Тень короля

***

— Пойдём отсюда, — решительно говорит Ло. — Куда? — искренне удивляется Росинант. — Не «куда», а «отсюда», — поправляет его Ло. — Пойдём прогуляемся. Я дверь уже неделю не запираю, а ты даже во двор не вышел. Про незапертую дверь Росинант, в принципе, понял сразу же, но до сих пор считал себя кем-то вроде заложника, чтобы удержать Ло, поэтому провоцировать Дофламинго лишний раз не решался. Когда Ло уверенно тащит его за руку на улицу, он послушно шагает, но мысленно молится, чтобы не встретить Дофламинго, потому что вот это брат уж точно не одобрит. Старшие офицеры провожают их удивлёнными взглядами, но никто не говорит Ло ни слова. После истории с островом Шаррат его вообще здесь никто не цепляет, и даже Требол с Диаманте не дразнят больше, относясь к Ло слегка покровительственно, но с уважением. Насколько здесь вообще это представляли. Спёртый воздух помойного острова кажется ему самым сладким на свете. Росинант усаживается на крыльце и зажимает губами сигарету. — Ты начал расти. — Ага, — соглашается Ло, устраиваясь рядом с ним на ступеньке. — Сразу, как только я перестал умирать, организм начал вытягивать кости с такой скоростью, что мне приходится постоянно следить за мышцами, чтобы не остаться кривым и горбатым. Росинант улыбается, запрокинув голову к небу. — И белые пятна вымываются, — продолжает Ло. — Через полгодика не останется ничего, будет нормальная кожа. Доффи притащил мне целую тонну всяких кремов и мазей, чтобы дело шло быстрее. Не то чтобы они мне очень нужны с моей силой фрукта, но я всё равно мажу. — Это тоже отличные новости, — улыбается Росинант, скашивая на Ло взгляд. — Ну да, — кивает Ло и добавляет, немного помолчав: — Спасибо тебе. — За что? Доффи тебя бы всё равно спас, — пожимает плечами Росинант. — Ты показал мне, что умирать совсем не обязательно, Кора-сан, — серьёзно говорит Ло. Росинант прижимает его к своему боку, обнимая за плечи. — Пойдём ещё куда-нибудь, — предлагает Ло несколько минут спустя. — Хочешь посмотреть, как я живу? — Ло, ты же у Доффи живёшь, это не… — Пошли. Не трусь, ничего не будет, — фыркает Ло, уже поймав его за руку и потянув за собой. У Ло ключи от комнат Дофламинго. Это, конечно, теперь и его комнаты тоже, но сам факт смутно нервировал. Дофламинго распахивает дверь им навстречу, когда Ло подносит ключ к замку. Росинант сжимает зубы. Вот сейчас они точно оба получат. Пока он сидел в клетке тихо и послушно, Дофламинго смотрел на это сквозь пальцы, но расхаживать по своим комнатам ему точно не даст. — Документы, — коротко говорит Дофламинго, бросив на Ло взгляд на ходу, и просто проходит мимо. Его самого игнорирует, словно пустое место. — Точно! — отвечает ему Ло, звонко хлопнув по лбу раскрытой ладонью. — Пространство: Замена! Все бумаги с обоих рабочих столов в комнате исчезают в голубой вспышке. Дофламинго ему разумно не доверяет, но и бить тоже, кажется, не будут. Росинант невольно хмыкает. — Будешь вино, Кора-сан? Он отмирает и проходит следом за Ло. — Буду, Ло. Он устраивается в кресле Дофламинго и с интересом оглядывается. Комнаты очевидно оборудованы под двоих людей разного роста: одно кресло большое, второе — сильно поменьше, все нижние полки неаккуратно завалены вещами и книгами Ло, верхние, так же неаккуратно, вещами Дофламинго — тоже удобно, брат слишком высокий, чтобы склоняться к самому полу, а Ло неудобно тянуться высоко. Вино и черничный сок в двух прозрачных графинах на журнальном столике, несколько пар солнечных очков здесь же, подставка с обожаемым Ло нодати. Кровать, виднеющаяся сквозь распахнутый дверной проём спальни, только одна. Росинант морщится. Сам бы он в одной комнате с Дофламинго никогда не уснул, не то что в одной постели. Он принимает из рук Ло бокал и продолжает с любопытством осматривать помещение. Полная вазочка груш рядом с графинами, два рабочих стола разного размера, на одном из которых, о боже, бьются три живых сердца в кривоватых полупрозрачных кубиках! — Ло, нельзя пробовать такие вещи на людях, — тяжело вздыхает Росинант. — А на ком мне ещё пробовать? — с недоумением отвечает Ло, забираясь в кресло напротив с ногами и с видимым удовольствием делая глоток сока. — Мои способности — медицинские. Если я не буду пробовать на людях, то никогда не научусь их использовать и буду совершенно бесполезен. Обычные хирурги без силы фрукта тоже учатся на живых пациентах. Росинант обречённо вздыхает. — Чьи сердца хоть? — Юнг, — легкомысленно отвечает Ло. — Не бойся, я их не убил, потом обратно верну. Уже хорошо. — Доффи разрешает тебе тренироваться на своей команде? — с сомнением спрашивает он, неспешно потягивая из бокала потрясающе вкусное фруктовое вино. — Ну, Доффи говорит, кто не способен защитить своё сердце, тот — медицинское пособие, — ухмыляется Ло, облизывая синие от черники губы. — Я считаю, что это разрешение. — Зря ты его так обожаешь, Ло, — вздыхает он. — Не зря, — незнакомо жёстко отвечает ему Ло. Росинант вздрагивает, отчётливо слыша интонации брата. — Он родился ребёнком со злым сердцем, — говорит Росинант, глядя в серые глаза. — Так не бывает, — убеждённо отвечает ему Ло. — Все дети рождаются одинаковыми, а злыми их жизнь делает. — Когда мы оба были совсем маленькими детьми, Доффи развлекался тем, что мучил рабов, маму до слёз доводил, соседских детей пинал… — А тебя пинал? — перебивает его Ло. «Никогда, — с удивлением думает Росинант. — Со мной он делил любой кусок еды, найденный на помойке». Он помнит каждое сворованное из чужого огорода кислое яблоко, каждую спёртую с торговых прилавков рыбину и каждый кусок заплесневелого хлеба, который Дофламинго ломал пополам грязными руками, пока не научился воровать деньги. Росинант был слишком маленьким, пугливым и неловким, чтобы достать что-то самостоятельно, но Дофламинго никогда не упрекал его за это. Ещё он помнил каждого человека, которого Дофламинго убил зазубренным ржавым ножом, найденным на той же помойке, чтобы получить немного денег. — Он любит убивать, — вздыхает Росинант, прекрасно понимая, что звучит совершенно неубедительно. — Доффи любит убивать? — с насмешливым удивлением фыркает Ло. — Что за глупости! Диаманте любит убивать. Любит наблюдать, как угасает чужая жизнь, оборванная его мечом. Доффи любит хорошие книги, фруктовое вино, поспать до обеда, умных собеседников и когда всё идёт по его плану. Вот если кто-то мешает его плану, то он умрёт. Это не одно и то же. Росинант морщится. Он и сам убивал — по приказу, для защиты своей или чужой жизни, случайно, во время миссий дозора. И никогда не получал от этого удовольствия. Это действительно не одно и то же. — Он не такой, как ты говоришь, — уверенно говорит ему Ло. — Он спрашивает, испуган ли я, разбирается со мной в книгах, делится важным, учит всему, что сам знает, и всегда меня спасает. Он вообще своих всех спасает. Знаешь, как он защищает Семью? Да всё ты знаешь, тебе просто удобно и привычно считать его чудовищем. Но такой человек не может быть совершенно плохим. Росинант удивлённо молчит. — Представляешь, насколько ему тошно и одиноко, что он доверяет четырнадцатилетнему мальчишке? — спрашивает Ло, так и не дождавшись ответа и хмуро глядя на него из-под козырька шапки. — Доверие Дофламинго — опасная штука, — тихо говорит он. — Он за него потом неподъёмную цену попросит. — Много он с тебя попросил? — резонно возражает Ло. — Только капельку верности. Он молчит снова, окончательно растерявшись, совершенно не ожидая таких взрослых и холодных рассуждений. — Доффи говорит мне, чтобы я думал своей головой, — серьёзно говорит Ло, глядя ему в глаза. — Чьей головой думаешь ты, Кора-сан? Он отводит взгляд. Мальчишка, которому доверял его брат, неожиданно напрочь выбил его из колеи. До комнаты Ло провожает его в абсолютной тишине. Хмурится, но за руку держит крепко. И дверь на ключ не закрывает. Вечером Ло рассказывает Дофламинго про тренировки на людях и медицинские способности. Тот хохочет минут пять без остановки, поливает его ехидством с ног до головы, а потом заставляет силой фрукта сломать шкаф. Ло послушно ломает. Дофламинго говорит ему, что не существует никаких «медицинских способностей», есть только чистая сила и ты сам её направляешь. Глупо ограничивать себя бессмысленными названиями, ведь сила фруктовика заканчивается там же, где заканчивается его фантазия. Ло недоверчиво хмурится до тех пор, пока Дофламинго при помощи нитей не делает на одной из многострадальных груш безупречно ровный надрез, а затем не зашивает его чуть разными стежками.

***

К обеду следующего дня Росинант выбирается пить чай во двор. Несмотря на довольно приятную для осени Норс Блю погоду, он зябко передёргивает плечами. Шубу бы обратно, но это он уж совсем размечтался. Его со страшной силой мучает вопрос: знает ли Ло о будущих планах Дофламинго на Дресс Роуз, ради которых он влез шпионить за братом, и если знает, то как к ним относится. Спрашивать не решается: вдруг Ло пока не в курсе? Или, ещё хуже, вдруг знает и поддерживает? — Знаешь, как я обоссался вчера, когда пришёл в комнату, а на моём столе целая охапка ваших с Ло документов? — доносится до него голос Диаманте. Он оборачивается на звук. Диаманте, разодетый, словно на парад, ссутулившись, недовольно ворчит на Дофламинго, шагающего через двор. Винного цвета костюм сидит на высокой фигуре брата безупречно. Аристократ с лёгким налетом помоечного шика. — Я хотел их тебе отнести, а они взяли и прямо перед моим лицом исчезли! — продолжает ругаться Диаманте. Дофламинго довольно ухмыляется, и Росинант давится своим чаем, понимая, наконец, о чём они говорят. У Ло был потрясающий способ прятать важные документы. Сам Ло, непривычно одетый в классические чёрные брюки и чёрную же рубашку, пролетает по двору, машет ему рукой и бросается к Дофламинго. Росинант машет ему в ответ и хмурится. Дофламинго, кажется, всерьёз втянул Ло в дела Семьи, и ему совсем это не нравилось. Работорговля всегда была отдельной кастой преступников, в которую было довольно сложно попасть. Разумеется, раз куда-то было сложно попасть, значит, Дофламинго туда было очень надо. Ло этой идеей был крайне недоволен. Не из гуманных соображений, а потому что торговля рабами делом была опасным, грязным и очень трудоёмким. Проще было перегнать десяток партий оружия, чем одну партию рабов. Дофламинго с ним не соглашается — он подмял под себя практически все ключевые узлы подпольного мира. Игорные заведения, наркотики, оружие, нелегальный антиквариат, наёмники, шлюхи, фальшивомонетчики и драгметаллы, — всё было в его руках. С переменным успехом пока получалось только контролировать торговлю Дьявольскими фруктами, да вот ещё работорговля оставалась вне сферы его влияния. Дофламинго полумеры не устраивали — он хотел всё. Ло обводит помещение равнодушным взглядом. Встреча закрытая — всего десять человек, включая Дофламинго, Диаманте и его самого. Из любопытного — только девочка лет десяти на вид, сидящая в кресле рядом с одним из пришедших и заинтересованная исключительно своей миской с виноградом. Видимо, в преступном мире дела были совсем плохи, раз двое лидеров подполья притащили с собой детей. — Сразу к делу, Джокер? — предлагает высокий тощий мужчина с невыразительными серыми глазами и седой козлиной бородкой. — Думаю, да, Сантас, — соглашается Дофламинго. Документы он потом почитает, считать деньги Дофламинго умел гораздо лучше. Пока идёт разговор, Ло опускает руку под стол и неспешно перебирает пальцами под столешницей, разворачивая Пространство. Над тем, чтобы открывать его без спецэффектов в виде голубого свечения, он бился уже чёртову кучу времени. Вроде в этот раз получилось вполне прилично. — Пространство: Скан! — шепчет он одними губами. Девочка ожидаемо оказывается фруктовичкой, как и мужик с козлиной бородкой. Ещё у троих под одеждой пистолеты, хотя проносить оружие на встречу считалось дурным тоном. Один из присутствующих имеет протез вниз от колена, высокая неаккуратно накрашенная брюнетка с ног до головы обвешана украшениями с ядом внутри, а за картиной в стене стоит прослушка. Прослушку он отключает сразу, посылая крохотный электрический импульс в улитку Ден-Ден Муши. Он скользит взглядом дальше и хмурится. Бокалы, прямо сейчас наполняемые для них официантом со стеклянным равнодушным взглядом, светятся точно так же, как украшения брюнетки. Ло хмурится. Нужно было срочно что-то с этим делать. Он встряхивает рукой, сбрасывая Скан, поднимается со своего места. Идей и времени у него не очень много, поэтому он строит самое капризное выражение лица, на которое только способен, и бесцеремонно карабкается к Дофламинго на колени. Играть во все эти жеманные игры он откровенно не умеет, не в силу возраста даже, а в силу полной незаинтересованности в таких развлечениях, но сейчас ему надо поговорить с Дофламинго быстро и незаметно. Он упирается коленями в сиденье дивана, приподнимается, утыкается носом Дофламинго под ухо, обнимает руками за шею. Тот своего удивления никак не выдаёт — мгновенно подставляется под прикосновения, склоняет голову спокойно и доверчиво, словно они каждый день так делают. Тяжёлая горячая ладонь ложится ему на поясницу, лениво поглаживая. — Тебе Диаманте очень нужен? — шепчет Ло едва слышно. — Допустим, — так же тихо отвечает Дофламинго. — У него в бокале яд. У тебя, кстати, тоже. — Сможешь убрать незаметно? — Да. — Кто? — Мадам Мадлен. На них смотрят с тщательно скрываемым любопытством, но без осуждения — работорговцев сложно шокировать связью с подростком. Ло прячет руку за белобрысым затылком, разворачивает Пространство, быстро очищая сначала бокал Диаманте, потому что тот не знает, что держит в руках, а затем бокал Дофламинго. Отфильтрованный яд он переносит в кадку с цветком в углу. — Есть. Дофламинго в качестве ответа медленно поднимает вино к губам, делает большой глоток, словно доверяет ему безоговорочно. А затем опускает бокал на стол, ловит его руку и благодарно целует костяшки, не стесняясь любопытных взглядов. Ло думает, что сейчас просто провалится сквозь пол, настолько ему неловко. Не то чтобы это придумал не он сам, но к щекам немедленно приливает краска, и Ло с трудом останавливает себя от того, чтобы спрятать пылающее лицо в отвороте пушистой шубы и не высовываться до конца встречи. — Первая партия на Сабаоди будет к концу следующей недели, — продолжает Дофламинго как ни в чём не бывало. Ло устраивается поудобней и с интересом наблюдает за страшно нервничающей мадам Мадлен. Вряд ли у неё был шанс дожить до сегодняшнего вечера.

***

— Кора-сан, хочешь шлюху? Росинант захлёбывается вином, которое течёт у него через нос, судорожно прижимает к лицу салфетку. — Что, бл… Кхм… Что ты сказал, Ло? — переспрашивает он в надежде, что ему послышалось. — Шлюху хочешь? Здесь их полно, на любой вкус, — насмешливо повторяет маленький разрушитель его надежд. — Я убью Дофламинго! — клятвенно обещает он. Чему брат здесь учит его замечательного ребёнка?! — Такого в меню нет, — всё так же ехидно отвечает Ло. Ло стоит, прислонившись плечом к косяку, скрестив руки на груди, и наблюдает за ним из-под козырька своей шапки. — Тогда не хочу, спасибо, — ворчливо отвечает Росинант. — Ну и зря, — хмыкает Ло и отлепляется от косяка. — Пойдём, хватит прятаться на кухне, все ждут только тебя. Росинант послушно шагает. Пятнадцатый день рождения Ло отмечают с размахом — зал полон народу, а он не знает почти никого из присутствующих, помимо членов Семьи Донкихот. Дофламинго под видом торжественного мероприятия мутил какие-то свои дела. Что неприятно царапает — некоторые из присутствующих здороваются с идущим сквозь зал Ло по имени, словно со старым знакомым. Его самого периодически провожают любопытными взглядами. Ещё бы — безумный Джокер вывел из игры родного брата, занимавшего место Коразона четыре года, и теперь вместо него таскает за собой непонятно откуда взявшегося мальчишку. Спросить, конечно, никто не решится, потому что влезть в дела Семьи выйдет себе дороже. Хоть с него сняты оковы из кайросеки, теперь он ощущает себя странно неуютно и очень лишним на этом празднике жизни. Прямо сейчас он мог бы сбежать. Вместо этого Росинант садится на большой мягкий диван сбоку от Ло. Со второй стороны от Ло сидит Дофламинго. И это так странно, неправильно и не укладывается в его голове, что… — Ло, это у тебя что, вино? — спрашивает он вслух. Ло молча салютует ему бокалом. — Сколько ему, по-твоему, сегодня исполнилось?! — немедленно разворачивается Росинант к Дофламинго, безошибочно определив источник всех бед. — Ты искренне считаешь, что он сегодня пробует вино впервые? — наигранно удивляется Дофламинго. — Сам-то ты, смотрю, не пьёшь. — Надо же кому-то следить за тобой. Ло неспешно тянет из своего бокала лёгкое фруктовое вино, вполглаза следя за тем, чтобы Дофламинго и Кора-сан, за пять минут перешедшие с него на личные разборки, не подрались прямо в зале, принимает поздравления, жуёт вкуснейшее запечённое мясо и думает: вот всегда бы так. Когда Кора-сан хватает Дофламинго за плечо, дёргая на себя, отчего они едва не сталкиваются лбами над его макушкой, Ло молча поднимает вверх раскрытую ладонь прямо между их лицами. Они с фырканьем отшатываются друг от друга, словно парочка недовольных котов. — Извини, Ло, — мягко говорит Кора-сан. Ло ухмыляется. Он ни капли не верит, что это последний раз за вечер. Пять минут спустя они снова скандалят у него над головой, а он вполуха прислушивается к ругани чуть ли не из-за детских игрушек в пять лет и чувствует себя совершенно счастливым. Определённо лучший день рождения в его жизни. К двум часам ночи Дофламинго унёс спать отчаянно зевающего и моргающего как сова Ло, оставив Диаманте развлекать гостей, максимально вежливо пожелал спокойной ночи (потому что за последнюю попытку поругаться Ло болюче надёргал за уши их обоих) и просто оставил его удивлённо хлопать глазами посреди коридора. И не вернул браслеты из кайросеки. Поэтому утром Росинант выползает во двор за свежей газетой, старательно делая вид, что он и без наручников никуда не денется. Спрашивать про кайросеки самостоятельно он считает слегка нездоровым порывом. С первой полосы подобранной газеты на него таращится его собственное лицо. Точнее, таращится он на фото на Дофламинго, рука лежит на скрытом розовой шубой плече, а лица находятся так близко, словно они собираются целоваться. И взгляд у него такой горящий и ужасно довольный. По спине пробегает холодок нехорошего предчувствия. «Коммандер морского Дозора, Донкихот Росинант, считавшийся погибшим, вступил в пиратскую Семью и с позором уволен за дезертирство!» Он жалобно стонет и пару раз прикладывается затылком о дерево, под которым сидит. Росинант открывает газету, и оттуда ему на колени падают новенькие разыскные листовки. С первой пялится его улыбающаяся физиономия. Фотография, очевидно, тоже сделана вчера. «Бывший коммандер морского Дозора, Донкихот Росинант, дезертир. Награда: сто семьдесят миллионов белли. Только живым». На второй листовке ухмыляющийся Ло со вчерашней вечеринки. «Трафальгар Ло, пират из команды пиратов Донкихот. Награда: двадцать пять миллионов белли. Живым или мёртвым». Он хватается за голову. Дозор только что подставил его похуже Дофламинго и приковал надёжней всяких цепей! На листовках не пишут, что Ло из Флеванса, чтобы не создавать панику, но теперь бежать в любом случае некуда — против него будет весь Дозор. Он бы, конечно, выложился по полной, чтобы защитить Ло, но что он, в сущности, может в открытом бою против той же Цуру? Дофламинго может. Он четыре года от неё бегал и не потерял ни одного члена своей Семьи. Дофламинго сможет защитить Ло. Побег отменялся, с Дофламинго срочно нужно было начинать дружить. Со второго этажа доносится такой громогласный хохот, что во всём доме дребезжат стёкла. Росинант недовольно косится на окна комнаты Дофламинго. Очевидно, брат тоже получал утренние газеты. Он устало трёт лицо ладонями. Окончание службы в Дозоре представлялось ему вот вообще не так. Нужно было срочно связаться с Сэнгоку, но если начать шариться по дому и воровать Ден-Ден Муши, то это непременно плохо закончится. Ещё был самоубийственный вариант пойти и честно рассказать Ло. В конце концов, Дофламинго полагается на него и доверяет, почему он не может? Ему всё равно больше некому здесь доверять. Росинант бросает газету с листовками прямо под деревом и направляется к дому. Дофламинго уже успел куда-то умотать, поэтому встречает его только сонный зевающий Ло в пижаме. — Привет, Ло. — Привет, Кора-сан. Видел листовки? — Я к тебе как раз поэтому, — вздыхает он, падая в предложенное кресло. Ло неопределённо помахивает рукой в воздухе, ожидая продолжения. — Я хочу попросить у тебя Ден-Ден Муши, Ло, — честно говорит он. Ощущается так ужасно, словно вот прямо сейчас он переложил все свои проблемы на плечи мальчишки, которому только-только исполнилось пятнадцать. — Зачем? — Хочу позвонить адмиралу Сэнгоку. Ты можешь послушать разговор, или пусть Доффи послушает. Я не собираюсь ничего скрывать. Ло смотрит на него внимательно, а потом отходит к столу Дофламинго, щёлкает кодовым замком, копается в ящике, словно это его собственный стол, и возвращается с маленькой голубой улиткой, когда-то принадлежавшей ему самому. Улитка шевелит рожками, сидя у него на колене, а Росинант не может поверить, что всё так просто. Он набирает заученный наизусть номер. Пальцы подрагивают, страшно хочется курить. — Рисовые крекеры, — говорит Ден-Ден Муши после нескольких секунд молчания. — Мелкими кусочками, — бурчит Росинант в ответ. — Роси? — Я, Сэнгоку-сан. — Ты вообще в курсе, сколько не выходил на связь? — Пять месяцев и шесть дней. — Мы считали тебя погибшим после Миньона. Он молчит, Сэнгоку молчит тоже. — Я вас не предавал, — наконец решается он. — Ты хоть понимаешь, как это выглядит после тех фотографий? У меня на столе целая пачка таких. — Я был в плену. — Сейчас ты, очевидно, свободен. Возвращайся. — Я не могу оставить Ло. — Тогда я ничем не могу тебе помочь, мальчик, — устало вздыхает Сэнгоку и вешает трубку. Что ж, не то чтобы после листовок он ожидал чего-то другого, но всё равно было по-детски обидно. — Завтракать будешь? — невозмутимо предлагает Ло, спрыгивая с кресла и унося Ден-Ден Муши обратно. — Да, давай. — Не расстраивайся, Кора-сан, — серьёзно говорит ему Ло. — Раз он не хочет тебе верить, я буду верить вместо него. Он невольно усмехается. Это маленькое существо определённо делало его жизнь лучше. В конце того же месяца, на день рождения Дофламинго, Ло соглашается стать Коразоном.

***

Башка нещадно трещит. Дофламинго половину ночи вещал Ло о необходимости расширения влияния Семьи, рассказывал о тех, с кем им придётся сотрудничать и кого он планирует убрать сразу или через какое-то время, о том, на что надо обратить внимание на предстоящих встречах, какова будет его задача… Так что выспался он довольно паршиво и теперь лениво ковырял вилкой пасту. Сам Ло почему-то опаздывал на завтрак. Стоит Дофламинго только подумать об этом, как Ло уверенно шагает в столовую, при помощи силы фрукта неся перед собой ещё один стул. За ним шагает Росинант с самой мрачной рожей на свете. Ло с демонстративным грохотом ставит рядом со своим местом стул. Росинант становится ещё мрачнее, но послушно устраивается между Ло и Диаманте. Дофламинго лениво наматывает пасту на вилку и думает, что это однозначно кончится плохо. Разговоры ни о чём стихают, и все сидящие за общим столом словно по команде поворачиваются в сторону Росинанта. — А что, предателей теперь сажают за один стол с нормальными людьми? — не разочаровывает Джолла. — Отъебись от него, ведьма, дай человеку пожрать спокойно, — неожиданно вступается за Росинанта Диаманте. Дофламинго откладывает вилку, чтобы случайно не воткнуть её никому в глаз. — Никакого уваДЖЕния к старшим! — тут же встревает Лао Джи в ответ на слова Диаманте. Через минуту за столом поднимается такой балаган, что позавидовали бы торговки в базарный день. Детка начинает рыдать, видимо, просто на всякий случай. — Заткнитесь все! — негромко командует Дофламинго. Семья затихает, ожидая его решения, а он с силой сжимает пальцами виски. И за что ему всё это? — Ло! — Да, Доффи? — Твоя очередь вести воспитательные беседы, Коразон. Твой Росинант, твои проблемы, ты разгребаешь, — ворчит он, массируя виски кончиками пальцев. — Ладно, — легко соглашается Ло. — Того, кто будет цеплять моего Кору-сана, вскрою от паха до глотки, вытащу кишки, размотаю по всему дому и набью иголками. В среднем в человеке где-то девять метров кишечника, но во многих из вас больше, в зависимости от размера тела. Дофламинго убирает руки от висков и удивлённо разворачивается к Ло. — В тебе, Требол, навскидку метров четырнадцать. Требол нервно дёргается. — Потом я набью ваши животы живыми крысами и буду наблюдать, как вы корчитесь от боли, пока они жрут вас изнутри. Напоминаю всем, что сила моего фрукта позволит выпотрошить вас заживо, — невозмутимо заканчивает свою речь Ло. Росинант рядом с Ло выглядит так, словно его сейчас стошнит. Половина Семьи как-то разом расхотела завтракать, а начавшая балаган Джолла становится подозрительно зеленоватого оттенка. Один Диаманте с невозмутимым видом накладывает себе вторую порцию пасты. Дофламинго ещё раз обводит взглядом своих жестоких пиратов, испуганно косящихся на мелкого мальчишку, и заходится смехом, не в силах остановиться. Ло пакостно ухмыляется, обводя Семью победным взглядом, а потом поднимается. Росинант нервно стряхивает пепел с сигареты в кружку с кофе и с опаской поглядывает на всех по очереди, но, к счастью, ему хватает ума не открывать рот. Дофламинго не может прекратить ржать, даже когда Ло открывает Пространство и опускает ладонь ему на висок, снимая боль. Через пару минут он успокаивается, утаскивает Ло к себе на руки, нитями притягивает ризотто для Ло, берёт в руки свою тарелку и принимается доедать немного подостывшую пасту с внезапно проснувшимся аппетитом. Росинант через свободное место от них встряхивается и тоже возвращается к своему завтраку. Дофламинго одобрительно щурится — не совсем неженка, хорошо. По такому поводу он даже убирает от Роси подальше кружку с кофе, чтобы не напился вместе с пеплом. Настроение стремительно улучшается. — Откуда ты вообще это взял, маленькое чудовище? — Пфо кфыс? — спрашивает Ло с набитым ртом. — Это книжка про древние казни и пытки Арабасты, нашёл у тебя в столе. Неплохая фантазия, но у них не было моих возможностей. Дофламинго довольно ухмыляется и подводит итог на весь зал, чтобы слышал каждый: — Росинант остаётся.