Заклинатели с пятого этажа

СТРОГО КОНФИДЕНЦИАЛЬНО Дело №03745 ЛИЧНАЯ КАРТА ОБЪЕКТА ФИ: Сяо Синчэнь Дата рождения: 25.01.1997 Место рождения: г. Пекин ФИЗИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ: Рост: 185 см Вес: 75 кг Цвет глаз: серые Цвет волос: черные Особые приметы: очки, носит защитные браслеты СОЦИАЛЬНЫЙ СТАТУС: Образование: высшее, доктор исторических наук Профессия: преподаватель истории, реставратор антиквариата Семейное положение: холост Ближайшие родственники: Баошань Саньжень (приемная мать, монахиня) МАГИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ: Уровень золотого ядра: А++ Потенциал: критический Специализация: заклинательство, упокоение духов Оружие: меч Шуанхуа (маскируется под трость) Особенности: стремительно теряет зрение ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ПРОФИЛЬ: Темперамент: меланхолик Уровень внушаемости: высокий Эмоциональная устойчивость: низкая Склонность к риску: низкая Социальная адаптация: затруднена МЕДИЦИНСКОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ: Прогрессирующая близорукость Последствия магической травмы Риск полной потери зрения: высокий СОЦИАЛЬНЫЕ СВЯЗИ: Бывший партнер: Сун Лань (работник спецслужб) Ученики: подростки 12-15 лет Близкие контакты: минимальны УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: МАКСИМАЛЬНЫЙ РЕКОМЕНДАЦИИ: Установить непрерывное наблюдение Минимизировать риск раскрытия истинной природы золотого ядра Подготовить к возможной экстракции ПРИМЕЧАНИЕ: Объект не подозревает о реальной ценности своего золотого ядра. Эта папка выглядит, как какая-нибудь безнадежно скучная медицинская карта, а не приговор моей идиотской жизни. Когда А-Яо сунул мне ее, я думал — ну еще одна рутинная слежка. Очередной носитель золотого ядра, которого нужно аккуратно подготовить к извлечению. Профессор истории, близорукий заклинатель с трость-мечом — звучит как начало тупой шутки. В конце А-Яо оставил короткую приписку: «Не облажаться». Легко сказать. Сначала всё казалось до смешного просто. Поселиться по соседству, войти в доверие, аккуратно подготовить объект к основной процедуре. Я таких разведок десятками делал. Детский сад, серьезно. Тем более — Синчэнь выглядел идеальной мишенью: наивный, социально неадаптированный, помешанный на древностях и магии. Это задание выглядело, как гребаная квартальная премия. Первая заминка случилась в клубе во время концерта. Гуль появился раньше, чем планировалось. Я рассчитывал, что он будет слабее, но этот экземпляр оказался настолько мощным, что я даже не сразу смог его контролировать. И уж тем более не ожидал, что потенциал Синчэня окажется реально критическим. Ага, настолько, что придется ему отсосать. «Ну ничего, — подумал я тогда. — меня всегда ценили за творческий подход в работе». Каким же я был придурком. На следующее утро звонил Цзинь Гуанъяо. Шлюхин сын — гребаный провидец, и никакое золотое ядро для этого ему не нужно. — Ты охренел? — рявкнул он мне в трубку, даже не поздоровавшись. — Лань Чжань что-то заметил. Лань Сичэнь задает вопросы. Твоя неосмотрительность может все положить под откос. Я зажал телефон между ухом и плечом, одновременно пытаясь застегнуть на ходу джинсы с застывшими пятнами спермы. Ох, мне не платят столько, чтобы выслушивать такую херню с утра пораньше да еще и без кофе. — Все под контролем, — тихо процедил я. — Под контролем? — А-Яо холодно рассмеялся. — Ты трахаешь цель, вместо того, чтобы просто, блять, работать. Я замер, пальцы застыли на молнии джинс. — Делаю, что положено. Располагаю к себе объект, все идет по плану. — По плану? — А-Яо презрительно фыркнул. — Ты уклоняешься от основной задачи. Для извлечения Синчэнь должен активнее использовать золотое ядро, а не валяться с тобой в постели. — Есть несколько способов активации золотого ядра, — я усмехнулся, — и не все из них в учебнике прописаны. — Прекрати паясничать, — оборвал А-Яо. — Ты знаешь сроки. У тебя три месяца. Еще один промах, и я введу другого агента. Угроза повисла в воздухе. А-Яо не шутит. Никогда не шутит, когда дело касается работы. — Понял, — процедил я. — Все будет сделано. — Надеюсь, — последовал холодный ответ, и трубка отключилась. Мда, я тогда даже не соврал Синчэню про рабочие проблемы. Но хорошо, что вспомнил про храм. Он идеально подходил для активации золотого ядра — Яо бы одобрил. Полеты на мече оказались… охрененными, если честно. Блять, его золотое ядро буквально вибрировало от восторга. Отличный способ стимуляции, как по мне. А-Яо даже спасибо сказать должен. Потом мы подрочили друг другу у мотоцикла. Технически это тоже активация, верно? Двойное совершенствование и вся эта хрень из древних трактатов. Только вот я не ожидал, что все… будет таким. Черт, даже думать об этом тошно. Я отчитывался А-Яо про успешные тренировки, полеты на мечах, изгнание призраков. Умалчивал про остальное, конечно. Ему не обязательно знать детали. Особенно то, как я… Нет, нахрен. Всё для дела. Чисто для дела. Дни потекли один за другим. Синчэнь пускал меня в свою квартиру — идеально для слежки. В свою постель — отлично для контроля. В свою жизнь… Это уже лишнее, но что поделать, приходится играть роль. Два месяца пролетели незаметно. А-Яо требовал результатов. Это было тупо, но я никогда так не психовал перед подготовкой отчета. Полная диагностика золотого ядра, графики активности, прогнозы на извлечение. И я... немного подправил данные. Самую малость. Просто занизил показатели, размыл графики — ничего такого. В конце концов, А-Яо сам говорил про важность тщательного исследования, верно? Нужно больше времени, чтобы все проверить. Собрать больше данных. Изучить все аспекты. Потом он еще спасибо скажет — такой уникальный случай, такие результаты... Да, точно. Именно поэтому я это делаю. Блять, почему у меня руки трясутся? Нужно еще кофе. А-Яо, сука, что-то унюхал. Звонит теперь каждые два часа, как ебаная наседка. «А как там исследование? А что показатели? А почему графики такие ровные?». Да отъебись ты, я знаю, что делаю. Вчера опять: «У тебя осталось четыре недели, Сюэ Ян. Не разочаровывай меня». И этот его тон... Бесит. Всё бесит. Но знаете, что бесит больше всего? Даже не то, что этот хрен А-Яо не даёт нормально работать. А то, что этот придурок постоянно маячит на периферии со своей дебильной улыбкой и этим блядским «А-Ян, может, поужинаем вместе?». Будто я не... А потом еще этот его взгляд, как будто он правда... Блять. Блять. Просто блять. И вот я сижу тут, пью четвертый кофе за утро и пытаюсь понять, как написать новый отчет так, чтобы не спалиться. Показатели активности золотого ядра Синчэня зашкаливают — спасибо двойному совершенствованию, ха. Но если я отправлю реальные данные, А-Яо сразу поймет, что объект готов к экстракции. За стеной Синчэнь опять роняет что-то. Его техника барахлит все сильнее — духовная энергия просто прет из него, как из ядерного реактора. Я поставил защиту на его телефон, ноутбук, даже эту древнюю рисоварку попытался спасти. Хотя какая разница? Скоро это все будет неважно. «Еще четыре недели», — напоминаю я себе. Потом клан заберет его, и я получу свою премию. Куплю новый байк, может, съезжу куда-нибудь. Забуду всю эту херню. В конце концов, у меня была сотня таких заданий. Ничего особенного. Просто работа. Ладно, где мы остановились? Да, отчет. Надо сосредоточиться на отчете. Тонны гребаных бумажек. Каждый чих объекта нужно задокументировать, каждый всплеск энергии записать. Синчэнь чихнул — отчет. Уронил телефон — отчет. Выпустил духовную энергию, пытаясь согреть чай — снова, блять, отчет. А-Яо любит порядок. Все эти графики, таблицы, диаграммы активности. Каждое утро я сижу и придумываю, как объяснить очередной всплеск духовной энергии. «Объект использовал силу для бытовых нужд» — звучит лучше, чем «трахались всю ночь, и его золотое ядро светилось как гребаная новогодняя елка». Кстати, о бытовых нуждах. Вчера этот придурок пытался починить микроволновку. Духовной энергией. Серьезно, кто вообще… Пришлось снова ставить защиту на всю технику в радиусе метра. Хотя… это тоже можно включить в отчет. «Тестирование устойчивости объекта к современным технологиям». Звучит по-научному, А-Яо такое любит. Иногда я думаю — может, стоит просто… А еще этот гребаный улун. Кто вообще в наше время устраивает чайные церемонии каждое утро? Нет, серьезно — я купил ему нормальную кофемашину, чтобы не тратить время на весь этот древний ритуал. Но нет, он продолжает медитировать над своими чашками, как будто в них скрыты тайны вселенной. «Чай помогает успокоить мысли», — говорит он, и смотрит этими своими… В общем, я включил покупку кофемашины в расходы на задание. А-Яо одобрил — сказал, что это рационально. Новая техника адаптирует золотое ядро объекта к электродинамическим процессам. Вот только Синчэнь все равно продолжает пить свой улун. А я… я, блять, начал запоминать, какой сорт он любит. И где его купить. И при какой температуре заваривать. Это для дела, ясно? Чтобы лучше втереться в доверие. А то, что я иногда пью эту травяную хрень вместе с ним — просто часть прикрытия. Нельзя же постоянно пить кофе, верно? Это вредно для сердца, в конце концов. Хотя знаете, что реально странно? То, как легко его золотое ядро отзывается на мою темную энергию. Обычно они конфликтуют — это базовая физика заклинательства, любой идиот знает. Но с ним… с ним все по-другому. Как будто наши энергии дополняют друг друга. А-Яо говорит, это идеально для эксперимента. Мол, такая совместимость — редкий случай. Ценный материал для исследований. Я киваю и отправляю очередной отчет. Не упоминаю, как его золотое ядро тянется к моей энергии во сне. Как мерцает теплым светом, когда я рядом. Как… Блять, мне нужен еще кофе. И новый отчет к вечеру. И чтобы этот придурок перестал… О, супер. Теперь он пытается починить тостер. Духовной энергией. Опять. — Эй, святоша, может хватит издеваться над техникой? — кричу я из спальни и захлопываю крышку ноутбука. — Но он же почти работает! — отвечает этот… этот… И улыбается, когда я вхожу в кухню. Вот так просто берет и улыбается, словно я не… словно мы не… Черт. Где мой кофе? Я купил ему новый ноутбук. Для задания, ясно? Чтобы не таскать свой туда-сюда. Как я уже говорил, расходы на оборудование клан одобряет. К тому же на его кухне удобно работать — следить за объектом и всё такое. Да тут и стол удобнее. Свет хорошо падает. Пиздюки из 12 квартиры не так орут. Поотрезал бы им языки. Хотя вообще похуй. Это просто задание. Обычное задание. Я их сотнями делал. Правда, обычно не приходилось… В смысле, я не… Не то, чтобы с каждым своим объектом я трахался, понятно? У меня есть гордость. Я не шлюха. А вот мамка А-Яо, кстати… Ладно, черт, о чем это я? Раньше было проще — следить, докладывать, готовить к извлечению. Четкий план. Никаких заморочек. А теперь... Теперь вот сижу, пишу эти сраные отчеты. Потому что надо убедиться, что... что все идет по плану. Точно. По плану. И вообще, я профессионал. «Нужно проверить защиту на технике» «Важно отследить колебания энергии» «Это часть эксперимента» А-Яо бы меня убил, если бы узнал. Возможно, это даже не оборот речи. Этот… проходит мимо и гладит меня по затылку, как будто я какой-то кот: — Поужинаем сегодня? — два слова, а у меня руки трясутся. Профессионал, блять. — Закажем что-нибудь? — отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал нормально. Как будто я нормальный. — Я могу приготовить, — он улыбается своей дурацкой улыбкой. — У меня даже рис почти получается теперь. Вот за это я его и… В смысле, именно это в нем бесит больше всего. Эта его наивность. Искренность. Как будто мы правда… как будто все это… Телефон вибрирует. Сообщение от А-Яо: «Жду детальный отчет по вчерашнему. И объясни колебания в утренних показателях». Ой, иди нахуй, Яо. Ничего от тебя не скрыть. Видимо, датчики в квартире работают лучше, чем я предполагал. Нужно что-то придумать, и быстро. — Все в порядке? — Синчэнь опять рядом, смотрит обеспокоенно. — Ты как-то напрягся. — Рабочие проблемы, — технически это даже не ложь. — Дедлайны горят. Он хмурится, но кивает и отходит к плите. А я пялюсь в экран телефона и пытаюсь не думать о том, что будет, когда А-Яо узнает. Ненавижу, когда он так смотрит. Этот его взгляд — как будто он правда волнуется. Обо мне. Тьфу. — Я закажу пиццу, — говорю я, поднимаясь. Нужно что-то делать, двигаться, отвлечься. — Тебе как обычно? С ананасами? Он кивает и улыбается. Блять, перестань уже улыбаться. Я достаю телефон, делаю вид, что копаюсь в приложении для доставки. На самом деле пишу А-Яо какую-то херню про «запланированное тестирование пиковых нагрузок». Звучит научно. — А-Ян? — Синчэнь вдруг оказывается совсем близко. — Ты точно… — Отвали, — огрызаюсь я резче, чем собирался. — Просто… дай мне минуту, ладно? Он отступает, и в кишках словно проворачивается ржавый нож от того, как у него дрогнули плечи. От того, как его золотое ядро тускнеет. Бесит. Всё бесит. Телефон снова вибрирует. А-Яо: «Зайди ко мне завтра. Лично.» Вот дерьмо. — Знаешь что? — я поворачиваюсь к Синчэню, натягивая улыбку. — К черту пиццу. Поехали в зал. Я хочу подраться. — Но ты же хотел работать… — он хмурится, глядя на мой ноутбук. — Я передумал. Давай, святоша. Размяться. Или боишься, что в этот раз я тебя уделаю? Он улыбается — той самой улыбкой, от которой внутренности выворачивает наизнанку. Мы оба помним, как в первый раз он пытался поддаваться. Блять, как же меня это бесило. Я психанул тогда, орал что-то про то, что не нуждаюсь в его жалости. А он… он просто кивнул и вырубил меня за три минуты. С тех пор мы всегда деремся в полную силу. Он — потому что я попросил. Я — потому что нельзя притворяться, когда твое тело летит через весь зал. — Встретимся на парковке через десять минут?

***

В спортзале воняет потом и дезодорантом. Ненавижу эти места — слишком много народу, слишком много глаз. Но сейчас мне нужно… нам нужно подраться. Иначе я точно кого-нибудь убью. Синчэнь переодевается в своей дурацкой раздевалке для приличных мальчиков. А я пялюсь в телефон — три пропущенных от А-Яо, десяток сообщений в рабочем чате. Вэнь Чао опять доебался со своими отчетами. Иди нахуй, Вэнь Чао. У меня спарринг с объектом. Тестирование физических возможностей, ага. Блять, да где он там копается? — Эй, святоша! — кричу я в сторону раздевалки. — Ты там медитируешь или… Слова застревают в горле. Он выходит в этих своих дурацких спортивных штанах, которые слишком хорошо обтягивают… Нет, блять. Мы сюда драться пришли. Хотя… — Готов? — он улыбается своей чистой улыбкой. Ненавижу эту улыбку. Ненавижу то, как она заставляет меня… — Погнали, — рычу я, занимая позицию. Мы танцуем по залу, обмениваясь ударами. Его техника безупречна — конечно. Если все это когда-нибудь закончится, больше никогда не буду связываться с даосами. Я дерусь грязно, как уличная шпана. Бью ниже пояса, использую запрещенные приемы. Его это бесит, я знаю. Но он все равно улыбается. — Ты отвлекаешься, — говорит он, и в следующий момент я лечу через его плечо. Приземляюсь на маты, и из легких выбивает весь воздух. Над головой его лицо — обеспокоенное, с капельками пота на лбу. — Всё в порядке? Ненавижу, когда он так смотрит. — Отвали, — огрызаюсь я, но он уже протягивает руку. Я хватаюсь за его ладонь — теплую, с мозолями от меча — и дергаю на себя. Он падает сверху, и мы катимся по матам. Нечестный прием? Похуй. Я никогда не играл честно. Мы возимся как щенки, пока не выдыхаемся окончательно. Его волосы растрепались. Моя подводка наверняка размазалась по всему лицу. Класс. — Тебе идет, — говорит он вдруг, осторожно касаясь моей щеки. — Что идет? Выглядеть как готическая панда? — Нет, — он улыбается. — Улыбаться. По-настоящему. Я застываю. Внутри что-то обрывается, и на секунду становится… страшно? Да нет, бред какой-то. — Пошли домой, — говорю я, отворачиваясь. — И закажем что-нибудь. Я голодный как черт. Мы едем на байке через вечерний город. Он прижимается к моей спине — доверчиво, спокойно. Как будто так и надо. Телефон в кармане вибрирует — наверное, опять А-Яо. Или Вэнь Чао. Или какой-нибудь другой хрен из этого клана. Нахуй их всех. Сегодня у меня выходной. Дома я заказываю пиццу — с ананасами для этого извращенца, и нормальную для себя. Мы сидим на полу, потому что я все еще не собрал стол. Кажется, он что-то рассказывает про какого-то древнего императора, который тоже любил ананасы в пицце. Или что-то такое. Не знаю, я не слушал. — А-Ян? — его голос звучит обеспокоенно. — Все точно в порядке? — Да забей, — я растягиваю губы в улыбке. — Просто устал. День был… насыщенный. Он кивает и не настаивает. В этом весь Синчэнь — никогда не давит, не лезет в душу. Просто сидит рядом, пока я делаю вид, что все нормально. Он тянется ко мне и целует — мягко, осторожно, словно спрашивая разрешения. И что-то внутри меня ломается. Я отвечаю на поцелуй, стараясь не думать о том, как его золотое ядро тянется ко мне, как будто щенок в поисках ласки. Мы целуемся медленно, лениво. Никакой спешки, никакого жара. Просто… близость? Извращение какое-то. Хуже, чем пицца с ананасами. Я не подписывался на эти сопли. Но его пальцы в моих волосах, и его дыхание на моих губах, и… — Я останусь? — шепчет он. Я киваю. Ой, блять, идите нахуй, ладно? Я знаю, о чем вы думаете. Я не идиот, я и так понял, что в дерьме. Мы перебираемся на кровать. Он устраивается у меня на груди, и я автоматически обнимаю его, зарываясь носом в его волосы. Пахнет зеленым чаем, маслом для дерева и какими-то благовониями. От его размеренного дыхания что-то сжимается в груди. Телефон снова вибрирует где-то в глубине квартиры, но мне плевать. Синчэнь что-то бормочет во сне и прижимается ближе. Его очки съехали набок — он опять забыл их снять. Я осторожно убираю их на тумбочку. Мои пальцы дрожат, и я стараюсь не думать о том, почему. Завтра. Завтра я напишу этот гребаный отчет. Составлю график активности его золотого ядра. Придумаю какое-нибудь научное объяснение всей этой энергетической хрене… Нет. Не сейчас. Сейчас я просто закрою глаза и сделаю вид, что это нормально. Что я могу позволить себе… это. Что бы это ни было. Глаза слипаются, но мозг подкидывает: «Что будет, когда он узнает правду? Когда поймет, кто ты на самом деле?». Ой, отъебись. Он ворочается во сне и скидывает одеяло. Как обычно. Замерзнет. Ночи становятся холоднее. Укутываю нас в кокон и проваливаюсь в сон.

***

Бывают дни, когда всё совсем дерьмово. Не то чтобы меня это ебало — я привык. Просто лежу и пялюсь в потолок, пока уведомления падают одно за другим. «Сюэ Ян! Где данные по проекту???» «Ян-гэ, ты живой???» «А-Ян, может поужинаем?» «СРОЧНО ПЕРЕЗВОНИ» В какой-то момент просто отключаю звук. Телефон продолжает вибрировать где-то под подушкой. А-Яо опять названивает. Или Вэнь Чао доебался со своими отчетами. Похуй. За стеной Синчэнь роняет что-то. Иногда я слышу, как он тихонько напевает, готовя свой очередной улун. Его золотое ядро мерцает спокойно и ровно, как свеча в храме. На ноутбуке мигает значок непрочитанных писем — 47 новых сообщений. Код, который я пытался написать вчера, все еще не компилируется. На столе остывает третий стакан кофе. Или пятый? Я сбился со счета. Открываю Weibo, бездумно листаю ленту. Лайкаю какие-то мемы про котов. Пролистываю новые посты Вэй Ина с очередного концерта. Зависаю на профиле Синчэня — он выложил фотку отреставрированной вазы. Комментарии отключены, конечно. Такой правильный мальчик. В дверь стучат — я что вызывал еще одного курьера? У двери часов шесть стоит пакет с нетронутой лапшой. Этот принес коробку печенья с начинкой, каждое из которых размером с мою голову. Уже лучше. Музыка в наушниках орет на максимуме — какой-то трэш-метал, от которого вибрируют зубы. Но даже сквозь него я чувствую Синчэня через стену. Сколько я не отвечаю на его сообщения? Два дня? Три? А-Яо прислал еще одно сообщение: «Если через час не будет отчета, я отправляю Вэнь Чао» Сука. Заставляю себя сесть. Открываю новый документ. Пальцы зависают над клавиатурой. «Анализ активности золотого ядра объекта…» Блять. Закрываю ноутбук. Чел в наушниках уже просто орет гроулом. Завидую ему. Нахуй. Просто нахуй все это. Натягиваю капюшон толстовки на глаза. Может, если я просто… Телефон снова вибрирует. На этот раз сообщение от Синчэня: «Давно тебя не видел. Все хорошо?» Пялюсь на экран, пока буквы не расплываются. Бросаю телефон куда-то в сторону кровати. Нет, блять, не хорошо. Вообще нихуя не хорошо. Стук в дверь выдергивает меня из транса. Не курьер — слишком агрессивно. Я знаю этот стук. Вэнь Чао стоит в своем пафосном пальто, которое делает его похожим на крысу в дорогих шмотках. Смотрит на меня, кривя рожу: — Спускайся, за мной. Сейчас же. За стеной Синчэнь замирает. Его золотое ядро вспыхивает беспокойством — он всегда так реагирует на громкие звуки. — Убирайся нахуй, — я стараюсь не орать. — Иди сам или заставлю. Цзинь Гуанъяо сказал… — Цзинь Гуанъяо может отсосать, — закрываю дверь и спускаюсь вниз. Вэнь Чао толкает меня внутрь своей абсурдно гигантской тонированной тачки. — Ты выглядишь как бомж. Давно не спал? — Ты выглядишь как мудак с крошечным хуем, я же молчу, — у меня даже нет сил придумать что-то пооригинальнее. — Где отчет? — он садится за руль и пялится своими мерзкими глазенками. — Цзинь Гуанъяо ждет. Объект готов к… — Завтра будет отчет, — обрываю его. — Все под контролем. — Под контролем? — Вэнь Чао ухмыляется. — А мне кажется, ты слишком увлекся своей ролью. Сколько ты его уже так трахаешь? Яо говорит… Я бью его в челюсть раньше, чем успеваю подумать. Просто кулак сам летит в эту мерзкую ухмылку. Лицо Вэня впечатывает в бронированное стекло. Красиво. Снимаю блок с дверей, пока он вытирает с губ кровь. — Ты совсем ебанулся? Яо узнает об этом. — Передай Яо, что я в процессе сбора данных, — цежу я сквозь зубы. — И если он хочет получить нормальные результаты, пусть не присылает ко мне своих шавок. Захлопываю дверь перед его носом. Слышу, как он матерится внутри. Похуй. Дома прислоняюсь к стене, сжимаю ноющую руку. За стеной тихо — слишком тихо. Моя энергия мечется как в клетке, и я чувствую, как золотое ядро Синчэня отзывается беспокойством. Телефон вибрирует. А-Яо: «Ты переходишь границы. Последнее предупреждение».

***

А-Яо уже три дня не звонил с проверками. Для человека, который обычно дышит мне в затылок каждые два часа, это подозрительно долгое молчание. Вместо того, чтобы думать об этом, я лежу на полу среди проводов, пытаюсь собрать новый сервер. Вокруг чашки с остывшим кофе, пакеты из-под лапши и распечатки графиков активности золотых ядер. В наушниках орет метал — помогает не сдохнуть от недосыпа. Код для нового защитного талисмана выдает баги… Забавно, да? Я единственный, кто пытается скрестить древнюю магию с JavaScript. А-Яо считает это пустой тратой времени, но похуй — если получится, можно будет автоматизировать защиту от духов. Заебало каждый раз вручную рисовать эти закорючки. Вэнь Чао опять строчит в рабочий чат, доебывается до моего последнего коммита. Иди нахуй, Вэнь Чао, у меня тут прорыв в магической кибербезопасности, а ты ноешь про отступы в коде. За окном уже светает. Я даже не заметил, как просидел всю ночь. На экране ноутбука мигает значок непрочитанных писем — 15 новых сообщений. Половина наверняка от Вэнь Чао, остальное спам из техподдержки. Похуй, разберусь позже. Открываю банку энергетика — последнюю из упаковки, надо не забыть заказать еще. Телефон подсказывает, что сейчас шесть утра. В семь придет новая партия железа, и я даже не начал разгребать старое. По полу разбросаны платы и чипы — мои эксперименты по усилению защитных талисманов. Половина сгорела нахрен, когда я попытался пропустить через них темную энергию. А-Яо убьет меня, когда увидит счет за оборудование. Зато новая версия кода почти готова. Еще пара дней, и я смогу автоматизировать создание защитных барьеров. Прощайте, древние свитки с заклинаниями — привет, автоматизированные боты для рун. За стеной Синчэнь бормочет какую-то древнюю хрень над своим драгоценным улуном — вот кто вообще в здравом уме медитирует над чаем в семь утра? Я невольно усмехаюсь, допивая энергетик. И ведь каждое утро одно и то же — нет чтобы просто купить нормальный в пакетиках, как все люди. Открываю ноутбук, проверяю графики активности его золотого ядра. Показатели стабильно растут — возможно, даже слишком стабильно. Последние две недели я немного… корректировал данные. Самую малость. Просто чтобы не спешить с финальной фазой. В конце концов, я же исследователь. Нужно собрать максимально полные данные, верно? К тому же, двойное совершенствование — это уникальный случай. Такой феномен требует тщательного изучения. Хах. Телефон тихо вибрирует — сообщение от Вэй Ина: «концерт в эту пятницу!!! придешь?» «не могу, работаю над проектом» «опять?????? 😱 ты там живой вообще???» Усмехаюсь, отправляя в ответ средний палец. Если бы он знал. Вообще-то, крайний срок моего задания вышел три дня назад. Но за последние месяцы я собрал больше данных о взаимодействии темной и светлой энергии, чем за все предыдущие годы работы. А-Яо был доволен результатами и дал мне еще две недели на проверку гипотез. Открываю новый документ: «Анализ энергетического резонанса при двойном совершенствовании Объект: мужчина, 26 лет, золотое ядро класса А++ Период наблюдения: 3 месяца Метод: включенное наблюдение с элементами…» За стеной что-то гремит. Синчэнь тихо ойкает — наверное, опять потерял очки и наткнулся на комод. Его энергия мерцает беспокойством, и моя тьма автоматически тянется туда, словно хочет успокоить… Бля, кого я обманываю? Захлопываю крышку ноутбука. Последние графики — полная хрень. Я даже не пытался сделать их правдоподобными. А-Яо не идиот, он наверняка уже заметил. Но почему-то молчит. И это пиздец как нервирует. Телефон снова вибрирует — на этот раз рабочий, в специальном чехле с блокировкой сигнала. Сообщение от А-Яо: «Жду тебя через час. Захвати все материалы по проекту». Твою мать. «Не о чем беспокоиться, — говорю я себе, собирая документы. — У меня же есть две недели. Он сам сказал.» За стеной слышится мелодичный смех — видимо, кто-то из учеников написал Синчэню сообщение. Я ловлю себя на том, что прислушиваюсь к этому звуку, как последний кретин. Офис Jin Technologies сверкает стеклом и хромом. Типичная корпоративная херня — все эти опенспейсы, переговорки с пафосными названиями и стены, разрисованные мотивационными цитатами. У входа, как всегда, толпятся курящие айтишники в футболках с принтами. Охранник кивает, пропуская меня — он давно привык к моим татуировкам и подводке. В конце концов, я здесь официально числюсь главным по кибербезопасности. А-Яо ждет в своем стерильном кабинете. Он сидит за столом, просматривая какие-то бумаги, и даже не поднимает глаза, когда я вхожу. Классическая манипуляция — заставить ждать, показать, кто тут главный. Мудак. — Присаживайся, — говорит он, не отрываясь от документов. Я падаю в кресло, намеренно сутулясь. А-Яо это бесит, я знаю — он любит, когда все сидят по струнке и строят из себя офисных мальчиков. — Объясни мне, — А-Яо наконец поднимает взгляд, — почему графики активности объекта за последний месяц выглядят как идеальная синусоида? Я чувствую, как холодеет в животе. Блять. — Может потому, что объект ведет размеренный образ жизни? — пытаюсь отшутиться. — Знаешь, все эти монашеские привычки… — Сюэ Ян, — его голос становится мягче, и от этого по спине бегут мурашки. — Ты подделываешь данные. — Я оптимизирую формат представления, — огрызаюсь я. — Тебе же не нужны все эти скачки? Я вывел среднее… — Не пытайся, — он достает какую-то папку. — Я сравнил твои отчеты с сырыми данными датчиков. Ты намеренно занижаешь показатели. — Особенно интересны ночные данные, — А-Яо постукивает пальцем по одному из пиков. — Ты объяснишь, почему решил их… «оптимизировать»? Сука. Я же специально перенастроил датчики так, чтобы они фильтровали определенные всплески. Видимо, где-то проебался. — Я же тебе говорил, — цежу я сквозь зубы. — Это часть эксперимента по… — Достаточно, — обрывает он. — У тебя было три месяца. Потом я дал тебе дополнительные две недели. И что я вижу? Ты не только саботируешь работу, ты еще и подделываешь отчеты. — Мне нужно больше времени для… — Нет, — его голос становится жестким. — У тебя три дня. Если через три дня объект не будет готов к экстракции, я отправляю Вэней. Что-то обрывается внутри. — Ты не можешь, — шепчу я. — Это мой проект. Моё исследование. — Твое исследование? — А-Яо смеется, но в его смехе нет веселья. — Ты действительно думал, что я не замечу? Что ты влюбился в объект как сопливый подросток? — Я не… — Три дня, — он поднимается. — И не заставляй меня напоминать, что случилось с твоей последней… привязанностью. А-Цин. Он говорит об А-Цин. Встаю на нетвердых ногах. В ушах звенит. Три дня. Всего три дня. Выхожу из офиса на автопилоте. Вокруг снуют люди в деловых костюмах, но я их не вижу. В голове крутится одна мысль — три дня. Три гребаных дня. Телефон вибрирует — сообщение от Синчэня: «Купить продукты для ужина?» Я смотрю на экран, пока буквы не расплываются. Потом медленно набираю: «извини, сегодня работаю допоздна». В метро давка, но мне похуй. Сажусь, утыкаюсь в телефон — только бы не думать. Открываю код защитных талисманов, пытаюсь сосредоточиться на багах. Но перед глазами стоят графики. И слова А-Яо. И… Бля. Домой прихожу, когда уже почти стемнело. За стеной тихо — может, Синчэнь уже спит? Или… нет, слышу, как он напевает что-то. Готовит ужин, наверное. Падаю на кровать прямо в одежде. Три дня. Что можно сделать за три дня? Поднимаюсь с кровати. Меня трясет. Хочется что-нибудь разбить, раздолбать к чертям эти датчики, разнести всю эту гребаную квартиру… Что-то летит в стену — кажется, ноутбук. Похуй. Через три дня все это не будет иметь значения. Ноги сами несут меня к его двери. Я даже не понимаю, что делаю, пока не оказываюсь в его квартире. Воздух здесь пропитан его запахом, теплым и спокойным, почти удушающим для меня. И все-таки я остаюсь. Я хватаю его за запястье — слишком резко, слишком жадно. Он даже не успевает сказать ни слова, потому что я целую его. Нет, это не поцелуй, это что-то другое. Я кусаю его губы так, что он вздрагивает, и сразу же стираю боль мягким движением языка. Я отчаянно глотаю воздух между этими поцелуями, словно это в последний раз. Может, так и есть. Когда он отступает на шаг назад, я следую за ним. Снова хватаю, снова прижимаю. Я целую его шею, оставляю заметные следы зубов у самого края воротника, затем опускаюсь ниже. Его ключицы, его грудь — пытаюсь выжечь в памяти каждый миллиметр кожи, каждый вздох, каждую дрожь. Его пальцы на миг касаются моего плеча — осторожно, как будто он боится потревожить мой порыв. Не смешно ли? Он трахает меня именно так, как мне это нужно сейчас. Хотя я ни о чем его не прошу. Пара капель смазки и погнали. Без сраных прелюдий с пальцами. Поначалу больно. Боль — это хорошо. Боль — это понятно. Когда больно, хотя бы знаешь, что происходит. Но член Сяо Синчэня такой же волшебный, как и все остальное дерьмо, которое его окружает, поэтому боль постепенно уходит, и внутри поднимается какая-то дрянь — мерзкая, горячая, выворачивающая наизнанку. Блять, блять, БЛЯТЬ. Хочется выстонать ее из легких. Выблевать. Захлебываться ею. Хочется разодрать свою грудную клетку и измазать Сяо Синчэня этой дрянью вместе со своей кровью. Чтобы он перестал быть таким... таким... Но он вдалбливает меня в матрас, смотрит своим отвратительно нежным взглядом, целует так, словно я… Что-то влажное касается моей щеки. Сначала я думаю, что это его губы, но Синчэнь в этот момент чуть выше, пальцы крепко держат меня за талию, глаза направлены на меня. Тонкие влажные дорожки по вискам будто обжигают. Потом еще, и еще. И это только усиливается — заползает в горло и грудь, вытесняется с каждым толчком, будто вымывает что-то изнутри. И только когда соленые капли попадают на губы, я понимаю — блять, да я плачу. Жмурюсь. Так проще. Темнота стирает его взгляд, этот невозможный, нежный, бестолковый взгляд, которого мне не вынести. В какой-то момент Синчэнь, кажется, замечает, но ничего не говорит, только касается моих губ своими. Его дыхание задерживается всего на секунду, и этого достаточно, чтобы снова затопить всё вокруг этой чёртовой мягкостью. Но его пальцы сжимаются до боли, его дыхание обжигает мою кожу. Голову заполняет пустота, а задницу — его член. С каждым движением — всё легче, проще, спокойнее. Я больше не думаю. Всё, что остается, — это ощущение его силы и теплоты. Когда я кончаю, энергия взрывается в каждой клетке, сталкиваясь с ним, перемешиваясь с его светом. Я кричу как шлюха, и мне похуй. Сжимаю пальцы на простынях и царапаю его спину так, будто собираюсь вырвать это огромное глупое сердце голыми руками. А потом просто падаю куда-то в туманное, ленивое ничто. Тепло, которое я так ненавижу, снова рядом, снова заполняет собой всё. Синчэнь целует меня в висок, его движения замедляются, но он всё ещё держит меня, будто боится, что я исчезну. Лучше бы исчез. Потом мы лежим в постели, и я утыкаюсь лицом ему в шею, вдыхаю его запах — улун и благовония, и что-то еще, только его. В голове пусто. Энергия наконец успокаивается, растекается ленивым теплом. — Ты ужинал? — спрашиваю я, поднимая голову. Нужно что-то делать, двигаться, иначе я… — Нет еще, — он гладит меня по спине, и от этой простой нежности прямо под ребрами разворачивается колючая проволока. — Можем заказать… — Меня так хорошо оттрахали, что я как порядочный джентльмен должен хотя бы приготовить ужин, — я резко сажусь, не в силах больше лежать рядом с ним. — Схожу в магазин, пока не закрылся. Одеваюсь быстро, не глядя на него. Нужно выйти. Нужно подумать. Нужно… что-то придумать. У меня есть три дня. Три гребаных дня. Выхожу на улицу. Понимаю, что иду в ту чайную, где мы были в первый раз. До закрытия десять минут, но похуй. Госпожа Мэн даже не удивляется, когда я вваливаюсь в дверь за пять минут до конца работы. Молча достает с полки какой-то улун. Конечно, она знает, какой он любит. Эта старая ведьма всегда все знает. — Плохой день? — спрашивает она, заворачивая пакет. Я только хмыкаю в ответ. Она смотрит на меня этим своим всевидящим взглядом, и мне хочется съежиться. Или заорать. Или разнести к чертям всю эту чайную с её старинными чашками и защитными талисманами. В супермаркете бросаю в корзину все подряд. Лапша, соусы, какие-то овощи. Три пачки печенья — то самое, которое он любит, хотя всегда делает вид, что ест его только из вежливости. — Магазин закрывается через пятнадцать минут, — объявляет механический голос. В очереди на кассу стою как в тумане. Впереди какая-то тетка пытается использовать просроченный купон, спорит с кассиром. Позади парочка обсуждает планы на выходные. Все как в дурном сне. — Пакет нужен? — спрашивает кассир. Киваю. Пакеты рвутся один за другим — видимо, я набрал слишком много. Похуй. Все равно это последний раз, когда я… — С вас восемьсот сорок восемь юаней, — говорит кассир. Расплачиваюсь, не глядя. В пакетах, кажется, половина магазина. Зачем я вообще все это купил? На улице уже темно. Сколько времени прошло? 40 минут? Час? Телефон остался дома. Наверное, это и к лучшему. В подъезде пахнет сыростью и чьим-то подгоревшим ужином. Поднимаюсь по лестнице — пакеты оттягивают руки, один уже порвался, и коробка с печеньем неловко торчит из дыры. Похуй. Останавливаюсь перед его дверью, и что-то не так. Тихо. Слишком тихо. Достаю свои ключи от его квартиры. Два щелчка. Замок открыт. Так привычно. Вхожу, натягиваю улыбку, стараюсь быть нормальным: — Эй, даочжан, смотри, что я достал! Твой любимый улун, представляешь? Специально заскочил в… Ловлю его взгляд. Тот взгляд, в котором всегда находилось сочувствие даже к самым мерзким и злобным тварям из канализации. Но сейчас… сейчас в его глазах — только отвращение. Перевожу взгляд на экран ноутбука, и все понимаю. — А, — выдыхаю я, чувствуя, как губы растягиваются в кривой усмешке. — Вот и все, да? Пакеты с продуктами так и лежат у двери. Чай рассыпался по полу — наверное, когда упал пакет. Где-то на краю сознания бьется мысль — три дня превратились в три часа.