходился без секса. Парень явно старался угодить всем ее желаниям, но справлялся ли он? Дверь закрылась, он притянул её к себе, поцелуй был жадным, но знакомым. Платье сползло на пол. Его руки схватили её запястья, прижав их над головой, пальцы тёплые, но хватка —мягкая, как будто он боялся оставить следы. Его лицо было близко, дыхание горячим паром касалось её шеи, губы скользнули по коже, влажные, оставляя за собой дорожку мурашек. — Ты моя, — шепнул он. Его губы прижались к её ключице, язык лизнул ямку, где пульс бился, как пойманная птица. Аня выгнулась навстречу, грудь прижалась к его рубашке, соски твёрдые под тонкой тканью лифчика, но тело молчало. Она закрыла глаза, пытаясь поймать искру, ту, что должна была загореться от его рук, его дыхания, его веса. Но вместо этого в темноте век вспыхнула тень — Рома. Его голос, холодный, как сталь, и горячий, как угли: «На колени, сука. Покажи, что ты моя.» Она сжала челюсть, зубы скрипнули, отгоняя образ. — Жёстче, — выдохнула она, голос дрожал, как струна, готовая лопнуть. Денис замер, его глаза — тёмные, с искрами света — поймали её взгляд. В них была неуверенность, но он кивнул, как будто принимая вызов. Его пальцы сжали её запястья сильнее, чуть впиваясь в кожу до боли. Он толкнулся к ней, бёдра прижались к её бёдрам, и она почувствовала его твердый член через ткань брюк. Он вошёл — резко, его член растянул её, горячий, пульсирующий, но тут же замедлился, словно играясь и дразня. Её тело сжалось вокруг него. — Так? — его голос был хриплым, но в нём звучала забота, не власть. Она покачала головой, волосы прилипли к влажной шее. — Ещё. Сильнее. Он выдохнул, почти с облегчением, и толкнулся глубже, его пальцы скользнули вниз, впиваясь в её бёдра и игрались с клитором. Она хотела боли, которая жжёт, как спирт, хотела, чтобы он вырвал из неё стон, а не спрашивал разрешения. Аня стиснула зубы, выгнулась сильнее, её спина скользнула по стене, холодной и шершавой. Она представляла Рому — его руку, сжимающую её горло, его приказы. Жар вспыхнул между ног, но не от Дениса — от воображения, от памяти. — Давай, — выдохнула она, почти умоляя, — возьми меня. Денис рыкнул, его толчки стали быстрее, глубже, кровать скрипнула, когда он оттащил её от стены и толкнул на матрас. Её запястья всё ещё были в его хватке, а ногами обхватила его бёдра, прижимая Дениса сильнее. Кожа хлопала о кожу, влажный звук эхом отдавался в комнате, ее стоны заполняли комнату. Она закрыла глаза, перед которыми картинка, как ремень свистит, хлещет по её ягодицам, оставляя алые полосы, её тело дрожит, влага стекает по внутренней стороне бёдер, а он шепчет: «Ты моя вещь. Кончай для меня.». Денис сбился с ритма, его дыхание стало рваным, пот капал с его лба на её грудь. Он сжал её грудь, ногти чуть царапнули кожу, но не до крови. Она хотела, чтобы оставил следы, которые болели бы завтра, напоминая о нём. Но его пальцы гладили, а не владели. Она стонала громче, чем чувствовала, играя роль. — Ань... — его голос сорвался, он кончил, тепло разлилось внутри неё, его тело задрожало, прижимаясь к ней. Он выдохнул, уткнувшись в её шею, губы влажные, тёплые. — Ты... боже, ты невероятная. Она кивнула, её руки обняли его. Оргазм пришёл — слабый, как тень волны, как воспоминание о том, что могло быть. Он откатился, лёг рядом, грудь вздымалась, пот блестел на коже. Его рука нашла её, пальцы переплелись с её пальцами. — Люблю тебя, Ань, — его голос был мягким, как подушка, как всё в нём. — Это было... круто, да? — Да, — соврала она, уткнувшись в его плечо, чтобы он не увидел её глаз. — Круто. Остаток вечера они провели за фильмом. Какой-то комедийный, он смеялся, обнимая её. Его дыхание стало ровным, и не прошло и половины фильма, как он заснул, обнимая её, как ребёнок — игрушку. Аня лежала, глядя в потолок. Сон не шёл. Она повернулась, глядя на его лицо — спокойное, красивое. «Он старается. Он любит.» Но внутри — пустота. «Он спрашивал для того, чтобы мне точно понравилось, но… сделал ли он этим лучше?» — Спокойной, солнышко, — пробормотал Денис, не открывая глаз, когда она аккуратно высвободилась из-под его руки. — Спокойной, — шепнула она, вставая. Она прошла в ванную, закрыла дверь, замок щёлкнул, как выстрел. Свет включать не стала — только подсветку от зеркала, оно показало её силуэт: волосы растрепались, глаза блестели, как у зверя в темноте. Телефон лежал в руке, тяжёлый. Приложение — то самое, где они с Ромой тонули в ночах — было удалено, но его название жило в памяти. Она зашла в браузер, набрала название, скачала. Вход. Пароль. Пустой чат, но его имя — там, в истории. Сердце колотилось так, что казалось, оно разорвёт рёбра. Горло сжалось, дыхание стало рваным, как будто она бежала от самой себя. Она открыла чат, пальцы зависли над клавиатурой. «Не делай этого» — шепнул внутренний голос, но он был слабым, заглушённым зудом, который рос в груди, внизу живота, в каждой клетке её тела. Она набрала, буква за буквой, как будто вырезала слова на собственной коже: — Я пыталась, но... это сильнее меня. Мне не хватает. Тебя не хватает. Пальцы замерли над кнопкой «Отправить». В голове — Денис, его улыбка, его «я люблю тебя», его «спасибо, что выбрала нас», его яичница по утрам. Его забота, которая была такой теплой, что не хотелось причинять ему и грамма боли. Она хотела дать ему всё лучшее, хотела быть той, кем он её видел: чистой, любящей, нормальной. Но его попытки быть тем, кем он не был... Сильно сказались на девушке за все это время. Ей хорошо с ним, как с человеком, но как хозяин… Он не хотел её унизить, не жаждал власти, не хотел видеть её беспомощной, дрожащей, умоляющей. Он хотел просто её — быть рядом, любить. А ей этого было мало. Ей нужен был стыд, унижения и подчинение которые были свободой. Ей нужен был Рома. «Ты больная» — шепнула она себе, но палец нажал. Сообщение ушло, как камень в пропасть. Телефон завибрировал почти мгновенно, как будто Рома ждал её. — Ты вернулась, моя хорошая. Я знал, что ты не сможешь. — Сними трусики. Прямо сейчас. Покажи мне. Аня задохнулась, жар хлынул в грудь, между ног, как будто его слова были пальцами, касавшимися её кожи. Она сжала телефон, глядя в зеркало — её отражение дрожало, губы приоткрылись, дыхание стало рваным. Дверь ванной была закрыта, Денис спал в соседней комнате, но она чувствовала себя голой, уязвимой, как будто Рома видел её насквозь. — Блять... — выдохнула она, но голос был не её — низкий, хриплый, полный желания. Футболка задрана, бельё сползло на кафель. Камера щёлкнула, бёдра обнажены, поза покорная. Отправить. — Хорошая девочка. Я прекрасно тебя воспитал, а теперь ложись спать, завтра все обсудим. Слёзы текли, но она улыбнулась — дико, искренне. Она сдалась. Вернулась в постель, Денис обнял её во сне, тёплый, родной. Но её пальцы сжимали телефон под подушкой, храня тайну, которая жгла, но оживляла. Будет что будет, по-другому не получилось. Она шепнула: — Я твоя. И это было не для Дениса.