Тень короля

***

Женщина совершенно не подозревает, какую ценность носит на себе. Дофламинго даже не приходится её убивать — он просто покупает побрякушку за несколько тысяч белли. Ло крутит в пальцах золотую фигурку птицы, выполненную древними мастерами тонко и искусно, но, на его взгляд, мало чем отличающуюся от тех безделушек, что иногда носит на себе Дофламинго. — Хуета какая-то, — ворчит Дофламинго рядом с ним. Ло ухмыляется. Он ловит с этого страшный диссонанс: Кора-сан говорит ему, что нельзя ругаться матом, что это от недостаточного словарного запаса, надо пополнять вокабуляр… Слушая это, он чувствует себя на свои четырнадцать. А вечером он до хрипа и не стесняясь в выражениях ругается с Дофламинго, обсуждая план захвата острова с предполагаемой сокровищницей. И Дофламинго слушает его, и отвечает как взрослому, и на его знания полагается, как на свои. Однажды у него от этих двоих поедет крыша. Он возится по столу и поудобней склоняется к карте. На краю столешницы для него, словно для любимой кошки, лежит бархатная подушка, на которой он может сидеть. Рядом с ним точно так же склоняется большая колючая белобрысая макушка. — «Во мраке кромешном, скрывающем вечность, злато сияет и влечёт бесконечно», — по памяти цитирует Ло. — Я тебе говорю, что вход должен быть под горой. — Под какой? — резонно спрашивает Дофламинго. — Их шесть, и это если считать только серьёзные, помимо них там без счёта холмов и всяких возвышенностей. — Слушай, кто тебе раньше помогал со всем этим дерьмом? — вздыхает Ло, забрасывая ключ себе на шею, и утаскивает из вазочки грушу. Теперь здесь почти всегда одни груши, потому что они оба с Дофламинго любят их больше всего. — Никто, — отвечает Дофламинго, немного помолчав. — В смысле? — искренне удивляется Ло. — Да в прямом! — ворчит Дофламинго, отбирая у него едва укушенную пару раз грушу, хотя в вазочке полно нетронутых. — Ты их видел вообще? Я приносил готовый план и говорил: «Мы делаем вот так». И все делали. И никто не спорил. А ты, кстати, споришь, мелкий засранец. — Ты обещал не считать меня ребёнком, — напоминает Ло, сдавая фрукт без боя и примериваясь к новому. — Если бы я считал тебя ребёнком, то выпер бы спать два часа назад, а не спорил с тобой. — Справедливо, — соглашается Ло. Они склоняются к карте острова, гипнотизируя нарисованные горы, словно это что-то изменит, и заливая её соком, капающим с груш. Дофламинго устало вздыхает и утыкается лбом в его костлявый бок. Ло покачивается и едва не падает со стола, но удерживается и принимается рассеянно гладить его по голове не липкой рукой. — Знаешь, я всё жду, когда ты меня осадишь, — задумчиво тянет Ло. — Я так и думал, что ты проверяешь границы моего терпения, — хмыкает Дофламинго. — Вот только зачем? — Ты хочешь, чтобы я стал Коразоном. Выясняю, способен ли ты всерьёз прислушиваться к мнению четырнадцатилетнего пацана, — совершенно невозмутимо поясняет Ло, продолжая перебирать светлые жёсткие пряди. — Ты, конечно, маленькое хамло, но у тебя получается далеко не так раздражающе, как ты это себе представляешь, — зевает Дофламинго ему в бок. — Иногда даже забавно. Офигевшая рожа Диаманте — очень весёлое зрелище. — Что это? — спустя пару минут молчания уточняет Дофламинго, отстраняясь от его рёбер. — Краска потекла? — предполагает Ло, склоняясь ближе к многострадальной карте. — Карта нарисована чёрной тушью, откуда здесь красная краска? Ну-ка, помоги мне. Следующие сорок минут они увлечённо поливают бумагу яблочным соком из графина, отклеивая от неё верхний слой и пытаясь добраться до того места, откуда просвечивает красный крест, в итоге получая карту с чёткой отметкой на месте одной из гор. Ло уверен, что даже Дофламинго не может так везти, а тот только смеётся.

***

— Стоит на острове гора-а-а, а в горе той дыра-а-а-а… — распевает Диаманте, шагая по каменному тоннелю, уходящему под землю. Его громкий голос гулко отражается от стен, разлетаясь эхом далеко вперёд и страшно нервируя этим Ло. Он мстительно думает, что, судя по сужению прохода, высоченному Диаманте совсем скоро придётся ползти на четвереньках. — Дыра будет у тебя в голове, если ты не замолчишь немедленно, — обещает Дофламинго. — Чего ты дёрганый такой? — обижается Диаманте. — Те, кто не чувствуют опасности, умрут первыми, — замогильным голосом обещает Ло. Диаманте с Треболом вздрагивают и косятся на него недовольно, один Дофламинго белозубо улыбается в темноте, едва разгоняемой лампами, которые у них с собой. Ло в самом деле чувствует что-то неприятное, но не может сообразить, что именно, поэтому отсутствие возможности сосредоточиться в тишине и подумать его бесит. У Дофламинго, видимо, те же проблемы. Бесконечные подземные коридоры изредка разветвляются, расползаются в стороны, но пока они решают проверить самый большой — центральный, и уверенно шагают по нему. В некоторых из уходящих в стороны ответвлений он видит чьи-то белеющие кости, какие-то обрывки и обломки. Чем глубже они забираются от входа, тем меньше становится подобного мусора — дальше доходило всё меньше народу. Периодически на них сыплются стрелы из стен или куски пола уходят из-под ног, но Ло почти не обращает на это внимания — через зияющие провалы Дофламинго за мгновение прокладывает мосты из нитей. Стрелы, копья, ножи и прочее барахло точно так же успешно отражаются Диаманте и не стоят внимания. В тишине он практически сразу замечает, что за спиной перестаёт шмыгать носом Требол и больше не звенит в такт шагам клинок Диаманте. Он бросает взгляд на Дофламинго, быстро оборачивается назад, оглядывая застывших на полушаге Диаманте и Требола, и понимает, что начинает паниковать со страшной силой. — Доффи? — осторожно зовёт он. — Ло, — согласно отвечает тот. Облегчение затапливает его лишь на секунду, и Ло почти сразу осознаёт, что Дофламинго разговаривает не с ним, а с чем-то, что заставило его остановиться. Надо было соображать очень быстро. Что это? Какая-нибудь пошлятина из стандартных восточных проклятий с видениями о благовониях и танцовщицах? Тогда почему Дофламинго назвал его по имени? Почему он ничего не видит? Что в нём такого? Какие-то ограничения по возрасту, под которые он не попадает? Думать, быстро-быстро думать! Он ни за что не допрёт к выходу всех троих. Ло хмурится, прикидывая пройденное расстояние, немедленно решая бросить Требола и Диаманте и спасать Дофламинго при помощи силы фрукта. Если у него хватит сил дотащить трёхметровую тушу! Он со злости хлопает Дофламинго по ноге, и тот неожиданно вздрагивает. Ло замирает на месте на несколько мгновений, судорожно пытаясь сложить два и два, протягивает руки и обеими ладонями вцепляется в огромное смуглое запястье. Дофламинго стряхивает наваждение сразу же, покачивается, но держится на ногах. — Что это было? — хрипло уточняет он. — Вы попались в какую-то тупую ловушку, — бубнит Ло, хмурясь и пытаясь поймать ускользающую из-под носа мысль. Ключ. У него просто был чёртов ключ! Купленная за бесценок у шлюхи безделка — и правда настоящий ключ от сокровищницы! — Надо, чтобы вы все меня коснулись. Открытые участки кожи, — быстро ориентируется Ло и ещё сильнее сжимает руку Дофламинго своими. — У меня ключ от этого места. Будь его воля, он бы к Треболу никогда в жизни не прикоснулся руками, но это определённо лучше, чем дать ему умереть. — Вперёд или назад? — спрашивает хмурый Дофламинго почему-то у него одного. — Вперёд, — уверенно отвечает ему Ло. Никакой уверенности он на самом деле не чувствует, но просто так они сюда четыре дня плыли, что ли? Этого больше не требуется, но руку Дофламинго он не отпускает, пока они не добираются до места. Когда в сокровищнице и в самом деле оказываются сокровища, Ло как-то даже разочарован. Нет, ну серьёзно, золото? Диаманте с Треболом зато радуются как дети. Дофламинго выглядит довольным, но головы не теряет: первым делом осматривает стены пещеры, вырубает два механизма с ловушками и только потом принимается плести мешки из нитей. Требол, Диаманте и сам Дофламинго могут унести гораздо больше, чем выдержит любой тканевый мешок. Пока они копаются, Ло осматривает свой первый в жизни настоящий клад. Тусклое золото, наваленное горами прямо на пол, потемневшие от времени, но всё ещё бесценные украшения, драгоценные камни… Он деловито складывает в сумку несколько особенно дорогих на вид безделушек, собираясь поменять их попозже на нормальные деньги и пустить на карманные расходы. Не то чтобы Дофламинго ему отказывал хоть в чём-то, но мысль о собственноручно добытых сокровищах приятно греет. — Понравилось что-то, Ло? — Тут одно барахло, — вздыхает он. — Я взял немного, больше мне ничего не нужно. — Само по себе золото лишь металл, зато можно будет обменять на книги, оружие, хоть на груши, — смеётся Дофламинго. Дофламинго возвращается к Треболу и Диаманте, деловито командует сортировкой и погрузкой: всё они на себе не унесут, поэтому надо было забрать наиболее ценное на случай, если они не смогут сюда вернуться. Ло же возвращается к осмотру. В одной из гор слежавшихся древних монет он раскапывает небольшой сундук. Сначала он хочет позвать Дофламинго, но петли за множество веков проржавели настолько, что он и сам отлично справляется с тем, чтобы разломать их несколькими ударами ноги. Сундук, когда-то, видимо, набитый книгами, сейчас наполнен истлевшей трухой и кусками обложек, от которых сохранились металлические вставки и уголки. Он небрежно втыкает свой фонарь в гору золота, подбирает валяющийся золотой посох, откровенно огромный для него, но наиболее похожий на палку, и хорошенько шурует в сундуке, не рискуя совать туда руки. Ло выковыривает из рассыпавшегося барахла книгу, выглядящую так, словно её напечатали вчера, отбрасывает посох и с интересом листает находку. Но и здесь его ждёт разочарование — языка он не понимает. — Твою мать, не может быть! — приглушённо ругается Дофламинго высоко над ним. Ло вскидывает голову и в тусклом свете фонарей видит собранное и сосредоточенное лицо. В неровном свете пламени ему даже кажется, что Дофламинго побледнел, но, возможно, ему только кажется. — Дашь посмотреть, Ло? — просит Дофламинго. Он задумчиво вертит книгу в пальцах. Раз Дофламинго так заинтересован, можно было бы поторговаться. Или можно в кои-то веки не быть засранцем. — Бери совсем, если нужна, я не понимаю язык, — говорит он. — Спасибо. Дофламинго берёт книгу у него из рук, проводит по обложке ладонью, перелистывает пару страниц и аккуратно прячет в складках шубы, словно величайшее сокровище. Ладно, раз это добро можно поменять на груши… Ло вздыхает и принимается закидывать в сумку ещё украшения, внимательно следя за тем, чтобы она не стала настолько тяжёлой, что при необходимости он не сможет с ней бежать. Когда он думал, что унести всё ценное из пещеры с собой невозможно, он недооценивал пиратскую жадность. Выгребли из внушительной сокровищницы если не всё, то очень близко к этому, — не стали брать только серебро, монеты из неизвестного сплава, периодически попадавшиеся на пути, что-то повреждённое или сломанное… Обнаруженную парочку каких-то незнакомых механизмов они с Дофламинго, не сговариваясь, считают самой ценной находкой. Требол говорит, что у них такого добра целый Спайдер Майлс, но они от него просто отмахиваются. Полупрозрачные нитяные мешки такого размера, что Диаманте с Треболом едва помещаются с ними в коридор. Дофламинго от работы тоже не отлынивает, но и не пытается от жадности упереть столько, чтобы мешок перевешивал его назад. Ло наблюдает за всем этим очень скептически, но не жалуется. Требол теперь стучит по камню найденным Ло посохом, опираясь на него. Когда коридор начинает мелко вибрировать у них под ногами, никто не впадает в панику — все прибавляют шагу к выходу, а Дофламинго пускает по стенам нити, укрепляя подрагивающие своды. — Одноразовая сокровищница, — едва слышно бормочет Дофламинго на ходу. — Ожидаемо. Ло не паникует тоже — он поживее шевелит ногами, крепко держится за штанину Дофламинго и лихорадочно думает, что они будут делать, если нитяной коридор не выдержит. Не то чтобы он сомневается в силах Дофламинго — это вообще в его жизни была какая-то устойчивая и непоколебимая вещь, в которой он всегда уверен, — но вот мысль о том, что всё идёт слишком хорошо, посещала его голову за этот поход неоднократно. Когда сверху ему на лицо падает первая капля солёной воды, он почти не удивлён. — Я не смогу вытащить нас всех, — напряжённо говорит Ло, когда вода глухо ударяет его по шапке. — В случае чего — спасайся сам, — так же хмуро отвечает Дофламинго, тут же принимаясь плести настолько плотную сеть, чтобы вода не просачивалась сквозь неё. Ло никак не может бежать с той же скоростью, что и все остальные, поэтому Дофламинго просто подхватывает его под мышку. Когда отдельные капли превращаются в ручьи под ногами, Ло понимает, что они не успеют. Четверо фруктовиков, замкнутое пространство и морская вода. Паника захлёстывает его с головой. — Пространство: Замена! Когда они с размаху падают на песок у входа в пещеру, Дофламинго ориентируется мгновенно: бросает его, скидывает золото и разворачивается назад ко входу. — Куда? — хрипит Ло, с трудом приподнимаясь на локтях. У него кружится голова и перед глазами плывёт, из носа по губам стекает кровь, — это было самое дальнее расстояние, на какое он только открывал Пространство, и самый тяжёлый груз. — Я их не брошу, они моя семья, — коротко бросает через плечо Дофламинго. — Уходи к кораблю. — Долбаный самоубийца, — бормочет он, вытирая лицо рукавом и пытаясь сосредоточиться. Дофламинго чертовски быстрый, особенно без груза и со свободными руками, но он не успеет, нихера не успеет найти их и вернуться обратно. И вот ему плевать бы на засранца Требола и придурка Диаманте, но Дофламинго он для этого, что ли, вытаскивал? Ло открывает сумку трясущимися руками, плещет себе в лицо холодной водой из фляги, заставляя плавающие в киселе мысли прекратить растекаться, и сосредотачивается. Весь остров трясётся у него под спиной. — Пространство: Скан! Он продирается сквозь толщу горы, ведёт свою силу, ища двоих безмозглых идиотов, а когда находит — по бёдра в воде и едва способных передвигаться от морской соли, — толкает их в спины что есть мочи навстречу летящему где-то впереди Дофламинго, выжимает из себя все умения до капли, вкладывая их в то, чтобы дать им хоть какой-то шанс. Ло толкает их снова и снова, на какое-то время ускоряя передвижение даже больше, чем если бы они сами бежали, и делает это до тех пор, пока не теряет сознание.

***

Первое, что Ло видит, когда открывает глаза, — это Кора-сан, дремлющий в кресле у его кровати. Он моргает медленно, пытаясь осознать, что происходит. Они же были в сокровищнице Шаррат? Раз он жив и здесь Кора-сан, то он провалялся минимум дня четыре. Ло поворачивает голову и натыкается на Дофламинго, спящего в кресле по другую сторону кровати ровно в такой же позе — со скрещенными на груди руками и ногой, закинутой на ногу. Он хочет спросить, вытащили ли они Требола и Диаманте, но организм считает, что на этом ресурсы исчерпаны, и проваливается обратно в темноту. В следующий раз он приходит в себя оттого, что рядом с ним кто-то вполголоса ругается. — …Не хочу, чтобы он вырос таким, как ты! — Каким? Сильным? Свободным? Умным? — Жестоким! — Ах, святой Росинант, сколько больниц ты взорвал, когда искал для Ло лекарство? Там был персонал и пациенты, женщины, старики и дети. Что за необходимость мирового значения была спасать мальчишку из Флеванса, убивая десятки людей на своём пути? Знаешь, в чём между нами разница, Роси? Я не боюсь вслух произнести, что, если потребуется, я весь мир вырежу ради одного человека! Ты точно такой же, как я, только ещё и лицемер! Ло против воли улыбается. Разговор совсем не весёлый, просто эти двое как всегда. Он не знает, сколько они тут над ним просидели, но наверняка ругались всё это время. Он открывает глаза. — Вы мёртвого разбудите. — Ло! — совершенно синхронно вскрикивают оба брата, бросаясь к нему. Ло слабо улыбается, глядя на них, и замечает: не знай он, что у них два года разницы, принял бы их сейчас за близнецов. — Погоди, что? Ты не поставил Тишину, болван? Я тебя зачем здесь держу?! — тут же набрасывается на Росинанта Дофламинго. Ло быстро пробегается взглядом по рукам Коры-сана и с удовольствием обнаруживает, что на том больше нет кайросеки, да и двигается он свободно и раскованно и словно дышит полной грудью. — Кажется, я забыл, — виновато отвечает тот, принимаясь скрести обросшую белобрысую макушку. — Если бы ты не прицепился ко мне, мы бы его не разбудили! — Забыл?! Я… — Ну всё, прекратите, — фыркает Ло. — Найдите мне лучше воды. Дурацкий спор утихает мгновенно. Ему помогают сесть, поправляют подушки, держат перед лицом стакан, пока он пьёт. И действуют так синхронно и слаженно, что Ло невольно думает: когда-то они проводили вместе каждую минуту, и годы, проведённые отдельно друг от друга, так и не смогли из них это вытравить. В голове смутно брезжит какая-то идея. Как бы ему заставить этих двоих существовать мирно, чтобы не приходилось вечно между ними метаться? — Как Требол и Диаманте? — Отделались парой царапин и лёгким испугом, — отвечает Дофламинго. — Я не знаю, что ты сделал, но ты спас им жизнь. Я подхватил их совсем недалеко от выхода. Ло довольно улыбается. — Что было, когда я вырубился? — Я вытащил этих идиотов, подобрал тебя, и мы рванули на корабль. Ноги унесли каким-то чудом, если честно, потому что остров ушёл под воду. Золота ни монетки не потеряли. — А лучше бы потеряли, было бы полегче тащить, — зевает Ло. Дофламинго согласно хмыкает. — Ты из-за них перенапрягся, будешь теперь ещё неделю восстанавливаться, — тихо говорит Росинант, склоняясь с другой стороны койки. — Живой — и ладно, — улыбается ему Ло. Веки у него тяжёлые, мысли путаются, а говорить становится сложнее с каждым словом. — Не обижай Кору-сана, Доффи. Он глупый, но хороший, — серьёзно просит Ло, закрывая глаза. Росинант, кажется, возмущается, но Ло без разницы — он уже спит.

***

— Я слабак, — задумчиво сообщает Ло. — Ты вытащил нас всех, — отвечает ему Дофламинго. — Не держи меня за идиота. Ты бы и так спасся, — фыркает Ло, с хрустом кусая грушу. — Скорее всего, — соглашается Дофламинго. — Но, вероятно, только я. Они сидят на полу их комнаты в окружении гор разваленных сокровищ и вроде как занимаются их сортировкой и подсчётом. На деле же Ло трескает третью грушу, а Дофламинго… Дофламинго сосредоточенно обвешивает его золотом, словно новогоднюю ёлку — игрушками. Ло не спрашивает зачем. Пока Дофламинго не мешает ему есть грушу — наплевать. У Дофламинго вообще страшно подвижные живые руки, которые ему всегда надо чем-то занять, иногда способы оказывались довольно странными. — Пиратом быть уныло. Рисковать собой за железки, — говорит он, послушно вытягивая ногу, на которую Дофламинго принимается нанизывать разномастные браслеты. — Пойди в Дозор, — дразнит его Дофламинго. — Они тоже рискуют шкурой. Только за идею и крошечное жалование. Тут хоть деньги приличные, — разумно возражает Ло. — Пожалуюсь на тебя Роси, — обещает Дофламинго, защёлкивая на его лодыжке поверх джинсов тускло блестящий золотом браслет. — Скажу, что ты не уважаешь светлые ценности Дозора. — А то он сам не знает, — хмыкает Ло, бросая огрызок в пустую кружку. — Кстати, что за книгу мы нашли? Дофламинго замирает, что-то обдумывая и пропуская сквозь пальцы тонкую золотую цепочку. — Слышал про Потерянный век? — Читал немного. В тех украденных книгах, что ты приносил, была одна с Охары, — сосредотачивается Ло. — Вроде как пропали сто лет истории, и тогда тенрьюбито ушли с островов на Мариджоа, а сейчас толком об этом ничего не осталось, только понеглифы, которые никто не может прочитать. — Я рассказал бы тебе больше, так ты ведь Роси растреплешь, — хмурится Дофламинго, бесцеремонно подтягивая его за вторую ногу ближе к себе. — Не растреплю! — немедленно обещает Ло. — Книга называется «Вечность». Она из Потерянного века. Уникальная вещь. — А что за язык? — Это изначальный язык тенрьюбито. Меня в детстве немного учили читать на нём. Роси, скорее всего, тоже может хоть как-то. — Погоди, погоди! — дёргается Ло, невольно пиная Дофламинго по руке. — Тенрьюбито?! — Кошмар, сколько придётся тебе рассказать. Ну ладно, слушай, — морщится Дофламинго, склоняясь ниже и дёргая его за рубашку. — И вот это снимай, мне воротник мешает тебя украшать. Ло послушно выпутывается из рубашки, бросает её на гору золота, рассыпанного на полу. — До Потерянного века, восемьсот лет назад, некоторые из тенрьюбито были настоящими Небесными Драконами. Крылатыми, могущественными, бессмертными. Говорят, потом случилась великая война, тянувшаяся почти сто лет, и секрет бессмертия был утрачен. Мы с Роси родились на Мариджоа, и я был очень любопытным ребёнком, но был слишком мал, чтобы интересоваться потерянными секретами, а Роси и того меньше. Ло слушает его открыв рот и даже моргая через раз. — Наш отец решил жить как обычный человек среди обычных людей и ушёл из Мариджоа, а нас потащил за собой. Ло встряхивается, заставляя себя захлопнуть рот. — Я знаю, что ваша мать умерла после этого, а потом ты убил вашего отца, чтобы тебе и Роси позволили вернуться, но я не знал, что речь идёт о возвращении на Мариджоа. Дофламинго пожимает плечами. — Роси говорил тебе, что я ищу Опе-Опе ради бессмертия, но технически он не даёт настоящей вечной жизни. Он дарит ещё одну жизнь, перенося душу из одного тела в другое, в тело владельца Опе-Опе, вытесняя оттуда хозяина. Сила фрукта при этом тоже будет утрачена. Возможно, есть какие-то перспективы развития, но то, что я знаю, не особо привлекательно. Всему учиться с нуля. Я бы согласился на такое, только будучи умирающим или древним старцем. А вот сами владельцы Опе-Опе и правда почти бессмертны — вы можете обновлять своё тело столько раз, сколько потребуется, но я никогда не слышал, чтобы вам удалось проделать это с кем-то другим, только с собой. — Охренеть, — бормочет Ло себе под нос. Он-то считал, что у него голова закипает от количества противоречивой информации, а оказалось, что это было только лёгкой рябью на поверхности. — И теперь ты ищешь утраченный секрет Небесных Драконов, чтобы стать бессмертным? — осторожно спрашивает он. — Что-то вроде того, — соглашается Дофламинго. — Нужно больше информации, но такие находки — огромная редкость. Если верить этой книге, то следующая такая сокровищница будет на Дресс Роуз, а предыдущая была на Флевансе. Ло скептически оглядывает свои ноги, до колена унизанные браслетами поверх штанов, покачивает рукой, полностью скрытой звенящим золотом, а потом хмыкает и поднимается на ноги. — Снимай рубашку. — Что? — искренне удивляется Дофламинго. — На мне всё равно больше нет места, теперь я буду тебя… украшать. Дофламинго ему широко улыбается и тянется к пуговицам. Ло обходит его по кругу, оценивая масштаб работы, принимается копошиться в сверкающих золотом и камнями украшениях, стараясь не цепляться за них теми, что на его собственных руках. — Ты поэтому не носишь белое? — спрашивает он, аккуратно опуская на шею Дофламинго широкое золотое колье и защёлкивая его сзади. Для этого приходится встать на цыпочки, но он не жалуется. — Что? — Тенрьюбито всегда в белом, а ты — почти никогда. У тебя даже рубашки все цветные, — объясняет Ло, втягиваясь в процесс и аккуратно опуская на смуглую грудь кулон на длинной цепочке. — Откуда ты такой умный на мою голову взялся? — хмыкает Дофламинго. — Хорошо, что шуба розовая. Яркое тебе идёт, — задумчиво говорит Ло, застёгивая на мощной шее чокер из узких золотых пластинок. — Спасибо, — серьёзно отвечает Дофламинго, подставляя руку, чтобы ему было удобней нанизывать браслеты. — Не боишься меня? — Иногда, когда ты очень злой. Немного, — кивает Ло, сосредоточенно закрепляя на широком запястье браслет со множеством голубых камней. — Нет, потому что я — тенрьюбито, — насмешливо уточняет Дофламинго, но Ло как-то сразу понимает, что тот напряжён и ему вовсе не смешно, словно речь идёт о чём-то важном. — А я — последний выживший из Флеванса, — пренебрежительно фыркает Ло. — Боишься меня? — Туше, — признаёт Дофламинго. — Что там с Флевансом, кстати? Думаешь, есть смысл туда лезть? — уточняет Ло. Ответить Дофламинго не успевает, потому что дверь кабинета распахивается без стука и внутрь протискивается улыбающаяся рожа Диаманте. Ло замирает с браслетом в руке. — Аэ-э-э. Гм. Не хочу ничего знать, — тянет Диаманте, оглядев их обоих. — И научусь, пожалуй, к вам стучать. — А хотел-то чего? — спрашивает Ло, всё же застёгивая браслет, который держал в руках, на предплечье Дофламинго. — А-а-а-а! На нас какие-то ушлёпки напали! — радостно сообщает Диаманте и скрывается за дверью. Дофламинго с Ло переглядываются и тяжело вздыхают.

***

Ло думал, что умирать было тяжело. Оказывается, тяжело было разбираться в делах Семьи, искать информацию о сокровищнице из Флеванса, учиться медицине и навигации, фехтовать с Диаманте, осваивать способности фрукта и успевать не бросать Кору-сана одного. Он представления не имел, как Дофламинго управляет всей этой огромной сетью да ещё и умудряется подминать под себя всё больше и больше. Словно у того было тридцать шесть часов в сутках и две дополнительные головы! Он недовольно косится на раскрытую перед ним книгу. Все смежные с медициной науки даются ему довольно легко, и даже с навигацией дела были не так уж плохи, а вот с обычной математикой всё обстояло не так весело. Дофламинго и Кора-сан по очереди страдали с ним над учебниками, но Кора-сан в школе морского Дозора и сам был троечник, а у Дофламинго было довольно специфическое домашнее образование, да и далеко не всегда хватало терпения продираться с ним через уравнения, поэтому получалось пока с переменным успехом. Дофламинго предлагал учебники сжечь и заняться тем, что ему действительно интересно, а Кора-сан просил не быть троечником, как он. Ло отчаянно желал первого, но логичный ум подсказывал, что в этот раз Кора-сан прав. Дверь душа открывается нараспашку, и оттуда в клубах пара выходит Дофламинго. Проходит мимо, подхватывает со стола грушу и один из недочитанных ранее документов, жуёт на ходу. Математика окончательно покидает голову Ло. — Смотрю на тебя и думаю, что Требол меня ужасно переоценивал, — сообщает ему Ло. Дофламинго поднимает голову от своих документов и вопросительно вскидывает брови над стёклами запотевших очков. — Если он считал, что я могу с тобой спать и вот эта штука в меня поместится… — начинает Ло, бесцеремонно показывая пальцем в сторону его ничем не прикрытого паха. — Завидуешь? — насмешливо спрашивает Дофламинго, явно ничуть не смущённый своим внешним видом. — Стремительно обзавожусь комплексами, — меланхолично отзывается Ло. Дофламинго замирает на несколько мгновений, опускает взгляд на свой член, а затем хохочет так, что едва не роняет грушу. — Ты иногда такой мерзкий, я просто в восторге! — фыркает он. — И где только набираешься? — Я расту в пиратской команде, а не в монастыре, — с усмешкой пожимает плечами Ло. — Штаны надень. Членами его, конечно, не удивишь. Он был хирургом, пусть ещё не очень опытным, но всё же на голых людей насмотрелся достаточно. Кроме того, после семейных попоек запросто можно было зайти на камбуз за водичкой и обнаружить там Диаманте, трахающего на одном из столов какую-нибудь шлюшку. Он ко всему привык, но поиздеваться над ближним — святое дело. Пока Дофламинго доедает грушу и ищет штаны, он успевает нарисовать на полях учебника целую кучу карточных мастей, груш и куда менее приличных картинок. — Что ты хочешь на день рождения? — раздаётся у него за спиной. — Месяц же ещё, — лениво отвечает он, возя карандашом по полям. — Не «ещё», а «всего», — возражает Дофламинго, — и сможешь мерзким тоном говорить «мне же пятнадцать» вместо «мне же четырнадцать». — Хочу, чтобы Кора-сан отмечал день рождения со мной, — серьёзно говорит ему Ло. — Без наручников и остального. Он такой весь показательно бодрый, но я вижу, что ему тяжело в них ходить, это же кайросеки. Это, конечно, немного фантастика, но пару раз уже прокатывало: он озвучивал совершенно невероятное желание, а Дофламинго просто брал и выполнял, словно долбаная волшебная фея. — Не то чтобы он не заслужил свои наручники, но… Ладно, — нехотя отвечает его личная фея у него за спиной. — А в подарок что хочешь? Он оборачивается через плечо, удивлённо таращась на Дофламинго, сидящего на своём рабочем столе. — Это и есть подарок, — неуверенно говорит он. — Херня какая-то, — не соглашается Дофламинго. — Тогда я хочу личную лабораторию, — расплывается Ло в широкой улыбке. — Вот это дело! — оживляется Дофламинго. — Бери листок… Договорить не успевает, потому что Ло с восторженным воплем с разбегу повисает у него на шее.