Тень короля

Ло в его комнатах бывает редко. Не то чтобы он был против, просто почему-то выходило, что собирались они всегда в королевских покоях. Но сейчас Ло стоит рядом с его туалетным столиком и с интересом разглядывает завалы косметики. Вообще-то Росинант честно пытался с этим бороться, периодически стряхивая всё в кучу и расставляя аккуратно, даже купил специальные подставочки с ячейками, но буквально через пару дней всё возвращалось к исходному состоянию первозданного хаоса. — Сколько у тебя всего, — говорит Ло, ухватив со столика первый попавшийся карандаш и принимаясь крутить его в руках. Росинант смущённо улыбается. Кажется, его увлечение слегка вышло из-под контроля. Имея внушительное жалованье министра экономики (или кем он там числился в этом безумном королевстве официально) и не имея больше никаких ограничений в виде недовольного Сэнгоку, устава и насмешливых сослуживцев, он и правда немного увлёкся макияжем. Даже парочку журналов выписывал. — Ты сегодня накрасился другой помадой, — говорит Ло. — Нравится? — усмехается Росинант. — Тебе очень идёт. Она оттенка как шуба Доффи, — на полном серьёзе отвечает Ло. Росинант с ужасом косится на купленный пару дней назад тюбик. И правда, чёрт возьми! Как он умудрился купить такое? По правде сказать, он слегка опасался, что Ло сейчас пошутит ехидно, как он умеет, а он и без того слегка стесняется странноватого для взрослого мужика увлечения, и тогда он будет париться ещё больше. Вместо ехидных шуток Ло открывает карандаш и аккуратно пробует на руке, оставляя мягкую блестящую синюю полосу, тихо удивлённо хмыкает. — Что это? — Карандаш, глаза подводить. — Забавно, — отзывается Ло, закрывая карандаш и утаскивая следующий — чёрный. — Хочешь попробовать? — Я не умею. — Давай я тебя накрашу, — предлагает Росинант, широко улыбаясь. Ло удивлённо косится сначала на него, потом на своё отражение в зеркале, пожимает плечами: — Давай. Пока Ло оглядывается, прикидывая разницу в росте, сгребает в сторону бумаги на рабочем столе и усаживается на него, как на самую высокую поверхность в комнате, Росинант собирает всё, что ему может потребоваться, и старается не подпрыгивать от восторга. Словно ему вот прямо сейчас официально разрешили быть долбанутым, принимали со всеми тараканами и, вместо привычного осуждения, собирались поддерживать. Ло закрывает глаза и подставляет лицо, когда он устраивается перед ним. Росинант касается кисточками кожи очень осторожно, с интересом разглядывая до мелочей знакомое лицо. Аккуратные, чуть резковатые черты лица заострились, потеряв округлую детскость. Ло определённо становится чертовски красивым молодым человеком. Он медленно и аккуратно подводит глаза, рисуя чуть удлинённые чёрные стрелки, подкрашивает и без того длинные тёмные ресницы. Ло безропотно поворачивает голову, следуя за кончиками пальцев, которыми Росинант придерживает его под подбородок, открывает и закрывает глаза, когда нужно, и выглядит совершенно расслабленным и умиротворённым. Росинант красит ему губы тёмно-красной помадой, которой обычно красится сам, а затем, не удержавшись, рисует под правым глазом крохотное красное сердечко. Ровно в тот момент, когда он убирает кисть от лица, в комнату без стука заходит Дофламинго. Вот сейчас он точно огребёт целую тонну насмешек. — Портишь моего Коразона, — хмыкает Дофламинго, падая в его кресло и закидывая ноги на стол. — Не нуди, — кисточкой отмахивается от него Росинант. Ло с интересом оглядывает своё отражение в зеркале за его спиной, и его реакция интересует Росинанта гораздо больше, чем ворчание брата. — Ну-ка, повернись ко мне, — командует Дофламинго. Ло послушно поворачивается, улыбаясь накрашенными губами. — Похож на малолетнюю шлюху, — с какой-то странно одобрительной интонацией оценивает результат Дофламинго. — Мне тоже нравится, — ухмыляется Ло. А потом склоняет голову к плечу, опускает взгляд и принимается демонстративно жеманно хлопать ресницами. — Я бы тебя не снял, — оценивает его усилия Дофламинго. Росинант не выдерживает и начинает ржать, как ненормальный. Ло весело фыркает вместе с ним, прекращая кривляться. — Ты должен попробовать. Все эти кисточки по лицу — чистый кайф. Расслабляет лучше массажа, — говорит Ло, спрыгивая со стола. — Ну конечно, — скептически хмыкает Дофламинго. — Я серьёзно. Росинату теперь даже интересно: уломает его Ло или нет. Дофламинго постукивает пальцами по столешнице, обдумывая предложение, хмыкает и пожимает плечами. — Валяйте. А потом снимает очки, небрежно бросая их на стол, словно постоянно так делает. И у Росинанта из рук падают все его кисточки, которые он до этого держал, — да он и дышать забывает, какие там кисточки! Дофламинго вскидывает брови, насмешливо улыбаясь, где-то за спиной хмыкает Ло, а он таращится в самые прекрасные глаза, которые видел, и, кажется, забывает закрыть рот. — У меня была такая же реакция, когда я впервые увидел, — говорит Ло у него за спиной. — Неправда, — отвечает ему Дофламинго. — Ты трещал без остановки и норовил потыкать мне в глаза пальцами. — Безумно красиво! — отмирает, наконец, Росинант. — А почему ты… Хотя нет, очевидно, почему ты их прячешь. Кто ещё знает? — Старшие лидеры все знают. Пика рухнул в обморок, когда впервые увидел, — фыркает Дофламинго. Росинант пренебрежительно фыркает, возвращаясь к тому, с чего они, собственно, начали. Он собирает с пола кисти и относит их в раковину, чтобы помыть позже, достаёт комплект новых. В отличие от Ло, Дофламинго, конечно, не собирается устраиваться так, чтобы ему было удобно, поэтому приходится обойти стол и встать, склонившись над лицом брата. Ощущения были довольно странные: он почти такое лицо каждый день видел в зеркале, а теперь оно оказалось напротив него. Если честно, соблазн нарисовать вредному братцу на лбу член был велик, но он тут же вспоминает голубые драконьи глаза, сейчас скрытые под опущенными веками, и решает не быть козлом. — А ты чего пришёл-то, Доффи? — спрашивает Ло, устраиваясь на краю стола и с интересом наблюдая за процессом. — Точно, совсем вылетело из головы с вашими мазюкалками, — вспоминает Дофламинго. — Роси, как ты хочешь отмечать день рождения? — Ещё больше месяца! — искренне удивляется Росинант. — Нужно прикинуть количество гостей, обдумать организацию мероприятия, заказать оформление, разослать приглашения, нанять лучших поваров, музыкантов, — нудно перечисляет Дофламинго. Росинант молчит, аккуратно подводя глаза. Ресницы у Дофламинго такие же светлые, пушистые и короткие, как у него самого, но их почему-то даже жалко мазать тушью. — В чём проблема? — уточняет Дофламинго. — Ну, если тебя всерьёз волнует, что хочу я, то нахер весь этот праздник. Только ты, я и Ло, какой-нибудь летний необитаемый остров, фрукты, вино, мясо на открытом огне и никого на много миль вокруг. Никаких шлюх, наркоты и мутных бандитов. И никакой этой вашей… работы. — И всё? — спрашивает Дофламинго пару минут спустя, словно ожидая от него какого-то продолжения. — Ну да. — Не вопрос, — хмыкает Дофламинго. — Ло? — Конечно, — немедленно отзывается тот. — Спасибо, — с огромным облегчением выдыхает Росинант. Дофламинго только хмыкает, потому что теперь ему красят губы и говорить он опасается. Той самой розовой помадой, идеально подходящей к цвету шубы. Точно таким же цветом Росинант аккуратно рисует Дофламинго под правым глазом три крохотных розовых сердечка, навскидку решив, что очки не должны их закрыть. — Я закончил, — говорит он, отходя в сторону. Дофламинго поворачивается к зеркалу. — Мда-а, — тянет он, оглядывая своё отражение. — Но зато это и правда было очень приятно. В дверь комнаты аккуратно стучат. Росинант вздрагивает от неожиданности — у него бывали только Ло и Дофламинго, и они оба не имели привычки стучать. Дофламинго надевает очки. Дверь приоткрывается, и внутрь заглядывает Требол, явно не горящий желанием заходить в помещение, осматривает их с огромным сомнением и кисло кривится. — Эй-эй, Доффи, еле нашёл тебя! Там какой-то вице-адмирал Дозора, молодой-горячий, совсем зелёный, жаждет с тобой говорить. Что-то я сомневаюсь, что у него есть приказ. — Иду, — кивает Дофламинго, поднимаясь из-за стола. — Эм… Доффи, а ты это, прямо так пойдёшь? — осторожно уточняет Требол. — Какие-то проблемы? — широко улыбается ему Дофламинго накрашенными губами. — Никаких, совершенно никаких проблем! — бодро отзывается Требол и скрывается за дверью, бурча уже в коридоре: — Устроили филиал Камабака… Ло тихо недовольно фыркает, и Росинант как-то сразу понимает, что Требола ждёт его любимый чай из рыбьих глаз. Пока он тупит и залипает на Ло, Дофламинго подходит к нему вплотную, обнимает за талию и быстро целует в открытую из-за собранных в хвост волос шею, оставляя на ней розовый след от помады, а затем на той же скорости выметается за дверь. — Эй! Ло звонко смеётся, ловко взлетает в воздух, используя технику, подозрительно напоминающую ему геппо, и так же шустро чмокает его в шею со второй стороны, оставляя красный отпечаток поменьше. Открывает Пространство раньше, чем касается ногами пола, и просто исчезает из помещения. Росинант стоит посреди своей комнаты с кисточками в руках и совершенно дебильно счастливо улыбается. Ну вот и что ему делать, совсем теперь шею не мыть, что ли?

***

Дофламинго аккуратно поводит лопатками, разминая затёкшие мышцы. Ло недовольно мычит у него за спиной. Он лежит на животе, обложившись со всех сторон книгами из хранилища и чистыми листами бумаги, записывая на них переводы страниц из разных отрывков. Информации становилось всё больше, и теперь он не рискует полагаться только на свою память. Кроме того, пересказывать по сто раз для Ло и Роси ему не очень нравилось, проще было один раз записать. Ло лежит у него на спине, вытянувшись сверху. Сначала тоже читал что-то, а потом задремал и теперь сопел ему в загривок, отчего по затылку вверх разбегаются приятные мурашки. Увесистая костлявая тушка ощущается очень тепло и приятно, он мог часами так лежать. И как вышло, что он, тенрьюбито, король Дресс Роуз и глава всего преступного подполья, работает подушкой для мелкого мальчишки? Впрочем, жаловаться было грех: пока Ло валялся на нём, его не раздражало отсутствие шубы, закрывающей спину. Обманывать себя Дофламинго не привык — за последнее время он ужасно привязался к Ло и доверял ему, как никому. Кому бы ещё он позволил спать на себе, словно любимой кошке, и пыхтеть в открытую шею? Разве что подумал бы насчёт Роси, но вот тот точно бы его за шею цапнул. Не из желания навредить, а просто из вредности. Но с Роси было более-менее понятно, всё-таки засранец был его родным братом, а вот почему его так переклинило на мелком злобном Ло… Тот, кончено, был существом по-своему очаровательным в своей вредности, но ему было далеко не пятнадцать, чтобы западать на очаровательное всё подряд. — Ты не читаешь, — бубнит предмет раздумий ему в спину. — Ты тоже, — отвечает Дофламинго. — О чём думаешь? — зевает Ло, потираясь щекой о его загривок. — О том, на что я западал в пятнадцать, — насмешливо отзывается Дофламинго. — Что-то я сомневаюсь, что в древних текстах о таком пишут, — фыркает Ло, подползая повыше и заглядывая ему через плечо. — И на что? — Да ни на что. Я учился владеть фруктом и драться, водить корабль и разбираться в навигации, скандалил с Треболом, бегал от Дозора и строил коварные планы по превращению местечковой уличной банды в серьёзную преступную организацию, — ворчит Дофламинго. — Скучно жил, короче, — насмешливо отвечает Ло. Дофламинго согласно хмыкает. — Что пишут? — Много всего интересного. Например, для того, чтобы получить суть дракона, потребуется кровь Ди. — Нужно будет её пить? — с интересом уточняет Ло, вновь принимаясь возиться и пихая его в спину всеми своими костлявыми конечностями. — В пробирку наливать и к голове прикладывать, — хмыкает в ответ Дофламинго. — Значит, ты не знаешь, — делает вывод Ло. — Понятия не имею, — со вздохом соглашается Дофламинго. — Ладно, — неизвестно с чем соглашается Ло. А затем открывает Пространство. На кровать падает призванный Кикоку. Теперь у него за спиной был чокнутый мальчишка с проклятым мечом, и все его инстинкты просто обязаны вопить об опасности. Дофламинго лениво зевает. Ло вытаскивает меч из ножен, садится верхом у него на пояснице. Раздражает только то, что лопаткам сразу становится холодно. Ло ругается вполголоса, а потом небрежно бросает катану рядом с собой. В следующее мгновение перед его лицом маячит окровавленный палец. — Ты с ума сошёл? — ворчит Дофламинго. — Давай-давай, — командует Ло. Он послушно облизывает подсунутый ему палец, собирая с кожи алые капли. — Ну что? — спрашивает Ло. — Кровь как кровь. Солёная, — пожимает он плечами. — Это было бы слишком просто, — соглашается Ло, укладываясь обратно. — Или тебе достался бракованный Ди. — Глупости, — отмахивается от него Дофламинго. — Придётся чинить тот механизм для переливания крови и пробовать наугад, если я не найду больше информации. — У нас для него деталей не хватает. Как минимум двух. — Я бы в любом случае предпочёл разобраться в текстах, а не тыкать пальцем в небо. — А в чём проблема? — Либо восприятие языка так изменилось за сотни лет, либо эти тексты составлены какими-то сраными конспираторами. Где-то вполне ничего, но местами — набор отдельных слов, смысл которых от меня ускользает, — вздыхает Дофламинго, переводя взгляд на открытую перед ним книгу. — Ещё и страниц не хватает — кто-то выдирал их в спешке. — Роси посади за это дело, он же из разведывательного подразделения, должен иметь навыки работы с расшифровкой и переводом, — предлагает Ло. — Обдумаю. Дельная мысль, — одобрительно кивает Дофламинго. — Как и все мои мысли, — самодовольно фыркает Ло. Ло устраивает у него на спине свою книгу, одну руку запускает в волосы на затылке, неспешно их перебирая, а он возвращается к тексту про правление одного из древних драконов. Пожалуй, ему нравилось, что он больше не один.

***

Корабль ждёт их в порту. Росинант с усмешкой думает, что Дофламинго максимально буквально подошёл к его требованиям празднования дня рождения: на борту они только втроём, брат даже сам встаёт за штурвал. — Куда мы плывём? — спрашивает он Ло, усаживаясь на тёплые доски палубы. — Понятия не имею, — честно отвечает Ло, устраиваясь рядом с ним. С ледника в трюме Ло притаскивает мороженое, которым угощает и его. Росинант лениво облизывает ложку шоколадного мороженого и рассеянно думает: скажи ему кто-то несколько месяцев назад, что он будет плыть на корабле, управляемом Донкихотом Дофламинго, чёрт знает куда и направление будет ему безразлично, потому что он согласен куда угодно, он бы этого человека собственноручно отвёл к психиатру. Но сейчас мороженое было вкусным, море тихим, день тёплым, рядом Ло выедал из своей тарелки орехи, расковыривая ложкой всю порцию и превращая её в руины, и жизнь была удивительно хороша. Остров оказывается совсем крохотным — стоя на одном берегу, можно было увидеть противоположный. — По документам он относится к водам, принадлежащим Дресс Роуз, но слишком мал, чтобы строить на нём город, — рассказывает Дофламинго, уверенно шагая куда-то вглубь зарослей тропической растительности. — Всё собирался построить на нём не то летнюю резиденцию для себя, не то какой-нибудь центр отдыха, но пока руки не доходят. — А вот если бы не торговать рабами и наркотиками, сразу столько времени бы освободилось, — ехидничает Росинант. — Если не торговать рабами и наркотиками, то мне не на что будет строить летние резиденции. Дресс Роуз пока страшно убыточное дело, — невозмутимо отвечает ему Дофламинго. В самом сердце острова — крохотное дождевое озеро с мягким песчаным берегом. Они останавливаются здесь. Ло придирчиво выбирает место для стоянки, а потом просто переносит с корабля целую гору вещей. — Вы что, притащили с собой шезлонги? — в притворном ужасе всплескивает руками Росинант. — Вы совершенно не умеете нормально отдыхать! Ло пожимает плечами, и шезлонги исчезают в неизвестном направлении. Вероятно, обратно на корабль. Он на всякий случай решает сегодня шутить осторожней, а то его желания воспринимаются слишком буквально. — Я хочу купаться, — сообщает им Ло, на ходу выбираясь из рубашки и явно не собираясь участвовать в организации их походного лагеря. — Ты же фруктовик, — говорит Росинант. — Ага, валяй, — одновременно с ним отзывается Дофламинго. Они недовольно косятся друг на друга несколько мгновений, после чего Дофламинго уступает и поясняет нормально: — Озеро пресное, дождевое. Будет не так плохо, как морская вода. Если что, я его подстрахую. Плавать он не сможет, конечно, но страшного ничего не случится — можешь же ты лежать в ванной, например. Росинант кивает, соглашаясь. Ло на их выяснения глубоко наплевать: он уже скинул в кучу джинсы и обувь, оставшись в плавках, и теперь бодро шлёпал по мелководью, явно оценивая собственные ощущения. Росинант садится на тёплый песок, вытягивает ноги и лениво закуривает. Дофламинго неспешно копается с костром, нитями подтягивая к себе сухие веточки из-под деревьев. Ло заходит глубже в воду, от каждого шага разгоняя круги по идеально спокойной поверхности озера. Росинант наблюдает за ним с удовольствием. С кожи полностью сошли все до единого пятна от свинцовой болезни, и теперь она была гладкой и равномерно загорелой. Ло, кажется, будет очень высоким по меркам нормальных людей. Длиннющие стройные ноги, начавшие оформляться мышцы… Он уже предчувствует грядущий на Дресс Роуз всплеск помешательства по молодому Коразону. От любования его отвлекает тот факт, что Ло ложится на спину и лежит на поверхности, лениво перебирая ногами и руками. И не тонет! — Как он держится на воде? — удивлённо спрашивает он вслух. — Уникальный состав, — отвечает ему Дофламинго. — Нулевое содержание солей. Росинант хмыкает и принимается стягивать с себя одежду, бросая её на песок. Он заходит в воду где-то по грудь, отталкивается от дна ногами, ложась на поверхность и… Конечно же, немедленно идёт ко дну. Росинант не успевает ни наглотаться воды, ни толком испугаться, когда под спину ему скользят тонкие прочные нити, вытаскивая на поверхность. Так вот как Ло плавал! Сам Ло склоняется над ним, закрывая светящее в глаза солнце. Стоит явно тоже на нитях, потому что своего роста ему здесь не хватит — ушёл бы под воду с головой. — Скажи мне: кто ещё, кроме тебя, мог поверить в целое озеро дистиллированной воды посреди грёбаного леса? Росинант ему широко, совершенно счастливо улыбается. Он раскидывает руки широко в стороны и замирает, наслаждаясь давно забытым ощущением. Его волосы плывут по водной глади вокруг лица, и Ло немедленно запускает в них пальцы, принимаясь ловить мокрые пряди. Росинант прикрывает глаза и почти урчит от удовольствия. Лучший день рождения в его жизни. Дофламинго весело фыркает, явно наблюдая за ними. — Иди к нам, Доффи? — зовёт он, не открывая глаз. — Трое фруктовиков в воде, что может пойти не так? — насмешливо отвечает Дофламинго. — Он ненавидит любые водоёмы больше ванной, — немедленно сдаёт Дофламинго Ло. — А бассейн во дворе замка ему тогда зачем? — лениво уточняет Росинант. — Для меня. Доффи только красиво сидит на берегу, — усмехается Ло. Тонкие ловкие пальцы проходятся по коже головы, аккуратно массируя, и он ощущает себя так, словно сейчас просто растает и растворится в этом озере. На берег они выбираются на запах жареного мяса. У Дофламинго на нитях над углями шкворчит говядина и крупно нарезанные овощи, рядом арбуз, идеально порезанный кусками, в большой тарелке, фрукты, сыр и бутылки с красным вином, воткнутые прямо в песок. Росинант плюхается рядом с костром, Ло откуда-то из валяющихся сумок вытаскивает пару полотенец — одно для себя, явно не планируя собирать песок в плавки, а второе набрасывает ему на мокрые волосы. Росинант благодарно мычит — он уже успел утащить с нитей кусок мяса, затолкал его в рот, обжёгся и теперь довольно жевал. Дофламинго не любил водоёмов, но обожал солнце — пока они с Ло плескались в озере, тот тоже успел раздеться и теперь сидел на песке, вытянув ноги и лениво прихлёбывая сладкое вино прямо из горлышка бутылки. Солнце тоже любило Дофламинго — горячие лучи падают на широкие смуглые плечи, придавая коже какой-то магический золотой оттенок. Росинант даже жевать перестаёт. Он пялится не отрываясь. Ему кажется, что у Дофламинго под кожей течёт расплавленное золото. И он, конечно, всегда знал, что его брат очень красив, но никогда не залипал так откровенно. Увидь он где-то другого такого мужчину — подкатил бы не задумываясь. Тут же становится совестно за такие мысли о родном брате. В себя приводит аккуратное прикосновение пальцев к его боку. Оказывается, пока он пялился на Дофламинго, его тоже изучали. Ло хмурится, мягко ощупывая один из его многочисленных шрамов. — Не нравится? — с интересом спрашивает он. — Шрамы — это всего лишь лишние слои коллагена. Я могу их выровнять, — поясняет Ло, в качестве доказательства проводя подушечками пальцев по одному из совсем маленьких шрамов, после чего он стекает с кожи, словно плавленный воск, а на его месте остаётся идеально ровная гладкая кожа. — Если не нравится, то можешь убрать, — пожимает плечами Росинант. — Я давно привык. Ло колеблется пару секунд, хмыкает и убирает руку, оставляя всё как есть. Росинант довольно жмурится. Он пьёт вино, угощает Ло из своей бутылки, пробует из его бокала дынный сок, жуёт мясо, лениво шебуршит ногой по песку, засыпая им босую стопу Дофламинго, и самая его большая проблема на сегодня — зачем Ло запекает на костре грушу. Потом они с Ло с воплями носятся по пляжу друг за другом, пытаются в четыре руки затащить Дофламинго в воду, после чего оба с демонстративно недовольным видом вытряхивают из волос песок, по которому Дофламинго хорошенько повозил их обоих. Когда беситься больше нет сил и они возвращаются к костру, Ло открывает Пространство и переносит с корабля огромный праздничный торт. Росинант круглыми глазами оглядывает двухъярусное кремовое великолепие, украшенное кусочками персика и клубники, не в силах поверить, что эти сумасшедшие и правда притащили торт на необитаемый остров. — Мы забыли десертные ложки, — говорит Дофламинго, — так что… — Какие-какие ложки? — вкрадчиво переспрашивает Росинант, аккуратно ковыряя торт пальцем. У Дофламинго делается такое непередаваемое выражение лица, что он немедленно ковыряет кремовый краешек ещё раз. И, конечно же, они едят торт руками. И Дофламинго тоже ест, хотя сначала размазывает щедрую пригоршню крема ему по всему лицу. Росинант даже не особо сопротивляется — всё равно он даже после обеда за столом со всеми приборами и салфетками каждый раз выглядел так же. — Я бы хотел такой остров, — говорит Росинант, пытаясь облизать перемазанные в креме едва ли не по локоть руки. — И периодически сваливать от всех рабочих проблем, пить вино, греть задницу на солнышке и ни о чём не думать. Ло с Дофламинго как-то подозрительно переглядываются. — Наконец-то, — ворчит Дофламинго. — Что? — непонимающе переспрашивает Росинант. — Мы всю голову сломали. Ты же раз двести повторил, что тебе ничего не нужно, — хмыкает Дофламинго. — Всерьёз обсуждали покупку для тебя магазина косметики, — немедленно поддерживает его Ло. — Мы, конечно, всё равно тебе кое-что прикупили, но вот остров — это дело, — одобрительно кивает Дофламинго. — Вы сошли с ума! — орёт он на весь многострадальный остров. Дофламинго с Ло только совершенно довольно улыбаются. Глубокой ночью, когда Росинант разбирает горы подарочных коробок (боги, ему за всю жизнь столько не дарили), в одной из них он находит чёрную шубу из вороньих перьев. Он набрасывает её на плечи и несколько раз поворачивается перед зеркалом, привыкая к новому-старому себе. Как только шуба ложится ему на плечи приятной тяжестью, сразу пропадает навязчивое желание прикрыть спину хоть чем-нибудь, преследовавшее его всю жизнь. Помимо шубы в коробке записка, написанная аккуратным почерком брата: «Добро пожаловать в Семью, младший офицер Донкихот Росинант. С Днём Рождения! Доффи и Ло». Что ж, доверие брата — это поистине королевский подарок.

***

— Чаю, Цуру-сан? — А нормального у тебя ничего не водится? — Виски? — усмехается Дофламинго. Цуру одобрительно кивает. Пока он разливает напиток по бокалам, Цуру стоит у окна, скрестив руки на груди, и наблюдает, как Ло в одиночку гоняет по двору Детку Пять, Буйвола и Бепо. — Красивый мальчишка, — говорит она, принимая из его рук свой бокал. — Не передерётесь с Роси через пару лет из-за него? — Если всё пойдёт по плану, то нет, — усмехается он в ответ, падая обратно в своё кресло. — Люблю людей с планами, — одобрительно кивает Цуру, отворачиваясь от окна. Дофламинго согласно кивает, закидывая ноги на стол и устраиваясь поудобней. Людей с планами он тоже любил. — И чем он так зацепил вас обоих? — спрашивает Цуру, придирчиво оглядывая все имеющиеся свободные кресла и с комфортом устраиваясь в том, которое стоит здесь для Роси. — Он честный, верный, умный… — начинает Дофламинго, делая глоток из своего бокала. — Враньё я на собраниях Дозора послушаю, мальчик, — перебивает его Цуру. — Ты боишься меня, Цуру-сан? — спрашивает он в ответ. Она молчит долго, крутит в сухих пальцах свой бокал, обдумывая ответ. — Если осознанно, то много тебе чести. Но есть что-то… Подсознательный страх перед тенрьюбито, наверно, въелся в кровь за сотни лет. Дофламинго довольно щурится. Честность он тоже ценил. — Все мои люди — превосходные воины, с которыми я вырос вместе и ни разу не поднял на них руки — боятся меня. Ты же знаешь, что я пытался убить Роси на Миньоне? Ло мне тогда до колена едва доставал, но закрывал Роси собой и грозился меня убить. Ему было всего четырнадцать! Никогда не боялся меня. Я подумал, что буду идиотом, если упущу такую смелость и злость. — Сложно жить среди людей, которые постоянно боятся тебя? — Сложно, — соглашается Дофламинго. — С Ло стало полегче. «А потом крошечный мальчишка пообещал мне крылья и весь мир, — думает Дофламинго, — и где-то здесь я пропал окончательно». — Он мне ещё и брата вернул, так совсем хорошо, — добавляет он. Роси, конечно, тоже боялся его до дрожи в коленках, но не из древнего страха перед тенрьюбито, а потому, что считал агрессивным психом. За это было не так обидно — почти правда. Да и вообще сложно не бояться человека, который всадил тебе в грудь обойму свинцовых пуль. — А Роси? — говорит Цуру, словно читая его мысли про брата. — Роси видит в нём маленького меня и считает, что это его шанс всё исправить, раз со мной не получилось, — хмыкает Дофламинго, щедро плеснув себе ещё виски и отправляя бутылку нитями по воздуху к Цуру, потому что вставать ему лень. — Ты, очевидно, так не считаешь, — отвечает она, поймав бутылку и пополняя свой бокал. — Ло — хитрый засранец. Он слушает нас обоих, а потом всё равно делает по-своему. Потому что ещё тогда, когда Роси оказался дозорным и я попытался его за это убить, Ло для себя решил, что мы оба тупицы и никому из нас нельзя верить на сто процентов. Цуру откидывается на спинку кресла и смеётся, сразу словно становясь лет на десять моложе. — Умный мальчишка, цены бы ему не было в Дозоре, — говорит она, отсмеявшись. — И тебе, кстати, тоже. — Вот уж спасибо, — ворчит Дофламинго, не сдерживая сарказма в голосе. — Он бы вашу богадельню возглавил лет через пятнадцать. — Не самая худшая судьба для Дозора, — фыркает Цуру и неожиданно добавляет: — Ты понятия не имеешь, чем он на самомом деле зацепил тебя и чем зацепил Роси, не так ли? — Ага, — легко соглашается Дофламинго. Чертовски умная женщина, она нравилась ему всё больше. — Маленький Роси без остановки ревел, когда попал в Дозор. Просился обратно к тебе, весь мой женский отряд по очереди с ним возился. Потом говорил, что ненавидит тебя, и снова ревел. — Ну, Сэнгоку показал ему верный путь, — саркастично усмехается Дофламинго — Да уж, — соглашается Цуру. — Но ему было на что надавить — ты убил вашего отца. — Он выбрал наш путь за нас, я выбрал конец его пути. Всё справедливо, — равнодушно пожимает плечами Дофламинго. — Не жалеешь? — спрашивает она, глядя на него прищуренными тёмными глазами. — Ни капли. Сделал бы так снова, — честно отвечает Дофламинго. Единственное, о чём он жалел, — это о том, что не смог найти брата после того, как вернулся с Мариджоа — ему было чёртовых десять и у него не было ни денег, ни связей, ни даже Требола с его маленькой бандой. И после не смог — Дозор хорошо прятал украденное. — Сэнгоку пытался убедить меня, что ты — полный безумец. Не контролируешь себя и не знаешь, что делаешь, — продолжает Цуру, постукивая кончиками пальцев по краю бокала. — Веришь ему? — с интересом спрашивает Дофламинго. — Думаю, он даже представить не может, насколько ты сумасшедший. И твой мальчишка, и Роси, раз с вами связался. — Верно, — широко улыбается ей Дофламинго. Она явно что-то хотела от него, но не решалась сказать или спросить, а он не собирался ей помогать. — Сэнгоку хочет место Адмирала флота. И он его получит, мне его не остановить, — всё же медленно начинает Цуру через пару минут. — Но когда дозорный бросает самых близких, что для него стоят чужие? — Я не бросаю своих. Никогда. Она кивает, явно довольная ответом. — Что ты знаешь о Пробуждении, Цуру-сан? — Это старая сказка для фруктовиков, которые ищут великую силу, — с удивлением отвечает она. — Не совсем, — расплывчато отзывается Дофламинго. — Тогда ты знаешь больше меня, мальчик. Я никогда не встречала человека, которому бы удалось Пробуждение, — качает она головой. — Адмиралы? — Если бы Золотой Будда Сэнгоку мог превращать в свою силу всё вокруг, то у Дозора никогда не было бы проблем с финансированием, — ворчит Цуру. Дофламинго ухмыляется. — Если однажды тебе потребуется что-то, чтобы сохранить свою жизнь, скажи ему, что в древних сокровищницах я ищу Пробуждение. Это не будет ложью, — говорит Дофламинго, снимая ноги со стола и открывая один из ящиков. — Как много всего ты хочешь, мальчик. — Цуру смотрит пристально, словно пытаясь увидеть что-то внутри него. — Не много, — возражает Дофламинго. — Неужели? — иронично улыбается она. — Я хочу всё, — серьёзно отвечает Дофламинго. Он перебирает пальцами, и к ней по воздуху ползёт древняя книга со следами когтей и зубов на обложке, аккуратно опускаясь к Цуру на колени. — Отдашь это в качестве доказательства, — говорит он. — Инструкции там, конечно, нет, но зато есть доказательства существования тех, кто получил Пробуждение девять сотен лет назад. Но сначала прочти сама. — Спасибо, — кивает Цуру, ни на мгновение не показав своего удивления. — Не бросаешь своих, да? Дофламинго пожимает плечами. Не будет же он говорить, что Роси начнёт реветь, словно ему восемь, если её убьют? — Ладно, мальчик, ты приятный собеседник, к удивлению, врёшь меньше, чем я думала, но мне пора ловить тех преступников, которым пока не выдали титул Шичибукая, — говорит Цуру, поднимаясь из кресла. — Расскажу Сэнгоку, что ты обожаешь Роси, балуешь и целуешь его в нос, пусть поскрежещет зубами. Дофламинго абсолютно искренне хохочет ей в спину. — Ло? — Да? Мальчишка удивлённо оборачивается к ней, явно не услышав шагов, опускает свой огромный клинок. — Цуру… сан? — Можешь звать меня бабушка Цуру, — предлагает она, внимательно оглядывая тощего и длинного, словно щепка, парнишку с копной торчащих во все стороны чёрных волос. — Ты слишком молода, чтобы быть моей бабушкой, — серьёзно отвечает ей Ло. — Спасибо, — искренне смеётся она. — Ответишь мне честно на один вопрос? — Если он мне не понравится, то я не буду отвечать, — кивает Ло, небрежно втыкая в землю меч и схлопывая огромный купол Пространства, накрывающий весь замковый двор. Как славно: он не услышал её шагов, а она не заметила, как шагнула в купол другого фруктовика. Но мальчишка не был вице-адмиралом Дозора, ему было простительно. Пора было стряхнуть пыль и сходить на тренировку для старших офицеров. — Идёт, — кивает Цуру. — Почему ты с ними? С Дофламинго и Роси? Ло смотрит неожиданно прямо, и взгляд серых глаз такой холодный, совсем не детский. — Я люблю их. — Спасибо, мальчик, — кивает она, разворачиваясь и направляясь к выходу из дворца. У маленького Ло, в отличие от огромного мутного болвана Дофламинго, был хороший правильный ответ на все на свете «почему».