Тень короля

***

Через несколько дней они прибывают на Спайдер Майлс. Ло тщательно следит за тем, как переводят Росинанта, периодически ругается и раздаёт пинки неаккуратным, по его мнению, конвоирам. Дофламинго тоже наблюдает за процессом, и одного его взгляда достаточно, чтобы никто не посмел возразить Ло. Росинанта размещают в одной из комнат дома, который они занимают, обычно пустовавшей, но имевшей отличные прочные решётки на окнах. Тот идёт хмуро и молча, но не сопротивляется и не пытается сбежать. И не запинается ни разу. — Эй, Ло, — перехватывает Дофламинго его у двери в комнату Росинанта. — Доффи? — Тот послушно замирает, разворачивается к нему, отвлекаясь от ругани с охраной. Дофламинго небрежно бросает ему связку ключей. Слово, пусть и сказанное сгоряча, он собирался держать. — Что это? — удивляется Ло, неловко поймав ключи. — Это от двери и от наручников. Я тебе дарю твоё неуклюжее чучело. Можешь делать с ним что хочешь, — усмехается Дофламинго, привычно опускаясь перед ним на корточки. — Купи ему ошейник с бубенчиком, он очень хотел. Ло с десяток раз переводит взгляд со связки ключей на него и обратно, хлюпает носом, а затем подаётся вперёд и осторожно обнимает его за шею, утыкаясь носом в плечо. — Спасибо, Доффи! Дофламинго аккуратно хлопает его по спине. — Пожалуйста. Не реви только, я сопли потом от перьев не отмою. — Доффи, а что… Что, если я его отпущу? — едва слышно шепчет Ло. — Тогда тебе придётся решать: ты с ним или со мной, — серьёзно отвечает ему Дофламинго. Ло приходит к Дофламинго в кабинет этим же вечером. Белые пятна на его теле всё больше, слабость сильнее, а значит, времени у него с каждым днём всё меньше. — Ты книгу прочитал? — с ходу спрашивает он. — Прочитал, — соглашается Дофламинго. — Давай сейчас, — говорит Ло, опуская на журнальный столик большую стеклянную банку с плотно запечатанной крышкой. Дофламинго просто кивает, сворачивает карту, лежащую перед ним на столе, и машет рукой в сторону дивана. — Нужен равномерный доступ к телу со всех сторон, если тебе потребуется меня собирать, — немедленно бракует вариант с диваном Ло. — А ещё кровью могу случайно залить. Давай на полу. — Я на четвереньках вокруг тебя буду ползать, что ли? — фыркает Дофламинго. Пока Ло прикидывает, что идеальным вариантом было бы пойти в медблок, как все нормальные люди, и занять кушетку, Дофламинго широким жестом сгребает все карты, папки и бумаги, лежавшие перед ним на столе, и скидывает их на пол. — Иди сюда. — Если я потеряю сознание и Пространство упадёт в процессе — я практически гарантированно мёртв, — деловито инструктирует Ло, пока снимает рубашку. — Я буду разбирать себя на кусочки, чтобы изолировать уже очищенные участки от заражённых. Мозг буду чистить в последнюю очередь, весь целиком. Суть в том, чтобы очень чётко поймать момент, когда я уже не смогу собирать себя, но ещё смогу держать Пространство. Тогда меня сможешь дособрать ты. Если не справлюсь за раз, кровь разнесёт свинец по всему телу и придётся начинать сначала. Хотя, конечно, концентрация уменьшится, и это даст мне немного времени. Дофламинго слушает его сосредоточенно и внимательно, кивает, устраиваясь в своём кресле. Ло вытягивается на столе, легко уместившись во весь рост, и прикрывает глаза. — Удачи, Ло. — Спасибо. Пространство! Голубой купол накрывает его кресло и стол. Теперь Дофламинго наблюдает, как покрытое неровными белёсыми пятнами тело перед ним медленно распадается на крохотные кусочки. Внутри запечатанной стеклянной банки звонко падает первая крупица Янтарного свинца. Время тянется страшно медленно. Ему кажется, что ещё никогда не чувствовал каждую секунду так ужасно чётко, как сейчас. Способность Ло не предполагает никаких спецэффектов, поэтому ему остаётся только наблюдать за крохотными частицами свинца, оседающими в банке, словно песчинки в песочных часах. — Ты ещё здесь? — спрашивает Ло через несколько минут, не открывая глаз. — Да. — Хорошо. Дофламинго колеблется немного, а затем опускает ладонь на растрёпанную черноволосую макушку. — Спасибо, так отлично, — сообщает ему говорящая голова, только что отделившаяся от тела. Он тихо хмыкает и внезапно понимает, что не только успокаивает Ло, но и сам об него успокаивается, потому что нервничает просто ужасно. Ему даже проклятый Опе-Опе не так жалко потерять, как отчаянного смышлёного мальчишку. Ещё через несколько минут Ло начинает ощутимо потряхивать. С учётом того, что он до сих пор разрезан на кучу перемещающихся кубиков, это выглядит как будто кто-то трясёт коробку с игральными костями. — Эй? — Нормально, — хрипит Ло, — я почти закончил. Дофламинго хмуро наблюдает за тем, как внутренние органы постепенно собираются в нормальный человеческий организм. Полусфера Пространства неожиданно дёргается, и он невольно сильнее сжимает пальцами торчащие чёрные пряди. — Сейчас. У тебя минут шесть, — неожиданно командует Ло. Он встряхивается, убирает руку от макушки Ло и немедленно принимается за работу. Ло собрал все внутренности, не надеясь на его сомнительные медицинские познания, ему остаётся прижать голову обратно к телу, собрать руки, скрепляя пальцы буквально по фалангам, ноги по точно такому же принципу и поправить как-то неестественно замершие ключицы, на которых у Ло, видимо, и закончились силы. Сфера мигает и гаснет ровно в тот момент, когда он вставляет кости и куски кожи на место. — Пространство! — командует Ло. Крохотный вихрь свивается вокруг его пальцев и тут же гаснет. — Что ты делаешь? — Хочу проверить, весь ли свинец я убрал. — Завтра проверишь, — возражает Дофламинго. — Всё равно сейчас не сможешь продолжать. — Ты прав, — нехотя признаёт Ло и открывает глаза. — Сейчас не смогу даже надеть штаны. Я вроде больше не умираю, а ощущение, словно уже сдох и разлагаюсь. — Для дохлого ты ужасно много треплешься, — с облегчением улыбается Дофламинго и поднимается из-за стола, с лёгкостью подхватывая на руки тощее тельце и перенося на диван. — Спасибо, Доффи, — в полусне повторяет Ло ещё раз пять, пока он помогает надеть штаны и накрывает своей шубой. — Так страшно было. Но с тобой немного меньше. — Пожалуйста, Ло. Когда он выключает свет в кабинете и выходит, унося с собой банку с Янтарным свинцом, Ло уже спит.

***

Он приходит к Коре-сану каждый день. Сегодня ноги его едва держат, потому что вчера он перешёл все возможные лимиты своих сил, но он всё равно идёт, потому что поделиться новостью надо было обязательно. Кора-сан приложил для этого столько усилий, было бы совершенно нечестно держать его в неведении. Как только Ло получил ключи от наручников, он придумал план: вылечиться, используя помощь Дофламинго, отпустить Кору-сана и сбежать вместе с ним. Утром он проснулся в кабинете Дофламинго, укутанный в его шубу по самую макушку, а на придвинутой к дивану табуретке его ждал завтрак. И пока он этот самый завтрак жевал, впервые за долгое время не ощущая тошноты, неожиданно выяснилось, что он не готов никуда бежать от Дофламинго. Кору-сана он бы немедленно отпустил, но тот же ни за что не уйдёт без него. Вот если бы с ним пойти, то куда? В Дозор? Он ненавидит Дозор. Бегать и прятаться по миру? Это смутно отдавало пиратством, а пиратом он прекрасно мог бы оставаться и с Дофламинго. Вот бы Кора-сан помирился с Доффи! Нет, он, конечно, отлично понимает, что Кора-сан ни за что не будет просить прощения за предательство, а Дофламинго ни за что его не простит, но помечтать-то можно? Поэтому он прячет ключи от наручников и решает подумать ещё несколько дней, чтобы не рубить сгоряча. Всё равно Коре-сану нужно было сначала до конца поправиться. Он открывает дверь и проходит в комнату. Кора-сан сидит на подоконнике с ногами и читает книгу. — Привет, Ло! — тут же широко улыбается ему Росинант. — Привет, — серьёзно кивает он, плюхаясь на край незаправленной кровати. — Пришёл рассказать тебе, что вчера я успешно провёл операцию по удалению свинца из организма и теперь почти здоров. Ещё придётся восстанавливать повреждённые органы, но это уже мелочи, я справлюсь. Росинант смотрит на него непонимающе несколько секунд, осознавая сказанное, а потом роняет из рук свою книгу и бросается к нему, падая на колени и прижимая к себе со всей дури. — Я так рад, так рад, Ло! Почему ты не пришёл ко мне, я бы помог тебе! Как же ты справился один? — шепчет Росинант, от переизбытка чувств безостановочно чмокая его в макушку. Ло тихо хрипит и слабо хлопает его по плечу. Цепи из кайросеки отвратительно проезжаются по его спине, заставляя вздрогнуть от расползающейся по телу слабости. — Извини, извини! — тут же спохватывается Росинант, убирая от него руки, чтобы не задевать цепями. — Я не пришёл к тебе потому, что ты в кайросеки. Я не смогу использовать силы на человеке в кайросеки, — обстоятельно объясняет Ло, как только к нему возвращается возможность дышать. — Я не был один, Доффи ассистировал мне. А потом, подумав немного, добавляет: — Он мне очень помог. Я бы не справился один. — Ну хоть что-то хорошее он сделал в этой жизни, — широко улыбается Росинант, похлопывая его по плечам. — Я так рад за тебя, Ло! — Я тоже рад, что больше не умираю, — серьёзно кивает он. — Надо бы что-то придумать с твоими цепями, а то совершенно невозможно так обниматься. Росинант усаживается на пол перед ним, чтобы не возвышаться над Ло слишком сильно. — Да что с ними сделаешь, Ло? — пожимает он плечами, неторопливо закуривая. — Разве что Доффи сжалится и разрешит меня отпустить. — Может, и разрешит, — расплывчато отвечает Ло, помахивая ладонью перед лицом, отгоняя дым. — Или я придумаю что-то другое. Росинант смиренно кивает. — Сыграем в шахматы? — предлагает Ло. — О боже, ты опять сделаешь меня за пять минут, я же совсем не умею! «А вот Доффи превосходно играет в шахматы», — неожиданно думает Ло и тут же отбрасывает эту мысль подальше.

***

— Я не буду с ними жить! — орёт Ло на весь дом. — Ты спятил, что ли, Ло? — Дофламинго раздражённо распахивает дверь комнаты и недовольно смотрит сверху вниз на причину всех своих бед. — Два часа ночи! — Не буду! — зло огрызается Ло и сверкает бешеным взглядом из-под козырька шапки. — Хватит вопить! — тут же заводится Дофламинго, неосознанно повышая голос. — Прекрати истерику и объясни спокойно! Ло затыкается, недовольно сопит, задирая голову, чтобы видеть его нормально, но потом всё же берёт себя в руки. — Я не буду жить с Деткой и Буйволом. Она ревёт без остановки, а он ложится спать в девять вечера и везде выключает свет! А потом храпит! Я не могу спать, не могу читать, не могу сосредоточиться! Я хочу другую комнату! — К концу объяснений Ло снова почти срывается на крик. Дофламинго задумчиво чешет живот над поясом пижамных штанов, зевает и подхватывает Ло за ворот футболки. — Эй, что ты делаешь? — бубнит Ло. — Ну спи здесь, куда я тебя дену посреди ночи? — недовольно ворчит Дофламинго, сгружая его на свою огромную постель. — Завтра разберёмся. Или, хочешь, могу к Треболу отнести. Но он тоже храпит. — Не надо к Треболу, — тут же притихает Ло, брезгливо морща нос. — Тогда заткнись и спи. Дофламинго выключает свет, бросает на тумбочку очки и падает на кровать рядом с ним. Ло удивлённо таращится в стену. Он рассчитывал совсем не на такой результат, да как ему вообще здесь спать, он же теперь глаз не сомкнёт! И засыпает, конечно же, минут через пять. И высыпается, как никогда в жизни, потому что Дофламинго — самая надёжная на свете защита, его даже кошмары боятся. Просыпается только утром, от монотонного настойчивого стука. Он открывает глаза и недовольно таращится на дверь. Ему, вообще-то, впервые лет за сто снилось огромное поле красивых ярких подсолнухов, а не трупы и горящие города, неужели сложно было прийти попозже? — Иди открывай, раз уж ты здесь, — хрипло бормочет Дофламинго, убирая с него непомерно тяжёлую ручищу. Он тихо и незло желает Дофламинго доброго утра, но с постели послушно скатывается. Когда он распахивает входную дверь, поправляя сползающую с плеча пижаму и бурча что-то, смутно похожее на приветствие, у Требола удивлённо вытягивается лицо. — Эй-эй, Доффи, ему же четырнадцать! — с осуждением говорит Требол. — Сейчас как дам тебе в морду, Требол, — ласково обещает Дофламинго, всё же садясь на постели. — Ну ладно, в морду так в морду, в смысле, не надо в морду, то есть четырнадцать так четырнадцать, еби кого хочешь, какая мне разница! — обиженно частит Требол. Ло оборачивается на него. Он Дофламинго, пожалуй, никогда таким не видел: в одних розовых пижамных штанах, без очков, с едва заметной щетиной и следом от подушки на щеке. Ленивым, сонным и расслабленным. Впрочем, очки Дофламинго находит на ощупь, так и не открыв глаз. — Я вещи принесу, — говорит Ло. — Ага, тащи, — соглашается Дофламинго. Требол булькает соплями всё более громко и осуждающе. — Не завидуй, — бросает Ло Треболу через плечо. — Вот же сучонок! — хохочет Дофламинго ему в спину. — Молодой господин, куда пропал Ло? — пищит Детка у него под ногами, цепляясь тонкими ручками за штанину. Дофламинго замедляется, делая шаги осторожней, чтобы случайно не сбить её с ног. — Он больше с вами не живёт, — отвечает Дофламинго. — Будет жить со мной. — Но почему? — Ко второй ноге прицепляется Буйвол, и ему приходится остановиться теперь уже для того, чтобы непомерно крупный и тяжёлый для своего возраста мальчишка не сбил с ног его самого. — Потому что ты всё время ревёшь, а ты ложишься спать в девять вечера, — с иронией поясняет Дофламинго. Детка отцепляется от его ноги и начинает рыдать, Буйвол говорит ей что-то успокаивающее, а он шагает по коридору и думает, что прекрасно понимает Ло: если бы рядом с ним так вопили, он бы тоже съехал куда-нибудь к чёрту. Даже на Требола согласился бы.

***

— Пространство. Замена! — едва слышно шепчет себе под нос Ло. Раз. Два. Три. Во дворе раздаётся вопль Требола, переходящий в визг. Ло ухмыляется и аккуратно выглядывает из-за занавески. — Сделай что-нибудь со своим оборзевшим щенком, Доффи! Он насыпал мне в чай рыбьих глаз! Я чуть не выпил это! — Ты будешь его провоцировать, а потом прятаться мне за спину? Очень удобно, — насмешливо отвечает Дофламинго. Ло быстро скользит взглядом по двору, ища, откуда доносится голос. Он хотел напакостить Треболу, но совсем не планировал раздражать Доффи. Дофламинго лежит на одной из низких крыш пристройки, закинув одну ногу на другую и лениво покачивая в воздухе мокасин на кончиках пальцев. Ло неожиданно понимает, что Дофламинго разговаривает с Треболом, а смотрит прямо на него. Он осторожно машет Дофламинго рукой. Тот ему широко одобрительно улыбается, и Ло сразу отпускает. — Я никого не провоцировал, я мирно пил чай! — продолжает гнусавить Требол. — Думаешь, я не знаю, о чём говорят в моём доме? Ты распускаешь про него грязные слухи. Про меня, кстати, тоже. Не приходило в голову? В следующий раз я объединюсь с ним, и ты не отделаешься глазами под подушкой. — Они ещё и под подушкой! — причитает Требол. — В смысле, прости, Доффи, я что-то не подумал, я больше не буду! Ло ухмыляется и прячется обратно за край окна. Когда он открывает дверь в комнату Росинанта, истерический ураган сбивает его с ног. — Ло! Прости, прости, я снова не смог защитить тебя! Ублюдок, да как он посмел?! Я прикончу его! — Чего? — тупо переспрашивает Ло. — Надо бежать, вот прямо сейчас… — Стой, погоди, — решительно прерывает поток паники Ло, принимаясь возиться в стальных объятиях. — Поставь меня на пол! Росинант нехотя отпускает его, и теперь Ло может разглядеть испуганное и виноватое выражение лица. — Это Требол, да? — доходит до Ло. — Он у меня до конца своих дней будет чай из рыбьих глаз пить! — Что? — удивлённо переспрашивает Росинант, опускаясь на пол перед ним. Руки у того ободраны до самых локтей, местами до крови, а кожа на запястьях стёсана наручниками. Ло обводит взглядом помещение и обнаруживает отломанный кусок решётки, слишком маленький, чтобы стать возможностью сбежать, но зато перепачканный кровью. Он хмурится. Это как же надо было ломиться, чтобы расковырять решётку в кайросеки? Он такого вообще никогда не видел! — Руки давай сюда. Росинант протягивает ему ободранные дрожащие ладони и терпеливо ждёт, пока Ло откроет свою сумку и примется обрабатывать раны; смотрит на него каким-то больным взглядом, до краёв полным вины. — Требол всё врёт, — начинает объяснять Ло, аккуратно промывая раны и ощупывая пальцы на предмет переломов. — Я у Доффи переночевал, потому что Детка достала ныть по ночам, а Требол утром на меня наткнулся. Кора-сан неожиданно шмыгает носом и кривит губы, как будто сейчас заревёт. — Он потом в столовой как-то неудачно пошутил, а рядовые радостно растащили по дому слух, что их босс — маньяк, который спит с ребёнком. Милая семейка, — вздыхает Ло, поднимая взгляд. — Эй, ты чего, Кора-сан? Ну ладно у Доффи в команде одни дебилы, а ты-то как на это повёлся? — Не знаю! — сквозь слёзы всхлипывает Кора-сан. — Я так испугался за тебя! — Это же Доффи! — Вот именно! — Ты думаешь о нём хуже, чем он есть, — серьёзно говорит Ло, закрепляя последний из бинтов. Он неожиданно чувствует себя таким уставшим и таким взрослым среди всех этих огромных болванов, занимающихся непонятно чем. Росинант быстро трёт глаза рукавом рубашки и снова сжимает его в объятиях. — Я принесу тебе Ден-Ден Муши, настроенный только на меня. Сможешь в любой момент со мной связаться. Пойдёт? — предлагает Ло. — Спасибо, Ло. Он гладит Кору-сана по голове, как маленького, чувствуя, как рубашка на плече намокает от водопада слёз, и думает, что надо бы с этим всем что-то срочно делать.

***

Дофламинго говорит ему: думай своей головой, Ло. Не моей, не Роси. Думай своей. Кора-сан говорит: Дофламинго — чудовище. Он не понимает. Сломал себе всю голову, которой ему полагалось думать. Дофламинго убил их отца? Из-за отца погибла их мама, а они оба, Дофламинго и Росинант, оказались на улице. Ло искренне пытается понять, что надо было делать с таким отцом, и не понимает. Кору-сана Дофламинго вообще пощадил, разрешил вылечить и в итоге ему подарил. Держит взаперти? Так куда его отпустишь, он же шпион. Пират? Ну и что, кто сейчас не пират? Убивает врагов? Так и Дозор не ромашками осыпает. Жестокий? О, он хорошо помнит, что доброе Правительство сделало с его родным Флевансом! Ему страшно нравится, что у Дофламинго есть цели и амбиции. У Коры-сана тоже вроде есть, но они какие-то абстрактные, мутные, типа справедливости и мира во всём мире. Их Ло не понимает тоже. Зато желание Дофламинго убивать, мстить и править он понимает очень хорошо. У Ло от этих двоих взрывается голова, которой он пытается думать! Кора-сан говорит, что Дофламинго — монстр и чудовище, что, дай ему волю, он весь мир разрушит и будет царствовать на руинах, что он жесток и беспринципен, что хочет только власти и крови, что не ценит жизнь… Дофламинго про Кору-сана вообще не говорит. Зато говорит, что Ло может жить так, как ему захочется, что если будет силён, то по праву силы может брать всё, что ему понравится, что тот, кто не способен защитить свою жизнь, недостоин ей владеть. Говорит, что нет смысла пытаться спасти весь мир, потому что мир ничего не стоит, достаточно быть верным себе и тем, кто верен тебе в ответ. Вот это как раз звучит просто и понятно. Ещё с Дофламинго всегда можно было договориться. Дофламинго прекрасно понимает суть хороших сделок. Предложи ему то, что его заинтересует, и в обмен получишь то, что хочешь ты сам. Вернись в Семью — и получишь жизнь Коры-сана взамен. Кора-сан делит мир на добрых хороших дозорных (плюс те, кто их поддерживает) и на тех, кто должен сидеть в тюрьме. И ещё отдельным пунктом шёл Дофламинго, которого непонятно как земля держит. Никаких сделок Росинант не признаёт, сути обмена не понимает, оттого договариваться с ним, по меркам Ло, просто невыносимо сложно. Ло честно пытается вникать в то, что говорит Кора-сан, обдумывать и взвешивать, но разве то, о чём говорит Дофламинго, не есть свобода? Кора-сан на такую концепцию свободы только вздыхает, ворчит, что Ло маленький и глупый, но ничего нормально не объясняет и злит этим Ло ещё больше. В итоге выходит, что Кора-сан его как-то смутно подбешивает своими речами о справедливости, но Ло всё равно добывает для него браслеты из кайросеки без цепей. Росинант послушно позволяет охраннику без силы фрукта снять с себя все цепи и надеть браслеты на запястья и лодыжки под чутким присмотром Ло. — Я очень ценю твою помощь, но Дофламинго наверняка не разрешит мне в этом ходить, — тепло улыбается ему Кора-сан. Ло хмурится. Он, вообще-то, всё продумал, а Кора-сан, как обычно, принимает его за ребёнка. И вообще, ему было сказано, что он может делать с Росинантом всё, что захочет, разве нет? — Ло, ты опять навёл панику в моём доме. — Дофламинго заглядывает в приоткрытую дверь и хмуро осматривает их обоих. — Что происходит? Ло вскакивает на ноги и неосознанно встаёт так, чтобы закрывать Росинанта собой. — Твои цепи мешают выздоровлению моего пациента, — как можно серьёзней врёт Ло. — Мышцам нужна подвижность. На окнах всё равно поставили решётки из кайросеки, как и в листы обшивки двери, он не сбежит! — Не пизди, у него и так была огромная длина цепей. Ты просто хочешь, чтобы ему было удобно, — фыркает Дофламинго. — Да, — просто отвечает Ло. Дофламинго одобрительно хмыкает и исчезает за дверью. — Вы меня из-за этого выдернули сюда? — слышится в коридоре его недовольный голос. — Но… Молодой господин, Ло приказал… — оправдывается кто-то. — Мы думали… — Ну так делайте, что он приказал! Думали они! Он будет думать за вас, а вы — выполнять! Недовольный голос Дофламинго постепенно становится тише, отдаляясь по коридору. — Ничего себе, — удивлённо бормочет Кора-сан и хмурится. Ло думает, что если бы было возможно лопнуть от самодовольства и благодарности, то он бы прямо сейчас это сделал.

***

В последнее время планов было столько, что ужинать постоянно приходится не отходя от рабочего стола. Он перебирает пальцами в воздухе, нитями подвешивая документ на уровне глаз, и берёт в руки тарелку с лазаньей, по-плебейски отламывая куски вилкой и отправляя в рот, не отвлекаясь от чтения. На периферии зрения Ло ёрзает за своим столом, невероятно этим раздражая. Вообще Ло оказался совершенно беспроблемным соседом: тихим, погружённым в учёбу, имеющим такой же дурацкий режим — читать до утра и дрыхнуть до обеда — и разводящим бардак не больше него самого. Бесконечное любопытство минусом Дофламинго не считает, но иногда это очень отвлекает. — Что? — не выдерживает он наконец, откладывая в сторону отчёт от шпиона из королевского дворца Дресс Роуз. — Ты когда-нибудь пробовал травку? — тут же отзывается Ло, до этого явно планировавший дождаться, пока он закончит с делами и ужином. — Пробовал, — соглашается Дофламинго, не прекращая жевать. Может, так даже и лучше — он терпеть не мог ужинать за работой и практически не разбирать вкуса еды, которую закидывал в себя. — И как? — продолжает Ло, подхватывая тарелку и перебираясь к нему на стол. — Если что-то лёгкое, то на мою массу тела нужно столько, что скорее дым из ушей пойдёт, чем меня заберёт, а если потяжелее, то башка потом квадратная, — честно отвечает он, двигая к себе тарелку с салатом и придирчиво оглядывая состав. — Проще выпить виски. — А что-то потяжелее травки? — даже не думает успокоиться Ло, бесцеремонно утаскивая своей вилкой маленький помидор из его салата. — Нет. И тебе не советую. Мозги превратятся в бульон и вытекут через уши, — ворчит Дофламинго, недовольно провожая помидор взглядом. Овощей ему не жалко, но от салата Ло отказался буквально полчаса назад, когда он распоряжался принести ужин. Или просто из его тарелки вкуснее? — Знаю. Я же врач, — соглашается Ло с набитым ртом. — Вот. Ло откладывает вилку в сторону и вытаскивает из кармана маленький бумажный свёрток. Дофламинго скептически оглядывает кулёк, но послушно разворачивает бумагу. Внутри лежат три больших, умело скрученных косяка. — Ну и что это? Предлагаешь покурить с тобой? — Не. Это Диаманте принёс. Сказал, я нервный какой-то, мне бы расслабиться, — отмахивается Ло вилкой. — Я подумал, что, если в неудачный момент у меня из карманов посыплется наркота, Кору-сана хватит удар. Дофламинго весело фыркает, представляя эту картину, и возвращается к своему ужину. Диаманте не помешало бы поставить на место мозги. Тут, конечно, все воспитывали подобранных детей как могли, да и его собственные методы были далеки от идеала, но Диаманте что-то совсем не видел берегов. — Хочешь попробовать? — спрашивает он вслух, отставляя в сторону пустую тарелку. — Не хочу, — отрицательно трясёт головой Ло. — Может, когда-нибудь в другой раз. Дофламинго освобождает немного места на столе, раскручивает косяк под любопытным взглядом Ло, трёт мелко перемолотые цветы между пальцами, а затем высыпает на один из бесполезных отчётов. — Хочешь фокус? Ло согласно кивает, наблюдая за ним неотрывно. Дофламинго усмехается, аккуратно наклоняя над сухой травой бокал с персиковым соком, проливая несколько капель. Буквально через пару мгновений крохотные кусочки набухают, пускают малюсенькие корешки, а затем дают едва заметные ростки. — Ух ты! Что это? — с неподдельным восторгом спрашивает Ло, моментально забыв о салате и недоеденной лазанье, чуть ли не ложась на стол, чтобы разглядеть лучше. — Это Живой цветок. Он растёт на острове великанов Эльбафе. Из любой части этого растения можно вырастить новое, — охотно поясняет Дофламинго, аккуратно капая ещё немного сока, заставляя росточки чуть увеличиться в размерах. — Вот это реально интересно, — оживляется Ло, вскидывая на него блестящий от восторга взгляд. — Почему тогда его не выращивают все кому не лень? Это же золотая жила для наркоторговцев! Дофламинго понимающе усмехается в ответ. — В употребление годятся только цветы. Эти растения охотно реагируют на сахар, но не цветут нигде, кроме родного Эльбафа. Я предполагаю, что дело в особом составе почвы, который никто не может повторить. Великаны, само собой, секретом делиться не спешат. Ло что-то обдумывает, рассеянно тыча пальцами в росточки на бумажке. — И много у нас этой травы? — Ящика три в подвале, если Диаманте не всё растаскал, — прикидывает Дофламинго. — Я возьму немного? Попробую подобрать состав почвы. — Возьми столько, сколько тебе потребуется, — соглашается Дофламинго. Даже если у Ло ни черта не получится, то ведение исследований он определённо считает более продуктивным занятием, чем курение травки. Ло спрыгивает со стола, суетится, натягивая на голову шапку, и подхватывает куртку. — Спасибо, — бормочет он на ходу, явно полностью погрузившись в свои мысли. — И книги, нужны книги про Эльбаф, пойду посмотрю, что есть у нас в библиотеке. Дофламинго только закатывает глаза, составляя тарелки стопкой на угол стола и возвращаясь к работе. Три часа спустя, когда время уже близится к полуночи, в его покои заглядывает Диаманте. — Доффи? — Да, Диаманте? Тот как-то незнакомо мнётся, чешет в затылке и косится на него настороженно. — У нас во дворе Ло жжёт землю, поливает её яблочным соком и какой-то дрянью, которая воняет тухлыми яйцами, — наконец, решается Диаманте. — С ним всё нормально? Дофламинго удивлённо моргает, как никогда радуясь, что носит очки. Жжёт землю? Какого?.. О! О-о-о! — Может быть, не стоило предлагать мальчишке косяки? — говорит он вслух. — Хочешь сказать, что он накурился и у него такой приход? — с ещё большей настороженностью спрашивает Диаманте, явно опасаясь, что попытка повеселиться над Ло вышла ему боком. — Нет, хочу сказать, что в следующий раз я дам тебе по шее. А пока оставьте его в покое, пусть сожжёт хоть весь Спайдер Майлс. — Воняет же, — вздыхает Диаманте. — Переживёте, — категорично обрывает попытки возражения Дофламинго. Диаманте косится на него с неодобрением, но спорить не решается. Дофламинго встаёт из-за стола, лениво потягивается, подняв руки над головой, и останавливается у окна, наблюдая за полыхающим во дворе костром, вокруг которого, словно крошечный шаман, скачет Ло. Остров великанов весь состоял из вулканов. Горячая почва с высоким содержанием сероводорода и сахаром, который выделяли эти же самые растения при гниении в огромном количестве. Гениальное решение, которое принесёт Семье фантастическую выгоду. Диаманте с Треболом могли кривить кислые лица сколько угодно, но он точно не жалел о том, что разрешал Ло пробовать всё, что приходит в голову.