Code red.

Звон в ушах приходит вместе с медленным пробуждением. Пытаясь двинуть затёкшими конечностями, Ыйджу постепенно ощущает, как к телу возвращается чувствительность. Он может нащупать непонятную кожу под собственными пальцами и может уткнуться носками кроссовок во что-то гладкое и твёрдое. Первая попытка открыть глаза. В зрачки сразу ударяет какой-то бело-фиолетовый свет, ослепляющий юношу на пару секунд, но он не сдаётся, делая попытку снова. Всё размыто. Единственное, что маячит перед глазами — это какое-то бордово-красное пятно, сначала появляяющееся, а потом исчезающее из его поля зрения. Бён с трудом поднимает ватную, онемевшую руку и сталкивается пальцами с препятствием. Он упирается в ладонью в неподъёмное стекло, и разум вдруг даёт сбой. А где он вообще? Он пытается вспомнить, что было до этого. Во-первых, очевидно, что ночь. Ыйджу в часов, кажется, около одиннадцати вечера направлялся в круглосуточный магазин в двух минутах ходьбы от его съёмной квартиры, чтобы купить снэки к очередному сериалу, а потом... Вспышка. И он здесь. В непонятном пространстве с толстым стеклом, а силуэт, который постепенно начинает собираться в человеческий, вдруг склоняется над ним, и его лицо искажается в тревогу и неподдельный страх, заставляя узкие глаза широко распахнуться. Ыйджу напрягается. Никто так и не удосуживается объяснить ему, что он тут забыл и что в принципе происходит и будет происходить в дальнейшим с ним. Красноволосый юноша вдруг прикладывает ко рту руку, а после снова исчезает. Ыйджу бросает взгляд на свои пальцы. Он делает попытку сжать их, и те с трудом поддаются, медленно сжимаясь в руках на стекле, но ударить Бён так не смог. Сил не хватает. Красноволосый юноша появляется силуэтом снова. Ыйджу видит, как тот постоянно поглядывает куда-то вбок, и Бён хочет наконец увидеть, что же там такое, но понимает, что это явно за пределами его поля зрения. И снова делая попытку ударить по стеклу, Ыйджу вдруг слышит неизвестный звук, будто какой-то распылитель, а перед глазами начинает маячить белый дым. От неожиданности вздохнув, он чувствует, как тело будто отключается. Рука безвольно падает в прошлое положение, а картинка перед глазами сначала белеет от дыма, а после чернеет, когда мозг окончательно отключается. Снова Ыйджу просыпается уже в другом месте. Теперь вокруг него, вроде как, нет стекла, а под пальцами не кожа, а что-то мягкое и шёлковое, к чему хочется прижаться и никогда не отпускать. Он снова открывает глаза. Теперь никакой свет не ослепляет его, позволяя прийти в чувства спокойно, а после перевернуться со спины на бок, падая лицом во что-то безумно мягкое. Здесь Бёну нравится больше. Он бы мог спутать это место со своей комнатой в съёмной квартире, но отличий уж слишком много. Для начала, Ыйджу зацепляет чересчур светлый интерьер. Идеально белые стены, белая мебель, некие статуэтки. На одном из, кажется, комодов, лежит неизвестная для Бёна установка, и трогать её без владельца квартиры хочется мало. Но и не то чтобы Ыйджу мог. Занимая себя рассматриваем квартиры, Бён только оттягивает неизбежно подкатывающую к горлу тошноту, которая вдруг вырывается сильным потоком рвоты на идеально чистый пол. Непорядок. Юноша склоняется с кровати, его продолжает рвать. Ыйджу проклинает себя за то, что так много ел, потому что, вероятно, пока желудок окончательно не опустеет, он не прекратит блевать. Первая мысль, пришедшая в голову после того, как желудок прекращает издевательство над организмом — это то, где он. Эта квартира не походит на квартиры десятки его друзей и даже не напоминает на мотель — хотя, возможно, на какой-то люксовый так уж точно. Возможно, он просто выпил. Слишком много. Возможно, по пути в круглосуточный он встретил своих знакомых, они взяли выпивку, пошли в мотель... И теперь он тут? Звучит вполне реально. Ыйджу осматривается в поисках стакана воды или чего-то от похмелья. Но голова не болит. Убеждать себя в том, что он на самом деле пил, смешно, но и искать объяснения тому, что он делает в чужой квартире, тоже не хочется. Рвано выдыхая и стирая с губ остатки рвоты, Бён смотрит на тыльную сторону ладони и пугается, видя полосу крови на ней. Он касается длинными пальцами собственного носа и недовольно вздыхает. Голова идёт кругом, то ли от неконтролируемых рвотных позывов, то ли от, всё-таки, похмелья. Осматриваться в комнате бесполезно, вода не материализуется из неоткуда, поэтому Бёну нужно как-то самостоятельно добраться до кухни. Есть ли она тут вообще? Стараясь приподняться на руках, Ыйджу останавливается, когда слышит голос, сочащийся через прикрытую дверь. И Бёну приходится напрячь уши, чтобы распознать этот тревожно-испуганный голос, ведущий с кем-то диалог. Голос с помехами отвечает встревоженному собеседнику как-то скучающе, говоря о том, чтобы, кажется, юноша, не переживал и не бегал зря. Ыйджу не знает, его ли присутствие напугало владельца квартиры или что-то другое. — Куда… Блять, да куда мне его деть? Вопрос для Ыйджу становится бессмысленным, когда он горбится в очередном рвотном позыве, а всё ранее им съеденное оказывается на полу, только увеличивая лужу рвоты. При всей лояльности к чистоте, Бёну становится стыдно, что ему приходится вот так нагло портить чужой пол, потому что это ведь ещё придётся как-то убрать. — Твою мать... Блять, блять, блять… — голос незнакомца оказывается уже намного ближе, а для Ыйджу будто проходит секунда между тем, как неизвестный юноша звучал сначала из другой части квартиры, а потом прямо у него над головой. Ыйджу не может даже прохрипеть обычное "воды" когда парень уходит, а Бён успевает поднять голову, чтобы взглянуть ему вслед. И, заприметив эти красные волосы, Ыйджу понимает, что уже его видел. Он надеется, что это глупая шутка. Розыгрыш. Но юноша возвращается, а его лицо предательски похоже на лицо того идиота, который, кажется, запер его в том стеклянном ящике нарочно. Ыйджу принимает стеклянную бутылку и, не раздумывая, опрокидывает содержимое в себя, а по раздражённому горлу наконец стекает вода. Он старается оттянуть момент своей истерики, потому что незнакомец не вызывает совершенно никакого доверия, после того, как непонятно откуда его взял, — вероятно, украл, — а потом делал непонятно что. Если бы у Ыйджу хватало сил, он бы тут же врезал ему, но единственное, что мог Бён — это выпрямиться из позы полулёжа в позу сидя, глупо моргая глазами по очереди, будто лягушка. Даже несмотря на то, что взгляд не до конца чёткий, Ыйджу наконец-то может рассмотреть черты юноши, удивляясь тому, что выглядит тот вполне не страшно и даже мило, несмотря на глупую нервную улыбку и большие глаза, почти как у самого Бёна. Он мог бы сказать, что выглядит этот индивид вполне безопасно, но подсознательно организм бьет тревогу, говоря, что нужно уходить и желательно в ближайшее время, а Бён безоговорочно принимает это желание сбежать. — Ты только не кричи, хорошо?… — красноволосый юноша как-то невинно улыбается, а на Ыйджу эта просьба действует с точностью наоборот, и он, с запоздалой реакцией, раскрывает глаза ещё шире. — Какого ху... — Всё хорошо, ты в безопасности, я ничего плохого тебе не сделаю, посиди пожалуйста, мне нужно позвонить... Пару минут... Юноша делает несколько шагов назад, а после в спешке скрывается за дверью, оставляя Ыйджу в полном недоумении, но с чётким понимаем того, что никому нельзя доверять, особенно человеку, который насильно отключил его от реальности непонятным белым дымом. Собрав волю и последние силы в кулак, Ыйджу пробует двигать ногами. Слабость по-прежнему главенствовала в теле, но он мог передвигаться, хоть на разминку и подготовку потребовались бы минуты так три точно. Но времени у него нет, поэтому он, насколько это возможно, рывком скидывает ноги с кровати, упираясь ими в пол, а после, приняв устойчивое положение, встаёт на них. Единственным путём отхода является окно. Идти через комнату, в которой есть этот поехавший идиот, не хочется, поэтому Ыйджу чётко для себя решает, что даже если это будет пятый этаж, он полезет. Умрёт, но живым себя не сдаст, что бы с ним ни пытались сделать. К сожалению, энтузиазм и рвение разбиваются об осознание того, что на окне нет ни единой ручки, с помощью которой, он мог бы открыть это творение человечества. Краем уха Ыйджу слышит, как тот парень снова с кем-то говорит. Кажется, он и правда отошёл позвонить, только вот кому — не сказал, и Бёну удается услышать лишь обрывки фраз, доносящиеся из соседней комнаты. — Можете... Побыстрее приехать? Это ошибка, я не знаю, что с ним делать, я не хочу быть причастным к этому... — тараторит парень кому-то в телефон. Ыйджу это только сильнее убеждает, что выход нужно искать прямо сейчас, а не тогда, когда за ним кто-то приедет. Скользя руками по оконной раме, он старается найти хоть что-то, что могло бы помочь открыть злосчастное окно, но единственное, что нащупывают его пальцы — это непонятные три кнопки. Он жмёт на первую попавшуюся, и негромкий механизм постепенно открывает окно, а в тихую комнату вдруг, будто вихрем, влетает какофония раздражающего городского шума. Только вот, в отличии от города, где жил и вырос Ыйджу, здесь он вдруг будто увеличен вдвое, отчего хочется закрыть уши и никогда его больше не слышать. Звуки улицы значительно снижают его звуковосприятие, и теперь он не слышит, говорит ли что-то тот красноволосый парень или нет. В квартире он, в комнате или прямо за его спиной. Это поторапливает Ыйджу, заставляя, не глядя, перекидывать ноги через оконную раму, уже в процессе оценивая, что падать, к слову, не так уж и высоко. Кажется, это вообще первый этаж, потому Бён нисколько не пугается, вываливаясь в окно и прокатываясь кубарем по асфальту. Открытое с трудом окно осталось позади, а Ыйджу, поднимаясь на ослабшие ноги, плетётся вперёд, стараясь верить в то, что если он затеряется с толпой, то его не станут искать. Но, оказывается, что даже при его совершено не привлекательном виде, он выделяется среди всех. Сначала в глаза бросается высокая девушка с кислотными зелёными волосами, а рядом с ней идущая — будто диско-шар, увешанная пайетками и сверкающими украшениями. Его толкает низкий синеволосый юноша, заставляя Бёна тут же потерять управление и столкнуться почти лицом к лицу с ярко накрашенной мулаткой, которая бросает ругательство вслед потерянному Ыйджу. Над головой со свистом пролетает что-то большое и яркое, а Бён успевает увидеть, как пролетающий объект, отдалённо похожий на автомобиль, скрывается за уходящей в небо высоткой, увешанной, кажется, десяткой разных проекторов, показывая странные голограммы. Ыйджу сам не следит за тем, как глупо отвисает его челюсть, когда он вдруг осознаёт, что его окружают гигантские зеркальные здания с кучей разноцветного света, прожекторы, вывески, летающие с огромной скоростью то ли самолёты, то ли автомобили, а Бён ловит себя на мысли, что видел это всё в комиксах и видео на YouTube, где теоретики рассказывали ему о будущем. Это и есть... Будущее? Опуская голову в нескончаемую толпу, он вдруг видит выделяющийся среди всех высокий объект, шагающий робот с ярко-красными точками-глазами, и в ту же секунду Бён пугается, сначала заплетаясь в собственных ногах, а после разворачиваясь и прибавляя шагу, надеясь скрыться от пугающей машины. И почему-то подозрения к тому, что она может посчитать его странным, плотно засели в голове, потому Ыйджу не останавливался и не остановился бы, даже если бы его попросили. Слиться с толпой не выходит. Они все какие-то… Другие. Вычурные, яркие, агрессивные, ни грамма уважения к идущим рядом с ними людям, а Ыйджу то и дело становится грушей для битья, которую мотают от одного человека к другому, и так бесконечное количество раз, пока тошнотворный аттракцион не прекращается по чужой воле. Когда на голову падает неизвестная ткань, а обзор подозрительно уменьшается до "только вперёд", Ыйджу хочет дёрнуться и в ту же секунду вырваться, но на его худые плечи ложатся тяжёлые руки, моментально сжимающие его до лёгкой боли. — Не ори, — и это предупреждение от хриплого голоса рядом с ухом звучит вполне убедительным. Бёна начинает уже конкретно подбешивать то, что его постоянно просят не орать и не сопротивляться, когда ситуация располагает именно к этому. Но почему-то именно этому голосу Ыйджу подчиняется, слепо подозревая, что неизвестный человек может быть вооружён, а против ножа в руках умельца у него попросту нет шансов. Один удар — и он труп. Теперь они следуют по отточенному маршруту и, по мере удаления от точки, где останавливается Ыйджу, людей становится будто всё меньше. — Я нашёл его, возвращаемся, — хмыкает неизвестный, а после Ыйджу слышит короткий писк. Все это напоминает ему какой-то сюжет из фильма-боевика, только вот, к сожалению, это всё происходит с ним в реальности. И Бёну остаётся только выглядывать из-под упавшей на лицо ткани, чтобы хотя бы половиной обзора захватить какую-то общую местность, запомнить её и в дальнейшем бежать уже по знакомому маршруту. Только если он, конечно, сможет бежать, потому что, когда под ногами пропадает пол, он резко оступается на лестнице, за что получает лёгкую тряску за плечи, намекающую взять себя в руки. И они и правда спускаются по лестнице, а потом по эскалатору, но отчего-то чересчур долго. За раздумьями идут и расплывчатые образы, что он видел вокруг за короткий промежуток того, как его вели за плечи в неизвестное подземное пространство. Он точно уже понимает, что на каждом шагу его ждут яркие огни, ослепляющие своей пёстростью. Он точно слышит музыку, он видит магазинные витрины, но лишь мельком, потому что по-прежнему не может повернуть голову, боясь столкнуться взглядами с тем, кто его ведёт. Хоть и по голосу юноша довольно молод, неизвестно, как окажется в итоге. Магазины и яркий свет сменяются однотонным белым, а вокруг появляются плиточные стены с различными разноцветными граффити, протянутыми по всем чистым поверхностям от начала эскалатора до его конца. А в конце ждёт… Будто бы ничего. Ыйджу слепо подозревает, что это может быть метро, но людей подозрительно мало, и ветра, что обычно гоняет по метро от туда-сюда катающихся поездов, нет. Оттого возникает вопрос: куда его вообще ведут? Где, твою мать, он находится? Ыйджу не припоминает, чтобы в Токио или в принципе в Японии было такое. По крайней мере, он думает что это Япония только из-за языка, на котором с ним говорил тот красноволосый сумасшедший и этот страшный юноша за его спиной, с которым они в молчании спускались в тихое, будто изолированное от всего мира пространство. Не проходит и пяти минут, как они оказываются внизу, выходя на платформу, где и правда не было поездов. Возможно, это какой-то чересчур глубокий подземный переход или около того. И у Ыйджу выдаётся возможность подтвердить свою догадку, когда огромный капюшон с его головы сдёргивается чужой рукой. Бён не теряет надежды, что на самом деле его везут домой, а не продадут где-то в подворотне, поэтому Ыйджу, со слепым энтузиазмом поворачивается на своего попутчика, застревая в удивлении, когда вместо чужого лица встречается с затылком. Неловко. — Давай, блять, быстрее, — командует грубый голос, прижимая палец к чему-то в ухе. — А кого… — тихо начинает Ыйджу, пытаясь прощупать почву и хотя бы узнать, что будет дальше. — Никого, — отрезает незнакомец и поворачивается к нему, наконец являя растерянному Бёну своё лицо. Взгляд юноши бегает, не зная, за что ухватиться, потому что деталей было слишком много. Для начала, взгляд останавливается на чужих красных глазах, и Бён удерживает себя от комментария про линзы, потому что выглядят они подозрительно реально, будто человек перед ним ходит с красными глазами абсолютно всегда, не снимая это карнавальное украшение. Следом он успевает рассмотреть часть татуировки на шее, которая уходит под воротник громоздкой куртки. И, наверно, самым интересным элементом, который успевает рассмотреть Ыйджу, пока его надзиратель не отвернулся — это светло-голубые рисунки на его ушах, будто тоже нарисованные неоновыми красками. Он не видел и не знал, будут ли те при желании светиться под нужным светом, но спрашивать не решается. Тем более нет времени на ерунду, когда есть шанс попасть домой с его помощью. — Почему ты не мог подождать меня! — Ыйджу вздрагивает на громкий вскрик и топот чьих-то ботинок. Кажется, кто-то нёсся по эскалатору, игнорируя то, что на нём можно без всякой спешки доехать до низа. Но торопиться люди любили, Ыйджу давным-давно усвоил его из-за жизни в большом городе. Бён выглядывает из-за спины незнакомца на какого-то парня, хотя, даже пацана, возможно, возрастом чуть младше самого Ыйджу, который, хватая сумку под руку и скидывая капюшон с головы, бежит к ним сначала по эскалатору, а после через половину перехода. — Потому что слушать меня надо было. И не пиздеть с кем попало, — фыркает первый незнакомец. Ыйджу хмурится. — Привет! — юноша игнорирует грозного товарища и отпихивает его от Бёна, протягивая руку. – Я Таки. Бён долго смотрит на руку в перчатке, протянутую ему, и неуверенно жмёт, когда осознаёт, что задумался слишком сильно. И, неловко улыбнувшись, широко улыбающемуся Таки, Ыйджу бормочет: — Я Ыйджу. — Отлично! А это Тэсан, ты на него не обращай внимания, он просто глупый, – юноша активно сжимает руку Ыйджу и жмёт её, словно мягкую игрушку, то сжимая, то разжимая, будто проверяя его ладонь на прочность. Ыйджу не может освободиться из хватки чужих пальцев, и ему только остаётся смотреть на то, как Таки ведёт перепалку с тем самым Тэсаном. Бён подметил верно, вблизи юноша выглядел даже моложе. Небольшие тоннели в ушах возможно и дают ему около шестнадцати или семнадцати лет, но, если бы не весь этот напускной пафос, куча звенящих по всей одежде цепей и белых прядок в волосах, то Ыйджу бы смело дал ему чёткие пятнадцать или около того. Бёна иногда удивляет то, как же образ может сильно изменить возраст человека, и сейчас он видел этот пример на живом человеке. — Ты конченный, — красноречиво подмечает Тэсан, на что Ыйджу только вздыхает. В голове появляется много мыслей о том, что он явно не должен быть в окружении этих сумасшедших людей, хоть те и внешне выглядят хотя бы на процент дружелюбными. По крайней мере, красноволосый парень из квартиры и Таки не вызывает внешних подозрений, но Ыйджу тоже не знает, что можно ожидать от миловидных лиц. Бён невольно снова зацепляется взглядом за Тэсана, рассматривая его как бы украдкой со стороны. Почему-то сильнее всего его цепляют эти красные глаза, и со стороны, стоит парню закатить их или резко отвести взгляд в сторону, кажется, будто это и не линзы вовсе. Ыйджу лишь единожды в жизни надевал голубые линзы и точно помнил, что при движении глаз, они бывают съезжают, демонстрируя истинный цвет под ними. Но здесь… Абсолютно ничего. Это пугает и интересует одновременно, но Ыйджу в своей голове убеждён, что так не бывает, и это — либо обман зрения, либо какая-то ещё неизвестная для Бёна вещь. — Я расскажу всё Манон! — восклицает парень, и Бёну наконец удается забрать руку из чужой хватки. Но последующую фразу Тэсана перебивает громкий писк, на который все три парня реагируют чуть ли не мгновенно, а первый плетётся на звук, оставляя Таки вместе с Ыйджу. Такая себе компания. — Сукин сын, — хмыкает Тэсан, тяжёлыми шагами добираясь до стоящего посередине перехода большого столба, на белой стене которого Ыйджу распознает что-то небольшое и двигающееся, изредка издающее зелёное мигание. — А это…? — парень склоняется к Таки, чтобы узнать о том, что это вообще за насекомое, особенно удивляясь, когда сравнивает размер предполагаемого, по виду, паука, с Тэсаном, примерно прикидывая, что насекомое будет где-то с его ладонь. Только вот, в следующую секунду Ыйджу раскрывает глаза широко в удивлении, когда парень с размаху кулаком разносит почти в щепки злосчастного пищащего паука, а надоедливый писк в одночасье исчезает. — А это уже неважно! — усмехается Таки, поворачиваясь к Бёну всем корпусом, а потом взмахивает руками, отчего цепи вновь надоедливо звенят, — Главное, чтобы он не взорвался. – Что...? Ыйджу нервно наблюдает за тем, как Тэсан оттряхивает осколки, оставшиеся от механического паука, и наблюдает за тем, как тот, будто в последних предсмертных конвульсиях, дёргается от ударов тока. Юноша долго наблюдает за тем, как механизм затекает, а зелёный свет потухает, и Тэсан отпихивает сломанный механизм ногой ближе к эскалатору. — Упс, не взорвался, прикинь? — смеётся Таки, похлопав Ыйджу по плечу, отчего тот крупно вздрагивает. — Вы что, больные...? — цедит Бён, но тут же захлопнул рот, пересекаясь с красными глазами парня. По-прежнему жутко, по-прежнему нереально в его голове. — Больной тут только ты, — сквозь зубы говорит в ответ Тэсан, тряхнув головой, прикрывая чёрными волосами татуировки на ушах. Они стоят молча около двух минут, а Ыйджу не решается открыть рот, под гнётом этих цветных глаз, что из раза в раз возвращались к его изучению. Таки изредка звенит цепями на одежде и несколько раз глядит в свою сумку, будто там что-то должно пропасть. И когда Ыйджу наконец набирается смелости, чтобы спросить, что они ждут, за его спиной раздаётся громкий, приятный мужской голос, окликающий их троих. — Палулукан! — вдруг радостно вскрикивает Таки и срывается с места, заставляя Ыйджу обернуться, а после фыркнуть от несильного толчка в плечо от Тэсана. Это он так намекает шевелиться быстрее? Ыйджу наблюдает за тем, как Таки кидается с каким-то особо тёплыми объятиями на стоящего одной ногой в темноте юношу, сначала крепко стискивая его, а потом вприпрыжку скрываясь в тёмном коридоре. Ыйджу хочет было поторопить Тэсана в отместку на его толчок, но тот склоняется к неизвестному, о чём-то говоря ему шёпотом, на что этот, как его прозвал Таки, Палулукан, лишь недовольно фыркает, отпихивая Тэсана от себя и отправляя грубого юношу в коридор. Ыйджу остаётся последним, замыкающим. И как-то долго он задерживает взгляд на неизвестном, которого в своей голове наспех сравнивает с тенью или Дементором из любимого фильма "Гарри Поттер", который как раз совсем недавно собирался пересмотреть. А теперь встретился с олицетворением Дементора вживую. Юноша ничего не говорит ему на его задержку, но изучающий взгляд пугает, а свисающие к полу длинные ткани очень ломали его общий силуэт. Ыйджу не может оценить, сильный он или худой, в какой он форме и есть ли у него вообще вторая рука, потому и та была благополучно спрятана за свисающими тканями. Единственное, что цепляет Ыйджу — это острый тёмный взгляд, в котором, если плясали не черти, то точно скелеты, и особенно неуютно, когда этот самый взгляд направлен точно на тебя. Бён опускает голову и быстрым шагом заходит в тёмный коридор, а дверь за ним бесшумно закрывается. И Ыйджу может знать наверняка, что Палулукан за его спиной, хоть и не слышит ни единого шороха от неизвестного парня. И эта тишина пугает только сильнее.