Code red.

Усталость постепенно затягивает. Сон всё сильнее одолевает разум, заставляя Ыйджу безвольной куклой лежать под тяжёлым мягким одеялом, представляя в голове разные сюжеты и картинки. Он мог бы провалиться в страну грёз прямо сейчас – никто не мешает, никто не хочет обсудить с ним что-то, да и, кажется, все заняты своими заботами. Ыйджу чужда надобность занимать себя чем-то абсолютно всё свободное время, поэтому его он посвящает сну. Но вот и этот шанс у него гадко вырывают: Ыйджу подскакивает от громкого удара в дверь. На секунду Бёну кажется, что, если он повторится, то в единственной двери его комнаты неприменно точно появится дыра, как минимум, размером с его кулак. Поначалу он вставать не решается. Во-первых, страшно. Вдруг удар всё-таки повторится, и тот, кто совершил его, пришёл по его душу? Тогда ему совершенно точно нельзя покидать комнату. Во-вторых, если он встанет, то уснуть не сможет. Какими бы не были весомыми все аргументы в его голове, он, наперекор им, свешивает ноги с постели, нехотя встаёт и, прыгая в тапочки, которые он нашёл у Рики в шкафу, плетётся к двери. Сон всё ещё отголосками чувствуется в голове, в заторможенных движениях и ощущениях тяжёлых век. Лениво прикладывая палец к экрану, он толкает дверь рукой, вздрагивая снова, когда та ударяет неожиданно вышедшего из-за неё человека. — Сукин ты сын блять! — разъярённый голос Тэсана разносится эхом по пустому коридору. Ыйджу хмурится, выглядывает наполовину в коридор, провожая взглядом вышедшего и Николаса тоже, которого случайно чуть не снёс дверью секундой ранее. Тэсан выглядит взбешённым. Его чёрные волосы спутаны и стоят торчком, будто он ворошил в них руки от собственного негодования. Плечи напряжены, походка быстрая и нервная, а кулаки сжаты так сильно, что Ыйджу кажется, что вот-вот на пальцах надорвётся кожа. Тэсан врезается плечом в стену, собирая всю пыль. Николас останавливается лишь на секунду. Ыйджу ловит его взгляд и быстро считывает просьбу скрыться в комнате, но не исполняет – Ван торопливо следует за Тэсаном прочь, и Ыйджу уже не так сильно хочет спать. Лишь тихо выходит за дверь, закрывает её и идёт следом за парнями. — Ты меняешь нашу безопасность на какого-то левого оборванца, и никак до тебя не доходит! — парень почти рычит, а Ыйджу снова проскакивает удар, когда кулак Тэсана встречается со стеной, благо, двери на ней не было. — Прекрати, — рявкает Николас, но голос сильно не повышает. Ыйджу следует за ними, еле как поспевая. — Ты же знаешь, как действуют омуны – они просто почистят нас всех нахуй, и всё будет из-за него! — Тэсан на секунду оборачивается, и Ыйджу ловит его гневный взгляд на себе. Он смотрит не на Николаса, точно за его плечо. Бён уже жалеет, что вылез из комнаты, а не послушал Вана, ведь теперь Хан выглядит ещё более злым. Несмотря на брань Тэсана, Николас молчит. Ыйджу не хочет вмешиваться, тем не менее, следует, будто хвостик, за ними. — Ёбанный ты придурок, Николас, мозгов тебе явно не доложили! — Тэсан поднимает руки к голове, и Ыйджу видит, как тот тянет себя за пряди волос, будто пытаясь вырвать, а после снова отпускает. Теперь и чужой вид предельно понятен. Они быстро добираются до гостиной. Ыйджу остаётся позади — ему не хочется лезть в эпицентр конфликта. Но он наблюдает. Наблюдает за тем, с каким рывком Тэсан оборачивается на Николаса, как глубоко вздымается грудь, как сильно сжата его челюсть. На ладонях, должно быть, уже остались полумесяцы от ногтей, а красные как кровь глаза бегают по лицу Николаса. Жаль, что его выражения лица Ыйджу не видит. — Ты постоянно защищаешь только себя, а теперь ещё и какую-то хуйню, которую легче просто кинуть под ноги этого ебучего Шотаро! Проблем станет в тысячу раз меньше, — Тэсан делает небольшой шаг назад. Ыйджу кажется, будто он прямо сейчас набросится на Николаса и перегрызёт ему глотку. Впервые Ыйджу видел по-настоящему разъяренного Тэсана и выходящего из своего привычного спокойствия Николаса. Тем не менее, голос он не повышает. И от того становится лишь страшнее. — Закрой рот, — спокойно отчеканивает Ван. — И не подумаю, ублюдок, тебе никто в этой конторе и слова сказать не может, так вот послушай что я тебе скажу. Ыйджу смещает взгляд к дивану. Всё-таки в гостиной не он один – зритель конфликта. На диване расположились вполне привычные фигуры. Рики, который, кажется, до начала шоу лишь отдыхал и пытался принять удобную позу для сна, и Таки с Хао, чей разговор умолкает сразу же, как только Тэсан появляется в помещении. Ыйджу видит, как Такаяма стушевался – он тут же опустил взгляд в пол, руки сомкнулись на собственных коленях. Бёну на секунду становится его жалко – возможно, он не из тех, кто спокойно переносит конфликты своих друзей. Каким бы Тэсан не был человеком, для Таки он друг. Хао долго не наблюдает. Ыйджу провожает его фигуру взглядом прямо до кухни, не расслышав, что тот пробурчал себе под нос. Хотелось направиться за ним, но ноги будто оцепенели. Бён продолжает наблюдать. Напряжение в помещении нарастает. — Это всё твой долбоебизм, — причитает Тэсан. Ыйджу видит, как Таки приближается к Шеню, как они устремляют тревожные взгляды на парней. Ыйджу не может даже пошевелиться, чтобы подойти к ним. Просто продолжает слушать. — Я защищаю себя, а не "кого-то", — в ответ выдаёт Николас. Кажется, он просто пытается закрыть бессмысленный диалог. Тем не менее, Тэсан не успокаивается. И не собирается. Крепкие ладони тут же хватают Палулукана за плечи, встряхивая. На секунду у Ыйджу всё сжимается – он не будет смотреть на драку. Но взгляд отвести так и не может. — Мне похуй на тебя. Если так будет легче, то сначала я убью тебя, а потом попаданца, тогда уж точно от нас все отстанут, некому будет создавать проблемы! – Тэсан наклоняется к Николасу, почти касаясь своим лбом чужого. Ыйджу воспринимает это как попытку показать своё превосходство. Рост Тэсана превышает рост Николаса, да и, судя по всему, массы в Хане было куда больше, чем в Палулукане, а, значит, и в силе он значительно выигрывает, хоть и Ыйджу не хочет сравнить силу удара двух крепких парней на себе чтобы оценить, кто из них крепче. — Делай, что хочешь, — Николас отпихивает парня от себя и делает небольшой шаг назад. Если бы Ыйджу мог, он бы перемотал время назад и не вышел из комнаты, чтобы не наблюдать этот конфликт. Тэсан двигается вперёд, снова сжав кулаки, и даже замахивается, но Ван отпихивает его руки от себя, хватая с ближайшей ровной поверхности стеклянную статуэтку, тут же вознося её над своей головой, как предупреждение. Только что сердце Ыйджу сделало кульбит. Если Тэсан ударит первым, Николас абсолютно точно ударит следующим. И будет кровь. И статуэтка разлетится в дребезги. А Ыйджу так ничего и не сможет сделать. Будет стоять в стороне. Так глупо и так беспомощно, но кто он, худощавый парень, ещё не вышедший, кажется, из бесконечной фазы подростка, против парней, которые уложат его лишь одним ударом? Явно никто. Тэсан отступать не намерен, даже когда Николас угрожает ему статуэткой. — Ты долбанный гений, если решил, что это просто сойдёт тебе с рук. Да мне плевать на тебя, на твою ёбанную жизнь и твоего попаданца. Пускай он сдохнет, сука, и ты следом за ним! — Тэсан делает шаг назад. Ыйджу думается, что весомый аргумент в виде статуэтки так или иначе сработал. — Прекрати. Ыйджу вздрагивает, когда его уши накрывают холодные ладони, и тут же сбрасывает их с себя. За спиной появляется Манон, что пальцами поправляет тонкие лямки облегающей майки. — Не слушай его, он псих, — шёпотом советует она, и Бён кивает. Он и сам это знает, но сегодня убедился. Хоть и какая-то доля правды в словах Тэсана есть. Всё из-за Ыйджу. Новая попытка влезть в драку заканчивается тем, что статуэтка вылетает из рук Вана, падая на пол и вдребезги разбиваясь. Николас выставляет руки перед собой, отпихивает руки Хана, не позволяя дотянуться до своего лица, и Ыйджу жмурится, когда брань переходит в бесконечные оскорбления и молчание Николаса в ответ. — Рты закрыли и разошлись. Бегом! — Вонбин вальяжно появляется в дверном проходе. Ыйджу открывает глаза только тогда, когда всё затихает. Николас выглядит спокойным. Кажется, Тэсан не успел нанести удар, чтобы отомстить Вану за неудавшийся разговор. Да и Хан не выглядел искалеченным – видимо, Палулукан был вовсе не настроен лезть в драку. — Этого урода нужно кинуть под дверь Шотаро, потому что он нам никто. Мы должны защищать своих людей и себя, а он навсегда останется нам чужим, — Тэсан продолжает яростно протестовать, почти рычать, но, тем не менее, отступает, делая неспешные два шага назад, будто волк, загнанный в угол, готовый в любую секунду броситься в драку. Но, пока Вонбин здесь, Ыйджу точно знает, — он не посмеет. Атмосфера в помещении стоит настолько напряжённая, что Ыйджу не может ни о чём думать. Он видит как вздымаются плечи Тэсана, как он продолжает сжимать кулаки и челюсть, как он рвано дышит, как смотрит на Николаса, будто на живое мясо, что нужно в ту же секунду разорвать в клочья. Палулукан молчит, а Тэсан молчание долго не терпит – разворачивается и уходит, скрываясь за съезжающей в сторону дверью в тёмном бесконечном коридоре. Ыйджу впервые за весь диалог позволяет себе выдохнуть. Кажется, даже слишком громко. — М-да, а помните, мы когда-то были дружной командой, — Манон постепенно проходит в помещение и падает на диван вместе с Таки. С кухни раздаётся чересчур весёлый для атмосферы вопль: — Не было такого! — Хао протестует, даже будучи в соседней комнате, что Ыйджу забавляет, позволяя наконец сдвинуться с места и пройти в помещение, постаравшись забыть всё, что только что произошло. Бывает, правда ведь? Все ссорятся, все дерутся. Даже спустя пятьсот лет люди всё ещё выясняют отношения драками. Ыйджу даже на секунду чувствует себя как дома. — Ребят, а может сходим куда-нибудь ? Выпьем, давно не ходили, — Рики вдруг оживляется, удобнее садясь на диване и принимаясь трепать Таки по волосам. Ыйджу смотрит на активно закивавшую Манон, понимая, что уже один человек согласен точно. Таки определённо пойдёт с ними, а вышедший из кухни Хао согласен безоговорочно – Ыйджу всё ещё помнит его неудавшуюся попытку споить его без разрешения — они вернулись в штаб раньше, чем смогли увидеть хотя бы одну вывеску бара. Но стоит вопрос. Пойдёт ли Николас? Невольно взгляд касается чужой фигуры. Опущенная голова и руки, спрятанные в карманы свободных штанов. Видимо, Ван пробовал переварить всё сказанное Тэсаном при Ыйджу и сказанное до его появления, ведь неизвестно, насколько долго они разговаривали и до этого тоже. Ыйджу не может себе позволить мысль поехать выпивать без Николаса. Нет, он не был таким принципиальным, да и Палулукана он ждал не потому что чувствует к нему что-то такое, что не позволяет ему покинуть это место без него, а из-за ощущения безопасности рядом. Ведь, вроде бы, Николас вызвался помогать ему, значит Ыйджу не может предать своего помощника. Особенно когда стоит выбор пойти выпивать со всеми или остаться здесь с большим шансом получить ещё один диалог с Николасом. Кажется, такие выборы дают в играх с любовными линиями, и Ыйджу, честно, не хочет проводить параллели с собственными решениями в голове. — Я не пойду, — тихо говорит Ван. — Почему? Мы ведь так давно не развлекались! — Манон тут же жалобно взвывает и почти уже встаёт с дивана, но тут же усаживается обратно, осаженная твёрдым ответом. — Нет. И точка, — Николас делает несколько шагов в сторону кухни. — Почему нет? Мне кажется, отличная идея, — голос Вонбина заставляет Палулукана в ту же секунду остановиться. Ыйджу уже привык быть зрителем. В какой то степени даже, ему это нравится, но участвовать, безусловно, больше, — Тем более, в нижний город. Возьмём автомобили и прокатимся, а там уже сходим в наш любимый бар, пропустим пару бокалов, поговорим. Мы заслужили отдых, Николас. И Ван вздыхает. Ыйджу не знает, была ли это манипуляция, чтобы заставить Николаса согласиться, но тем не менее, сам неосознанно на неё ведётся. Вонбин умеет заговаривать зубы, в этом Бён только что убедился каждой клеточкой тела. Если они собираются ехать в бар, то Ыйджу нужно выглядеть как минимум прилично. И всё оставшееся время Бён неиминуемо посвящает сборам. Время летит слишком быстро. Вот они уже на улице, дружной компанией следуют по неизвестным более оживлённым улочкам. Не проходит и двух минут, как взору Ыйджу предстаёт их сегодняшний транспорт – с виду, вроде, автомобиль, конечно, не такой, каким его помнит Бён, но отголоски привычного вида проглядываются. Блестящий автомобиль, будто сразу после мойки. По низу подсветка зелёного цвета. Ыйджу подходит к транспорту ближе. Осматривает визуально, но трогать пока не спешит. Крыши у автомобиля нет, как и колёс: он слегка покачивается, не имея никакой опоры и связи с землёй, будто парит над ней, и Ыйджу не будет удивлён догадкой, что так оно и окажется. Всё-таки пятьсот лет прошло, пора бы смириться с тем, что теперь и летающие машины это что-то в жизни привычное. Особенно для таких, как сейри. В облюбованный Бёном автомобиль тут же за руль запрыгивает Манон, а на задние метит Николас. Ыйджу ничего не остаётся, кроме как сесть к нему, ощупывая кожаные кресла в поисках чего-то, что могло быть хотя бы отдалённо похоже на ремень. И находит, пристёгивается и ждёт. — Ну что, прокатимся? — рычание мотора оглушает, Ыйджу сжимается и прикрывает уши руками, на секунду ощущая на себе взгляд Николаса. Бёну с самого начала кажется странным пускать девушку за руль. Нет, он не имеет ничего против Манон и женского пола, но привык, что автомобили и такси в основном водят мужчины. Да и, к тому же, во втором автомобиле за рулём оказывается Вонбин. На переднее сидение рядом с Манон приземляется немного припозднившийся Рики. Он опускает небольшое зеркальце и поправляет двухцветные волосы, прилизывая их ладонями. Ыйджу думается, что это бесполезно. Уже через секунду ветер собъёт всю укладку в гнездо, а значит Шеню нет смысла над ней стараться. Особенно сейчас. Они быстро выезжают со стоянки на трассу. Ыйджу не может свыкнуться с чувством того, что машина не едет, а плывёт – будто катер по воде. Она плавная, не ударяется об камни и дыры в дорогах. Её немного заносит на поворотах и ветер безжалостно бьёт в лицо. Но все эти факторы становятся слишком незначительными, когда под провокационные просьбы Цюаньжуя Манон давит газ в пол, а Ыйджу вжимается в кресло автомобиля так, что живот прилипает к спине, а сердце тут же задерживает дыхание одновременно с владельцем тела. Бён никогда не интересовался гонками. Не то чтобы его забавляет скорость или адреналин, он считает всё это играми с собственной жизнью, потому предпочитает более скучный образ жизни. Но сейчас ощущает абсолютно всё, что чувствуют люди, которые водят автомобили на небезызвестных гонках каждый год. Ыйджу хочется закричать. Сначала от страха – ремень лишь создавал иллюзию безопасности, потому что Бён всё равно сжимал низ мягкого кресла пальцами каждый раз, когда автомобиль слишком сильно заносило на поворотах. На следующем повороте Ыйджу вписывается плечом уже не в дверь, а в Николаса, невольно перехватывая руками, будто клешнями, уже руку Вана, сжимая её и держась за неё. Сам не замечает, как прижимается к человеку рядом, как жмурит глаза, как в ушах проносится свист пролетающего мимо остальных машин автомобиля. И Ыйджу хочет провалиться под землю, снова вернуть себя обратно в тот момент, когда он соглашался на эту авантюру. Теперь он не знает, доедут ли они живыми или уже мёртвыми. Ветер бьёт в лицо больно. Ыйджу кажется, будто он сжимает Николаса уже порядком двух минут, а тот даже рукой не пошевелил. Бён собирается поблагодарить его за спокойствие и сдержанность, ведь, он мог бы оттолкнуть Ыйджу, сказать ему попросту его не трогать. Но Палулукан молчит. И Бён невольно улыбается своим мыслям. Доезжают они без происшествий. Ыйджу успел похоронить себя раза три точно за всю поездку, которую они провели в бешенном темпе. Автомобиль постепенно снижает скорость. Они съезжают по узкой тёмной дороге всё ниже. Дома вокруг становятся чуть мрачнее, освещение тускнеет, где-то проглядываются привычные неоновые вывески, под которыми стоят лишь переполненные мусорные баки. Ыйджу оглядывается, наконец прекратив сжимать рукав кофты Николаса. Здесь относительно тихо, но отголоски шума будто постепенно усиливаются, а Бён всё пытается понять, откуда они. Оглядываясь по сторонам, он лишь замечает плотно прилегающие друг к другу дома. Над головой протягиваются многочисленные чёрные провода, будто паутина, а свет исходит разве что от рекламных голограмм и редких окон. Ни одно из них не находится ниже двух с половиной метров над землёй, отчего Ыйджу думается, что, кажется, кражи и взломы и тут совсем не редкость. За ними не спеша едет автомобиль Вонбина. Они съезжают на пустующую стоянку, и Ыйджу с трудом вываливается из автомобиля. Ему требуется помощь, чтобы после такой эмоциональной встряски снова вспомнить как ходить. Но Рики лишь бросает насмешливый взгляд, пройдя мимо, заставляя Ыйджу обиженно фыркнуть. Намёк понят, справится сам. Пока компания неторопливо собирается, покидая автомобили, а Бён в очередной раз вспоминает, как ходить и дышать, выдается немного времени, чтобы ещё чуть-чуть рассмотреть пространство вокруг себя. Мрачно, холодно. Напоминает заброшенные районы с маньяками из книжек и комиксов. Не хватает бегающих крыс и запаха канализации – благо крысы, кажется, до этого года вовсе не дожили. Они двигаются вперёд по узкой улочке к нарастающему шуму. И Бён бы при всем желании никогда не сунулся бы сюда один. Только с Николасом. Так безопаснее. Здесь Ыйджу нравится меньше. В сравнении со средним городом тут будто даже прохладнее. То ли холодок пробегает от всей общей атмосферы, то ли просто от того, что людей тут вдвое меньше, кислорода вдвое больше. И шума тут меньше, но, если честно, Ыйджу бы выбрал уже и городской шум, но никак не мёртвую тишину, что прерывалась отголосками непонятной музыки и неспешными шагами компании людей. — А помните как Хао первый раз в душ попёрся? — Манон нагоняет компанию с гордой ухмылкой. Ыйджу растрёпывает собственные волосы, постаравшись придать себе цивилизованный вид и оборачивается на компанию, когда Таки заливается звонким смехом. — Ошпарило так, что он в постель лечь не мог, потому что жгло, — весело добавляет Рики. — Почему эти ебучие истории всегда начинаются с меня? — от недовольного тона юноши усмехается и Бён тоже. Сейри были похожи на маленькую, чуть странноватую, но семью. Ыйджу не считает себя её частью. Он лишь временный гость, чьё время подходит к концу и совсем скоро он окажется дома. Он замедляется, когда осознаёт, что значительно оторвался от компании, и спустя минуту равняется с Николасом. — Маленький Таки, когда он ещё работал у омунов, – это, наверно, самое лучшее, что я видел в своей жизни, – Вонбин по-отцовски тепло улыбается, и Таки даже перестаёт так яростно смеяться, льнёт к парню и даже приобнимает. Ыйджу невольно расплывается в улыбке. Даже среди хаоса они находят в друг друге что-то родное. Улица постепенно наполняется людьми. Ыйджу уже не удивляется здешней моде. Но здесь всё немного иначе. Здесь не привычная суматоха города. Тут будто находятся те, кто отбились от общего стада. В нос ударяет разносящийся запах жжёной травы, смешанный с едким запахом табака. Бён прячет руки в карманы свободных джинс, лишь украдкой рассматривая развернувшиеся бары с звучащей оттуда музыкой, где развлекались люди. Ыйджу пару раз замечает целующиеся пары, как-то слишком неприлично лапающие друг друга за причинные места. Все неприятные бары, тем не менее, они проходят. Ыйджу выдыхает каждый раз, когда подозрительное и весьма противное место остаётся позади. Они останавливаются в баре с жёлтой вывеской, название на которой Ыйджу прочитать не смог. Он усаживается за большой стол, назначенный на особо большие компании и удачно выбирает место рядом с Николасом, оказываясь в приемлемой близости к нему. Так даже спокойнее. Ыйджу не знает, стоит ли ему пить. Вообще-то, он не собирался. К тому же, совсем не знает, как здешний алкоголь поведёт себя в его непривыкшем организме. Ведь Хао здесь явно не первый день, а значит уже привык, а вот Ыйджу – нет и не знает, стоит ли ему рисковать собственным здоровьем и пробовать. В конце концов, ему же нужно дожить до собственного возвращения домой. — Кстати, а Тэсан ведь омунов-то ненавидит, — Рики откидывается на спинку стула и складывает руки в замок на животе. — Ненавидит, но пиздец хотел им стать, как я помню. — А теперь ебётся с одним из них, — с улыбкой добавляет Манон и рукой подзывает робота официанта, на экране которого вводит их заказ. Кажется, они всегда брали одно и то же, потому что Баннерман сделала выбор даже ни с кем не советуясь. Официант исчезает, Ыйджу снова прислушивается к разговорам вокруг него. — Я помню, как мы с Николасом впервые человека вернули, — Манон накручивает белый дред на палец. — Золотые времена. Я тогда так ссалась, что нас застукают, что чуть Николасу руки не оторвала от нервов. — Не так оно было. Ты просто тряслась как током ошпаренная, — отвечает Николас с лёгкой полуулыбкой. Ыйджу наконец чувствует себя спокойнее среди всей суеты. Здесь атмосфера совсем иная. Бёну нравится слушать разговоры, подмечать что-то новое в людях для самого себя. Он точно знает, что Тэсан в отношениях с омуном, что было удивительно, ведь Ыйджу бы никогда не подумал, что Тэсан окажется геем или вроде того. Теперь ему известно, что Таки, когда работал на омунов, выглядел как плюшевая игрушка, которую можно было только тискать. И знает, что, кажется, Манон и Николас стали близки намного раньше, чем сформировалась группа сейри. Такая, какую знает Ыйджу сейчас. Прошедшая через многое, сделавшая много хорошего для тех людей, которые, наверняка, их больше и не помнят вовсе. — Если бы мне из прошлого сказали, что мы однажды станем так близки, я бы не поверил, — честно признается Вонбин. Ыйджу это улыбнуло. Ему нравятся такие чистосердечные признания. От Вонбина они ощущаются как-то особенно тепло, хоть и Бён по-прежнему считает себя ко всему этому непричастным. С его появлением проявляется втрое больше проблем, чем было без него. Иногда Ыйджу жалеет, что проснулся тогда. А может это и не его вина вовсе. Тем не менее, было бы всем куда лучше, если бы он не геройстовал, не выпадал в окно, не пытался сбежать от реальности самостоятельно и уж тем более не сопротивлялся, когда просят не сопротивляться. Когда Ыйджу вернётся домой – единственное, что он хочет, чтобы в сейри всё было как раньше. Не как сейчас, когда Тэсан готов порвать Николаса на куски, когда они в первую очередь товарищи. Ыйджу чувствует возлёгшую на его шею вину. Но когда приносят напитки, компания на жалкие несколько секунд умолкает, чтобы сделать первые глотки. — Кстати о Тэсане… — Ыйджу мнётся, сжимая пальцами подвинутый к нему стакан с выпивкой, но так к нему и не притрагивается, — Он правда хотел омуном быть? Бён хочет поддержать разговор, но первое, что пришло в голову – это спросить о Хане. Парень слишком много шуму навёл сегодня, а значит волей не волей оказался в центре внимания. К тому же, Ыйджу имеет право знать, с кем он живёт, верно? — Да конечно правда, — гордо фыркает Рики. — Совсем другой человек был, на самом деле. Только вот, характер у него такой же скверный был, как и сейчас. — Шень улыбается, и Ыйджу кивает. — Ну, получше, чем сейчас-то, — добавляет Вонбин и снова подносит к губам бокал, делая небольшой глоток спиртного. — Понятно... — Ыйджу вздыхает и снова тушуется, когда разговор меняется на новую тему. Смотря за тем, как все весело выпивают, Бёну захотелось так же. Возможно, нынешняя выпивка не такая плохая, как кажется на первый взгляд. К тому же, даже Таки пьет, а значит чем Ыйджу хуже? И, покрутив бокал в руках, он аккуратно подносит его к губам и делает первый глоток. В горло сразу же ударяет сильная горечь. Бён отставляет стакан на стол и тихо закашливается, скривившись от ужасного вкуса. Как они это вообще пьют? Взглянув на невозмутимого Вонбина, Ыйджу жалеет, что вообще повторил за ними, так ещё и сделав такой смелый большой глоток. На языке всё ещё чувствовалась эта горечь, которую тут же хотелось смыть мылом вместе со всем содержимым, что уже попало в организм. Ыйджу лишь мельком замечает, как Николас снова оборачивается к нему, но так ничего и не говорит. Бён видел его редкие взгляды ещё с момента, как они сели в автомобиль, но не придавал значения ни одному из них. Мало ли, просто считает его идиотом, которому скучно жить, потому он увязался за ними, чтобы давиться местными коктейлями. В целом, Ыйджу здесь даже нравится. Постепенно становится веселее, с каждым новым кругом выпивки Ыйджу так и не притронулся ни к одному стакану, предпочитая отдавать свою порцию Рики, а после на него просто перестали заказывать. Но тем не менее, уже ранее им выпитое дало свои корни, отчего и сидеть здесь становится вдвое комфортнее, веселее, теплее, и Бён чувствует себя намного лучше, чем в начале их пути. Иногда он поглядывает на Николаса. Тот редко вступает в диалог, в основном будучи слушателем. Он иногда кивает, отвечает, когда его спрашивали или когда речь шла о нём. Пару раз приложился к бокалу, но в основном сидит спокойно. Ыйджу украдкой рассматривал его профиль. Изящный прямой нос, розовые губы, густые брови и блестящие карие глаза. Кажется, таких безупречных людей он не видел с самого своего рождения, может, только на рисунках художников в интернете. Но теперь такой человек сидит рядом. Его кожа блестит от чистоты, ни одного высыпания. Ыйджу и завидует, и восхищается одновременно. А ещё смотрит. Неприлично долго и пристально. И сам не помнит, в какой момент приходит в себя, решив, что это уже слишком. Жизнь будто идёт своим чередом. Манон постоянно трещит весёлые истории, которые с радостью поддерживают и Рики, и Таки тоже. Они постоянно смеются, пару раз девушка умудрилась кинуть бумажкой в Хао, что сначала долго отвлекался на что-то интересное в наручных часах, а после вовсе начал кидаться бумажками в ответ. Ыйджу весело. По-настоящему хорошо и свободно впервые за последние дни. Он наконец смог расслабиться в мире, где не должен был появиться. Где он был чужим. — Вы не против, что Ханбин придёт? — Хао повышает голос, чтобы прервать громкий смех Манон. Ыйджу Ханбина ни разу не видел. Да и кто он такой, чтобы с его мнением считались? Потому и смотрит на всех остальных, замечая, как те безмяжетно кивают, бросая что-то вроде "да пускай" и спуская всё на самотёк, продолжая разговор. Ыйджу честно старается быть спокойным. Пить хочется, но повторять свою ошибку – точно нет. Хотя кажется, будто одного глотка ему хватило сполна, чтобы чувство стыда притупилось, некоторые мысли вылезали наружу в виде неоднозначных действий, а остальные лишь стали громче, заставляя Бёна гонять их в голове, будто на карусели. Кажется, ещё немного, и он сойдёт с ума просто от одних странных мыслей о людях вокруг. Ему срочно нужно на что-то отвлечься, но явно не на человека рядом. Благо, тот самый Ханбин не заставляет ждать. Ыйджу успевает устать, раза, наверно, два, за всё время, пока его ждёт. Ему искреннее не хочется думать о том, зачем он здесь, ведь это Хао его пригласил, а не Ханбин напросился к ним, чтобы выпить. Да и, к тому же, он и частью сейри не является – Ыйджу с самого начала настроен к нему скептически. Светлые волосы, такая же светлая одежда. Он как белое пятно посреди чёрного листа. Вальяжно усаживается на стул между Хао и Ыйджу, удостаивает всех приветствием и с приторной благодарностью принимает стакан с ядерной смесью, сделав пару невозмутимых глотков. Поначалу можно ошибочно посчитать, что Ханбин просто решил выпить с ними за компанию. Вообще, Ыйджу так и думал, пока взгляд двух цветных глаз, – один карий, а другой наоборот, голубой, – не устремляется прямо на него, а после юноша расплывается в мягкой улыбке. — Ыйджу, верно? — Бён смущается на вопросе, но кивает. — Я Ханбин, рад знакомству. — Взаимно... — Артериальное давление у тебя стабильное? С какого ты года? Не замечал никаких изменений в своём здоровье? Может, иммунитет упал? — рой вопросов тут же сыпется на Ыйджу, будто град, окатив его холодом. Бёну совсем нельзя забывать, что он здесь не местный, что он как зверушка в зоопарке, которую только и делают, что рассматривают, изучают и тискают. А Ханбин просто этого не скрывает – прёт, как танк, а Ыйджу мнётся, заплетаясь в словах, не зная, на какой вопрос первым дать ответ. Может, ни на какой? — Я… — начинает Бён, но его снова перебивают. — Как часто тошнота? Головокружение? Температура не повышалась? — Ханбин садится чуть ближе, смотрит внимательнее, но говорит также спокойно. Бён тушуется сильнее, смотрит сначала на стол в недопитый бокал, потом на Вонбина, что пожимает плечами, а потом отворачивается к Николасу. — Прекрати, — спокойно просит Ван. Ханбин отклоняется, пожимая плечами. Ыйджу лишь на секунду может вдохнуть спокойно, мысленно поблагодарив Палулукана за помощь. Но не проходит и тридцати секунд, вроде как, спокойствия, как всё начинается заново. — И всё-таки, может, пульс участился? Или наоборот стал медленнее? Ты уже падал в обморок? Ыйджу хочется встать и уйти. Нет, ему не неприятно, скорее, просто неловко от такого пристального внимания к себе. Он не привык. И не хочет отвечать. Даже, скорее, просто не знает, что отвечать. И было бы куда легче промолчать, если бы Ханбин не ждал от него ответа. Но Ыйджу не успевает даже попытаться, прежде чем Николас спокойно встаёт со своего места и лёгким движением руки указывает Бёну пересесть туда. Медлить нет времени. Он тут же меняется с Палулуканом местами, и Ханбин замолкает окончательно, потому что спрашивать уже становится не так удобно, да и, наверно, до него наконец дошло, что это неприятно. — Ладно, знаете, я пришёл немного по другому поводу, — Ханбин складывает руки на столе и вздыхает, окидывая беглым взглядом всю компанию. – София наняла нового человека, и, на вашем месте, я бы, если честно, сидел и не высовывался. Он как дрессированный пёс. Все регламенты наизусть знает, уже активно вошёл в темп работы. Кажется, совсем скоро у нас появится ещё один попаданец, только вот он и вздохнуть не успеет. Ыйджу вскидывает брови, мотая головой от Николаса к Вонбину, изучая лица каждого, но вот, ни в одном не было конкретики. Кто, кого и куда? И почему они должны сидеть и не высовываться? — Да… Я знаю. Юма мне об этом весь вечер трещал. Не могу смотреть на то, как он нервничает, — Таки подпирает голову кулаком, а свободной рукой скучающе пальцем водит по стакану. — А Гювина так жалко... Эта София даже разнообразием не блещет, похоже у неё особая любовь к красноволосым парням. Ыйджу кажется, будто он играет в сломанный телефон, потому что информация до него доходит явно отрывками, никак не складываясь в полную картину. — Почему жалко...? — Бён решает не ждать, пока ребус соберётся. — От него уже избавились, — Таки поднимает голову на Ыйджу и лишь пожимает плечами. Бён чувствует, как перехватывает дыхание. Избавились? Когда? Зачем? Что он такого сделал? Слишком много вопросов в голове. Манон на заявление Таки умолкает совсем, даже к стакану не притрагивается. Рики выглядит внешне спокойным, но чужие глаза с сомнением сверлят фигуру Вонбина. Он знал? Кто ещё знал о смерти Гювина? Что ещё им предстоит узнать в будущем? Не хотелось думать о том, кто в этой смерти виноват. Может сам Ыйджу. Может кто-то другой. Может Гювин был лишь расходным материалом, как бы грубо это не звучало. — Ладно вам, мы же развлекаться пришли, — улыбается Ханбин, двигая к себе бокал Хао, делая несколько глотков. Теперь всё иначе. Теперь в компании повисает напряжённая тишина. Теперь говорит только Ханбин, подстрекая Хао подключаться в диалог. Теперь музыка слышится будто через толщу воды. Ыйджу смотрит на Палулукана. И он спокоен. Невозмутим, как скала. Бён поджимает губы и отворачивается, сам не замечает, как снова обхватывает пальцами бокал и залпом допивает содержимое, сморщившись, но сдержав кашель. Ладно, если Ханбин говорит, что это неважно, Ыйджу позволит себе хотя бы в этот вечер ни о чём не думать. Возможно, он подумает о произошедшем, когда вернётся в комнату. Когда ляжет в кровать. Когда укроется одеялом и наконец останется один. Наедине с белыми стенами, с тишиной без лишнего шума и мягкой кроватью. А сейчас ему должно быть плевать. Постепенно в компанию возвращается уже привычная оживлённость. Ханбину удаётся отвлечь их всех от неожиданно упавшей, как снег на голову, новости, да и Манон, кажется, быстро с ней мирится, по новой начиная спорить с Рики о чём-то своём, подключая в этот спор всех рядом сидящих. А у Ыйджу кружится голова. Становится всё труднее держать её на весу, и Бён сам не замечает, как утыкается виском в плечо Николаса, что даже не обращает на это неуклюжее действие свое внимание. Так даже лучше. Внимание закрывающихся от усталости и банального опьянения глаз привлекает тень, кажется, человека, что долгое время стояла поодаль от их компании. Ыйджу поднимает голову лениво, пытается рассмотреть, но стоит ему моргнуть, как эта тень тут же испаряется. И, наверно, это тоже не так уж и важно. *** Неспеша шагая по длинному коридору, юноша прислушивается к каждому шороху. К тиканью механических часов на стене, к скрипу собственной подошвы, к тому, как каждый раз металлические пряжки ботинок ударяются о пол. Светлая голова маячит перед лицом, направляя идущего к кабинету. Тишина. Они останавливаются у высокой тёмной двери, проводник несколько раз стучит, а после нажимает на изящную медную ручку, с тихим скрипом открывая дверцу кабинета. — Извините… — робко мямлит юноша. — Быстрее! Más rápido, rápido! — Женский голос с лёгкой хрипотцой зазывает их внутрь. И они заходят за порог кабинета. Если честно, само поручение ему мало нравится. За кем-то следить, куда-то ходить, не выдать себя и принести информацию "домой", всё доложить и снова уйти. Скукота. Но тем не менее, он выполнил. И был собой доволен. Даже остался, вроде как, не замечен, а значит выполнил всё верно – возможно, сегодня его отпустят пораньше. Светлая голова проводника сразу же юркает за высокий деревянный стол. Юноша встаёт напротив, убрав руки в широкие карманы штанов. Сначала взгляд скользит по просторному кабинету. В углу тикают золотистые часы, то и дело щёлкая стрелкой внутри, отсчитывая каждую прошедшую секунду. Высокий застеклённый шкаф пылит внутри себя множество сделанных из гаек и железок фигурок, скрывая их чуть мутным стеклом. На верхних полках стоят книги – украденный раритет, то, к чему нельзя притрагиваться никому, кроме законного владельца. Посреди кабинета стоит тёмный деревянный стол, с воткнутым в дерево длинным ножом. Нисколько не пугает. Взгляд скользит по женской фигуре, сидящей на корточках на столе. Для удобства она выставила вперед одну ногу и всё продолжала накручивать свои длинные волосы, как будто для неё необходимо всё время находиться в движении. Чужие кудрявые, пшеничные волосы завитками свисали по плечам и груди. Корсет сжимает женскую талию, а юбка слоями скрывает ноги и кожаные ботинки с высоким каблуком. Она не выглядит уставшей – никогда и не уставала вовсе. В глазах сияет привычный азарт. И сейчас ему снова придётся доложить абсолютно всё, что он узнал. И оправдать то, для чего созван сюда сейчас. — Ну что, niño, новости? Что видел, слышал? Расскажи мне всё, por favor! — на лице капитана расцветает довольная улыбка. Глаза девушки сщурились, медная маска, скрывающая половину лица, украшенная шестерёнками, двигается на лице, заставляя хозяйку вещицы пальцами поправить её. — Видел их всех вместе, capitán, кроме красноволосого омуна. Палулукан там, попаданец с ними. — Он кивает, сложив руки на груди. Надрывный женский смех наполняет кабинет, и каблуки с грохотом касаются пола, с постукиванием пошагав по помещению. Взгляд от капитана метается к стоящему у стола парню, вновь проходясь по нему оценивающе. Сколько бы раз они не встречались в этом кабинете или за его пределами, он никогда не меняется. Всегда эта идиотская шапка с очками на макушке, сумка, ремешками прицепленная к бедру и тёмно-бежевый костюм с брюками в пол. Чужие фиолетовые глаза дрожат, кажется, абсолютно всё время, метаясь туда сюда по тексту в тетради. Белые волосы спадают на лицо, скрывая белые брови и такие же белые ресницы. Уязвимый, жалкий. Юноша цокает и отводит взгляд – даже смотреть не хочется. – La fantasía! – отмахивается она, резко повернувшись к беловолосому юноше. — Ты записывай, записывай. У нас ещё много времени.