Code red.

Идти в темноте было слегка напрягающе. Ыйджу старается молчать и не делать лишних движений, потому что по-прежнему не видит ничего вокруг себя и может лишь ориентироваться на лёгкое свечение, исходящее от ушей Тэсана. Оказалось, что эти татуировки, ко всему прочему, ещё и светятся, и Бёну правда стало интересно, настоящие ли это тату или нарисованные какой-то детской краской? — Откуда он? — вдруг раздаётся голос того самого загадочного Палулукана точно из-за спины. Ыйджу ощущает его присутствие за собой каждой клеточкой тела, и это напрягает, а вопрос без контекста заставляет напрячься только сильнее. Было бы намного легче, если бы они были в светлом помещении, и, как минимум, этот парень был в поле зрения Ыйджу. Опасность исходит от него вместо ауры, и Бён даже поежился, окунувшись в мысли, что ему в спину могут воткнуть нож. — Родился в Кояне, учится в Осаке в университете на Лингвиста, — как по книжке вдруг отвечает Тэсан, даже не грубя, чему Бён удивляется меньше, чем тому, как легко из чужих уст потекла информация о его жизни. Откуда им известно, где он родился и где учится? Ыйджу приходится навострить уши, потому что вопросы, видимо, не закончились, ведь следующим вновь говорит человек из-за спины. — Возраст? — Двадцать два года, — отчеканивает Таки. — Рост? — Сто восемьдесят три сантиметра. Ыйджу нахмуривается и хочет обернуться, но решает не делать этого, чтобы не запнуться о Тэсана, идущего впереди него. Если бы тут было хотя бы минимальное освещение, Бён бы точно взглянул в глаза этому Палулукану и наконец спросил, зачем вся эта информация, зачем такая загадочность и куда они, твою мать, вообще идут. Вопросы списком висят в голове, и Бён попросту не может найти ответ ни на один из них. — Полное имя? — вновь сухой вопрос. — Бён Ыйджу, — и снова ответ Тэсана, ничего лишнего, только информация. Такой допрос, хоть и не в его адрес, начинает конкретно напрягать. Откуда им всё это известно — он вряд ли узнает. Куда они идут... Тоже. Пока Палулукан не узнает всё, он не отстанет, а Бёну почему-то кажется, что такое беспрекословное послушание Таки и Тэсана даёт и Ыйджу информацию о том, что человек за его спиной явно имеет какой-то определённый статус и что лучше ему не перечить вообще. Парень за ним долго молчит, и юноше кажется, что наконец-то эта утечка данных закончилась, потому что Ыйджу совсем не хочется, чтобы кто-то посторонний знал о его жизни так много. Но и перебить их, вклиниться в диалог, он так и не смог. Идут они поразительно долго. И теперь уже в тишине. Ыйджу уже хочется передохнуть, куда-то сесть и, как минимум, перекусить, потому что после рвоты в животе пусто, а необходимость в еде даёт о себе знать уже через час. Но кормить его никто не собирается, тем более посвящать в их общие дела, которые, как казалось Ыйджу, очень даже сильно его касаются. Бён хмурится, когда перед ними постепенно открывается новая, непонятно откуда взявшаяся, дверь, плавно съезжая в сторону, открывая достаточно светлое помещение после долгой ходьбы по темноте. Таки потягивается и заходит туда первый, следом заходит Тэсан, Ыйджу и... Больше никого. Бён даже оборачивается, чтобы убедиться в своей догадке, и обнаруживает, что за ним никто не шёл. И как давно этого самого Палулукана нет с ними? Когда он ушёл? Сразу после допроса? — А где…? — вопрос слетает с уст сразу с первой мыслью, и Ыйджу поворачивается на Тэсана, который смеряет его чересчур презрительным взглядом. — В пизде, — грубо сплёвывает юноша, заставляя Бёна лишь удивлённо вздохнуть. — Он даже пожить не успел, а ты с ним уже так! – вдруг восклицает женский голос, заставляя Ыйджу обернуться и столкнуться взглядами с приближающейся к ним мулаткой. В глаза бросаются чужие белые дреды, струящиеся по плечам и доходящие до самой поясницы, и татуированные от щиколотки до бёдер ноги. Чужой внешний вид Бёна поначалу немного смущает, потому что он не совсем привык видеть красивых девушек в коротких шортах и обтягивающих майках, но, видимо, остальных присутствующих такая картина не интересует, а Тэсан смотрит на неё так же, как совсем недавно смотрел на Ыйджу. — Ну что, как дорожка? — вдруг раздаётся весёлый вопрос в его сторону. Девушка широко улыбается, откидывая дреды за спину, чтобы те не мешали рукам, а Ыйджу рассматривает новую особенность, подмечая, что вообще-то они тут все, по крайней мере, те, которых успел увидеть Ыйджу, блещут какой-то особенной индивидуальностью, потому усыпанная серебряными микродермалами рука незнакомки кажется Бёну то ли интересным модным решением, то ли какой-то ошибкой молодости, потому что Ыйджу сам по себе не представляет, удобно ли вообще жить с таким пирсингом. — Какая...? — глупо спрашивает он, сначала хмурясь, а потом покусывая губы, в попытках придумать нужный ответ. Никакой дорожки не было, единственное, что он помнит — это как отключился дважды, проснулся в чужой квартире, неистово блевал, а после героически выпал в окно, не хило ударившись плечом. — Явно не солевая, — вдруг вклинивается новый незнакомый голос из другой комнаты, а после слышатся неторопливые шаги. Ыйджу не может сложить в голове то, сколько вообще в этом помещении людей, где они, что тут будут делать и когда от него наконец отстанут, поэтому едва в комнате, которая кажется, служит гостиной, появляется новая фигура, у Бёна начинает постепенно подкипать. Белые волосы с яркими голубыми кончиками выделяют юношу из общей массы, хотя они тут все, по сравнению с самим Ыйджу, выделяются по-своему. — Выглядит здоровым, — юноша подходит ближе, осматривая Бёна, будто музейный экспонат, а после складывает руки на груди, словно выдавая вердикт. — Базарю, не на солях. И Ыйджу возмущённо вздыхает, сжимая пальцы и впиваясь ногтями в ладони, стараясь держать всю накатывающую истерику внутри, но когда мулатка с дредами вдруг начинает похихикивать, а юноша с яркими волосами, откидывая пальцами упавшие на лицо пряди, стал показывать ей какие-то одобрительные жесты, Бёну показалось, что над ним просто нагло насмехаются, а весь этот цирк — только чтобы поиздеваться над ним. Последним рычагом к истерике становится очередной толчок в плечо от Тэсана, который просто проходит мимо него, бросая что-то возмущённое в его адрес, а после устраиваясь на длинном синем, кажется, диване, — потому что форма для Ыйджу оказалось слегка удивительной, — а после закидывает ноги на стеклянную поверхность. — Вы, блять, кто все такие?! Какого хуя происходит, мне кто-нибудь наконец объяснит?! — в тишине возглас Ыйджу звучит как рёв, а в свой крик и брань он вкладывает все накопившиеся эмоции, банальную усталость и желание просто вернуться наконец домой, а не проходить непонятные издевательства над ним, которые устроили все эти, по мнению Ыйджу, конченные фрики. Бён тяжело дышит, давая себе перерыв после громкого крика, осматривая всех присутствующих, вдруг в одночасье замолчавших. Даже незнакомка с дредами прекращает так издевательски улыбаться, а безэмоциональное, больше злое, лицо Тэсана, выражает какой-то лёгкий интерес, отчего Ыйджу хочется накричать уже на него. Он не знает, где оказался, а всё помещение вокруг него пестрит синими, оранжевыми и серыми цветами, мебелью причудливой формы, разными цветными подсветками, вырвиглазными движущимися постерами и, ко всему прочему, как успевает заметить Ыйджу, здесь ещё и лестница, ведущая снова неизвестно куда. — Если вы мне сейчас же не объясните, кто вы, откуда вы, блять, всё про меня знаете и куда я нахуй попал, то я, то я... Я не знаю что я с вами сделаю! – новая волна истерики заставляет Ыйджу уже подрагивать от нервов, а впившиеся в ладони ногти оставляли уже заметные вмятины, вскоре начиная болеть. Вдруг в помещении воцаряется непонятный хаос. — Бля-ять… — разочарованно вздыхает Тэсан, закрывая лицо руками и откидываясь на мягкую спинку дивана. Таки вдруг суетится, стараясь прикоснуться к Ыйджу, но получает отпор в виде грубого удара по ладони, и Бён даже улавливает, как тот вздрагивает, а девушка делает еле различимый шаг в сторону юноши. Такаяма старается перебить Ыйджу, пока у него самого из уст продолжает литься брань, потому что сдержать собственные мысли он больше не может, и обвинения, адресованные абсолютно всем в этом помещении, такие грубые, что Бён не помнит, чтобы когда-то так сильно ругался на кого-то. В помещении стало слишком шумно от его голоса, от лёгкого эха, от бесконечно тараторящего одни и те же слова Таки, от пытающейся успокоить уже их всех мулатки, и Ыйджу хочется закрыть им всем рты. — Всем замолчать! — рявкает кто-то громким голосом, и Бён моментально закрывает рот, скорее, от неожиданности. И вдруг становится тихо. Ыйджу может услышать стук собственного сердца и громкое дыхание, может услышать, как тихими шагами от него отходит Таки, как девушка с дредами оборачивается на вышедшего в дверной проём парня и как Тэсан тихо усмехается, складывая руки на груди. — Я сказал что-то смешное? — снова слышится голос незнакомца, и Ыйджу уже сам хочет усмехнуться, когда самодовольная улыбка с лица Тэсана тут же пропала. Теперь роли сменяются, и загадочно исчезнувший Палулукан уже не создаёт впечатление кого-то высокопоставленного и главного, потому что когда перед ним предстает тёмноволосый невысокий юноша лет двадцати, Ыйджу сразу понимает, что больше всего уважают здесь именно его. И кажется ясно, за что. — Давайте отойдем от двери, — сухо говорит он, но звучало это не как предложение, а как приказ, и когда он скрывается в дверном проёме, девушка тут же плетётся за ним, и даже вставший с дивана Тэсан побуждает Ыйджу двинуться в другое помещение вместе с ними. Теперь они оказываются в комнате, похожей отдалённо на кухню. Для Бёна трудно как-то называть эти комнаты, потому что мало мебели он узнает — по крайней мере, ему понятны кухонный стол, стулья, лампы и посуда. Всё остальное лишь отдалённо напоминает ему привычный кухонный гарнитур, да и он не совсем успевает всё осматривать и оценивать, потому что, скорее, оценивают здесь его. И незнакомец машет ему на стул, безмолвно указывая присесть, а всё присутствующие вдруг собираются у стены, вставая в шеренгу, не решаясь заговорить первыми. — Бён Ыйджу? — уточняет парень. — Я… — неуверенно отзывается Ыйджу, и ему лишь кивнули. Дальше обращение идет уже не к нему, и он мог расслабиться хотя бы на пару секунд, но обращает взгляды на остальных, потому что вдруг становится интересно, что будет дальше. Хоть и по-прежнему страшно. — Манон? — Здесь, — отзывается мулатка с дредами. Теперь Ыйджу становится известно и её имя. — Тэсан? — снова звучит вопрос. — Здесь, — и снова односложный ответ. Всё это напоминает Бёну разговор в тоннеле с Палулуканом, который расспрашивал Тэсана и Таки о том, кто такой Ыйджу, и всю остальную личную информацию о нём. И теперь в голове юноши мнение делится надвое. Либо Палулукан такой же важный человек компании, либо он стоит чуть ниже этого худощавого парня. Ещё никогда Ыйджу не приходилось разбираться в иерархии компании, которая так и не удосужилась пояснить ему, почему он здесь. — Хао? — снова неизвестное имя. — По-прежнему присутствую, — весело отзывается юноша с яркими волосами, но его тут же смеряют холодным взглядом. — Молчу. — Таки? — и парень вдруг обращает взор на юношу, будто оценивая. — Здесь, — кивает он. — Скажи Рики, чтобы немедленно шёл сюда, — машет тёмноволосый, и Таки лишь кивает, скрываясь с помещения, чтобы позвать неизвестного Рики. Само осознание, что их может стать больше, пугает Ыйджу до невозможности, хоть он и так был на краю обрыва из-за истерики и вылившейся брани на них всех. Думать – явно не самая яркая черта Бёна, с чем он давно смирился, но никогда не сможет смириться с последствиями, которые иногда ему выпадают. — А этот... Где он? — задумчиво говорит парень, как-то неоднозначно махнув рукой у головы, на что тут же реагирует ранее названный Хао. — Он не пришёл, наверно, он… — ему не дают договорить, перебивая сухим "понятно", и взгляд теперь единственного незнакомца, снова прикован к Ыйджу. Как-то стало неуютно от этого взгляда, Бён складывает руки на столе, переплетая их и сжимая, надеясь, что это поможет ему справиться с внутренним волнением, но отчего-то никак не срабатывает. То ли из-за пристального, изучающего взгляда, то ли из-за вновь воцарившейся тишины. Ыйджу ожидает, что этот "главарь" тоже представится и пояснит Бёну, что вообще происходит, потому что ему казалось, что здесь этот человек — единственный в адеквате, а остальная компания подростков-фриков тут находится просто "по фану". Но он ошибочно предполагает, что его посвятят в личность главы, когда в помещении снова становится шумно, и, ко всему прочему, добавляется новый голос, медленно приближающийся к нему. Ыйджу поначалу не может разобрать, что именно неизвестный тараторит, но, когда они оказались в одном помещении, и он наконец попадает в поле его зрения, Бёну удаётся его рассмотреть. На место главы садится, кажется, тот самый Рики, за которым несколькими минутами ранее отправили Таки. И, когда человек перед ним меняется, градус напряжения тут же падает с сотни до пятидесяти, а Ыйджу просто не знает, что можно от него ожидать. — Ну, короче, для начала, хай, — начало весьма многообещающее. Ыйджу хмурится. — Не буду тянуть с прелюдиями и слюнями, скажу сразу, что тебя тут быть не должно, это всё ошибка учёных, бла-бла-бла... И мы, короче, в ближайшее время тебя вернём туда. И сейчас на дворе, кстати, две тысячи пятьсот двадцать пятый, — он делает быструю передышку, тяжело вздыхая и складывая руки на столе, зеркаля позу Ыйджу. — Короче, учёные, но мы их называем "елту", проводят эксперименты: берут таких дебилов, типо тебя, без обид, и делают всякие странные штуки. Но ты, грубо говоря, ошибка, и теперь, по возможности, в ближайшее время мы тебя вернём обратно домой в твой скучный, какой-то там, год, честно, не знаю, — Рики самодовольно улыбается, подпирая голову рукой. — Вопросы? Есть? Ыйджу не знает, что ему ответить. Парень с двухцветными волосами, — одна сторона головы чёрная, а другая наоборот, белая, — и двойным пирсингом правой брови не вызывает особого доверия. Но только от него Бён получил хоть какое-то объяснение происходящей ситуации. — Ты шутишь? — Ыйджу нервно хихикает, убирая руки под стол и вскидывая брови, стараясь распознать в лице Рики хотя бы каплю лжи. — Да, мне нравится каждый раз рассказывать идиотам байки про летающие машинки, — тараторит юноша, тяжело выдыхая, а после двигаясь ближе к столу, упираясь в край своим корпусом. — Если ты не веришь, то это исключительно твои черви. Я мог вообще тебе ничего не объяснять, и ты… — Был бы слепым котёнком, который тычется мамке в сиську, — вдруг перебивает его Хао. — Хватит, — хлопая по столу, говорит незнакомец. — Рики, отлично сказано, но много лишней информации. — Ты бы сказал лучше, Вонбин? — усмехается юноша и пытается встать из-за стола, но оказывается усажен обратно под натиском чужой ладони. Ыйджу наконец узнает, как зовут последнего парня, кажется, самого главного из них всех, хоть и по возрасту, на лицо, они все одногодки или с разницей в год-два от самого Ыйджу. Ему совершено не хочется перечить Вонбину, особенно когда тот не в духе, как показалось ему из последних событий. Но то ли у Рики есть лишняя голова, то ли он имеет какие-то свои привилегии, и нагоняи обходят его стороной, а ситуация позволяет рассмотреть своих, похоже, союзников, подробнее, и то, что зацепило Ыйджу на долгую минуту, это… Протез руки, который Бён только сейчас замечает у Рики, хотя тот уже порядком пяти минут держит руки на столе, совершенно не скрывая эту особенность своего тела. Ыйджу видел протезы не единожды в интернете и единожды в жизни, но этот был другим. Будто взяли протез и сделали его функционал в тысячу раз лучше. А стоило парню подвигать рукой, как пальцы тут же, будто живые, сжались и разжались, а их движения были до того естественными и плавными, что Бён даже сомневается, реально ли то, что он сейчас видит. — Я Шень Рики, ну или Цюаньжуй, смотря что ты выговоришь, — усмехается Шень и протягивает руку через стол для рукопожатия. — Бён Ыйджу, — и он тут же отвечает на рукопожатие. — На какой позитивной ноте мы закончили, — весело хмыкает Хао, кидая короткие взгляды на отошедшего в сторону Вонбина. — Да ахуеть вообще, он нам даже не поверил, блять, как будто на улице не был, — и снова из уст Тэсана, про которого Ыйджу уже успел позабыть, льётся желчь, и Бён борется с желанием встать и наконец врезать ему, чтобы тот закрылся. — За языком следи, — наверное, Ыйджу скоро начнёт восхвалять Вонбина как собственного идола, именно за то, что у него волшебным образом получается сохранять дисциплину даже тогда, когда казалось бы, положение спасти вообще невозможно. — Ты всё сказал? И Рики лишь утвердительно кивает, поднимаясь из-за стола и подмигивая Бёну, за что получает скорый подзатыльник от удачно недалеко стоящей Манон. — Значит, я скажу. Нас зовут сейри, и мы что-то вроде независимой компании доставки таких как ты обратно домой. Бояться не надо, мы так же, как ты очень сильно хотим, чтобы ты вернулся домой. Ты знаком уже со всеми, кроме… Палулукана лично. Опять же, бояться нечего, — подытоживает Вонбин. Легче не стало, но, по крайней мере, Ыйджу постепенно, хотя бы примерно, понимает, где он и кто они вообще. Почему-то наблюдать за тем, как они взаимодействуют, оказывается приятно, хоть и каждый из них для Ыйджу – потенциальная опасность. Он чувствует себя лишним в этой комнате, и за этим желанием хочется тянуться и уйти отсюда вовсе. Но ноги не двигаются, а он остался прикованным к стулу даже тогда, когда Рики уходит, а Вонбин теряет всякий интерес к удалившейся персоне. — А дальше...? — тихо спрашивает Бён, за что ловит несколько любопытных взглядов от присутствующих. — А дальше мы ждём Палулукана и всё, — весело отвечает Таки и припадает спиной к стене. Ыйджу лишь кивает. И по-прежнему Палулукан остаётся тёмной лошадкой в его голове. Ыйджу осознает, что не знает о нём абсолютно ничего, кроме странной клички и того, что тот всегда ходит в длинных лохмотьях. Или не всегда. Бён смеряет взглядом оставшуюся компанию. По сравнению с образом, которым запечатлелся этот неизвестный в его голове, он вообще не вяжется со всеми остальными. Манон яркая, со множеством оголённых участков кожи, и её видно издалека. Тэсан – какой-то пугающе-раздражающий, потому что даже одно выражение лица выдаёт весь негатив, что есть у него в голове. Таки по-прежнему для Ыйджу самый безобидный, хоть и его шутка про не взорвавшегося в переходе паука нехило напрягла. От Хао веет непонятным чувством родства, будто они однажды пересекались, и именно сейчас Ыйджу ловит сильное дежавю. Ожидание кажется долгим испытанием. За прошедшее время Ыйджу не сдвинулся и не сменил своё положение, продолжая сидеть за столом и глупо пересчитывать микродермалы на руке Манон, каждый раз убеждаясь в их количестве и пересчитывая заново. Он несколько раз зацепился взглядом за фигуру Вонбина и умудрился заметить интересную деталь. Вероятно, остальная конструкция остаётся спрятанной под футболкой, но в районе шеи Ыйджу точно видит неизвестные металлические светящиеся зелёным и фиолетовым пластины, тянущиеся, вероятно, вдоль всего позвоночника, потому что через ткань футболки пробивалось еле различимое свечение. И, замечая эти маленькие факты, Ыйджу возвращается к рассказу Рики и постепенно, как бы это глупо ни звучало, и правда начинает верить, что он уже где-то не там, а в глубоком будущем, где от старых проблем остались лишь строчки в книжках по истории. Он надеется, что по возвращению домой, он всё забудет, потому что жить с информацией, что их будущее будет именно таким, он, если честно, не хочет. При всём желании, он бы даже и не дожил до того момента, когда это будущее вообще настанет. Поэтому лучше всего будет всё это забыть, вспоминая, как самый странный сон, который вскоре с годами потеряется в волнах других забытых воспоминаний. И Бён никогда не вспомнит о том месте, где побывал, с кем он разговаривал и что он узнал. В гостиной слышатся разговоры, возобновшиеся с ещё большим энтузиазмом, а Ыйджу улавливает знакомый голос, на который тут же реагирует, оборачиваясь и вставая из-за стола, чтобы выглянуть в дверной проём. И, увидев посреди комнаты нового человека, Бён замер, узнавая эти висящие чёрные ткани и накрывший голову капюшон, тень от которого скрывает добрую половину лица, позволяя Ыйджу рассмотреть лишь губы. Любопытный взгляд тут же падает на чужие ноги, и Бён обнаруживает, что вместо привычных кроссовок или ботинок, он видит лишь что-то отдалённо похожее на танцевальные чешки, перемотанные чёрными бинтами. И теперь ясно, как Палулукан передвигается настолько бесшумно. — Его уже засекли, — и как-то громогласно звучит эта фраза в общей тишине. *** Расправляя длинные ткани плаща, надетые поверх чёрного платья в пол, девушка двигается по длинному коридору в полной тишине. В голове кружат вопросы о том, по какой причине её вызвали именно сегодня. Пугает абсолютно всё. То, что она сейчас одна, без охраны или сопровождения, следует, как будто бы, на верную смерть к омунам. Тем, кто практически управляет всей страной, имея такую власть, которая Софие даже и не снилась. И теперь, когда она оказывается вызвана лично для встречи с двумя представителями верхушки правления, она не имеет ни малейшего понятия, что могло произойти. Вариантов было уйма. Либо её прямо сейчас убьют, даже не дав объясниться, либо на голову свалится такая удача, которая позволит ей пробиться по карьерной лестнице вверх. Тишину в коридоре разбавляет лишь ритмичный звук стука металла об каменную поверхность пола. Её шаги постоянно выдаёт один заметный факт – протезы обоих ног. Она носит обувь только на улице, предпочитая по помещению лаборатории перемещаться без неё, и сейчас это кажется самым раздражающим звуком на свете. И, останавливаясь у нужной двери, она стучит, следом заходя в помещение. Скрыть свою нервозность получается с трудом. Но, сглотнув, она шагает вглубь кабинета, закрывая за собой дверь, а после поднимает голову, замечая то, как вальяжно на диване раскинулся Мэттью, сверкнув ярко-зелёными глазами в её сторону. София давно не видела кого-то из омунов вживую, разве что, Мён Джехёна, и то, исключительно по телевизору. И, встретившись с ними вновь, она не может не уделить внимания их выделяющейся особенности — цветным волосам, прямиком под цвет глаз. Потому и зелёные волосы Мэттью бросаются в глаза чуть ли не моментально. — Садись, — томный голос работает на девушку как приказ, и та тут же устраивается на кресле, любезно стоящем напротив дивана. Приказ принадлежал Джиуну. София ещё с прошлой встречи не отошла от липких чувств, которые после себя оставляет этот человек. Самодовольный, мерзкий, занудливый и до того надоедливый, что хочется крикнуть ему в лицо, что он лезет не в своё дело и что всё прекрасно известно и без его советов. Но такая вольность Софие не подвластна, поэтому из раза в раз приходилось пожинать плоды собственных ошибок. — София, какая главная цель нашей работы? — вдруг звучит вопрос. Мэттью по-прежнему молчит, крутя между пальцев небольшой пульт, а расположившийся к ним спиной Джиун рассматривает что-то в большом окне, но наконец отвлекается, являя девушке и своё лицо, которое она и так запомнила на всю жизнь. И её уже не удивляет его глубокие синие глаза и такие же синие волосы. Её в принципе раздражает вся фигура мужчины, а желание сбить с его лица эту самовлюбленность растет в геометрической прогрессии. — Своевременная доставка и контроль экспериментальных образцов, — будто заученным текстом отчеканивает она. — Отлично. Включайте материал. Она с напряжением глядит на возникшее голограммой видео, которое одним нажатием кнопки воспроизвелось, и, как ни трудно догадаться, — это оказывается запись с одной из тысяч камер видеонаблюдения, что принадлежат Мэттью. С каждой секундой ролика София постепенно погружается в осознание того, что её ждёт. То, как из окна первого этажа какого-то жилого дома выпадает непонятный юноша, причём весьма неудачно, напрягает её до невозможности. По внешнему виду было понятно, что он явно нездешний, а значит он был очередным, к сожалению очередным, сбежавшим непонятно как, экземпляром, который они упустили. Поджимая губы и сжимая железной рукой-протезом собственное колено, София всё больше тонет в одни и те же вопросы. Как это произошло, кто это сделал и что будет дальше, учитывая то, что Джиун, кажется, пребывает в бешенстве, хотя чужое спокойствие совершенно с этим не согласно. Но это пугает только сильнее. Хотелось закрыть лицо рукой и больше никогда не вспоминать эту комично-страшную ситуацию с выпадающим из окна парнем, но такой возможности не было. И приходится досмотреть до конца. Когда видеоролик заканчивается, она тихо выдыхает. Мэттью перекидывает пульт из одной руки в другую, а после смеряет девушку насмешливым взглядом. Ей кажется, будто это всё розыгрыш, но она остаётся серьёзно намерена выяснить, кто умудрился её подставить, особенно перед омунами, и какой идиот потащил экспериментальный экземпляр к себе домой. И почему-то догадка оказывается на поверхности. — Как вы могли догадаться, София, материал уже прислан правителю, а все силы брошены на поиск и поимку этого образца. Но я хочу понять, чьих рук это дело, и надеюсь на ваше содействие. — Джиун вдруг двигается к ней, расправляя длинный плащ, а после останавливаясь у её кресла, лишь слегка наклоняясь к сидящей девушке. — Я разберусь с этим вопросом в срочном порядке, — выдаёт София, с трудом скрывая свою неприязнь и отведя взгляд от выставленных напоказ рельефов чужого тела. И к этому она успела привыкнуть. К тому, что Джиун носит плащи и пиджаки исключительно на голое тело, каждый раз, видимо, надеясь, что кто-то да клюнет на красивую обложку, не удосужившись взглянуть на содержание. А содержание было гнилым от корки до корки, и от этого София вскипает только сильнее. Почти вскакивая на ноги, она спешно кланяется мужчинам, а после удаляется, улавливая лишь тихий смех Мэттью.