Коготь Рука

Любовь есть не имеющий границ величайший дар Создателя.

— Лелиана

      После освобождения, Минратос приобрел нового архонта в лице Дориана Павуса, собравшего вокруг себя только преданных ему людей. Магистериум канул в лету. Ну, оно и к лучшему, наверное…       Эммрик вернулся к своим ученикам в Некрополь и ввел в новый учебный план лекции о личах, делясь со студентами своим личным опытом. Мы переписывались еще долгое время, и за все эти года замену Манфреду он так и не смог найти. Нэв вернулась в Минратос с Белларой. Эльфийка погостила у нее около месяца, а затем вернулась в Арлатанский лес. С завесными странниками они продолжили поиски новых магических артефактов, и, решив отплатить мне за маленькую услугу в помощи с богами, возвели сад из множества деревьев и цветов на могиле моей матери. Мне не терпелось наведаться туда с Луканисом и познакомить его, наконец, с моей семьей… Хардинг, распрощавшись в очередной раз с бывшей Инквизицией, присоединилась к повелителям фортуны и отплыла с Тааш в Ривейн. Даврин был увековечен в памятной статуе с грифоном у ног, возле Хоссберских топей. Антуан и Эвка пригласили нас на поминальный ужин в честь всех погибших в этом сражении стражей, и мы, согласившись, провели этот день в последний раз, как команда, вместе.       Ну а я, вернувшись обратно в Тревизо, не смог отпустить от себя Луканиса ни на шаг. Или он меня? Вороны, отстранив от любых вылазок по освобождению городов от остатков антаама, дали мне возможность полностью восстановиться после тяжелой битвы. Раненный, я заселился в поместье Делламорте. Луканис не сводил с меня строгих глаз долгое время, отлучаясь временами только по очень важным делам. Уйдя на заслуженный отдых, я большую часть времени спал, просыпался после полудня и завтракал, не вставая с постели. Время пережитого наградило меня новыми кошмарами - о Тени, бездне, что смотрела глубоко в меня и не отпускала, о смерти, о людях, отдавших жизнь на поле боя. Я просыпался в холодном поту, но ощущая себя в теплых объятиях, вскоре принимал реальность и немного успокаивался. Шли дни, лицо мое округлилось от избытка разнообразных блюд и напитков, с заботой приготовленных в особняке, ребра больше не просвечивали сквозь кожу. Силы вернулись, а раны полностью затянулись. На глазу теперь красовалась черная кожаная повязка, каждый день напоминая о том, что я лишь чудом остался жив.       Прошел год, как антаам полностью освободил Антиву. А после, Виаго прислал весть о том, что Вентус восстановили после пожарища. Катерина, наблюдавшая изо дня в день за моими беспокойными метаниями по особняку, решила, что я устал находиться взаперти и отправила нас с Луканисом в путешествие, назвав его целью “укрепление дружеских отношений между соседствующими странами”.       Элювианы перестали связывать нас с перекрестком и Тенью, поэтому, оседлав наших лошадей, мы пустились в путь своими силами. Дорога была долгой, но прекрасной. Компания Луканиса еще никогда не приносила мне столько счастья. Мы снова были предоставлены сами себе, охотились на зайцев в густых дебрях, грелись у костра и проводили самые жаркие ночи в походной палатке.       Приближалась зима. Добравшись до Арлатана, мы первым делом навестили завесных странников у окраин леса, снабдивших нас припасами и теплой одеждой. Беллара проводила нас к моей матери, попутно рассказывая, как очередной магический кристалл отрастил ножки и убежал от нее в соседний лагерь.       У сада нас встретило каменное изваяние, изображающее меня во весь рост с цветком лилии в руке. Я остановился, бросив возмущенный взгляд на Беллару, но подойдя ближе, восхитился изяществом и тонкостью работы.       — Мы знали, что ты будешь против, поэтому не спрашивали, - пожала плечами Беллара.       — Изумительно, - еле слышно отозвался Луканис, приближаясь к статуе.       Его рука коснулась мраморной ладони. Он долго и завороженно рассматривал детали лица, пока я не отвлек идти дальше.       — Я бы поставил такую же во дворе особняка, - подумав, начал ворон, — Беллара, сколько мне это будет стоить?       — Даже не думай, - бросил я, — Беллара, ни за что не давай ему никаких контактов.       Эльфийка лишь посмеялась нашим словам.       Белые хлопья снега закружились по небу и упали мне на волосы. Я взглянул на серые облака, посыпающие все вокруг снежинками, словно солью. Запах хвои и влажного дерева стал интенсивнее. Вдохнув полной грудью, я прошел за Белларой вдоль пышных многолетних кустов.       — Почти все цветы сбросили свои лепестки, готовясь к зиме, - расстроенно вздохнула Беллара, — Вам нужно было приехать летом, благоухание здесь невероятное. Земля наполняется красками и словно дышит этим ароматом.       — Земля и сейчас дышит, я это чувствую, - я заметил дерево, перевязанное лентами и сердце забилось быстрее, — То, что вы сделали, это потрясающе, я вам очень благодарен.       — Это меньшее, что мы можем сделать для тебя, Рук.       Дуб, под которым похоронили мою мать, подрос. Неуверенно державшиеся на ветках, листья колыхнулись, когда подошва моих сапог коснулась корней, торчащих из земли. Возможно, мне казалось, и это было лишь наваждение, в которое хотелось верить, но природа будто говорила со мной. Неожиданно выпавший снег, запахи, листья, словно радостно поприветствовали меня. Я закрыл глаз, ощущая ласковые прикосновения ветра, как касания тонкой ладони.       — Это большая честь для меня, - вывел меня из забытья Луканис, преклоняя колено.       — Эй, - я постарался приподнять его за плечо, — Не нужно так церемониться… Мама, это - Луканис, мой… возлюбленный. Луканис, это - моя… мама…       — Все хорошо, Рук, - поддержала Беллара, вставшая в стороне, чтобы не помешать, — Я уверена, она тебя слышит.       — Я надеюсь, ты не против, - продолжил я, вглядываясь в деревянную табличку, со стертыми, еле заметными буквами.       Луканис сжал кулак и подошел к лентам. Подвязав к ним цепочку с голубым камнем, он снова встал на колено и что-то прошептал. Я не смог разобрать. Беллара одарила его почтительной улыбкой, но я так ничего и не понял.       — Что ты сделал? - спросил я его по дороге обратно.       — Подарил кое-что, - скромно улыбнулся он.       Мощеную дорогу обсыпало рыхлым снегом. Ветер свистел в пряжках наших плащей с меховой отделкой, играл, то и дело сдирая капюшоны. На обочине вились прожилки инея. Каждый стук копыт отзывался в тишине долины коротким, ломким звуком. Я шел чуть впереди, нервно поправляя сползающий ремень через грудь. И вот, за поворотом, показались старые кирпичные крыши в копоти. Обугленные стены, пережившие пожар, казались меньше, чем в детстве. Я сглотнул, подступивший к горлу, ком от нахлынувших воспоминаний. Пересекая ворота, увидел сквозь утренний туман видение, как маленький мальчик побежал по улочкам и скрылся за таверной. Таверна… Мне всегда было удивительно, как первым делом после разрухи восстанавливаются именно они. Она стояла свежая, из нового белого камня, с паром над крышей, где уже жили люди и топился очаг, словно была там всегда и ее не тронули языки пламени. К сожалению, внутри Астрин не оказалось. Она исчезла в огне, как исчезала память о времени, прожитом в этом городе.       Вздыхая, опрокидывая кубок вина за столом, я задумчиво уставился на Луканиса.       — Шан, - посмотрел он на меня в ответ, — Ты же знаешь, всех не спасти.       — Я знаю, - голос мой заглушали звонкие песни бардов.       Мы уединились в свободной комнате, сбросив с себя тяжелый мех и ремни с оружием. Походив в молчании вдоль кровати, разминая затекшую шею, я заприметил на столе небольшое зеркальце и взглянул в свое отражение. Сняв повязку с глаза, я ощупал выпуклый шрам и поморщился от ощущения тонкой кожи на пальцах.       — Я похож на пирата с этими узорами, - обреченно выдохнул я и поставил зеркало обратно.       — Дай угадаю, - хмыкнул Луканис, присаживаясь на кровать, и скинул сапоги, — Эту тебе прислала Изабелла?       — Она, - усмехнулся я его проницательности, — Но без повязки я выгляжу еще хуже…       — Не говори так, - ладонь коснулась моего бедра, сжимая его пальцами, — Ты останешься прекрасен, даже если лишишься всего лица.       — Это жутко.       — Зато правда. Я буду любить тебя, несмотря ни на что.       — Сколько уже раз ты признавался мне в любви? - смущенно улыбнулся я, — Кажется, я потерял счет.       — И этого все равно недостаточно, чтобы описать, что я чувствую, - посмеялся он, обхватив меня за ноги.       — Твои дела говорят за себя. Мне и сотни лет не хватит, чтобы отплатить тем же, - я обнял его голову, прижимая к груди.       — Ну, есть у меня одна просьба. Правда, не знаю, согласишься ли ты… - слабым голосом произнес он.       — М-м… зависит от того, сколько дней мне понадобится на ее исполнение, - отозвался я.       — Нисколько, - он взял мою ладонь и коснулся пальцев губами, — Я хочу, чтобы ты стал моей правой рукой в должности Первого Когтя.       Я замер, наблюдая, как огоньки масляной лампы мерцают на его лице, жалостливо поднявшем кверху брови.       — Это такое своеобразное предложение руки и сердца? - отшутился я.       — Предложение я сделаю, как подобает. Что ты об этом думаешь? - его глаза смотрели с надеждой, не отрываясь.       — Луканис, я не знаю… все это слишком… - мне было тяжело об этом думать.       Избавившись от титанического груза ответственности, как горы с плеч, я заинтересован был лишь в том, чтобы обрести, наконец, душевный покой. Интриги воронов и бесконечные конфликты больше не волновали меня, но и оставить его с этим одного я тоже не мог.       — Не переживай, - вытащил он меня из раздумий, поглаживая по спине, — Больше никаких контрактов, только общение с важными господами, бумажная волокита и немного светских приемов. И тебе не обязательно соглашаться прямо сейчас.       — А как же Катерина?       — А что с ней? - вопросительно склонил он голову, — Она только рада, чтобы ее спину разгрузили от тонны свитков. Подумай, ладно?       — Я соглашусь… - ладони вспотели от волнения, — Если мы наведаемся еще в одно место.       — Не-ет, - раздосадовано простонал он.       — Изабелла дала его координаты. Он в Ферелдене.       — Самое злачное место на свете, ну конечно. Давай, мы просто отправим ему письмо? - плечи его обреченно опустились.       — Я бы хотел встретиться лично…       — Это может быть опасно, - его взгляд пытался быть строгим, но ломался о собственную безотказность.       — Опаснее божеств, которых мы убили или запечатали в Тени? - усмехнулся я и потрепал его по плечу.       Он закатил глаза, улыбка с его лица спала. Я потерял всякую надежду на то, что он согласится.       — Ладно, - неожиданно произнес он, — Если ты так настаиваешь, у тебя ведь скоро день рождения…       — Нет, стой. Я хочу другой подарок!       — Поздно…       — Луканис… Мы вроде меняли мою просьбу на твою!       Он расхохотался и повалил меня на кровать, потянувшись к губам. Рот обволокло горячим, жгучим ощущением, от которого по спине пошел целый рой мурашек, и я отдался этому чувству полностью.

***

      Северный холод остался позади нашего пути. Мы приближались к югу Тедаса, ветер становился теплее, снег почти полностью исчез. Ферелден показался мне в это время года туманным, серым и безжизненным. И я еще никогда не встречал такого тихого места, как Хайевер. На пустующей площади, по ветру, развевались длинные полотна гербов с изображением двух зелёных копий, перекрещенных на фоне бледно-зелёной капли, и гербы Кусландов, с лавровым венком, напоминающим два крыла. Люди ходили словно тени, выполняя свою рутинную работу. Музыка не доносилась из таверн, с рынка не кричали торговцы. Слиться с толпой, напоминавшей шевеление беззвучных муравьев, было крайне сложно. Одно неверное движение и все, казалось, могли обратить на нас внимание одновременно, как на посторонних жуков, забравшихся в муравейник по ошибке. К счастью, нашей целью был не визит к тэйрну Хайевера, иначе весь город действительно устроил бы переполох. Мы добрались до причала, где рыбаки, бросив на нас недовольные взгляды, одолжили нам маленькое судно за мешок серебряных.       Лодка мягко ткнулась носом в прибрежный ил, и тихий всплеск воды оборвал долгий путь по морю, нетронутому льдом. Серое небо нависало низко, словно не радовалось нашему прибытию.       — Очень плохая идея, - сердито проговорил Луканис, глядя на небольшой домик, выглядывающий с холма, — И почему ты меня не послушал?       Я первым ступил на берег. Пальцы подрагивали, не то от холода, не то от водного путешествия, что давалось мне уже не с таким большим трудом. Под сапогом заскрипел мелкий черный песок, и я на мгновение замер, прислушиваясь к окружению и крику одинокой птицы.       — Здесь ни души, - заключил я, подвязывая лодку к деревянному брусу, торчащему из земли.       — Это-то мне и не нравится, - промычал Луканис, доставая из ножен кинжал.       — Он должен быть здесь. Пойдем по одному, - решил я и направился по тропе между каменными глыбами.       Снег здесь, как и трава, был редок. Ветер, словно слизывал его с земли, оставляя голую, черную глину. Сверху потянулся запах дыма от отдаленного очага.       — Будь осторожен, - прошептал Луканис.       Я медленно зашел в небольшую, приземистую лачугу. Крыша перекосилась от порывистых вихрей, но внутри, несмотря на гуляющий ветер, окутывало тепло. Дверь скрипнула, выдавая мое присутствие. Не успел я оглядеться в пустом помещении, как с балок потолка на меня прыгнула тень, обхватив руки, и приставила нож к горлу.       — Как же меня от вас тошнит, malditos cuervos, - прошипел эльф, прижимая лезвие ближе.       — Не вздумай, - бесшумно встал позади него Луканис, подставив кинжал к спине.       — О, и что ты сделаешь, diablo de mierda? - его глубокий, вибрирующий голос щекотал ухо.       — Узнаешь… - прошипел демон внутри ворона.       — А-а, - посмеялся Зевран, глянув на него через плечо, — Так вы любовнички. Как мило… Подожди, ты что одержимый?       — Мы не хотим тебя убивать, - испугавшись за Луканиса, подал я голос, — Мы от Изабеллы. Она сказала, где ты. Мы - друзья.       — Друзья обычно не приходят с оружием, - хмыкнул он.       — Ты просто параноик, который думает, что на нем весь свет клином сошелся, - грозно проговорил Луканис, — Первый Коготь дал тебе помилование, успокойся уже. И отпусти его.       — Да? И кто же у нас теперь Первый Коготь?       — Я.       — На моей шее висит причина того, почему мы здесь, - я начинал нервничать, на лбу выступили капли пота, — Посмотри сам, я не лгу. Луканис, убери оружие.       Зевран притих, его пальцы резко скользнули мне под рубаху, скрытую под толстой тканью плаща, и нащупали кольцо.       — Руки не распускай, - ревностно бросил ворон, убирая меч в ножны.       — И не думал, - усмехнулся эльф, резко сдернув с моей шеи цепочку, и толкнул в сторону Луканиса.       Кожу обожгло от рывка. Я зашипел, потирая больное место. Руки любимого тут же поймали меня и заботливо прошлись по телу, обследуя повреждения. Зевран взглянул на кольцо и пришел в ужас.       — Откуда оно у вас? - в непонимании происходящего, он резко вытащил меч из ножен, лежавших на столе, и направил на нас.       — Выслушай, - я развернулся к нему, поднимая кверху ладони, — Его нашли возле Орлея. Герой Ферелдена погиб, став одним из порождений тьмы. Верховная жрица смогла опознать его тело, только благодаря этому кольцу. Я принес его обратно, в знак почтения к его жертве. Наша победа на севере привела к окончанию мора навсегда. Больше никаких проклятых богов и архидемонов…       — Мне плевать, будет снова чертов мор или нет, - разозлился он, — Он мертв. Они забрали его у меня. Зачем ты мне это принес?       Я сочувствующе смотрел на его хмурое лицо. В золотистых волосах местами поблескивала седина, темные круги от бессонных ночей очерчивали глаза, лоб покрыли мелкие морщинки горя. Единственное, что я мог вспомнить и признать в нем - это татуировка в виде трех волнистых черных линий на левой стороне лица.       — Я подумал…       — Ты подумал… Лучше бы ты не думал. Это тебе не к лицу, славный мальчик.       — Выбирай выражения, - раздраженно бросил ему Луканис.       — Его похоронили. Я думал, ты захочешь знать, где он. Но раз тебе плевать, мы уходим, - я прислонил ладонь к спине возлюбленного и повел его к двери.       — Постой, - окликнул Зевран, вздыхая, устало присаживаясь на табуретку, — Сядь.       Я вопросительно глянул на Луканиса, но тот лишь закатил глаза и пожал плечами, облокотившись на дверной косяк, дожидаясь моего решения. Пораскинув, я вернулся к эльфу и сел напротив него, молчаливо приготовившись выслушать.       — Мне не плевать, - тихо начал он, — Последние дни перед тем, как все началось, он мучился. Страшно мучился. Его усилия справиться с Зовом были похожи на пытку. Агонию. Когда он резко исчез, я слепо надеялся, что он вернется. Я должен был отправиться по следу, но я просто ждал. Не знаю почему. Наверное, я слишком устал. Когда скверна захватила юг, я все понял. Как бы жестоко это ни звучало, но его смерть для нас обоих стала облегчением. Мы так долго искали лекарство, пробовали все, что можно. Но все это было бессмысленно, напрасно. Не облегчило его участь ни на каплю.       — Мне очень жаль, - я осторожно положил ладонь на его плечо, он не двинулся. Его потускневшие глаза смотрели в пустоту.       — Я подарил ему эту серьгу во времена Пятого мора, - слабо улыбнулся эльф, повертев в пальцах золото, — И спустя двадцать лет оно снова у меня. Какая ирония… Он не дождался всего ничего, пока весь этот кошмар не успел закончиться.       Он замолчал, продолжая разглядывать кольцо, словно видел его впервые. А может, вспоминал что-то. Просидев в тишине какое-то время, он все же спросил:       — Где его могила?       — Лелиана настояла на том, чтобы его прах перенесли в стены Великого Собора, - хрипло ответил я.       — Меня она, конечно же, спросить не хотела, - невольно усмехнулся он.       — Я думаю, если бы она знала…       — Она знает, просто я для нее исчез. Также как и Айдан…       — Если хочешь, мы можем сопроводить тебя в Орлей, - я попытался сменить тему, неловко потирая свое плечо, — Мы все равно туда собирались.       — Я что похож на короля? - нахмурился Зевран, — Мне не нужна свита.       — Шан, пойдем уже, оставь ты этого болвана, - донесся из дверей голос Луканиса.       Эльф посмотрел в его сторону и начал растягиваться в нахальной ухмылке, словно что-то задумал.       — Болван согласен составить компанию Герою Севера в его путешествии и познакомиться ближе с его ручным демоном, - сухо посмеялся он, — Чувствую, меня ждет интересная беседа. Придержи пока кольцо у себя.       Он положил мне в руку цепочку, и ушел собираться в дорогу.       Дерево лодки, спускаемой на воду, возмущенно заскрипело. Зевран прыгнул внутрь и вальяжно развалился на узкой лавочке. Луканис бросил на эльфа грозный взгляд и, нахмурив брови, навалился всем телом на край судна, проталкивая его дальше по воде. Я подобрал весло и, дождавшись, когда заберется Луканис, принялся грести. Тихий шелест воды прервал насмешливый голос:       — Это он тебя так? - спросил меня Зевран, указывая на свой правый глаз, — На твоем месте, я бы не спал с демоном…       — Не неси чушь, - рявкнул на него Злость.       — Твое лицо кажется мне знакомым, - игнорируя слова демона, эльф продолжил смотреть на меня, не сводя взгляд, — И не потому что ты у нас герой.       — Мы встречались, когда у меня был первый контракт в Орлее.       — Ты не рассказывал, - раздосадовано произнес Луканис.       — О-о, смотри-ка, так у него от тебя секреты, - прищурился Зевран, расплываясь в довольной улыбке, — Поди передергивал потом каждую ночь, вспоминая, как встретился со знаменитостью.       — Эй, - толкнул его веслом ворон, — Я тебя сейчас выброшу за борт, будешь остаток дней кормить рыб.       — У меня в те времена был другой кумир, - смущенно пробормотал я, вмешиваясь в их ссору.       — И кто же? - поинтересовался Зевран, смахивая с себя куски водорослей.       — Не твое дело, - отвернулся я, продолжая зачерпывать воду веслом.       Молчание. Осознание.       — Это он что ли? - поднимая брови, возмущенно указал он пальцем на Луканиса, — Ну и вкусы у тебя, парень. Он же дед.       — Ты договорился, - рассердился Злость, кинувшись на эльфа.       — Стойте, - вскрикнул я, выронив весло в воду, — Не надо… раскачивать.       — Прости, - быстро успокоился ворон, выпустив из рук Зеврана, сжимающего кулаки в защите, — Скажи ему, чтобы замолчал. Для его же блага.       — Вот о чем я тебе и говорю, дорогой. Демоны - очень опасная штука… - выдохнул эльф, помотав головой.       — Мы ладим, - мой голос звучал, как оправдание, — Зевран, прошу тебя, давай мы не будем обсуждать, кто на кого дрочил. Может, тебе интересно, кто сейчас Восьмой Коготь?       — Скукота. Я это и так знаю. Какой-нибудь чванливый Араннай.       — Он не так уж и плох, - пожал я плечами.       — Еще и подкуплен, ну оно и понятно, - бросил эльф, — Удивительно, как сильна власть вашего дома, синьор Делламорте. Поэтому мне и не интересно это слушать. Надеюсь только, ваша достопочтенная бабушка пребывает в полном здравии и передала свои полномочия не потому, что почила.       — Твой тон мне омерзителен, - пробормотал Луканис.       — Хм, - уголки губ Зеврана снова приподнялись, — Первый Коготь и Герой Севера… как поэтично. Хоть прямо сейчас доставай перо и пиши балладу.       — Если ты не хочешь говорить по делу, тогда давай просто помолчим, - сказал я, скрестив перед собой руки, вслушиваясь в равномерный плеск волн, переживая за потерянное весло, за которое с нас сдерут еще один мешочек с монетами.       По прибытию в Орлей, Луканис отказался посетить Великий собор. Решив потратить время на более важные по его мнению дела, он ушел искать нам комнату для ночлега. Ясное дело, он просто больше не мог выносить, докучающей ему, компании. Не прощаясь, он скрылся за переулками, камень которых покрывала влага, прошедшего недавно дождя. Провожая Луканиса взглядом, Зевран подмигнул мне.       — Ну и шороху я навел тогда, до сих пор меня боятся, - шагнул он на ступени величественного здания, украшенного плющом и готическими орнаментами.       — Луканис никого не боится, - я торопливо последовал за ним.       — Он тебе об этом каждую ночь говорит перед тем, как…       — Создатель… - перебил я его, — Мы на пороге Церкви.       — Мы эльфы. Или ты забыл?       — Некоторые эльфы верят в Андрасте и Создателя.       — И ты из их числа?       — Нет, но…       — Тогда не ворчи на меня.       Я смущенно качнул головой и, забегая вперед, вошел в двери первым. Служительницы в бело-красных одеяниях ходили возле страждущих, словно скользя по льду, выслушивая их и зажигая тонкие свечи. У алтарей приглушенно читали молитвы. От запаха воска и ладана у меня скрутило живот.       — Вы кого-то ищите, путники? - я не заметил, как к нам обратилась настоятельница, поклонившись.       — Лелиана здесь? - не церемонясь, спросил Зевран.       — Верховная Жрица не принимает сегодня гостей.       — Скажи ей, что Герой Севера хочет видеть ее немедленно. Он проделал долгий путь, чтобы удостоить своим вниманием ее преосвященство.       — Прошу прощения, - откланялась девушка, — Идемте за мной.       — Зачем ты так? - шепнул я, толкая подстрекателя в бок.       — По-другому, они не понимают, - также шепотом ответил он, вздернув бровь.       Мы двинулись по длинному, темно-алому ковру в узком, неосвещенном коридоре. Впереди из маленькой кельи с приоткрытой дверью забился свет. Служительница робко постучала и юркнула внутрь. Послышался шепот. Секунду погодя, из узкой дверной щели показалась ее голова. Она кивнула и пригласила нас войти. Верховная жрица, преклонившая колени в молитве у мраморного алтаря, поднялась и обратила свой сосредоточенный взор на нас. От ее ледяного, строго взгляда по спине побежал холодок. Я еще никогда не имел возможности общаться с южными священнослужителями. Производя впечатление либо безумных фанатиков, либо холодных расчетливых властителей, они, к счастью, обходили меня стороной. Провожавшая поспешно удалилась, оставив нас троих наедине.       — Я много молилась за тебя, Зевран, - начала она, спускаясь со ступени, — Приятно узнать, что ты жив и тебя не забрали порождения тьмы.       — Ты надеялась, я сгину рядом с ним? - грубо осведомился он.       — Я надеялась, что твоя высшая цель в этом мире - быть рядом с Айданом, помогать ему, быть ему опорой, после всего, что…       — Так, сестренка, - перебил он ее, потирая переносицу, — Я пришел сюда не за тем, чтобы ты читала мне нотации.       — Герой Севера, - внезапно, Лелиана обратилась ко мне, — Я очень рада нашей встрече. Что вам от меня нужно?       — Я пришел почтить память Серого Стража, - я пытался говорить твердо, но в конце слова все же сорвались, — И хотел бы, чтобы Зеврану была дана возможность попрощаться.       — Ясно, - кивнула она, сложив перед собой ладони, — Я отведу тебя к его праху, но Зевран останется здесь.       — Чего? - возмутился он, — А не пошла бы ты…       — Так, - вмешался я, — Если там может присутствовать только один человек, пусть Зевран идет. Я подожду здесь.       — Зевран не может идти туда по другой причине. И он знает.       Я глянул на эльфа с подозрением. Пленительная, насмешливая улыбка исчезла с его лица, словно ее там никогда и не было. Морщины на лбу углубились, сосуды в глазах покраснели, губы гневно сжались. Я перевел встревоженный взгляд на Лелиану.       — Простите, Верховная Жрица, - почти в мольбе обратился я к ней, — Это очень важно. Вы же знаете, кто они друг другу…       — Идем отсюда, - бросил эльф, демонстративно махнув плащем, — Катитесь к черту, ваше преосвященство…       — Это плата за то, что он не защитил его, - хладнокровно произнесла она после того, как раздался яростный хлопок.       — Вы жестоки, - прошептал я.       — Мой мальчик, - она впервые за все время смотрела прямо в мой, единственно видящий, глаз, — Он поклялся мне, что будет с ним до конца ценой своей жизни, отпустив все людские пороки. А теперь, когда страж погиб, он заявляется, как ни в чем ни бывало и просит попрощаться. Как, по-твоему, это выглядит?       — Вы не знаете всей правды…       — Как и ты… Ты доверяешь ему? Всю ли правду он тебе рассказал? Мне отрадно видеть твой благородный поступок, несмотря на давнюю вражду воронов. Но здесь ты нам не помощник. Возвращайся к себе домой. Найди покой и утешение в своих близких людях.       Я чувствовал себя ребенком, которого отчитал суровый и беспощадный учитель, наградив парой плетей в придачу. Даже Виаго не ставил меня на место так, как она. Я удрученно опустил голову, ноги сами понесли меня к выходу.       — Эвелин… Леди Инквизитор отдала мне кое-что, что принадлежало стражу, - вспомнил я и рука нырнула в карман, — Позвольте мне, все-таки, увидеть его.       — Хорошо, - спокойно согласилась она и ее рука двинулась к алтарю.       Статуэтка Андрасте, возводящая руки к небу, отклонилась под давлением, камни загромыхали, в стене открылся проход. Лелиана легонько махнула ладонью, подзывая идти за собой.       Запахло сырым камнем и прогорклым воском. Я шагал по истертым ступеням, эхо моих подошв уносилось далеко вниз. Воздух здесь стоял неподвижно, словно боялся сдвинуть хоть крупицу тишины. Мы шли, пока массивные своды над нами не нависли настолько низко, что пришлось согнуться почти пополам, чтобы пройти. Вдоль стен склепа стояли каменные саркофаги, накрытые, грубо обтесанными, мраморными плитами. Свет факела осветил полностью помещение, очерчивая барельефы. И в этих бликах камень, казалось, становился живым, лица, высеченные на крестах, словно пытались вспомнить, кем были до смерти. Вдалеке, у самой дальней стены, показался золотистый герб серых стражей, под которым покоился прах героя Ферелдена. Языки пламени играли на отполированной поверхности серебряной урны, будто бы само сердце стража вновь загорелось, чтобы встретить меня. Я воодушевленно подошел к нему и опустился на одно колено. Его алтарь из черного мрамора был украшен просто, без лишней помпезности, без высокопарных слов. Простой. Как и его образ, въевшийся глубоко в подкорку одним лишь воспоминанием.       — Если хочешь прочитать какую-либо молитву или сказать ему что-то в одиночестве, я оставлю тебя, - Лелиана повесила факел на стену.       — Если вы не против, - обернулся я к ней.       Она кивнула. Мне даже показалось, что мимолетная улыбка коснулась ее лица. Я сжал в кулаке серьгу, вслушиваясь, пока ее удаляющиеся шаги полностью не исчезли.       — Что ж, - вздохнул я, обдумывая слова, — Как там говорится… Круг замкнулся, ты передал мне свой жребий. Если бы только наша жертва действительно остановила тьму навсегда. Но мы не всесильны, так ведь?       Я обернул цепочку вокруг ручки длинного сосуда в несколько оборотов и застегнул. Золото блеснуло в полумраке, соглашаясь со мной.       — Прости, что не удалось затащить сюда его. Он очень хотел, правда. Не зря же проделал весь этот путь от вашего дома. Или получается, что уже зря… У Лелианы сложный характер, как вы уживались все вместе?       Что-то наверху ухнуло, упав на пол. С потолка посыпалась пыль.       — В любом случае, я хотел передать, что он очень любит тебя. И страшно по тебе скучает. Это видно по его глазам, по тому, как он временами уходит мыслями в себя. В такие моменты он едва заметно улыбается, а потом, возвращаясь в действительность, его взгляд источает такую печаль, на грани с отчаянием. Мы знакомы всего ничего, но я уже вижу, как ему тяжело. Как бы он ни старался скрывать это за язвительными замечаниями и шутками, боль все равно сочится наружу. И я его понимаю. Я потерял слишком много людей. Думал, что мой возлюбленный умер у меня на руках. Та точка казалась невозвратной, а моя жизнь закончилась в ту минуту… Я возвращаю тебе память о нем, которую отобрали, как доказательство твоей смерти. Пусть он хотя бы так будет с тобой рядом, пока ты не можешь.       Я провел пальцами по вырезанной надписи. Буквы его имени были глубокие и резкие. Их едва тронула пыль. В памяти всплыли такие же слова, обращенные не ко мне, но для меня. Губы сжались. Не знаю, почему я так сильно расчувствовался. Я задержал дыхание, стараясь не нарушать минуту молчания и скорби по павшему бойцу, которого даже не знал лично.       — Твоя смерть не будет забыта, серый страж, - позволил я себе прошептать перед тем, как уйти.       Зевран ждал меня, сгорбившись, на ступенях в полном смятении. Я аккуратно коснулся его плеча и присел рядом.       — Я передал от тебя привет, - начал я, стараясь не обращать внимание, как он вытирает скопившуюся влагу с уголков глаз, — И серьгу твою оставил.       — Спасибо, - прошептал он, — Она даже понятия не имеет, через что нам пришлось пройти. Видеть его мучения и быть не в силах что-либо сделать…       — Я понимаю.       Он резко повернул на меня голову. Красные глаза блестели в свечении фонаря над нами. Ладонь тяжело упала на мое плечо и, похлопав, сжала с силой.       — Ты нравишься мне, парень, - смеясь, шумно выдохнул он, — Не знаю, зачем тебе все это. Любишь чужие драмы?       — Ты мне однажды тоже помог. Сосчитать монеты в таверне, - конечно, я не мог сказать ему о том, как тогда наша встреча придала мне решимости и воли нести бремя мести до конца.       — Значит, протягиваешь руку любому, кто помогает тебе? Даже по такому пустяку? - его лицо заиграло бровями.       — Ага.       — Ладно, малой. Будем тогда считать, что мы квиты? Не люблю быть кому-то обязанным.       — Можешь считать и так. И слушай, мне не пять лет. Перестань ко мне так обращаться.       — А как обращаться? Герой Севера? Ты мне в сыновья годишься. Сколько тебе? Восемнадцать?       — Завтра исполняется двадцать четыре.       — Ну тогда, с наступающим тебя, почтеннейший синьор де Рива, - он пошарил по карманам и вытащил из сапога кинжал, — Дарю.       — Он воняет.       — Если тебе не нужен подарок от “черной тени”, который можно повесить на стену в золотую рамку, то отдавай обратно, - потянулся он за лезвием.       — Спасибо, - мило улыбнувшись, я крутанул между пальцев кинжал и быстро сунул его в свой сапог, — Знаешь, вход в склеп стража был в той же комнате. Нужно было лишь нажать на рычаг.       — М-м. Рычаг, как я не догадался…       — Мы можем…       — Давай оставим все, как есть? Я ведь с ним давно уже попрощался. Не знаю, на что я рассчитывал, выбравшись сюда. Но, хотя бы, компания приятная, на острове можно умереть со скуки… Будешь писать мне письма? Но только такие, ревностные, чтобы синьор Делламорте приходил в ярость.       — Обязательно, - посмеялся я, опустив лицо в ладони, — Что будешь делать теперь?       — Ты говорил, что Айдана нашли неподалеку от здешних границ. Значит, он мог быть в крепости Адамант в западном пределе. Может он искал там что-то или оставил, я должен проверить.       — А потом?       — Не знаю, вернусь на остров, всегда мечтал начать разводить овец и продавать шерсть…       — Ты можешь вернуться в Тревизо с нами.       — И что я там буду делать? Бегать от других домов и переворачивать Антиву вверх дном? К тому же Первому Когтю я не очень люб. Он готов меня сожрать с потрохами, пока тебя нет рядом.       — Я замолвлю за тебя словечко. Я же как никак “герой” Севера и теперь правая рука Первого Когтя, - подмигнуть не получилось… я лишь быстро моргнул и обреченно вздохнул от этой неприятной невозможности быть снова кокетливым. Зевран меня понял и сочувствующе погладил по спине.       — Я подумаю, - ответил он на мое предложение и, хлопнув по своему колену, встал с места, — Ладно, прощай дружище, и будь осторожнее со своим ручным демоном.       Он удалился, помахивая рукой.       Усмехнувшись тому, что его присутствие по-странному скрашивало наш поход, несмотря на все колкости и неуместность, я подумал, что мне в какой-то степени будет не хватать этой непринужденности в кругу важных воронов.       Подул теплый ветер и я только сейчас обратил внимание на южное небо. Облака, после кратковременного дождя, расплылись в стороны, открывая вид на предзакатное оранжевое солнце. Тротуары медленно высыхали от воды. Яркие огни поочередно зажигались в окнах и гирляндах, в обрамлении домов. Я сидел на ступенях и ждал Луканиса, размышляя о годах, которые нам еще предстоит прожить вместе рука об руку. Вдали, меж лавок торговцев на площади, показался его силуэт. Я махнул ему рукой. Он оживленно улыбнулся, подходя ближе.       — Как все прошло? Где эта язва? - поинтересовался он.       — Лелиана не пустила его к стражу по личным причинам. В расстроенных чувствах, он покинул нас, отправившись в крепость серых стражей. Думает, что найдет там что-то.       — Ох, мне правда жаль, - он прислонился спиной о высокие перила рядом, скрестив руки на груди, — Хоть он и заноза в заднице, но не заслуживает всего этого.       — У него свои причины быть такой занозой. В этом мы похожи.       — Ты не вызываешь желания убить тебя за твой острый язык, gatito.       — Да? А что же я вызываю? - хитрая улыбка проскользнула ему в глаза.       — Желание поцеловать тебя… Ну и, может, что-то большее…       — Ты нашел нам жилье? - ответил я на его слова легкой улыбкой и поднялся со ступеней, спрашивая, прыгая на камень дороги впереди.       — Конечно, - Луканис шел рядом со мной, в сумрак, медленно накрывающий город, — Еще я купил нам билеты в театр. На завтра.       — Опера? - воодушевился я.       — Si. С антиванской, конечно, не сравнится. Но, говорят, неплохо.       — Это твой подарок мне на день рождения?       — М-м, не совсем, будет кое-что еще, - он аккуратно закинул руку мне на плечо.       — Сюрприз?       Трепет разлился по сердцу от его улыбчивого, короткого кивка. Я предвкушал в мыслях предстоящий день, думая, как отлично мы проведем время вместе.       — О, а эта партия: “Я власть вверяю в ваши ру-у-уки”, - басом пропел я и рассмеялся.       — По-твоему оперы - это забавно? - поднял брови Луканис.       — По мне пение смотрится отлично только, когда оно в стихах и рядом с мандолиной.       — Ты же знаешь эту пьесу… Ты рассказывал, как она тебя вдохновила на написание музыки, - продолжал возмущаться он.       — Да, но мне виделось все совсем по-другому. Актеры исказили смысл слов своим потешным пением.       — Ты воистину невероятен. Как можно отнестись к опере несерьезно? - пробурчал его недовольный голос.       — Я серьезен, - скривил я умное лицо, но тут же прыснул со смеху.       — Я не хочу больше это обсуждать, - он разочарованно вздохнул.       — Луканис, - остановил я его за руку, — Мне понравилось, правда. Это самый лучший день рождения в моей жизни. Последние парочка тоже были волшебными, но сейчас все ощущается иначе. Потому что ты рядом так долго. Кажется, я начинаю заново в тебя влюбляться…       Он крепко сжал мою ладонь и поджал губы.       — Ты моя драгоценность, - шепча, его губы почти коснулись моего уха.       Я растерянно уставился в пол, продолжая идти с ним рядом, сжимая его пальцы, что есть силы.       — Что еще ты мне приготовил? - почти промурлыкал я.       Крупный комплекс из нескольких частей зданий стоял у подножия холма, на краю города. Высокие арочные входы, колонны из светлого камня, крыша, покрытая медными листами - все это не создавало мне общей картины, где же я, все-таки, находился. Как только мы ступили на порог помещения, облицованное мрамором, меня обдало с ног до головы теплым паром. Аромат терпких масел и мыла тянулся из закрытых комнат. У входа Луканис протянул женщине с золотистой краской на веках и шее деревянную, маленькую табличку. Она, в свою очередь, отдала ему ключ и пригласила идти за ней.       — Что это за место? - огляделся я по сторонам, замечая обнаженных людей, завернутых в полотенца.       — Бани, - во все белые зубы улыбалась девушка.       — В Антиве тоже такие имеются, мы как-нибудь сходим и туда, если тебе понравится, - сказал мне Луканис.       — О, наши гости из Антивы, - обрадовалась сопровождающая, — Антива была идейным вдохновителем бань в Орлее.       — Не знал, - смутился я, — Видимо, так сильно избегал подобных мест.       Продолжая одаривать нас великолепной, сияющей улыбкой, девушка приподняла занавес, за которым скрывалась дверь, вмонтированная в мраморную стену. Вставив ключ в едва заметную скважину, она повертела несколько раз против часовой стрелки и слегка надавила на край поверхности. Я замер на месте, завороженно рассматривая причудливые фрески на потолке, пока сопровождающая не вскинула руку, приглашая нас войти.       Посреди просторного зала с высокими сводами, обрамленного колоннами, изрезанными узором виноградных лоз, стоял бассейн. Белый, клубящийся пар расстилался по его поверхности. С мраморной возвышенности у угла стекала горячая вода, создавая подобие водопада. В ту минуту меня поразил не страх, я оцепенел от красоты. Стены, украшенные мелкой мозаикой, изображали купальные сюжеты с обнаженными нимфами и их служанками. Они держали в руках кувшины, из которых, казалось, лилась настоящая струя. Кусочки мрамора и другого, неизвестного мне камня, были выточены так искусно, что вода, стекающая по стенам, делала их почти живыми. Вазы с цветами, чьи ползучие стебли касались пола, были расставлены на манер тех, что стояли в опере. Но здесь, окутанные блеском мрамора и паром, они казались более уместными, и переносили меня мысленно обратно в сад в Арлатане. Пугающих размеров, бассейн начинал казаться маленьким прудом, у которого вьются певчие птицы. Колонны, приятного успокаивающего бежевого цвета, напомнили мне, как бел и зловещ был кровавый бассейн магессы, причинившей Луканису много боли. Удивительно, что он выбрал это место для свидания. Я не ожидал. Но все же, различия здесь были и довольно существенные.       — Вас никто не побеспокоит. Зовите меня, если что-то понадобится, - вывела меня из мечтаний девушка и указала рукой на небольшой стеклянный столик возле дивана из белой кожи, — Вино, холодные закуски и фрукты уже здесь. Полотенца, халаты и покрывала в шкафу.       Она прошлась по помещению, зажигая ароматические лампы. Шлейф ее белого платья, повязанного на одно плечо, струился по блестящему, отполированному полу, где я с легкостью мог разглядеть свое отражение.       — Спасибо, - кивнул ей Луканис и отдал мешочек с золотыми. Она поклонилась и вышла. Шелест воды больше не казался мне устрашающим, а наоборот, по-странному успокаивал. Свет от бронзовых чаш с горящим маслом мягко играл на предметах, превращая весь зал в теплый сон о чем-то древнем и недосягаемом. От разогретого воздуха бросило в пот.       — Значит… Сюрприз, - спутанно произнес я, встав перед вороном, скидывая с себя теплую накидку, — Вода.       — Я подумал, что нам нужно начать с малого. Представь, что это - большая ванна, - говорил он, развязывая шнурки моей атласной рубашки.       — Такого у меня еще не было, - тихо посмеялся я, поддаваясь ближе.       — Замечательно, - шепнул он на ухо, вытаскивая края, заправленной в брюки, ткани, — Давай снимем с тебя этот обворожительный костюм. За ним, я уверен, скрывается что-то намного прекраснее.       — Луканис, - я нервно сглотнул, скопившуюся во рту слюну, — Я не уверен, что мне по силам безмятежно находится в воде, объемом в десять раз больше меня самого.       — Со мной ты в безопасности. Доверься, - его глаза скользнули к моей обнаженной коже, — Мы попробуем вместе. Если не получится - выйдем.       Тыльной стороной пальцев, он легонько коснулся моего соска. Я потянулся расстегнуть ворот его куртки. Густой, теплый воздух наполнялся ароматом лавра и розмарина. Запахи вскружили голову. Пальцы путались в слоях его одежды и были встречены мягким касанием ладоней.       — Давай, я сам? - ласково улыбнулся он и разделся до гола, обернув вокруг пояса полотенце.       Я скинул сапоги, усаживаясь на диван. Без доспехов и одежды, без привычной тяжести на плечах, я вдруг почувствовал, словно потерял часть себя. Передо мной тихо плескалась вода и я должен был выйти навстречу ей полностью уязвим, с таким же обнаженным страхом, как и я сам. Рядом стоял он, уверенный, спокойный, будто и не спорил со мной час назад о пьесе. Будто это вообще было вчера.       — Здесь, говорят, еще со времен начала правления императрицы Селины нашли подземный источник, - пытался отвлечь меня Луканис, — Уж не знаю, действительно ли он существует или вода подается из котлов.       Я кивнул, не находя слов и поймал взглядом его тело, исчерченное старыми шрамами. Один длинный след тянулся от ключицы к краю плеча. Сбоку груди, на ребрах, виднелись еще два, совсем белые на коже. О спине и говорить нечего. Меня передернуло, я знал каждый из них, видел уже тысячу раз, но сейчас думал о другом. О том, что в который раз ему придется помогать мне. Голова обреченно упала на грудь. Луканис, видя мое замешательство, опустился на корточки и положил ладонь на мое колено.       Это было похоже на обряд инициации. Его руки, снимающие с меня остатки одежды, протягивающие после бокал вина и кусочек козьего сыра. Его взгляд, глубокий, проникновенный, сопровождающий меня к самой воде. Полностью голый я шагал по ледяному полю, как в ритуале, с затуманенным сознанием, готовый принести себя в жертву водному божеству.       Присев на край бассейна, я опустил ноги вниз. Тепло обняло ступни, затем колени, живот и грудь. Я напрягся. Луканис стоял напротив, улыбаясь, протягивая руку.       — Держись за меня, - ласково проговорил он.       — Между дубовой ванной на Маяке и этой все-таки есть разница, - мой голос задрожал.       — Я знаю, иди ко мне, - стоя по грудь в воде, он сжал меня в объятиях.       Сердце, тарабанившее в груди, успокоилось, почувствовав его прикосновения. Положив ладони ему на плечи, я рассеянно улыбнулся.       — Это помогает, - тихо сказал я.       — Можно, я повязку тоже сниму? - прошептал он, подняв пальцы к моему лбу.       — Да… - я закрыл глаз, позволяя ему развязать узел за ухом.       Вода согревала. Я вдохнул поглубже, словно дальше дышать было невозможно. Его влажная кожа приятно терлась о мое тело. Ноги под водой сплелись. Губы бережно коснулись моего шрама на лице, спускаясь короткими поцелуями по щеке. Я невольно отвернулся, волосы упали на место, скрываемое в обычной жизни повязкой.       — Gatito… мой милый gatito, ты самый красивый на свете, - от его шепота сердце снова зашлось, пульсируя где-то в ушах.       Мокрыми пальцами, он аккуратно заправил за мое ухо выбившиеся пряди и, взяв за подбородок, притянул к себе. Губы наши сблизились и слились в жаркий, упоительный поцелуй. Луканис слабо обхватил мою талию, потянул за собой от края бассейна в центр, и присел на возвышенность, отделанную плиткой, опустившуюся под воду на несколько дюймов. Усадив меня на колени, он прижался грудью к моей спине.       — Как ты себя чувствуешь? - спросил он.       Водная гладь очерчивала наши тела на уровне нижних ребер. Сладкий пар окутывал голову пеленой, заставляя забыться. Все тревоги последних недель, пыль дорог, тяжесть брони, крики по ночам растворялись в воде, будто их и не было.       — Когда ты держишь в руках, мне очень спокойно, - ответил я, нащупав под водой его руку на животе.       — Может, я попробую отпустить? - тихо проговорил он, поцеловав в плечо.       — Я не уверен, что смогу…       — Уровень здесь тебе будет по шею. Попробуй.       Я послушался, шагнув из его разжатых объятий вперед. Ступни судорожно искали внизу твердую поверхность. Руки трепыхались по воде. Встав твердо на плитку, я выпрямился, ощутив, что вода не забрала целиком. Меня потряхивало. Я смотрел на встревоженного Луканиса, прыгнувшего за мной.       — Хорошо, давай попробуем кое-что другое, - спокойно сказал он, взяв меня за плечи, — Ложись на спину.       Я колебался, но все же позволил ему чуть подтянуть себя глубже, туда, где вода уже касалась затылка. Сердце билось слишком быстро, дыхание сбивалось.       — Мы не учимся плавать, gatito. Мы учимся доверять. Вода держит, если позволишь ей.       — Я утону, - выдохнул я.       — Нет. Начни медленно. Смотри в потолок. И не двигайся. Я рядом.       Я подчинился, крепко зажмурившись. Вода приняла меня не сразу. Сначала холодно шевельнулась у поясницы, потом мягко подхватила, будто под ладони. Я лежал, боясь вдохнуть, чувствуя мерные покачивания, как убаюкивания. Дыхание стало ровнее.       — Видишь? - голос Луканиса был где-то сбоку, близко.       Я приоткрыл веко. Сквозь пар к потолку поднимались струи света от масляных чаш, дрожащие, словно нити. Все вокруг казалось таким тихим, почти нереальным. Страх отступал, навстречу ему пришло странное ощущение легкости. Только тепло и покой.       Я повернул голову, Луканис все еще стоял рядом, следя за мной. Взгляд его был задумчивым и бережным.       — Вот так, - донеслось до ушей.       Его дыхание становилось прерывистым. Пар сгущался между нами, и весь зал будто исчез. Остались только мы двое и эта удушающая пелена. Я поднял на него взгляд. Наши глаза встретились. Не думая, я потянулся к нему, следуя этому странному, тихому притяжению. Закинув руки ему на плечи, обхватив ногами бедра, я поцеловал его. Плеск воды оглушил меня, в ушах зазвенело, сердце снова было готово выпрыгнуть наружу. Сквозь звон пробился стук его собственного сердца, забившегося в такт моему. Руки гладили мою спину, спускались под воду, с силой сжимая ягодицы. Наши лбы коснулись, горячий, почти обжигающий воздух стоял между нашими носами. Его ладонь обхватила мою щеку и пальцы в порыве надавили на кожу. Я громко вдохнул остатки воздуха, который, казалось, закончился в этой комнате. Капли с его волос падали мне на руки, а влага с лица смешивалась с моей. Все становилось таким зыбким. Губы его стекали по моей шее, или это была все еще вода… Меня отнесло куда-то в сторону.       Очнувшись, я понял, что сижу на мраморной плитке. Его голова, между моих ног, прижималась колючей щекой к бедру. Пальцы под водой поглаживали голень. Внизу живота заныло. Я выставил ладони назад, придвигаясь ближе к краю бортика из мозаики. Язык прошелся по коже, глаза жадно уставились на меня. Тело, мокрое от воды, вдобавок покрылось обильной испариной. Почувствовав краем плоти его раскаленное дыхание, я дернулся, закрыв глаз. Короткий стон, больше похожий на мычание, раздался откуда-то из груди, когда его губы, наконец, коснулись меня. С каждым разом его ласки становились увереннее и раздували огонь в моем животе сильнее. По сравнению с тем кротким и нежным любовником вначале, сейчас Луканис уже мог яснее выражать свои желания и стал чуточку жестче по моей просьбе.       Его язык скользил по члену, расслабляя меня, побуждая раздвинуть ноги все шире. Я почувствовал, как его палец проник внутрь, с каждым движением понемногу растягивая. Он был таким страстным и желанным в этот момент, все мое тело дрожало, поддаваясь любым манипуляциям. Чувственные стоны разорвали тишину зала. Я не мог признать в этом голосе свой, настолько он казался далек и чужд.       Луканис глубоко вдохнул, оторвавшись от меня на мгновение, и выбрался из бассейна. Прохлада влажной плитки коснулась спины. Дышать стало легче, когда вода полностью отпустила. Капли еще стекали по его телу, касаясь мелким градом моей кожи. Он застыл надо мной, с усердием рассматривая, раскрасневшееся, наверное, к этому времени, лицо. С его члена сочилась смазка мне на живот. Грудь вздымалась тяжело, глаза не отрывались. По телу побежали мурашки.       — Я хочу прямо здесь, - обратился я внутрь себя, но произнес вслух.       Он кивнул, словно дожидался этих слов. Оставив меня лежать на влажном полу, двинулся к дивану, на котором лежала одежда. Вернувшись с бутылью в руке, он резко развернул меня на живот. Я чуть приподнялся на локти, вода под коленями заскользила. Его, измазанные маслом, пальцы тронули ягодицы. Дотрагиваясь между, проникли оба сразу и глубоко. Я съежился, но тут же постарался расслабиться, спокойно выдыхая. Высунув одну фалангу за другой, он осторожно, едва вошел в меня.       — Скажи, если будет больно, - шепнул он, касаясь уха.       Его слова кольнули в сердце, всплывая в сознании давним воспоминанием. Тогда, в ванной на Маяке, где я мечтал о том же, что происходит сейчас. Мое тело разгорячилось сильнее, поясница чуть выгнулась навстречу движению.       — Да, глубже, - простонал я.       Подхватывая мое возбуждение, рывки стали быстрее. Я захлебывался в собственных стонах. Его руки огибали мое тело, выводя линии на груди, придерживали то за талию, то за ягодицы, не зная, где же им остановиться надолго.       Он двигался нетерпеливо, замедлялся лишь на мгновение, прижимаясь вплотную к моим ягодицам. Остановившись, он вытащил член и развернул меня к себе. Я смотрел в его глаза. Они были полны любви и обожания. Ладонь провела по волосам, забравшись вглубь, под ухо. Притянув ближе к лицу, он коснулся губами влажного лба. Подхватив меня под ноги и спину, поднялся с пола и перенес мое тело на диван. Закинув мою ногу себе на плечо, он снова медленно вошел. Теперь я мог видеть его сосредоточенное, нежное лицо, закрывшее глаза от удовольствия. Свет, отражавшийся от мозаик, блестел и переливался на его мускулах. Я отдался этому мгновению, зажмурившись, вслушиваясь в собственное сердцебиение. Сквозь туман мыслей, я почувствовал, как его ладонь легла на мой член. Обхватив пальцами, заскользила по всей длине. И совсем скоро случился прилив. Я глубоко дышал, стараясь привести себя в чувство, но кончики его пальцев, зная, касались меня там, где особенно приятно. Я громко выдохнул вместе с протяжным стоном и рука Луканиса увлажнилась от горячих капель. Сжав с силой мою ногу, он вдавливал меня в мягкую кожу дивана, пока не кончил сам, чуть слышно простонав.       Накрыв меня сверху теплотой своего тела, он, облизав пересохшие губы, легонько поцеловал в щеку. Кажется, усталость его не тронула, а пар, продолжавший клубиться по комнате, только разогревал жар его желания.       — Повторим? - произнес он, улыбка просияла на лице.       — Мне нужен перерыв, - ответил я и слабо усмехнулся, прикованный к дивану намертво.       Встав, налив вина в бокалы, он протянул мне один. Я жадно выпил все содержимое из-за мучившей жажды. Это место забирало не только силы, но и всю воду из организма. Я перевел дух и глянул на Луканиса, поставившего рядом со мной поднос с ароматной мясной нарезкой на тонком хлебе.       Перекусив, я лег обратно.       — Как ты? - снова поинтересовался он и, приподняв меня за плечи, лег под меня, положив мой затылок к себе на грудь.       — Замечательно, - отозвался я, прикрыв глаз, — А ты? Сегодня без крыльев?       — Мы договорились, что сегодня Злость оставит нас наедине, - задумчиво ответил он и погладил мои волосы.       — Вот как, - почти расстроенно промычал я, — Ты же знаешь, что я привык к нему и не боюсь.       — Я знаю. Просто сегодня… Особенный день.       Спиной я почувствовал легкое шевеление. Перед лицом возникла его рука, неуверенно сжимающая маленькую серебряную шкатулку в виде черепа ворона.       — Я не обещаю вечности, - сказал он хрипло, — но обещаю, что каждый день будет твоим, как сегодня. И если ты позволишь, я буду рядом все это время.       Я сел. Дрожащими пальцами, затаив дыхание, приоткрыл крышку. Белое золото ярко блеснуло в глазу, заставляя проморгаться. Внутри лежало кольцо, инкрустированное тремя сапфирами, между которыми затаились маленькие бриллианты.       — Луканис… - я онемел, рассматривая детали завораживающего украшения. Осторожно взял и надел на безымянный палец левой руки. Подошло идеально, словно росло все это время вместе со мной.       — Так ты согласен? - застенчиво спросил он, обнимая меня, положив голову сзади на плечо.       — Конечно, я согласен, - тихо проговорил я и обернулся, чтобы его поцеловать.

***

      — А твой отец не разозлится, что ты проводишь так много времени со мной, а не с ним? - легкая усмешка тронула мои губы. Я вышел в центр небольшого тренировочного поля, которое обустроил сам.       — Он все время занят, - крикнул мальчик, перебрасывая ногу через ограждение, — И с тобой весело, дядя.       — Так значит, я даю тебе послабление? - я кинул в его сторону деревянный лук и он тут же его поймал.       — Тренировки с тобой - это тот еще кошмар. Но ты хотя бы смешно шутишь, - рот его растянулся в улыбке, дожидаясь, когда я принесу ему стрелы.       — Ладно, показывай, чему я тебя научил, - я встал у ограды, наблюдая, как он накладывает тонкое древко и направляет наконечник на мишень.       Подумать только, прошло уже семь лет с тех пор, как он родился и стал точной копией своего отца. Такой же широкоплечий и высокий не по годам. И очень остер на язык. Видимо, воспитатели из нас те еще. Мальчик отпустил стрелу и промахнулся. Я нахмурил брови.       — Эта была пробная, я разминался, - крикнул он мне и взял еще одну. Стойка моя, движения мои, но неуверенность в оружии у него от отца.       — Стреляй, не бойся, - бросил я ему, перед тем как стрела засвистела в воздухе.       Короткий кивок, спина чуть выпрямилась. Он отвел локоть и разжал пальцы. Попал.       — Отлично, - обрадовался я, — Попадешь в яблочко, с меня ягодный сорбет.       Парень воодушевился. Мысли о награде придали ему еще немного уверенности. Он выстрелили несколько раз подряд, но ровно в центр так и не попал.       — Что ж, сегодня без десерта, - вздохнул я, приближаясь к нему, — Бегом вокруг поля, марш.       Он глянул на меня щенячьими глазками, полными безграничной тоски. Но встретив укоризненный взгляд, подчинился и засеменил ногами.       — Завтра у тебя тренировка с дядей Луканисом на мечах, - словно по книжке, зачитал я.       — Не-ет, - застонал он, удалясь от меня к противоположному краю поля, — Можно лучше с тобой? Он из меня весь дух вышибет.       Я скрестил руки на груди, всеми силами сдерживая смех. Сложно было скрывать заботу об этом мальчике, заслоняя ее маской строгого учителя. Я ведь никогда не был таким.       — Маттео! - крикнула Мария, появившаяся из-за угла особняка в сопровождении Катерины, — Что я тебе говорила, не докучай сегодня синьору Делламорте!       — Все в порядке, - махнул я ей рукой, — Мальчику нужно поставить руку.       Она тяжело вздохнула, но встретила тут же одобряющее похлопывание по спине от Катерины.       — Он - молодец, - сказала она, — В этом возрасте все вороны начинают много тренироваться.       — Если бы только это действительно были тренировки, - ответила ей Мария, — У него одни игры на уме.       — Через игры легче всего обучаться, - вставил свое слово я, — И он, правда, молодец. Его старания очень заметны.       Мария покачала головой. Маттео тем временем добежал последний круг и направился к нам.       — Мы уже уходим, - мать помахала ему рукой, зазывая к себе, — Попрощайся с учителем.       — Пока, дядя, - мальчик улыбчиво протянул мне руку.       Я пожал ее и взъерошил на голове его светлые волосы.       — Я поговорю с Луканисом, может он завтра решит заняться чем-нибудь другим, - подмигнул я ему.       — Спасибо, дядя, - он кинулся мне в объятия, прижимаясь головой к животу, — Я даже готов отказаться от сорбета, лишь бы пропустить день тренировки с ним.       — Ну он не настолько суров, - посмеялся я.       Они ушли. Катерина подошла ко мне, собирающему по полю стрелы, и, покачав головой, грозно произнесла:       — У тебя слишком мягкое сердце. Так ты не воспитаешь в нем воина.       — У него достаточно жестких учителей, я просто хочу быть ему хорошим дядей.       — Луканис ждет тебя в своем кабинете, кажется, что-то снова не так с домом Араннай, - едва улыбнувшись, сказала она и я заторопился в дом.       Коридор особняка тянулся длинной, почти бесконечной узкой трубой из каменных арок. По полу скользили лучи дневного света, пробиваясь сквозь высокие окна с мутными стеклами. Я шел, каждый удар каблука раздавался внутри эхом. Поймав себя на мысли, что я слишком сильно взволновался, я остановился. Мы все еще любим, готовы отдать жизнь друг за друга. Откуда эта дрожь в коленях? Подойдя к тяжелым дверям его кабинета, ладонь чуть дрогнула. Глупо после стольких лет пережитого именно теперь позволить себе волнение. Может я старею? Я постучал. Дверь отворилась почти беззвучно.       Комната встретила меня простором и тишиной. В воздухе висел запах чернил и старой бумаги. Он стоял у окна, бросившем на ковер золотые полосы. Пылинки слабо кружились возле его, уложенных назад, волос. На массивном столе из черного орехового дерева лежало раскрытое письмо, а рядом серебристый нож для разрезания сургуча. Луканис обернулся, услышав мои шаги, на его губах играла ухмылка. Я немного расслабился.       — Скажи, любимый, сколько раз я говорил тебе, что назначать Зеврана Восьмым Когтем - это катастрофическая, невероятная, фатальная и из ряда вон выходящая ошибка?       — Где-то с сотню, - пожал я плечами, — Но это решение мы приняли на голосовании с остальными домами, после того, как Араннаи снова лишились главенства.       — Если бы хоть кто-то не поднял руку после тебя, он бы лишился любой поддержки в своих дальнейших решениях, - Луканис смотрел на меня внимательно, почесывая бороду, — Они не дураки. А ты либо слишком хитер, либо притворяешься таким.       — Я же говорил, что готов нести за него ответственность, - я виновато уставился в пол, — Что на этот раз?       — Он мне снова написал…       — Ну, ведь это не конец света?       — Прочти.       Я подошел к столу и взял в руки бумагу. На ней нарочно были выведены буквы под неправильным наклоном:

“Глубокоуважаемый демон из Вирантиума, синьор Делламорте и просто Первый Коготь,

      Грань, которую вы не позволяете мне переступить в решении важных вопросов, касаемо нашего государства, скоро будет стерта от моего нетерпения. Отчего убийство нашего никчемного короля, позволившего проникнуть в страну антааму, видится вам бессмысленной затеей, когда вся власть сосредоточена в ваших с мужем, греховных руках? Если не сейчас устроить мятеж, волнующий народ, то когда? Люди хотят справедливости. Мы не можем сидеть сложа руки, позволяя творить произвол. Казна, опустевшая от рук захватчиков, который год наполняется деньгами мирных жителей, просивших в свое время защиты, коей не последовало. Герой Севера должен это понимать. Если не вы, то хотя бы он пусть прислушается к моим словам,

Ваш горячо любимый,

Восьмой Коготь.

      Мое лицо побледнело от написанного. Еще одной войны я не вынесу.       — Откуда ему известно про нашу женитьбу? - исподлобья взглянул на меня Луканис.       — Это все что тебя волнует? А что насчет короля?       — Пустяк, - непринужденно качнул он головой, — На руку его дочери много претендентов. После ее замужества, король станет не нужен и от него можно будет избавиться, заставив дочь играть по нашим правилам.       — Но ей шестнадцать… - недоумевал я, складывая письмо несколько раз в тугой квадрат, пытаясь унять легкую дрожь в пальцах.       — Свадьбы - дело такое… - хмыкнул он.       — Но не наша? - осторожно заглянул я ему в глаза.       Он прервал свои раздумья и с нежностью посмотрел на меня.       — Наша переплюнет все, - сказал он, — Только, насколько я помню, она проходила в тайне и в очень узком кругу людей…       — Прости, я проболтался… Не смог удержаться от рассказа, как Страйф налакался и чуть не подрался с Тааш, а Виаго пришлось их разнимать, - вздохнул я, — Но это ведь не все зачем ты меня позвал?       Луканис подошел ближе и взял меня за плечи. Глаза долго бегали по моему лицу, пока он все же не начал:       — Если бы Зевран не был таким раздражающим, я бы спустил все с рук. Но теперь и не знаю… Хотел найти тебе еще учеников для занятий…       — Это правда? - радость, что я, наконец, перестану умирать от скуки перебирания бумажек, грела сердце, — Луканис, я готов выполнить любую твою прихоть, только прости мой язык без костей.       — Любую? - прищурился он, — Не я это сказал…       — Проси, что захочешь.       — Хорошо, тогда, поговори с Восьмым Когтем, пусть утихомирит свой пыл ненадолго. Мне нужно время.       — И это все?       — Отреагировав на письмо, я только развяжу его руки, - тяжело вздохнул он, — К тому же, по моим подсчетам, мы облюбовали все места особняка, даже этот стол. На ум пока не приходит ничего, что я хотел бы еще попробовать.       Я медленно притянул его к себе для поцелуя. Он сжал в руках мою талию и долго не выпускал из объятий.       — Может, хочешь массаж? Ты выглядишь измотанно…       — Давай оставим это на вечер, - он вжался в мое плечо лбом и немного потерся, — Злость что-то разбушевался сегодня. Не дает мне продохнуть.       — Злость? - сердито произнес я, — Не хочешь мне ничего сказать?       — Луканис не дал мне сожрать этого идиота, что доставляет письма не по адресу, - демон загорелся в его глазах и возмущенно пробурчал.       — Видишь? - вернулся Луканис, — Мне не хватает рук. Если топот маленьких сообразительных пташек наполнит наш дом, мне станет гораздо легче.       — Синьор, я с радостью воспитаю для вас столько сирот, сколько потребуется, - шутливо повис я на его шее.       Мы посмеялись. И совсем скоро слова стали явью. Особняк, стоявший в одиночестве на краю города, наполнился и звонким смехом, и топотом, и теплыми вечерами в большом кругу. Я обучал детей чтению, письму, как защищать себя в бою, раздражая Катерину своими методами воспитания, а они в свою очередь выбирали оружие, которое было им по нраву. Маттео тоже частенько тренировался у нас. И порой, я оставлял его за старшего, чем тешил его зарождающееся, детское самолюбие. Мне была неприятна мысль о том, что мои дети пройдут тот же путь, что и я, став холоднокровными и безжалостными убийцами на пути к цели, которую для них выберет Луканис. Не нравилось и то, что я их когда-нибудь потеряю. Но я был в силах не превращать их жизнь в ад, который они и так переживали до этого на улице. Наверное, Виаго думал о том же, когда растил меня. И теперь я стал лучше его понимать. С каждым днем я сильнее осознавал, что мирской покой будет видеться мне только в мечтах. Жизнь ворона такая, не отпустит тебя до самой твоей смерти. Дав обещание возле эльфийского алтаря, оставаться возле Луканиса до конца своих дней, я принял эту жизнь, где смыслом был он и весь окружавший нас быт. И я об этом никогда не пожалел.

Послесловие.

      Спасибо большое всем, кто дошел до конца, ждал продолжения, надеялся и оставлял отзывы. Ваша поддержка для меня огромна и необъятна, как Тень, и приятна, как мысли о Руканисах. Конечно, можно сказать, что писала я это для себя, т.к. была расстроена новой покоцаной частью игры, но без вас я бы все это никогда не закончила. Очень много хотелось сказать, а слов всегда было как будто недостаточно и часто случались затыки. Главы, которые не устраивали написанным, переписывались снова и снова, а выход откладывался. Но вот мы здесь и все получилось. Не скажу, что полностью довольна этим многострадальным детищем. Надеюсь, дальше у меня начнет получаться писать лучше. Увидимся в других моих работах и спасибо еще раз!