Коробок спичек

На Новый Год ставили «Щелкунчика». Ну как «ставили»? Ну как «Щелкунчика»? Антон сказал, что он чё-то там натс, и стал кусать Арсения за жопу. Догонял его, приговаривая, что это самый аппетитный орех на свете. Убегал Арсений как-то уж совсем лениво, на ходу причитая, что заболеет под новый год бешенством. Антон на это сурово сказал: «Не пиздеть». В пылу охоты они снесли ведро уборщицы, стоявшее на краю сцены. Постановка была разогнана ссаными тряпками. То, что они именно обоссаны, мы знаем со слов Арсения. Матвиенко расстроился: зря, получается, для костюма крысы тарелки серой гуашью покрасил. За то, что с этих тарелок накапало на пол, тряпкой прилетело и ему. Глядя на всё, Позов, кажется, впервые улыбнулся. Саша Шульгин потом вышел один на сцену, отыграл боль от укусов за задницу и ушёл, бормоча, что всем от него нужен только Арсений. День, когда в мтске ставят ёлку, для Журавля особенный. Он всегда встаёт за несколько часов до подъема, наряжается, потом бежит на первый этаж и там садится ждать своё чудо. Мне порой обидно за берёзку... Димка буквально меняет её на расфуфыренную профурсетку. Днём все делали гирлянду из цветной бумаги. Матвиенко склеил себе ляжки, чтоб побыть русалкой. Ваш намазал клеем под носом и извалялся в пайетках. Заяц на голову приклеил мочалку и сообщил, что он теперь «умывальников начальник». Олеся звонко засмеялась, видимо, считав отсылку на знакомое произведение. Антон не выдержал: «Ну, раз Арсений приклеился — надо его отодрать!» А Арсений и к клею-то не прикасался. Потому что «Фу, похоже на сперму, мерзость!» Остальным пришлось уйти из игровой... Когда мы возвращались с полдника, трое медбратьев, матерясь, тащили ёлку на второй этаж. Матерились они в основном на Журавля, который норовил им помочь. А Дима с каждой пройденной ступенькой всё надрывнее просил: «Ребята, только осторожнее! Ребята! Осторожнее! Ну пожалуйста, ребята, только осторожнее». Пока одни доделывали гирлянду, другие вырезали снежинки. Под надзором. Технику складывания бумаги все повторяли за медбратом, но почему-то у Серёжи получилась вагина, а у Арсения — член. Позову ножницы не дали принципиально. Напрасно. Ему-то с них что? Он вообще тихонько лежал под столом с мишурой на шее, которую намотал ещё после антоновского «отодрать». Когда снежинки клеили на окна, Дима, оставаясь на том же месте и в том же положении, тоскливо затянул: «Опустела без тебя земля...» Арсений попросил перестать, так как песни Ирины Булановой не любит. Димка, несмотря на меланхолическое состояние, в своей привычной манере уточнил, что она Татьяна. Слово за слово, и вот я уже под градом маркеров. Арсения присмирили, Диму оставили лежать, а я теперь на повторе слышу в голове: «Это стоит 60 тыщ, но мне похую, я кину это тебе в еблет». А ещё думаю, что песню эту пела Майя Кристалинская. Журавль в украшении крыла не участвует: обнимается с новой красоткой. Всем известно, что это и будет главным его занятием на ближайшие две недели, поэтому ёлку всегда наряжают только с одной стороны. А клетку Шевелева не трогают вовсе, потому что попугай любые украшательства сгрызёт. Зато на Артёма в этот раз надели новогодний колпачок! Очень миленько. Дали коробку пластмассовых одноцветных шаров — для самовыражения. Антон нарисовал три смеющихся смайлика рядком. Заяц на своём написал «Оргазм у свиньи длится 30 минут». Матвиенко нарисовал жабу. Талантливо. Олеся закатила глаза и сообщила, что грядущий год — год змеи. Серёжа хмыкнул, но змею пририсовал. «Ебала жаба гадюку», — сказал он, почему-то кивнув на Антона с Арсением. Олеся в этот момент перечеркивала надпись «Мужчина-Дева». Один шарик закатился под стол — к Позову. Он маркером написал на нём «Перманентно» и закинул в общую кучу. Арсений его взял и, хихикая, приписал букву «С» в начале. А на своём шаре он написал «Нужён». Антон это увидел, молча встал и пошёл прямо в стену. Даже жалко его, что ли. Зато под ритмичный стук творческий процесс пошёл бодрее! Титов написали «Титов» на одном шаре с двух сторон. Сапёр как-то нехотя вывел «Таня+Лёша». Кто бы это ни был. Ваш написал «Ваш». Почему-то с заглавной буквы. Кос разукрасил шар в цвета банки сгущёнки. Дизайн же, кажется, он повторить не пытался, потому что получилась какая-то гжель. Лиза написала своё любимое китайское слово — «Айти». Джабраилов написал «Шастун». Арсений на это зашипел и пообещал дать Антону молотком по пальцу. Стас так и не смог ничего придумать. Перед ужином привели Дорохова из второго крыла. Он очень долго извинялся перед каждым лично, даже не сказав за что. Терапия, может, такая? Оповестил, что у него жена и дети, и ушёл. Позов снова улыбнулся. С утра мы занимались декорированием мтски, а санитарки рядом наряжали ёлку. Ваш, протягивая им шарики, каждый раз громко и весело говорил: «Ваш». Арсений бегал вокруг них, радостно восклицая: «Нужён, нужён!» Антон хватал его за руки, умоляя не лезть. Ёлка была, если честно, так себе. Лысенькая, кривоватая, как будто специально для нашей больнички выращенная. Но Журавля, похоже, всё устраивало: он стоял чуть поодаль и завороженно шептал, что она самая красивая. Титов вешали дождик, организовывая пространство фотозоны. На стоящую там скамейку сел Заяц и сказал, что промок до ниточки. Олеся смеялась до слёз. Как мне кажется, Максим ей нравится ещё с тех пор, как разгладил шнурки её кроссовок, положив те под стопку книг на несколько дней. В преддверии праздника, в рамках «ЧДКЕ», Света хотела наклеить тематические фотообои. К сожалению, нужные Дарина достать не смогла и отдала ей серые, которые заказывал Арсений для обклейки «Питера». Затея казалась сомнительной, но сейчас, в обрамлении гирлянд, они выглядели по-своему волшебно. Арсений написал новогодний пост на своей доске: #сигристымнезаиграйся #атождиоливьеналице #спробкойосторожно #берегиглаз Новый год у каждого внутри! Ужин был праздничным. Все классические блюда присутствовали, даже вишнёвый компот. Антон расстроился, что нет борща. Серёжа обрадовался, что есть пельмени. Журавль съел всю общую миску мимозы, потому что «этот салат назван в честь акации». Думаю, ещё и пропуск приёмов пищи сказался. Макс отдал все свои конфеты Олесе, затем побежал к другому столу и принёс оттуда ещё штук 15 — тоже ей. Везёт. Арсений взялся произносить тост. Сказал короткое: «Любите, несмотря ни на что», и посмотрел на Антона, который ел вторую порцию селёдки под шубой. После ужина все собрались в мтске. Какой же нарядной она была! Видимо, после нас кто-то занялся декором по-нормальному. За играми мы не заметили, как пришли долгожданные гости: — Это я, Дед Мороз в костюме Дрона! В смысле наоборот. — И я, Снегурочка Дарина! Представляться по именам было необходимо, дабы избежать ситуации, где кто-то принимает происходящее за чистую монету. Несколько лет назад Дрон пришёл уже готовым и убедил половину крыла, что он всамделишный Дед Мороз. Возможно, в тот момент он и сам в это верил. Началась раздача подарков. Мы ещё две недели назад писали «Письма Дрону». Их называют именно так из тех же соображений здравости. Отплевавшись в очередной раз, Дрон сдвинул искусственную бороду под подбородок, выудил из мешка раскраску с машиной на обложке и подозвал Серёжу. Тот очень обрадовался, а затем признался: — Вы знаете, а ведь я когда-то в Вас верил... — Да, знаю, извини за тот раз. Хуёвый год был. Я тогда развёлся и вообще... — Так Вы поэтому перестали быть Дедом Морозом?! — Да ёбано-расхлёбано, Сержант! Соберись! На вот тебе ещё фломики, только это, слышь, не нюхай их. Антон на это зачем-то крикнул: «Легенда!» Остальным их подарки тоже понравились, даже Позов улыбался. Только Арсению почему-то ничего не подарили, зато сказали, что любят его за всё и вопреки всему. Дарина вспомнила наш старый прикол и вывела его на новый уровень: обратилась к Стасу «Пусяль». Тот почему-то очень обрадовался. Может быть, стоит его так называть? Кос был в бесконечном восторге от стоящего под ёлкой советского Деда Мороза. Настолько, что в какой-то момент понёс его показывать Позу с горошком и больше не выпускал из рук. Арсений на подмёрзшем окне нарисовал сосульку и два мандарина. Как же это по-праздничному! Потом водили хоровод вокруг ёлки и Журавля, а Дарина всё-всё фоткала на большую камеру. Надеюсь, сделает праздничный коллаж. Дрон Мороз спел очень уютную песню под гитару. Почему-то в его исполнении слышались голоса парней из алмазной палаты. Мне они уже везде мерещатся... Ну или Дрон хороший пародист. В 23:55 началось «Обращение Пусяля». Сказал, что этот ноябрь был сладким. Остальные месяцы не отметил. Свой 24-минутный неразборчивый монолог он закончил фразой: «Ну, без обид?» К этому моменту Шастун уже успел налакаться. С каждым годом детское шампанское действует на него всё сильнее. Завязывал бы... Они с Арсением всегда настаивают именно на шампанском. И всегда от этих бутылок потом пропадают пробки. Не хочу это связывать. А вот Арсений зачем-то связал себе стопы гирляндой. И пусть Новый Год в мед.квалити мы встретили без фейерверков, но зато с перманентным привкусом праздника! Оказалось, у Позова уже неделю тик лицевого нерва.