Тень короля

The world is not enough

But it is such a perfect place to start, my love

And if you're strong enough

Together we can take the world apart, my love

***

— Эй-эй, Доффи, что будем делать с телом? — гнусавит рядом Требол, как только он опускает револьвер. — Он такой же, как ты, совсем нельзя, чтобы труп достался кому-то чужому. Нет никакого трупа. Будущий труп пока его брат — он чувствует, как в огромном, таком же, как у него самого, выносливом и сильном теле бьётся сердце. Неровно, заполошно, чуя приближающийся конец. Ещё примерно полчаса. Может, и дольше, дозорные всегда живучие. Он шагает ближе, щёлкает барабаном, толкая внутрь патрон, снова поднимает револьвер для контрольного в голову, взводит курок. Рядом с ним что-то придушенно всхлипывает. Он склоняет голову, с интересом прислушиваясь. Всхлипывает неожиданно большой вместительный сундук за головой Роси. Роси потерял сознание, и его фрукт перестал сдерживать звуки, понимает он. Дофламинго убирает оружие и нитями срезает с сундука замок. Ло вываливается оттуда немедленно, быстро перебирает по земле всеми конечностями, весь в грязи, крови и копоти, поднимается во весь свой смешной рост, раскидывает в стороны тонкие ручонки, закрывая собой огромное по сравнению с ним тело брата, распластанное по снегу. Крошечный, отчаянный и такой злой щенок закрывает Росинанта собой от него. И совсем не пахнет страхом, только чистой яростью. Дофламинго почти умиляется. — Я убью тебя, — первым делом сообщает ему Ло с бессильной ненавистью, шмыгая носом. Дофламинго смеётся так искренне, как давно не смеялся. Он опускается на корточки и предлагает: — Попробуй, я разрешаю. Ло колеблется пару секунд, а затем упрямо поджимает губы, хватает Роси за руку и пытается тащить по снегу неподъёмную тушу в противоположную от него сторону, попутно что-то бормоча себе под нос. Упрямый, он таких любил. Фрукт уже подчиняется ему, но Ло пока совсем не умеет им пользоваться. — Пойдём со мной, Ло, — предлагает Дофламинго, с усмешкой наблюдая за бесполезными попытками. — Обратно в Семью. — Ни за что! — Я разрешу тебе забрать Роси с собой, — усмехается он. Требол у него за спиной возмущённо булькает, но не решается открыть рот. — Он ещё жив, Ло. Без сознания, но я чувствую, как бьётся его сердце. Если поторопишься, сможешь его спасти. Ло тут же вскидывается, смотрит на него сверкающими от слёз и ненависти глазами и немедленно соглашается: — Я пойду. Дофламинго поднимается на ноги, ловит одной рукой шипящего и ругающегося Ло, перехватывает поудобней, зажимая подмышкой, и направляется к кораблю, коротко бросая через плечо: — Росинанта на корабль. Очень аккуратно, не испортите игрушку для ребёнка. Жаль, чертовски жаль, что его подставил собственный брат, но зато удалось вернуть мальчишку с Опе-Опе. И никакого блядского Дозора у него за спиной больше никогда. Сегодня он мог позволить себе быть великодушным. Едва заметно подрагивающую свободную руку он сжимает в кулак и запихивает в карман брюк.

***

— Вылечишь — позволю ему жить, — спокойно говорит Дофламинго, устраиваясь в большом мягком кресле. Росинант лежит на операционном столе, бессознательный, но до сих пор вполне живой, стол опущен под рост маленького сосредоточенного хирурга. — Мне нужны зажимы, скальпели, медицинский спирт… — начинает перечислять Ло, натягивая на руки великоватые ему перчатки. — Какие-то проблемы? — вскидывает брови Дофламинго, когда персонал его медблока не двигается с места. — Выполнять, что он говорит. Живее. Он наблюдает, как работает Ло, как мигают приборы, мониторящие жизненные показатели, как вытащенные пули со звоном одна за другой падают в металлический лоток, как Ло пережимает сосуды, останавливая кровотечение, что-то аккуратно сшивает. Руки у Ло не дрожат. Всего четырнадцать. Восхитительный ребёнок. Дофламинго даже почти не жаль сожранный им Опе-Опе. Брата вообще не жаль: выкарабкается — значит, повезло, а если нет, то его проблемы. Он почему-то уверен, что Роси выкарабкается только ради того, чтобы продолжить отравлять ему жизнь. — Нужна кровь. Для переливания. Твоя. У меня нет другого Донкихота, — врывается в его размышления голос Ло. В дрожащем голосе Дофламинго слышит уверенность в его отказе. Кровь для родного брата. Кровь для предателя. Он бы и правда отказался, но… Сам разрешил лечить игрушку. Он скидывает шубу, неспешно закатывает рукав рубашки, поудобней устраивая руку на подлокотнике кресла, и прикрывает глаза. — Постарайся меня не разбудить, — лениво просит он Ло. Корабль мерно покачивается на волнах, оставляя за собой выжженный дотла остров Миньон. — Ненавижу тебя, — устало бормочет Ло сквозь сжатые зубы. Дофламинго слегка встряхивает зажатого под мышкой мальчишку. — Ты такой маленький, Ло, как в тебе столько злости помещается? Ло недовольно сопит ему в бок. Дофламинго толкает свободной рукой дверь в свою каюту, проходит внутрь и небрежно сгружает на кресло злобную добычу. — Ненавижу тебя, — как мантру повторяет Ло. — За что? — устало уточняет Дофламинго, вытягиваясь в кресле напротив. Ло замирает, сосредоточенно хмурясь. И правда, за что? Кора-сан жив. Пока что в цепях и без сознания, но совершенно точно не умирает. С предателем могли бы обойтись и похуже. Фрукт Дофламинго нашёл, как и обещал, Кора-сан только украл. Но он и так бы получил возможность вылечиться. Одна из немногих вещей, в которых он уверен в этой жизни, — Дофламинго, каким бы он ни был, никогда не бросает членов своей Семьи. Ещё где-то на горизонте маячит возможность умереть для операции бессмертия, которую хочет Дофламинго, но он пока и как силой пользоваться толком не разобрался, так что об этом можно подумать потом. Он недовольно нахохливается, сверкая на Дофламинго глазами из-под шапки. — Умный пацан. Люблю умных, — усмехается Дофламинго, откидывая голову на спинку кресла. — Возвращайся в Семью, Ло. Какой смысл бегать от меня по миру? Лучше будешь работать на меня. — Иди нахер, — огрызается Ло. В дверь тихонько стучат, после приглашения внутрь проходит тихая незнакомая ему девушка, выставляет на стол тарелки с обедом и так же бесшумно исчезает. Ло сглатывает слюну. Он не ел нормальной еды… Даже не вспомнить, с какого момента. От запаха супа начинает кружиться голова. — Ну хорошо, давай по-другому. Возвращайся в Семью, будешь работать со мной, — пробует Дофламинго снова. Звучит уже получше. Ло с трудом собирает мысли в кучу. — Ты не убьёшь Кору-сана, — требует он. — Хорошо, пусть пока посидит в каюте. Потом вместе решим, что с ним делать, — соглашается Дофламинго, помахивая ложкой в воздухе. Ждать его Дофламинго не собирается, как и сидеть голодным, поэтому теперь он наблюдает, как тот с удовольствием уминает свою порцию супа. — И ты никогда не будешь относиться ко мне как к ребёнку, — продолжает торговаться Ло, судорожно пытаясь придумать умные выгодные для него условия. — Идёт. Но только если ты не будешь вести себя как ребёнок, — кивает Дофламинго. — Чего ждёшь, суп же остывает. Ло изо всех сил старается не давиться и не жадничать, но, пожалуй, вкуснее этого супа он никогда ничего не ел.

***

К Коре-сану он пробирается этой же ночью. Ступает очень аккуратно, прижимаясь к стене и стараясь не создавать лишнего шума, внимательно оглядывает едва подсвеченную фонарями палубу. Где-то на корабле есть дежурные, очень нужно не попасться. — Что ты делаешь, Ло? Он подскакивает на полметра вверх и вжимается спиной в стену. Чёртов Дофламинго его задницей чует, что ли?! — Ничего! — Не ври мне, я же тебе не вру, — хмыкает Дофламинго, опускаясь перед ним на корточки. — Ну? — Я к Коре-сану хотел. Я его лечащий врач, мне надо узнать, как у него дела, — надувается Ло, скрещивая руки на груди. — А тайком зачем, словно крыса? Ты на своём корабле, можешь ходить здесь где хочешь. Он теряется даже. Зачем? Да он уверен был, что ему туда нельзя. — Ходи нормально, принеси ему, что он любит, — книги там, вина. — Дофламинго подвисает, задумавшись о чём-то, а затем бросает ему пачку сигарет, извлечённую из недр шубы. — На вот, держи. Ло растерянно крутит в руках сигареты — Почему? — спрашивает он. Дофламинго пожимает плечами и поднимается на ноги, смотрит на него с высоты огромного роста, а затем оттуда, из складок этой своей шубы с пятым измерением, извлекает ключ. Ключ прилетает Ло по шапке, но он не жалуется: это ключ от каюты, в которой заперт Кора-сан. Дофламинго не угрожает, не напоминает, что Роси нельзя отпускать, он и так это знает. — Спасибо, — говорит он удаляющейся розовой шубе, до боли сжимая ключ в ладони. Дофламинго молча машет рукой. Кора-сан всё ещё без сознания, но дышит размеренно и ровно. Ло осматривает его очень внимательно, а затем будит весь медблок и принимается уверенно командовать корабельными медиками, чтобы помогли ему сменить повязки. Построенные несколько часов назад Дофламинго, они не решаются ему возразить. Сигареты он оставляет на прикроватной тумбочке. — Хочешь вина, Ло? — предлагает ему Дофламинго. — Мне четырнадцать, — напоминает он, с ногами забираясь в огромное кресло. — Спасибо, я в курсе, — насмешливо отвечает Дофламинго, щедро наполняя свой бокал. — Так хочешь или нет? Он колеблется. Попробовать было интересно, но алкоголь с лёгкостью наложится на его ослабленное болезнью состояние и маленький вес и затуманит разум. — Нет, не хочу. — Как хочешь, — пожимает плечами Дофламинго и плещет во второй винный бокал ананасовый сок. — Я уже разобрался с самыми простыми командами для моего фрукта, но для того, чтобы очистить организм, мне потребуется больше информации. Нужны книги, — говорит Ло, сжимая в ладонях слишком огромный для него бокал. — Какие? Дофламинго медленно проворачивает в пальцах тонкую ножку бокала. Ло наблюдает за рассеянными плавными движениями больших рук и думает, что получается у него красиво. Особенно если знать, насколько эти руки сильны. — Медицинские. Об отравлении тяжёлыми металлами. Про Дьявольские фрукты. Анатомия. Гематология, — сосредоточенно начинает Ло. — Всё, всё, бери листок — пиши список, а то забуду половину, — отмахивается от него Дофламинго. — Через два дня встанем в порту — куплю всё, что захочешь. — Хочу гранатомёт, — ворчит Ло. — Возьми в трюме, — предлагает Дофламинго. Ло косится на него недовольно. — А, это шутка такая, — доходит до Дофламинго. — Ну прости, прости. Всё равно не поднимешь. — Бесишь, ублюдок, — тут же закипает Ло. Дофламинго в ответ только смеётся.

***

Теперь он трётся у Дофламинго практически безвылазно. Детка и Буйвол его раздражают, а старшие члены команды не воспринимают всерьёз, но относятся с недоверием. Дофламинго же общается с ним легко, как со взрослым, попутно охотно отвечая на миллион дурацких вопросов. В книгах, принесённых ему Дофламинго, очень мало чего-то полезного про Опе-Опе, но зато полно информации про Ито-Ито. Он читает с интересом, с удивлением обнаруживая, что здесь нет и половины того, что умеет Дофламинго. Это наводит его на мысль, что сила фрукта, по сути своей, ограничена только фантазией владельца. Он делится этой идеей с Дофламинго, и тот щурится довольно, хвалит его и треплет по шапке. Рассказывает, что ему самому потребовалось больше двух месяцев, чтобы прийти к такому выводу, а потом предлагает растопить книгами про фрукты камин. На следующий день он с грохотом опускает на рабочий стол Дофламинго огромную тяжёлую книгу. — Что это? — искренне удивляется тот. — Анатомия. С картинками, — поясняет Ло. — Я умею читать, — терпеливо отвечает Дофламинго, постукивая пальцами по тиснёной обложке. Ло отчётливо слышит в его голосе раздражение. Дофламинго ненавидит чего-то не понимать. — Славно! Тебе как раз нужно прочитать её всю, и как можно скорее, — усмехается Ло. — Не раздражай меня, — ворчит Дофламинго. — Зачем? Ло думает ещё пару мгновений, карабкается на стол Дофламинго. Ему приходится изрядно напрячься, чтобы сесть на столешницу, зато теперь скрытые стёклами очков глаза где-то относительно напротив него. — Я придумал способ извлечения свинца из организма, — серьёзно поясняет Ло. — Мне придётся буквально разобрать себя на части, и мне нужен кто-то, кто меня подстрахует. Я бы не выбрал Кору-сана, даже если будь он в сознании, потому что он мне сигарету к почке прирастит. Все остальные ещё хуже. Не могу представить, чтобы я позволил Диаманте трогать мои лёгкие, например. Я тебе не так чтобы очень доверяю, но я всё ещё умираю, а ты, по крайней мере, не идиот. — Что мне нужно будет делать? — тут же собирается Дофламинго. Он больше не злится, слушает Ло внимательно и книжку перекладывает поближе к себе. — Если пойдёт хорошо, то ничего. Если плохо и мне не хватит сил, то тебе придётся собрать меня, как мозаику. Прямо руками. Нужно будет складывать органы в правильном порядке, ничего больше — прирастёт само. Подвох в том, что тебе нужно будет помнить, что и где находится. Дофламинго подпирает голову рукой, продолжая раздражающе барабанить пальцами по обложке книги. — Тебе потребуется очень сильное обезболивающее. — Нет, я планирую отключить нервные окончания. — Ты уже пробовал на ком-то? — На птицах только. Ты мне голову оторвёшь, если я буду пробовать на твоей команде, — бубнит Ло. Дофламинго хмыкает, выпрямляется в кресле и принимается закатывать рукав рубашки. Ло наблюдает за ним широко раскрытыми глазами. Не может же быть?.. — Давай, — командует Дофламинго, удобно устраивая свою огромную ладонь на столе рядом с его бедром. Он нервно сглатывает. — А если я не справлюсь и ты случайно останешься без руки? — Постарайся не облажаться, — совершенно спокойно говорит Дофламинго. Он шумно втягивает воздух носом. В носу неожиданно щиплет. Только бы не разреветься, а то тогда он точно всё испортит. Ло говорил, что ненавидит Дофламинго, а тот предлагает разрезать ему руку, чтобы посмотреть, как он срастит её назад. Что за безумный человек? Ло выдыхает ещё несколько раз, стараясь взять себя в руки, проверяет, чтобы пальцы не тряслись. — Пространство. Небольшой синий купол накрывает руку Дофламинго, и Ло принимается медленно двигать пальцами над широким запястьем, сосредоточенно разделяя его на части. Снять кожу, отделить тонкую прослойку жира, мышцы, мясо и кости, сосуды, капельки крови, застывшие в воздухе… Он разбирает руку Дофламинго на крохотные кусочки, начиная от ровного среза чуть ниже локтя, превращая живую плоть в идеальное анатомическое пособие. — Просто профильтровать кровь не получится, янтарный свинец накапливается в костях, в почках, печени. Мне придётся разобрать свой организм и очистить по миллиметру, — увлечённо объясняет Ло, разделяя лучевую кость на две половинки. Дофламинго наблюдает за ним совершенно спокойно, без капли страха или брезгливости. Когда в дверь каюты принимаются остервенело колотить, Ло даже не вздрагивает. Дофламинго рта не успевает раскрыть, когда дверь распахивается и на пороге оказывается кто-то из рядовых. — Молодой господин! Там… Там… Рядовой останавливает взгляд на разобранных кусках руки своего босса, висящих над столом, хватает ртом воздух, с каждым мгновением становясь всё бледнее. — Там… Коразон пришёл в себя, — слабым голосом заканчивает мужик и медленно сползает в обморок. — Какие нервные пошли пираты, — ехидничает Ло, уверенными движениями собирая руку в исходное состояние. — Зря смеёшься, — отвечает Дофламинго, с огромным интересом наблюдая, как куски тканей встают на место. — Гарантирую, что Диаманте бы струсил, если бы я предложил отрезать мне руку. И Требол тоже. А ты — нет. Я оценил. Ло недоверчиво хмыкает. Когда кончики пальцев возвращаются на своё законное место и Пространство спадает, Дофламинго сгибает и разгибает руку, прокручивает запястье, покачивает кистью в воздухе. — Превосходная работа, Ло. Не думал использовать что-то вроде скальпеля для повышения точности движений? Ло сосредоточенно хмурится. — Направлять способность фрукта через предмет? Дофламинго согласно кивает. — Надо подумать об этом, спасибо. — И подумай, как ты будешь перебирать правую руку, которой режешь. И голову, — предлагает Дофламинго. — А теперь кыш отсюда к своему Роси, я же вижу, что ты нихрена не слушаешь, что я говорю, ещё и ёрзаешь по моему столу, все бумаги измял своей костлявой задницей! Ло спрыгивает со стола и широко, абсолютно искренне улыбается. — Спасибо, Доффи! Когда он торопливо ковыряется ключом в скважине замка на двери каюты Роси, то слышит, как в коридоре Дофламинго достаёт Диаманте. — Вот если бы нужно было, ты бы смог разрезать мою руку на части? — Доффи, ты же запретил пробовать наркоту из трюма, а сам… — испуганно отвечает Диаманте. — Да ну тебя, Диаманте, — ворчит в ответ Дофламинго. Ло насмешливо фыркает и захлопывает за собой дверь.

***

— Кора-сан! — Ло! Росинант широко улыбается ему и раскидывает руки в стороны. За его запястьями со звоном тянутся тонкие, но очень прочные цепи из кайросеки. Он подлетает на всей скорости, но замирает перед самой постелью, обнимает очень аккуратно, чтобы не потревожить раны. Росинант такими мелочами не заморачивается — вжимает его в себя со всей дури огромными ручищами. — Ты меня задушишь, — хрипит Ло в свежие бинты. — Прости, прости, Ло! — тут же виновато отзывается Росинант и отпускает его. Он усаживается на краешке постели, оглядывает внимательно самого ценного пациента в своей жизни. Росинант выглядит вполне себе бодрым для человека, получившего в грудь обойму свинца, дышит сигаретным дымом, улыбается. Растрёпанный, непривычный без косметики и идиотской красной шапки, но не дающий поводов переживать за его жизнь, разве что излишне бледный. — Это ты меня зашивал? — Я, — соглашается Ло. — Ничего себе! — искренне удивляется Росинант. — Спасибо, Ло! Расскажешь, что происходит? — Дофламинго предложил вернуться в Семью в обмен на возможность спасти тебя, — честно отвечает Ло. — Я согласился. Улыбка стекает с лица Росинанта, сигарета грустно повисает в уголке губ, и опускаются широкие плечи. — Тебе не стоило этого делать, Ло. — Глупости, — огрызается Ло. — Если ты жив, можно придумать что-нибудь, а если бы ты был мёртв, то уже ничего нельзя было сделать. Росинант устало потирает лицо обеими ладонями. — Наверное, ты прав, — признаёт он наконец. — Спасибо, Ло. Я просто очень не хотел, чтобы ты снова попал к Дофламинго. Но мы что-нибудь придумаем. — Ты меня обманул, — серьёзно смотрит на него Ло. — Ты обещал, что он не убьёт тебя, потому что ты его брат. — Я очень надеялся на это, — виновато улыбается Росинант. Ло щурится и ни капли не верит. Обманул, потому что знал: иначе он ни за что не будет сидеть в сундуке, — а не потому, что верил в братские чувства Дофламинго. — Ладно, — кивает Ло вместо озвучивания своих недоверчивых мыслей. — Что с твоей болезнью? Фрукт не помог? — спрашивает Росинант, оглядывая белые пятна, расползающиеся по его коже. — Фрукт — это не волшебная пилюля. Доффи помогает мне разобраться с тем, как он работает. Я уже близко, мне хватит времени, — уверенно говорит Ло. — Хоть какие-то хорошие новости, — снова улыбается Росинант и выдыхает дым в сторону, чтобы не ему в лицо. — Тебе не попадёт за то, что ты пришёл ко мне? — Нет, Доффи сказал, я могу приходить, когда захочу, — поясняет Ло. От упоминания Доффи в каждой произнесённой фразе Росинант кисло кривится. Ло только пожимает плечами. — Что тебе принести? Он сидит у его койки целый день, рассказывая, спрашивая и слушая, под конец просто уткнувшись носом Росинанту в забитованную грудь, закрыв глаза, и выползает из каюты уже к ночи, пошатываясь от усталости. Про всё рассказывает, а вот про руку Дофламинго — молчит.

***

Дофламинго появляется на пороге каюты Росинанта на следующее утро. Проходит внутрь, останавливается, прислонившись спиной к стене. Росинант таращится на него из-под растрёпанной чёлки и молчит, нервно комкает край одеяла, едва слышно позвякивая цепями. Ло натащил сюда вина, подушек, пепельниц, газет, книг, сигарет и бог знает чего, а ещё кровать передвинули так, чтобы можно было беспрепятственно добраться до туалета — длины цепей должно хватить. Братец устроился с комфортом, насколько позволяла ситуация. — Роси, вот нахера, а? — устало вздыхает Дофламинго. — Ты чудовище, — кривится Росинант в ответ. — Я должен тебя остановить. И говорит нормально, словами через рот, а то придумал: «моральная травма из детства, я немой». Он с самого начала подозревал, что это чистой воды пиздёж. — О, да ладно, Роси! Ты свалился мне на голову спустя четырнадцать лет, а я дал тебе шанс! Я тебе дал все чёртовы шансы мира, а у тебя не хватило фантазии ни на что лучше, чем предать меня! — кривится Дофламинго, невольно с каждым словом повышая голос сильнее. — Я тебя не предавал. Я всегда был верен Дозору, — упрямо поджимает губы Росинант. — Утешаешь себя этим? — ухмыляется Дофламинго. — Ты жил в моём доме, улыбался мне, пил со мной вино, ел со мной за одним столом, а потом бегал стучать Сэнгоку. Это и есть предательство. Росинант отводит взгляд и молчит. Дофламинго бездумно изучает непривычное без макияжа лицо ещё несколько мгновений, понятия не имея, что надеется найти на нём, ощущая при этом только усталое смирение. Надо было раньше с этим что-то делать, гораздо раньше. Лет в десять. А теперь поздно и похуй. — Ладно, к дьяволу. Ты больше не стоишь моего времени, — берёт себя в руки Дофламинго, разворачиваясь к выходу. — Тогда зачем пришёл? — бурчит Росинант ему в спину. — Решить, что с тобой делать. — Решил? — Да. — Дофламинго оборачивается к нему с широкой улыбкой. — Я подарю тебя Ло. Как раба. Будешь его развлекать. Будешь плохо стараться — застрелит. И ещё будешь носить ошейник с бубенчиком. А в бубенчике — бомба. Тебе понравится, Роси! — Чокнутый сукин сын, — морщится Росинант. — Ло не такой, как ты. — Пока нет, — соглашается Дофламинго, не прекращая улыбаться, — но будет, обязательно будет. Я тебе обещаю. Росинант вздрагивает и подаётся вперёд. — Отпусти его, умоляю. Я сделаю всё, что ты хочешь. Буду Коразоном или буду сидеть на цепи хоть всю жизнь, буду даже носить твой чёртов ошейник с бубенчиком, только дай ему уйти! — горячечно шепчет он, глядя на Дофламинго полыхающими безумием глазами. — Это он будет Коразоном, — медленно говорит Дофламинго, словно мысль пришла ему в голову вот только что и он пробует её на вкус. — Я его прямо в четырнадцать посажу на этот трон. Мальчишка чертовски умён, смел и зол. Будет и силён, я видел его способности. А на тебя мне плевать, пусть Ло делает с тобой что захочет. — Ублюдок, — выдыхает Росинант, бессильно откидываясь спиной на гору подушек. — Я? — искренне удивляется Дофламинго. — Мы приняли тебя в Семью как родного, а ты сдал нас Дозору. Да я даже не убил тебя за это, на что ты жалуешься? Росинант молчит, с ненавистью глядя ему в спину. Дофламинго усмехается и выходит из каюты. — Кого там, нахер, принесло?! Ло невольно пятится назад от только что открытой двери каюты. — А, это ты, — тут же смягчается Дофламинго. — Извини, Ло. Проходи. — Ты чего на людей бросаешься? — осторожно уточняет он, закрывая за собой дверь. Он берёт себя в руки сразу же. Злой Дофламинго — пугающее зрелище, но ему почему-то кажется, что злость направлена не на него и ему ничего не угрожает. Дофламинго морщится, опирается локтями на столешницу и устало трёт виски кончиками пальцев. — С Роси пообщались. — Ну и как? — уточняет Ло, деловито заглядывая в стоящие на маленьком журнальном столике графины. С недавних пор здесь специально для него завёлся графин с каким-нибудь фруктовым соком, который ему приходится пить из огромных винных бокалов, потому что другую посуду принести они оба ленятся. — Угадай, — ворчит Дофламинго. — Он назвал меня чудовищем, я его — предателем. Семейные нежности. — У меня к тебе дело есть, — важно сообщает Ло. — Валяй, — соглашается Дофламинго. Он проходит к столу, ставит на него бокал с апельсиновым соком для себя и с вином — для Дофламинго, а затем карабкается на столешницу. Дофламинго предусмотрительно сдвигает в сторону все бумаги, а затем аккуратно придерживает его, помогая усесться. Сил с каждым днём становится всё меньше. — Я тут прочитал одну интересную книгу, — издалека начинает Ло. — Дай руку. — Резать будешь? — с интересом уточняет Дофламинго, словно предполагается лёгкое вечернее развлечение, делая глоток из своего бокала и принимаясь закатывать рукав. Ло рассеянно думает, что вообще-то мог бы отравить его прямо сейчас. Дофламинго просто отвратительно доверяет человеку, который обещал его убить. А он почему-то совершенно отвратительно его не травит. — Нет, не буду. Хочу кое-что посмотреть. Ло ловит огромную смуглую руку, протянутую ему, укладывает её поперёк своих бёдер ладонью вверх и разворачивает к себе настольную лампу. — Пространство. Скан. Он сосредоточенно ощупывает кончики пальцев, каждый из которых в толщину больше двух его собственных, аккуратно надавливает, трогает концентрические круги на подушечках. Дофламинго ему не мешает, только потягивает вино. — Выпусти нити, — требует Ло. Дофламинго послушно выпускает из каждого пальца по тонкой упругой нити, пробивая ими противоположную стену. — Сколько нитей ты можешь выпустить? — Много. Никогда не считал. Ло недовольно хмурится. Что за отвратительная безответственность по отношению к собственной силе? — Чем ограничена площадь твоих способностей? — Не понял, — честно отвечает Дофламинго. — В чём ограничение? — послушно повторяет Ло. — Я, ещё когда разбирал тебя на части, подумал, что нет никакого физического ограничителя. Твои способности ограничены площадью подушечек пальцев, границами ладоней или ты можешь выпускать их из любой части тела? У Дофламинго делается такое удивлённое и растерянное выражение лица, что Ло невольно фыркает от смеха. — Ты просто болван, — констатирует Ло, отпуская его руку и делая глоток сока из своего бокала. — И не говори, — послушно соглашается с ним самый жестокий в мире пират. Дофламинго поднимается со своего места, подхватывает его под мышку, словно котёнка, и направляется к выходу торопливыми широкими шагами. — Эй, куда? — Пробовать упущенные возможности. Ло смиренно повисает тряпочкой. Его усаживают на какой-то деревянный ящик, вверяют на хранение бесценную шубу, в которую он немедленно заворачивается и теперь во все глаза наблюдает, как за спиной Дофламинго, разрывая рубашку, нить за нитью растут огромные розовые крылья. Он даже выдыхает через раз, наблюдая за этой невероятной красотой. Теперь Дофламинго в полёте сможет освободить обе руки для боя. И ещё много чего сможет. Кора-сан хотел остановить Дофламинго, а он только что своими руками дал ему ещё большую силу. Дофламинго взмахивает крыльями, и Ло не сдерживает восторженного вздоха. Так красиво, что ему ни капли не совестно! Где-то рядом фанатично визжит Детка, удивлённо кричит Диаманте, но Ло их не слышит: он успевает увидеть только смазанное движение, отблеск солнца в линзах очков и край широкой ухмылки, а затем его сгребают в охапку вместе с шубой, и Дофламинго взлетает с ним. Он, кажется, совершенно позорно, прямо как Детка Пять, визжит от ужаса и восторга, подставляет лицо ветру, а затем хохочет, словно ненормальный. Дофламинго вторит ему таким же безумным восторженным смехом.