Заново

      Ливень срывает с деревьев последние осенние листы и пытается снести таким же образом несчастных прохожих. Дождь накрыл город совершенно неожиданно, поэтому многие из них не имеют никакого укрытия, и Мэй Ханьсюэ входит в состав этих несчастных. Он давно промочил ноги, а его волосы, ранее старательно уложенные аккуратными кудрями, свисали на лицо некрасивыми мокрыми прядями. Ему казалось, что сама вселенная против того, чтобы сегодня всё сложилось хорошо. Он не попал в автобус, в цветочном перепутали заказы, и он не смог забрать букет, дождь испортил весь его сияющий образ. Ханьсюэ, как назло, надел сегодня белые джинсы, которые благополучно промокли насквозь. Он еле добрался до нужного района и дома, понял, что либо потерял, либо забыл у себя ключи, которые заполучил с таким большим трудом, а незнакомец, стоящий впереди намеренно закрыл дверь перед его носом, оставив Мэй Ханьсюэ мокнуть под дождём.       Он набрал номер домофона, чувствуя себя почему-то жалко. К его счастью, хозяин квартиры не проигнорировал звонок, и вскоре ему ответил знакомый голос.       — Си-эр, пусти меня, — его голос дрожал от холода, что, наверное, не укрылось от человека, стоящего в теплой квартире с подогреваемым полом, — Я весь вымок, — Мэй Ханьсюэ всхлипнул для пущего эффекта, и в следующую секунду послышался звон, означающий открытие дверей.       Он поспешил забежать в подъезд. По пути к лифту он смешным образом выжимал свои волосы, стараясь вернуть им хоть какую-то кудрявость, оставляя за собой на полу мокрый след. Отражение в маленьком зеркале в подъезде Мэй Ханьсюэ не обрадовало, выглядел он более чем плохо. Ещё и насморк начинался.       Он добрался до двадцатого этажа, в очередной раз поражаясь тому, что это не последний. Квартира Цзян Си находилась в элитном районе, предполагающем излишнее роскошество, в том числе отражающееся в количестве жилых этажей. Мэй Ханьсюэ собирался постучаться, но обнаружил, что дверь открыта. Стоило ему зайти в квартиру, как его встретил хозяин дома.       — Си-эр, ты извини, я… — он не успел договорить свои оправдания, столкнувшись с недовольным взглядом Цзян Си. Иногда Мэй Ханьсюэ искренне удивлялся тому, как сильно может хмурить брови этот человек.       — Почему ты вообще вышел из дома в такую погоду? — только Мэй Ханьсюэ успел разуться, как Цзян Си подтолкнул его в сторону ванной комнаты, — Быстро отогреваться, — он фыркал, смотря на мокрый след, который оставлял Мэй Ханьсюэ по пути. Но это, наверное, было не самое худшее.       — Не пойдешь со мной? — Мэй Ханьсюэ попытался невинным образом разбавить обстановку, но столкнулся с тем же суровым взглядом и поспешил всё-таки прикусить язык. Один так один…       Оказалось, Цзян Си уже даже подготовил ему горячую ванну и сменную одежду из той, которую Мэй Ханьсюэ перевез в его квартиру несколько месяцев назад. До этого ему не слишком-то приходилось её использовать, Цзян Си редко позволял остаться у себя надолго. Но не прогонит же он Ханьсюэ в такую погоду, да?       Он вышел из ванны, когда почувствовал приятный запах корицы и чего-то сладкого, подозревая, что, возможно, Цзян Си решил побаловать его вкусненьким. Ханьсюэ дошёл до кухни, параллельно вытирая волосы, которые, по-хорошему, надо бы высушить.       Цзян Си сунул ему в руки чашку.       — Пей, — последовало короткое указание, которому Мэй Ханьсюэ без пауз подчинился. Но почувствовав на языке неприятную горечь терафлю, сморщил нос и отстранился от кружки, поднимая недовольный взгляд на Цзян Си, который, видимо, решил его отравить, а не побаловать. Он хотел возмутиться, правда хотел. Но чужие руки легли на полотенце и начали осторожно вытирать мокрые волосы, потому что, несмотря на старания Ханьсюэ, с них всё ещё капала вода.       Он замолк, утыкаясь взглядом в кружку. Почему-то за все происходящее стало иррационально стыдно. Словно было что-то плохое в том, чтобы Цзян Си заботился о нем. Возможно, потому что раньше он не показывал это так очевидно? Ханьсюэ всё-таки выпил противное лекарство, думая о том, что он выпьет вообще любую дрянь, если её даст этот человек. Брат бы назвал его дураком.       Цзян Си со всем старением занимался его волосами, словно это правда не было ниже его достоинства, в чем Мэй Ханьсюэ сомневался. Кинув полотенце на сушилку, Цзян Си даже использовал что-то из своих масел для волос, от которых они становились мягкими и легко укладывались. Для Ханьсюэ такие средства были дороговаты, если честно… но это не мешало ему наслаждаться ими в гостях.       — Почему ты молчишь? — неожиданно нарушил тишину Цзян Си, от чего Мэй Ханьсюэ выпал из своих мыслей. Он действительно молчал, что было не совсем привычно в их отношениях. Обычно он не затыкался, вынуждая Цзян Си периодически дёргать его с просьбами замолчать и не раздражать его. Надо же… а теперь вот недоволен тишиной.       Мэй Ханьсюэ пожал плечами.       — Как будто и так хорошо? — он чувствует себя странно в том, что не придумывает какой-то глупости, которая могла бы раздраконить Цзян Си, заставить его злиться, дуться и закатывать глаза.. Но сегодня Ханьсюэ хотел бы сохранить как можно дольше спокойствие, которое царило между ними в этот момент. Он совсем не чувствовал себя обделённым. Ханьсюэ поддался желанию заглянуть в лицо Цзян Си и увидел странное выражение лица, означающее, видимо, сильное удивление. Он впервые видел, как этот холодный и суровый человек так откровенно удивился. Ханьсюэ хихикнул, умиляясь тому, как раскрылись глаза Цзян Си, и тот сразу нахмурился, замечая чужое внимание. Но было хорошо заметно, как он выдохнул.       — Ты ведёшь себя глупо, — Цзян Си вытер остатки средства для волос о полотенце и всё же отошёл от Мэй Ханьсюэ, окидывая его оценивающим взглядом. Он лишь глупо улыбался и слегка сутулился, ощущая себя таким же растерянным. Сегодняшний вечер (Ханьсюэ посмотрел на часы на стене и заметил, что потратил много времени на дорогу и приведение себя в порядок) казался ему… возможно, немного особенным. Хотя бы потому, что смотря на Цзян Си, он не чувствовал необходимости вытянуть из него все возможные эмоции.       Ханьсюэ впервые, наверное, почувствовал то, что более характерно для его отчуждённого партнёра. Сегодня хотелось раствориться в Цзян Си и его неуютной квартире, в которой совершенно не хватает души.       — Ты хочешь мне что-то сказать? — чужой голос выдавал очевидное раздражение. Видимо, Ханьсюэ всё-таки вел себя странно. Он почему-то сразу подумал о том, что Цзян Си, кажется, ищет в его поведении подвох. Интересно, знает ли этот человек, насколько мысли легко читаются с его лица? Хотя, возможно, это замечает только Ханьсюэ.       — Спасибо, Ечень, — он ухватил чужую руку и прижал к своей щеке, заглядывая в чужие глаза. Тот разозлился ещё больше, но руку не вырвал. Сыграло природное любопытство, Ханьсюэ не впервые пользовался этой его слабостью, — Хочу сегодня послушать тебя, — возможно, он был не очень внимательным слушателем, особенно, когда речь шла о рассказах Цзян Си о работе. Вот тот и не рассказывал, позволяя Ханьсюэ болтать о всяких глупостях. Но сегодня ему показалось, что он упустил много чужих слов.       — Чтобы затыкать меня своими глупыми поцелуями? — судя по тому, как покраснели щёки Цзян Си, он не собирался на самом деле говорить это, но всё-таки попытался принять серьезный вид, будто всё под контролем. Но, кажется, Ханьсюэ поймал его с поличным и уловил ход мыслей своего сурового партнёра.       — Нет-нет… просто слушать. Иногда даже я не хочу целоваться целый день, — Ханьсюэ рассмеялся, умиляясь чужому замешательству. Сегодня он правда ведёт себя достаточно странно, чтобы видеть такое выражение лица у Цзян Си? Надо почаще мокнуть под дождем. Ханьсюэ больше никогда не будет носить с собой зонтик. Тогда он будет наслаждаться этим умиротворением почаще.       Но самое приятное ждало его под ночь. В то время, когда Цзян Си обычно ставил своей целью как можно скорее выставить гостя за двери, надеясь провести ночь в покое. А возможно боясь эмоциональной близости, которая невольно крепнет, если люди не просто занимаются сексом, но спят вместе… В любом случае, сколько бы раз Ханьсюэ не смотрел на время, Цзян Си ничего не говорил. Он должен был вызвать ему такси ещё около часа назад, но упорно тянул время, словно совершенно забыл про время. Хотя Ханьсюэ уверен, что об этом он забыть не мог. Человека не измерить одним днём, так просто не бывает. Сначала он молчал, наслаждаясь уже тем фактом, что его не прогоняют и получая избыток холодной и слегка грубой ласки. Ему и такое нравилось, правда. Но…       — Ечень, мне кажется пора домой, — он кивнул на часы, а Цзян Си сурово посмотрел на него и… он разозлился? Что происходит в голове этого человека? Ханьсюэ, заметив чужое недовольство, глупо улыбнулся и изогнул бровь в немом вопросе, пытаясь понять, что сегодняшний вечер отличает от остальных.       — Куда тебе ночью через ухабы.. дождь всё ещё идёт, а я слышу, что у тебя насморк, — Цзян Си закатил глаза и начал ходить по комнате, словно чувствовал себя замеченным на лжи. Хотя, Ханьсюэ безусловно шмыгал носом после того, как вымок. Он повернулся на диване, следя взглядом за движениями Цзян Си, — Да и… делись куда-то ключи, — это была самая очевидная ложь от этого человека, которую он вообще когда-либо слышал. Суровый и злой Цзян Ечень использует глупые отговорки, чтобы Ханьсюэ остался у него на ночь? Что за сцена. Старший брат и Сюэ Мэн никогда ему не поверят. Поэтому Мэй Ханьсюэ им не расскажет, оставив этот вечер только для своей памяти.       — Да мне точно нужна забота доктора Цзяна, — он преувеличено вздохнул, имитируя крайнюю степень болезни, словно его мучил не насморк, а нож в сердце. Цзян Си лишь одарил его суровым взглядом.       Этот идиот простудился и драматизирует.