Раффлезия

Вы когда-нибудь задумывались, что вас ждет в будущем? У каждого человека своё представление о нем, которое спустя некоторое время не всегда совпадает с явью. И это нормально. Жизнь непредсказуема. Когда что-то идет не так, мы стремимся исправить наш путь, встать на нужную дорогу, поменять план действий в целом. Но не всегда это заканчивается тем, что мы ожидаем получить. Жизнь строит козни, расставляет ловушки, губит желание идти дальше, бороться. Человек потухает и меркнет в разочаровании. Но, что есть бытие? Это боль. Страдание. Порой разочарование в своих же ошибках. Мы не вправе управлять своим будущим, подстраивать под себя, но вправе влиять на него. Чонгук был добрым, ласковым юношей, который всегда придет на помощь своим одноклассникам и друзьям. Он поддерживал и оказывал сострадание даже в самых тяжких моментах их жизни. Но, к сожалению, его никто не понимал. Он никогда не открывал людям себя настоящего: одинокого в душе, разбитого о свои же мечты. Все видели в нем привлекательного отзывчивого парня, но его до тошноты выворачивало наизнанку такое мнение о нем. Чонгук искренне желал находиться в тени, пока другие подростки стремились к популярности и славе. Сейчас же Гук в состоянии апатии и печали поддался мыслям о его будущем. Есть вообще оно? Стоит ли бороться за него, когда всё уже решили его родители. Отец активно участвует в жизни мальчика, присматривает профессию, будущую должность наследника в своей компании, но Чон не горит заниматься разработкой нанотехнологий. Он чувствует, что это не его стихия. Но как бы Гук не старался переубедить отца, тот в свою очередь давит и манипулирует деньгами. «Ты не сможешь прожить и дня без моей помощи. Ты ничего не добьешься в этой жизни. Я твой отец и мне решать, какое у тебя будет будущее» Чон не был в восторге от таких нотаций родителя, но тот твердил одно и то же каждый божий день. Поддавшись своим мыслям, парень не стразу услышать своё имя в тихой аудитории. — Чонгук? Так ты выйдешь к доске и решишь этот пример? — преподаватель кротко махнул рукой в сторону белого гиганта. Юноша поджал губы, слегка прищуриваясь в силу своего плохого зрения. — Четыре. В ответе будет четыре, — Гук еще раз перепроверил свой вердикт и сам себе слегка кивнул. Он уверен в своих силах и знаниях, тем более и математику любил. Ему нравилось находить сложные экзаменационные задания и решать их. Его переполняет чувство волнения, когда числа спутываются между собой, объявляя штурм мозга. В такие моменты парень ощущал себя настоящим Шерлоком, распутывая и находя верные решения. — Даже не подойдешь? — тот заинтересованно осмотрел парня и вновь бросил взгляд на белую доску. — Не плохо, Чонгук. Подойди ко мне после занятия, хочу обговорить с тобой одну тему. Думаю, она тебя заинтересует, — учитель улыбнулся и медленно перетаскивал некоторые тетради в дипломат под школьный звонок. После урока преподаватель рассказал ему о предстоящей олимпиаде среди школьников. Чон не очень то и любил такие мероприятия, душные аудитории, посторонние звуки, да ещё и сидеть на таких сборищах долго. Юноша лучше выберет уютную постель и сладкий сон. — Знаете, я не любитель олимпиад. — Чонгук, с твоими данными ты бы мог занять первое место. Я не утверждаю, но вероятность велика. — Я понимаю, но мне это не интересно. — Послушай, что ты теряешь в участии в олимпиаде? Ничего. Просто попробуй. Вот увидишь, ты сам и не заметишь, как тебе понравятся такого рода соревнования. Чонгук задумался. Он сам не хотел себе признаваться, но страх «проиграть» его поглощал. Он никогда не считал себя глупым и необразованным, больше всего его волновали ученики, которые целыми днями проводили время над горой учебников, зубря тригонометрию с логарифмами. Такая неизвестность бросала в дрожь и накрывала волной неуверенности в своих силах. — Хорошо, я попробую, — Чонгук чувствовал, что это решение станет его фатальной ошибкой. — Тогда зайти в кабинет учителя Кима и заполни заявление на участие, — учитель ухмыльнулся и натянул очки на переносицу. — Не переживай так сильно, а то побледнел. Жутко выглядит. Чон кротко кивнул, поджимая губы. С одной стороны он ужасно хотел участвовать, но с другой нутро кричало: «тебе это не нужно». Юноша рывком вдохнул частичку кислорода, оживляя себя и переставляя на передний план здравый ум. Всё, что ему нужно была на данный момент, это просто заполнить бланк, остальное будет иметь значение в ближайшем будущем. На стенах уже давно поникшего школьного коридора, вырисовывались огненно-красные полосы закатного солнца. Местами глаз улавливал блеск стекла от короба с огнетушителем, лазурные отливы давно устаревшего тюля. А в воздухе витал аромат детства – пыли, школьных тетрадей и древесины. Легкий стук нарушил и без того хрупкую тишину. — Учитель Ким, можно? — Ох, Чонгук, проходи, конечно. Опять хотел попросить дополнительное задание, как на счет доклада? Я приберег парочку тем для тебя. — Нет, я бы с удовольствием взял одну из тем, но не в этот раз. Я бы хотел заполнить бланк. Учитель Ёнг уговорил меня участвовать в олимпиаде, вот попробую себя в чем-то новом. — Ого, раз такое дело, то прошу, — Намджун указал рукой на место перед ним и выложил пару листов с множеством таблиц. Парень неохотно принялся за заполнение документов. Прежде чем оставить подпись, тот ещё раз всё обдумал, взвесил все «за» и «против». — Тебя прямо не узнать, малыш Гук, наконец-то решился на большой для тебя шаг. — Я сам не верю в это. — Всё бывает впервые, после, проникнешься этим делом и будешь только и бегать ко мне, заполняя бумаги. — Не знаю, посмотрим, как напишу работу. Возможно, понравится, я этого не исключаю, — парень лучезарно улыбнулся, обнажая свои белоснежные зубы. Учитель Ким – один из самых «продвинутых» и понимающих преподавателей. Чонгук всегда восхищался его умением грамотно преподносить материал, расставлять приоритеты, держать твердый внутренний стержень. Школа наполнена «дикими» учениками, и такие навыки сейчас очень важны. Скорее всего, не только Гук тянулся к Намджуну, но и многие ребята восторгаются таким отзывчивым и добрым учителем. Кто-то говорит, что в нем живут сразу несколько личностей: наставник, психолог, философ. Его поддержка не только греет душу, лечит душевные раны, но и направляет на верный путь. Каждое слово мужчины наполнено искренней добротой и заботой. Будто все его ученики – маленькие цыплята. Конечно, бывали дни, когда учитель злился, раздражался неподобающим поведением детей, но никогда не кричал. Никогда не повышал голос, не занимался рукоприкладством, не думал совершать такие низкие поступки. Чонгук протянул подписанные листы мужчине и, слегка поджав губы, сказал: «Я боюсь» — Интересно услышать от тебя такие слова, Чонгук, - преподаватель лукаво посмеялся, но тотчас замолчал, заметив поникший взгляд. — Помните, я рассказывал о предстоящих планах моего отца? — Конечно, помню, — Намджун складывал все листы в стопку, постукивая пальцами, выравнивая углы. — Я не хочу занимать должность в его компании. Что-то внутри кричит бежать прочь из Сеула. — В любом случае, твои родители желают тебе только добра. Хотят, чтобы ты жил в достатке, с хорошей работой, с крышей над головой. Это не смертный приговор, Чонгук. Это всего лишь наставления от твоего родного человека, который, уже, грубо говоря, прожил жизнь, который имеет опыт. — Он не предлагает, а заставляет, — парень поник и уложил голову на гладкую поверхность стола. — Гук, посмотри на это с другой стороны. Сейчас ты уверен, что это твоя вечная «тюрьма», но подрастешь – поймешь, родители не надзиратели, а святые люди. Они дают столько любви, разделяют с тобой грусть, радость, разочарование, счастье. — Всё, что дают мне родители – это страдание. — Страдание никак нельзя дать, привить. Человек сам решает, испытывать ему то или иное чувство. Сам навязал себе, как ты выразился, «страдание». — Если я сам себе навязал, то, как мне избавиться от него? — Сиддхартха Гаутама говорил: «Ничто не может причинить тебе столько вреда, как твои собственные неохраняемые мысли». У каждого страдания есть причина – желание. В данном случае, ты хочешь заниматься другим видом деятельности, но твои родители против. Твоё желание, как я понял, чтобы отец не управлял выбором твоего будущего? — Да, верно, — Чонгук склонил голову набок и озадаченно вслушивался в слова мужчины. — Соответственно, следует отказаться от своего желания. — Но это глупо. — Вовсе нет. С пресечением твоих навязчивых мыслей, ты избавишься и от страданий. Потом просто встанешь на путь истинный. В жизни все мы подвержены данной эмоции, никто не застрахован от душевных терзаний. Не переживай, и пройди все четыре уровня, так называемой, святости. Поверь, после тебя ждет душевное облегчение. — Я подумаю над этим, — подросток не верил в эти сказки, про принятие и отвержение. Для него это являлось пустым звуком, не более. — Только не зацикливайся, всё постепенно, — учитель Ким одобрительно кивнул и окунулся мыслями в экран впереди стоящего монитора. Чонгук поднялся, поправляя рюкзак. Он хотел поскорее покинуть помещение, которое, по его мнению, давило своей святой аурой. Он сам не понял, как оказался на крыльце школы. Ноги словно вата, еле держали юношу, несли вдоль по улице, вдоль ярких мерцающих вывесок.